Жанр: Любовные романы
И как ей это удается
...соскочила.
19.23
Дома застаю Полу в черной меланхолии. Дурное настроение у нянек сгущается с
быстротой тумана в открытом море, но туман не столь опасен. Понимаю, что дело совсем
дрянь, поскольку Пола занята уборкой кухни. Сейчас мне больше всего на свете хочется
завалиться на диван с бокалом вина и попытаться узнать кого-нибудь из "Жителей Ист-Энда",
которых я не смотрела с июня - времени прошло достаточно для упадка целых династий.
Отдых побоку. Вместо желанной встречи с диваном приходится осторожненько кружить по
лабиринтам дневных событий. Возношу хвалу Поле за приготовленный для Эмили школьный
ланч, обещаю завтра же заняться именными бирками, одновременно успокаивая, что и без них
сойдет (как бы не так), после чего уже внаглую подлизываюсь вопросом о звезде из мыльной
оперы, которая недавно родила и чей облик растиражирован на семи страницах обожаемого
Полой "Хелло!".
Две беременности подпортили мою память, но только не на имена наследников
знаменитостей - этих я помню наизусть. Способность ответить без запинки, как зовут
отпрысков Деми Мур и Брюса Уиллиса (Румер, Скаут, Теллала) или Пирса Бросна-на (Дилан -
тезка первенца Зеты Джонс и Майкла Дугласа, а также второго сына Памелы Андерсон) с
профессиональной точки зрения почти бесполезна, зато для наведения мостов с нянькой
бесценна.
- Похоже, имя Дилан входит в моду, - замечает Пола.
- Да, но не забывай о малышке Вуди Аллена и Миа Фэрроу. Ее назвали Дилан, а
закончилось тем, что она сменила имя.
Пола кивает:
- Другого они, кажется, тоже назвали как-то по-дурацки.
- Сумка!
- Ага, точно.
Я вторю смеху Полы: мало что так сближает нас, простых смертных, как причуды звезд.
Тучи, похоже, рассеиваются... но тут я по дури искушаю судьбу вопросом о торте для дня
рождения Бена.
- Я. Не. Могу. Помнить. Обо ВСЕМ. - И Пола удаляется, шурша невидимой шелковой
мантией.
Входная дверь еще прощально сотрясается, когда я обнаруживаю причину ненастья.
"Ивнинг стэндард" напечатала статью о баснословных заработках лондонских нянек и их
умопомрачительных привилегиях - суперсовременных авто, частном медобслуживании,
членстве в фитнес-клубах, хозяйских вертолетах и хозяйских лошадях по первому требованию.
Лошади? Мы позволили Поле пользоваться моей машиной, я сама пересела на автобус, -
и этого, выходит, недостаточно? Даже если и так, я отказываюсь поддаваться шантажу.
Прибавки не будет. Наш лимит на няньку исчерпан.
20.17
Сообщаю Ричарду, что Поле придется повысить жалованье. И по возможности оплатить
уроки верховой езды. Ричард затевает жуткий скандал - дескать, с учетом оплаченных нами
налогов и страховки, Пола получает больше, чем он.
- И кто в этом виноват? - интересуюсь я.
- И что означает этот вопрос?
- Ничего.
- Знаю я твои "ничего", Кейт.
За ужином втихаря дуемся, старательно отодвинувшись друг от друга. Ричард сварил
спагетти и смешал два салата - из авокадо и помидоров. С опаской заводим беседу о детях: у
Бена великолепный аппетит, Эмили в последнее время не оторвать от "Мэри Поппинс". В тот
самый момент, когда я, кажется, опять начинаю его любить, Ричард вскользь замечает,
наворачивая спагетти на вилку, что сегодня кормил детей запеканкой собственного
приготовления. Это уж слишком. Я восхищена и пристыжена одновременно.
- Откуда у тебя время на запеканки?! Неужто и посуду вымыл? А дальше что? Цветы
будешь в горшках разводить? Свободное время нашлось - занялся бы чем-нибудь
действительно нужным, черт возьми. Хотя бы разрешением на парковку для начала!
- Разрешение на парковку уже в машине. Мадам сможет лично в этом убедиться, если
выкроит минутку в своем чрезвычайно напряженном графике.
