Жанр: Любовные романы
Благородство и страсть
... — Я постараюсь.
Кенан потер переносицу и, рассмеявшись, тряхнул головой.
— Очень умно, правда. Подкрасться и напасть на врага, прежде чем враг
нападет на тебя. Я почти поверил вам, но помешал один факт.
— Думаешь, я шучу?
Лицо Кенана напряглось и окаменело. Но он смог выдавить усмешку.
— У вас есть сын, наследник. То, что вы предлагаете, уничтожит его.
Невин попадет в отвратительное положение, тогда как облагородится тот,
которому до сегодняшнего дня вы не доверили бы и грязь с ботинок счищать!
Поверить вам, ваша светлость? За подобные деяния это вы среди нас всех
прослывете ублюдком!
— Надеюсь, если ты, Спек, открываешь дверь, это не означает, что моя
семейка приставила ко мне сыщика? — бросила Уинни, проходя мимо
дворецкого Типтона.
— Пока нет, мисс Бедгрейн, — ответил тот. Пристально осмотрев ее,
он заметил и румянец на щеках, и потрепанный вид. — Новые приключения?
Снимая шляпку, она встретилась с ним взглядом. Спек, как и его хитрец
хозяин, умел хранить тайны и не выдавать своих чувств. Она не могла понять:
то ли он подтрунивает над ней, то ли мягко намекает, что ему известно, где
она сегодня была.
— О, боюсь, мои приключения будут тебе неинтересны. Он принял у нее
шляпку и накидку.
— Ох, чувствую я что-то неладное.
Вздрогнув от этих слов, девушка обернулась, но слуга уже скрылся из виду.
— Уинни! — Маделина бросилась в ее объятия. Собачка Флора, как
обычно, увивалась за ее юбками и тявкала, приветствуя подругу
хозяйки. — Задержись ты еще на час, и твой отец послал бы сыщика
разыскивать тебя!
Уинни лишь похлопала ресницами и закатила глаза, была младше, но поскольку
Уинни не торопилась становиться взрослой дамой, то это сглаживало их разницу
в возрасте, и они вели себя на равных.
Уинни понимающе проговорила:
— Папа просто все драматизирует.
— И не только он.
Взявшись за руки, они пошли на звук доносившихся голосов.
— А что ты такая хмурая, Мэдди? Типтон становится невыносим?
Сэр Томас был не единственным в семье, кто обладал актерским талантом.
Девочка довела свои способности до совершенства, чем ужасно раздражала
брата. Стычки между братом и сестрой Уайман уже стали семейной легендой.
Хотя Уинни думалось, что таким образом они восполняют годы разлуки.
— Решила попутешествовать и остаться учиться в Италии, — сказала
Маделина и, нахмурившись, надула губы.
— Да, ну что ты, — пожалела ее Уинни, понимая ее желание добиться
большего, чем выгодное замужество.
— Не трать сил, Мэдди, не стоит подговаривать Уинни. Никакая оппозиция
не изменит моего мнения, — заявил Типтон по-братски самодовольно,
отчего Уинни захотелось по-сестрински наступить ему на ногу. Виконт, должно
быть, распознал ее намерение и добавил: — За своенравными сестрами нужен
глаз да глаз! Я не собираюсь гоняться за этой девчонкой по всей Италии.
— Не будь занудой, Типтон. Женившись на моей сестре, ты давно должен
был привыкнуть...
Не обращая внимания на ухмылку Маделины, Уинни чмокнула Типтона в щеку,
смягчая свою колкость.
— Меня беспокоит не только Мэдди, — ненароком заметил он.
Обед выдался на славу. Долгие годы лишенный собственной семьи, Типтон любил
баловать свою новую семью. Было приготовлено по крайней мере шестнадцать
блюд — первое, второе и десерт. Уинни погладила живот и тяжело вздохнула,
пожалев, что съела еще и пирог, политый клубничным вареньем, и мороженое.
Больше всего сейчас ей хотелось попросить служанку ослабить корсет.
Девона предложила подождать мужчин в музыкальной гостиной, пока те пьют
портвейн и говорят о делах. Мэдди села за фортепьяно и, морща лоб, пыталась
сыграть простую музыкальную композицию. Сестрам стоило усилий сдержать свои
эмоции, когда она путала ноты.
— Думаю, Мэдди делает успехи, — улыбнулась Девона. — Ты не
согласна, Уинни?
— Ее настойчивость достойна похвалы. Типтон слушает, как она играет?
Мэдди фыркнула и ускорила темп, чтобы быстрее закончить мучения.
— Ах, единственное, что приятно в это жуткое время, — то, что мою
игру приходится слушать моему дорогому братцу.
Девона только пожала плечами:
— Что это они с папой засиделись за своим портвейном?
— Типтон, — отозвался сэр Томас, обнаружив свое
присутствие. — Твоя жена жалуется на нас? — И сел на диван с
Уинни. Типтон устроился поближе к жене.
— Просто признает вслух тот неопровержимый факт, что вряд ли у Мэдди
когда-нибудь появится поклонник ее музыкальных способностей.
— Кто говорит, что я хочу замуж? — усмехнулась Мэдди, Ударами по
клавишам подтверждая свое недовольство. — С вполне достаточно
занудливого брата!
— Что за чушь, моя девочка, — сказал сэр Томас, бросив взгляд на
незамужнюю дочь. — У тебя будет уйма поклонников. Уинни, поговори с
деткой.
— Поговорю, папа, как только смогу посоветовать что-то дельное.
Уинни встретилась с сестрой взглядом и подняла бровь, подумав обо всех
непристойных предложениях, которые ей сделали за эти годы. По наклону головы
Девоны Уинни увидела: сестра поняла, где витали ее мысли. Обе улыбнулись,
вспомнив, как раньше делились друг с другом историями. После стольких лет
доверия они могли говорить без слов.
Задетый ее отказом, сэр Томас сердито посмотрел на младшую дочь.
— Типтон, вверяю тебе управлять своей женой. Я человек старый и потяну лишь одну дерзкую дочь.
Уинни вздохнула:
— Ох, папа. Давайте не будем возвращаться к старым болячкам. Это только
расстроит вас.
И меня
, — про себя добавила она. Она так надеялась, что отец будет
занят другими мыслями и не станет снова докучать ей.
— К старым болячкам? Тебе двадцать три, и ты не замужем. Что ты на это
скажешь?
— К сожалению, у Типтона нет ни брата, ни кузена. Сэр Томас стукнул по
подлокотнику дивана.
— А когда-то была такой послушной, умненькой девочкой. Ну, что ты
привередничаешь?
Типтон лениво наматывал на палец локон жены.
— На ее взаимность претендовали слишком много кавалеров.
— Большинство из них — зануды.
Девона крепче прижалась к мужу.