- Ах-ах-ах! Какой из нас идеальный супруг! Металлические ножки стула скрежещут по
кафельному полу, Рич вскакивает.
- Все, Кейт, я умываю руки. Ты сама просишь помочь - и сама же меня презираешь за
помощь.
Я не нахожу слов для ответа. Реплика жестока, но возразить нечего. В любимой шутке
женщин - "нам нужна жена, чтобы было кому о нас заботиться" - нет и тени шутки, одна
голая правда. Нам и впрямь нужна жена. Но не рассчитывайте на нашу благодарность мужчине,
взявшему на себя роль домохозяйки.
- Кейт, нам нужно поговорить.
- Потом. Я хочу в ванну.
Запас ароматических масел так и не пополнен. На дне сушилки завалялся старый пакет
соли для ванн с ароматом лаванды и обещанием на этикетке "успокоить и зарядить энергией".
Бухаю в ванну весь пакет и добавляю детскую пену "Пират Пит", мгновенно окрасившую воду
в школьно-форменную синеву.
Забираюсь в кипяток синей лагуны, ложусь на спину со своим любимейшим, а если
начистоту, то и единственным в последние годы чтивом. "Недвижимость Британии"
Джеймсона, красочная глянцевая брошюра со снимками выставленных на продажу домов и
поместий, увлекает почище любого романа. При желании можно обменять наш Хэкни-Хип
на... скажем, реконструированную мельницу в Сотсуолдсе или игрушечный замок в
Пиблсшире. (Пиблсшир - это где? Судя по названию, от столицы далековато.) Фотографии
великолепны, но меня лично завораживают детальные описания под ними. Восемнадцатая
страница предлагает домик в Беркшире с библиотекой во флигеле с бочоночным потолком
плюс сад из зрелых фруктовых деревьев. Бочоночный потолок я себе представляю с трудом, но
хочу его, хочу, хочу. А зрелые фруктовые деревья? Мечта! Представляю себя фланирующей из
библиотеки, которая благоухает свежесрезанными цветами в высоких напольных вазах, на
кухню, где на стенах деревенские шкафчики, а в них - ультрасовременная техника. Стоя у
древней газовой печки (я на ней не готовлю, боже упаси, для этого есть плита фирмы "Нефф"),
я аккуратно надписываю этикетки на банках с домашним джемом из яблок, собранных со
зрелых фруктовых деревьев в наших обширных садах. Дети мои играют себе идиллически в
обитом изысканным гобеленом эркере.
"Порнушка для Кейт" - так Ричард обзывает опус Джеймсона, обнаруживая книжицу
под кроватью с моей стороны, куда я ее стыдливо прячу. В чем-то он, пожалуй, прав.
Аппетитные картинки, услада для моих глаз, позволяют побыть хозяином чужой жизни,
отодвинув в сторону хлопоты и проблемы этой самой жизни. Чем сильнее достает меня быт в
моем собственном доме, тем сильнее снедает тоска по чужой недвижимости.
Кстати, о Риче. И о стычке на тему запеканки. Некрасиво повела себя, Кейт. Доброта
Ричарда, его здравомыслие неизменно превращают меня в сумасбродную дуру. Почему? По
мнению Рича, я вконец избаловала Полу. Он считает, что я позволяю ей такое, что ни один
аккуратный и щедрый работодатель не должен позволять своей прислуге. Для Ричарда наша
Пола - в меру разумная провинциальная барышня двадцати пяти лет, которая прекрасно
относится к детям, но из нас при этом выжимает все денежные соки. Он убежден, что она
специально уродует его носки, поскольку их стирка не входит в ее обязанности. В нашем доме
Пола захватила слишком много власти, уверен Рич. И он прав. Но вот в чем беда: отношение к
нашим малышам не волнует его так, как меня. Мужская забота о детях ограничивается
бумажником, для женщин же это вопрос естества. Телефоны могут стать беспроводными,
матери - никогда.
Глядя на Полу, я вижу человека, который проводит с моими сыном и дочкой все те часы,
что меня нет рядом. Я должна знать наверняка, что этот человек любит моих детей, лелеет их и
ни в коем случае не пропустит первые симптомы менингита. После нее в доме бардак? Она не
прикоснется к посудомоечной машине, потому что там осталась посуда от завтрака взрослых?
После похода в супермаркет отдает лишь треть сдачи и "теряет" чеки? Ну что ж... Я не стану
поднимать шум.
Говорят, поведение с прислугой - слабое место всех бизнес-дам моего поколения. Не
согласна. Проблема в другом: бизнес-дамы моего поколения и есть прислуга. Униженно
благодарные за любую помощь по дому, за которую платим из собственного кармана, мы сами
же норовим переделать и всю основную работу.
Вернувшись в "ЭМФ" после рождения дочери, я устроила Эмили в ясли "Детский
уголок" в десяти минутах ходьбы от нашего дома - понравилась заведующая, бодрая,
жизнерадостная шотландка. Со временем, однако, до меня начали доходить изъяны. В
крохотной спальне для самых маленьких развернуться было негде среди двенадцати кроваток.
При знакомстве с яслями я себя убедила, что так даже уютнее, но с каждым следующим утром
комнатенка все больше и больше смахивала в моих глазах на слегка модернизированный
румынский сиротский приют. Не удержавшись, я спросила у Мойры, как могут малыши спать,
если за стенкой стоит гвалт старших детей. Та, пожав плечами, бросила: "Рано или поздно все
привыкают". Ну и наконец, штрафы. Забираешь ребенка из "Детского уголка" позже половины
седьмого - будь любезна доплачивать: десять фунтов за первые десять минут опоздания,
пятьдесят - за все остальные. Я опаздывала ежедневно и ежедневно давала кросс от метро до
яслей. Пока домчишь до финиша, стыдом, как желчью, изойдешь.
В окружении тридцати детей Эмили, понятно, хватала любую заразу. Наш первый
насморк длился с октября по март, бедный носик не просыхал. А ясли, обеспечив ребенка
инфекцией, строго следили за тем, чтобы больной оставался дома. За те же немалые деньги в
месяц. Помню, как часами висела на рабочем телефоне, обзванивая агентства, но делая вид,
будто веду переговоры с клиентом. И о том, как слезно умоляла друзей о помощи, я тоже не
забыла.
Терпеть не могу одалживаться. Однажды пришлось оставить влажную от жара Эмили у
приятельницы моей шапочной знакомой по группе "Мать и дитя". Вечером тетенька доложила,
что Эмили плакала без остановки, весь день напролет, за исключением одного часа, когда
смотрела "Спящую красавицу". В тот день моя дочь составила свое первое предложение:
"Хочу домой". Но меня не было рядом, чтобы разделить с ней успех, и меня не было рядом,
чтобы исполнить ее просьбу.
Да, Пола, возможно, и не идеал. А в чем он, этот идеал? В том, чтобы мамочка сидела
дома и стелила свою жизнь под растущие ножки? Можете вы на это пойти? Могу я на это
пойти? Плохо вы меня знаете, если думаете, что могу.
Я вылезаю из ванны, смазываю увлажняющим кремом ярко-розовые пятна на ладонях,
коленях и за ушами, заворачиваюсь в махровый халат и иду в кабинет - проверить
электронную почту.
От кого: Джек Эбелхаммер
Кому: Кейт Редди
Катарина, не помню, чтобы упоминал спиртное, но насчет загреметь Вы здорово
придумали. С постелью на неделю могут возникнуть проблемы: без пересмотра
рабочего графика не выйдет. Меняю на ресторан морепродуктов.
С любовью, Джек.
С любовью? Джек? Один из крупнейших клиентов фирмы? Силы небесные, Кейт!
Видишь, что ты натворила?
НЕ ЗАБЫТЬ!!!
Постричь Бену ногти, ответные рождественские письма? Плюс письменная взбучка
местным властям за разгильдяйство - от елки избавиться невозможно. Прилюдно, на глазах
у Рода, растоптать Гая - пусть зна em свое место, змееныш. Научиться отправлять
электронку по-человечески. День рождения Бена: разыскать торт "Телепузики". Балетное
трико (розовое, а не голубое!). Подарок: танцующий Тинки-Винки или развивающая игра?
Эмили: обувь, школа, научить читать. Позвонить маме, позвонить Джилл Купер-Кларк,
сдохнуть, но позвонить сестре - с чего это Джулия на меня взъелась? Весь Лондон уже
посмотрел новый фильм! "Волшебный тигр"? "Пыхтящий дракон"? Когда каникулы и куда
девать детей? Пригласить друзей на обед в воскресенье. Купить кедровые орешки и базилик,
самой приготовить запеканку. Рекламные проспекты на лето. Игрушка для Иисуса. Ковер на
лестницу? Лампочки, клубни тюльпанов, гигиеническая помада.
3
Первая встреча с Джеком
07.03
Сижу с дорожной сумкой в ванной - прячусь от Бена. Он совсем рядом, завтракает на
кухне под руководством Ричарда. Умираю от желания попрощаться, но сама себя уговариваю,
что это нечестно - поцацкаться несколько минут и бросить безутешного ребенка.
(Специалисты говорят, что "стресс разлуки" проходит у детей к двум годам. Матерей, к
сожалению, возраст не ограничивает.) Уж лучше ему меня сегодня не видеть. Пока сижу,
скрючившись, на корзине для белья, есть время осмотреться и заметить гирлянды серой пыли,
украсившие окно наподобие занавесок в логове ведьмы. (У нашей приходящей уборщицы,
Хуаниты, хроническое головокружение, а потому она, естественно, чистит-драит не выше
уровня талии.) А мозаичную русалку над раковиной рабочий не закончил, поскольку мы
отказались накинуть сверх договоренности, так что морская дева у нас грудастая, но
бесхвостая.
Из-за закрытой двери несется сдавленный гул и звонкий, захлебывающийся детский
смешок. Должно быть, Рич с каждой ложкой изображает самолет, чтобы заставить Бена
открыть рот. Гудок снаружи возвещает прибытие "Пегаса".
Выскальзывая, будто воришка, из собственного дома, я нарываюсь на негодующее
"ай-ай-ай". Из припаркованного на другой стороне улицы "вольво" на меня таращится Анжела
Брант, крестная мать местной мамафии. Анжела геройски уродлива: физиономия - форменный
фасад "форда", булькастые фары-гляделки, треугольный череп. На часах семь протекало - что
она тут делает? Не иначе как отвезла свою Дейвину на урок предрассветного японского. Дай
Анжеле тридцать секунд, и она выстрелит вопросом о школе для Эмили.
- Привет, Кейт, давно не виделись. Ты уже определилась со школой для Эмили?
Пять секунд! Анжела бьет собственный рекорд по учебной паранойе. Ляпнуть, что
подумываем о районной госшколе? Если повезет - хлопнется с обширным инфарктом.
- Школа святого Стефана все еще на повестке, Анжела.
- Да ты что? - Прожекторы чудом не вылетают из гнезд. - В одиннадцать ее ни в одно
приличное учреждение не возьмут! Ты их годовой отчет читала?
- Нет, я...
- А тебе известно, что за восемнадцать месяцев учащиеся госшкол отстают в знаниях от
сверстников из частных на два целых четыре десятых года, а в девять лет этот показатель
увеличивается до трех целых двух десятых?
- Ох, ничего себе! Жуть какая. Вообще-то мы с Ричардом выбрали Пайпер-Плейс, но
туда, говорят, не пролезешь. Если честно, мне просто хочется, чтобы Эмили была счастлива.
При слове "счастлива" Анжела вскидывается, как лошадь от треска гремучей змеи.
- В Пайпер-Плейс к шестому классу у всех поголовно анорексия, - бодро сообщает
она, - зато там дают грандиозное, всестороннее образование.
Здорово. Моя дочь станет лучшей в мире всесторонне образованной анорексичкой.
Принятая в Оксфорд с весом в тридцать с небольшим кило, она поднимется с больничной койки
и, превозмогая слабость, заткнет всех сокурсников за пояс в экономике, философии и политике.
Лет шесть поработает, родит ребенка, бросит работу от нехватки сил и будет просиживать
каждое утро в фешенебельной кафешке, за обезжиренными тостами обсуждая условия приема в
Сент-Полз-скул с Дейвиной Брант, домохозяйкой, бегло болтающей на японском. Мама родная,
с ума они, что ли, посходили, эти бабы?
- Извини, Анжела, мне пора. На самолет опоздаю.
Пока я сражаюсь с дверцей "Пегаса", пытаясь вдохнуть жизнь в ее подагрические петли,
Анжела успевает сделать контрольный выстрел:
- Послушай, Кейт, если ты это серьезно - насчет Пайпер-Плейс, то я могу дать тебе
телефон психолога. К нему все обращаются. Он подтянет Эмили, правильные ответы для
собеседования подскажет, объяснит, какую картинку нарисовать.
Благодарно втягиваю сладкий, густо настоянный на марихуане воздух внутри салона.
Аромат свободы, он возвращает меня в давние, додетские времена, когда безответственность
была чуть ли не обязанностью.
- А какая картинка годится для собеседования, Анжела?
Мамафиози Брант смеется:
- С фантазией, Кейт. Но не слишком!
Боже, до чего я сама себе противна после этого общения. Кожей чувствую, как
материнские амбиции Анжелы вирусом вползают в меня, чтобы творить свое черное дело.
Поначалу ты еще борешься, еще веришь чутью, которое подсказывает, что кормежка силком
полезна гусятам, а твое дитя прекрасно обойдется без пичканья знаниями. Но однажды твоя
иммунная система дает сбой и... бац! Анжела тут как тут, со всем статистическим арсеналом и
номером телефона психолога наизготове. И знаете, в чем вся трагедия? В конце концов я,
наверное, все-таки устрою Эмили в среднюю школу жертв анорексии: страх перед тем, что
сотворит с моей девочкой безумный образовательный забег, уступает только страху стать
помехой на ее пути. А кросс с каждым годом начинается все раньше. Не поверите, но у нас в
районе есть детский садик, где целая стена увешана импрессионистами. Волей-неволей
признав, что любовь за деньги не купишь, матери утешились мыслью, что за деньги можно
сотворить собственного Моне.
Похоже, единственное, на что сегодня способны затурканные работающие матери, - это
определять дочерей в академии стресса. Стресс. Прогресс. Рифмуется.
09.38
- У леди какие-то проблемы?
- Что?
Уинстон смотрит на меня в зеркало. Темно-карие, в черноту, глаза искрятся весельем.
- А! У Анжелы? Ну, не знаю. Хандра заела, дети - единственная радость в жизни -
достали, орального секса недополучила. Все как обычно.
Смех Уинстона, глубокий и хриплый, заполняет салон, эхом отдается у меня в солнечном
сплетении и почему-то успокаивает. На секунду.
Пробки по дороге в аэропорт обеспечивают мне массу времени на предвкушение
грядущей пытки - знакомства с Эбелхаммером. Вчера вечером, обговаривая со мной эту
встречу, Род Тэск заметил:
- Джек, похоже, горит желанием познакомиться с тобой, Кейт.
- Должно быть, переживает по поводу снижения Гринспаном ставки на полпроцента, -
на ходу нашлась я. Не скажешь ведь шефу, что послала клиенту письмо с обещанием всяческих
безобразий и недели в постели, не говоря уж о поцелуях.
Что это у меня с головой? Чешусь не переставая. Перед сном вымыла волосы новым
шампунем; должно быть, аллергия. Или подцепила с сиденья "Пегаса" какую-нибудь низшую
форму жизни: этот допотопный экипаж может быть рассадником всякой бесхребетной
болотной нечисти.
Хотя... музыка здесь определенно из мира высокоорганизованных существ.
Громкоголосье труб и рваный лязг ударных напомнили мне "Рапсодию в стиле блюз".
- Это Гершвин?
- Равель.
Таксист - любитель Равеля?
Мы проезжаем пылесосную фабрику, когда мажор сменяется медленной частью. Ничего
более грустного не могу припомнить. Через несколько минут едва слышным дыханием
вступает флейта, и я, закрыв глаза, вижу парящую над океаном чайку.
Офис "Сэлинджер Фаундейшн" в Нью-Йорке. 15.00 по Восточному побережью
Офис Эбелхаммера, великого и ужасного, расположен в двух шагах от Уолл-стрит-центра.
Появляюсь там с дурной от перелета головой, в сопровождении своего заместителя Гая,
который, в отличие от меня, выглядит как огурчик.
Для первой аудиенции у Эбелхаммера я выбрала в меру обескураживающий наряд: цвет
древесного угля, строгие линии, длина ниже колена; туфли а-ля сицилианская вдова; взгляд
Марии фон Трапп - до того, как она покромсала гардины в спальне.
Моя решимость придерживаться в беседе точки замерзания как-то враз улетучивается при
виде Джека Эбелхаммера. Вместо ожидаемого седовласого патриция порог кабинета
переступает рослый атлет примерно моего возраста, с грацией тигра и знаменитой улыбкой
Джорджа Клуни, той самой тягучей улыбкой, что зажигает глаза прежде, чем достигнет уголков
рта. Черт. Черт.
- Ну наконец! Кейт Редди, - произносит великий и ужасный. - Искренне рад облечь в
живую форму все те цифры, что вы мне шлете.
Ха. А что? Разве не я снабжаю "Сэлинджер" всей фондовой информацией последние
шесть месяцев?
Все идет тип-топ, пока не подает голос одна из младших консультантов Джека. Двойник
агента Скалли, рыжая мымра хмуро подталкивает очки в проволочной оправе к переносице:
- Хотелось бы узнать, почему вы делаете такие ставки на Японию, если ваши же
прогнозы по отдаче столь пессимистичны?
- Отличный вопрос. Полагаю, Гай с ним справится.
Любезно перебросив обузу на плечи заместителя, сажусь в ближайшее кресло.
Посмотрим, как наш змееныш выползет из этой ловушки. Пока он изворачивается, незаметно
проверяю мобильник.
Сообщение для Кейт Редди от Полы Поттс. Эм услали им школы, у ней ВОШИ.
личить всю симью и вас! Удачи. Пола.
Глазам не верю. Это что ж выходит? Выходит, я импортировала через Атлантику
паразитов, как колорадского жука? Извинившись, мчусь в туалет и в гнилостно-зеленоватом
свете пытаюсь углядеть вшей. Как они выглядят? У самых корней кишат гниды, хотя больше
похоже на перхоть. Трясу головой, лихорадочно выдирая волосы расческой.
Отказаться от давно запланированного ужина с клиентом? Немыслимо. Профилактика
чумы в качестве предлога, боюсь, не годится.
Ресторан морепродуктов "Броуди". 19.30
Копируя королеву Марию, за ужином сижу будто палку проглотила и как можно дальше
от стола. Перед моим мысленным взором снуют деловитые серые твари, нацелившиеся в
Эбелхаммеров суп из моллюсков.
- Можно подвезти тебя до гостиницы, Кейт? - спрашивает Джек.
- М-м... Спасибо. Только по дороге заскочим в аптеку - нужно кое-что купить.
Он выжидающе вскидывает брови.
- Шампунь. Хочу голову вымыть.
- Прямо сейчас?
- Точно. Смыть с себя, так сказать, Лондон. Молодец! С фантазией, но не слишком.
Основания не заводить роман с Эбелхаммером:
1. Последний раз брила ноги перед Хэллоуином.
2. Вши не пощадят даже шикарный гарвардский "ежик".
3. Шашни с клиентом - непрофессионально.
4. Муж есть.
Я с очередностью не напортачила, нет?
День рождения
Пятница, 06.02
Сегодня у моего сына первый день рождения, а я торчу в небе над Хитроу. Посадка
сильно задерживается: плохая видимость, посадочные полосы перегружены. Вот уже пятьдесят
три минуты, как мы пытаемся приземлиться, и процесс начинает действовать мне на нервы.
Чувствую, как ноги - для удобства без туфель - по собственной воле дергаются, будто в их
силах помочь самолету удержаться в воздухе. Страшно представить, сколько таких же
здоровенных штуковин свистит сейчас мимо нас в тумане.
Динамики оживают голосом пилота. Оптимистичный типчик, явно из тех, что с первой
минуты "тыкают" тебе и бодренько хлопают по плечу: "Зови меня просто Пит". Сердце ухает в
желудок. Ну не желаю я, чтобы пилот звался Питом. В минуты вроде этой мне требуется крутой
парень по имени Роджер Картер, подполковник авиации, участник воздушных боев в небе над
Лондоном, закадычный приятель Реймонда Бакстера из "Завтрашнего мира". Супермен, одним
словом. Чтоб одной рукой нас посадил, если припрет. Понимаете, мне нужно быть живой. У
меня дети.
Пилот сообщает, что в связи с нехваткой топлива нас посадят в Стэнстеде. Причин для
беспокойства нет. Само собой, ни малейших. У Бена сегодня день рождения! Я должна
приземлиться целехонькой, чтобы забрать из кондитерской заказанный торт "Телепузики". И
еще чтобы успеть нарядить своего сына для его первого праздника в вишневые вельветовые
брючки и кремовую рубашечку, прежде чем Пола напялит на него "Бурю в пустыне" -
безобразие цвета хаки, к которому она неровно дышит. Моя смерть в ближайшее время даже не
обсуждается. Во-первых, Ричард нипочем не коснется с Эмили темы месячных; это он поручит
матери, а Барбара после кратенькой лекции о "личной гигиене" подсунет Эм прокладку - и
успокоится. Секс в изложении свекрови будет проходить под термином "эта сфера". "В этой
сфере между мной и Доналдом секретов нет". (Среди прочих сфер обслуживания "эта сфера",
полагаю, занимает место между химчисткой и доставкой продуктов на дом.) Нет, нет и еще раз
нет. Я должна жить. Я - мать. Прежде о смерти как-то не думалось, но с рождением детей я
повсюду вижу старуху с косой и прыгаю все выше и выше, чтобы не подставиться под ее
беспощадный серп.
- У вас все в порядке, мадам? - В скудном свете - более темного салона я не видела -
лицо стюардессы маячит передо мной почтовым ящиком с овалом пунцовой помады вокруг
белоснежной улыбки.
Ответ адресую зубам:
- Видите ли, сегодня моему сыну исполняется годик, и мне мечталось попасть домой к
завтраку.
- Мы делаем все возможное, уверяю вас. Воды не желаете?
- С виски. Благодарю.
Аэропорт Стэнстед. 08.58
Дозаправленный самолет прочно застрял на взлетной полосе. Понтий Пилот сообщает,
что его вины в задержке нет, нам необходимо вернуться в Хитроу. Фантастика. Пока набираем
высоту, две мини-бутылочки из-под виски съезжают с моего подноса, метя на колени соседки
напротив. Та наделяет меня томной улыбкой, поправляет бледно-салатовую кашемировую
шаль, щелкает замком дорожной сумки от Гуччи. Достает флакончик, наносит по капельке
лавандового масла на каждое запястье и мочки ушей, после чего задумчиво прикладывается к
бутылке с минералкой "Эвиан". Наконец откидывает элегантную, без намека на вшей, голову
на дымчато-серую кашемировую подушку. Эх, наклониться бы, похлопать по руке и
попробовать сторговаться - не продаст ли свою жизнь?
Убедившись, что богиня заснула, втихую заглядываю в собственную сумку. Содержимое:
запасные плавки Эмили (для бассейна); "скорая помощь": два пакетика "калпола"; грязная
мерная ложечка с липким ободком; частый гребень для вычесывания паразитов,
приобретенный по необходимости в Нью-Йорке; одинокий всклокоченный "тампакс";
преотвратного вида бурый Покемон, завалявшийся от похода в Макдоналдс; оранжевый
фломастер без колпачка; книжка-раскраска "Щенок Перси"; пачка бумажных платков,
насквозь прокрашенная фломастером; пакет "Хрустиков" с тошнотворным запашком
(абсолютно несъедобны, но осталось всего три); пробник туалетной воды "Коко Шанель" со
сломанной пшикалкой;
"Маленькая хозяюшка", которую Эмили сунула мне в дорогу.
Между кошельком и пачкой давно высохших гигиенических салфеток обнаруживается
визитка Джека Эбелхаммера с домашним телефоном и корявой строчкой на обороте: "В любое
время!"
Смотрю на его почерк с ощущением жара и колотья в паху: давно забытым ощущением
юности, когда секс был ребусом настолько, насколько и наслаждением. За ужином мы с
Джеком говорили обо всем на свете - о музыке и фильмах, Томе Хэнксе (второй Джимми
Стюарт?), поэзии Эмили Дикинсон, "Аполлоне-13", наркоти
...Закладка в соц.сетях
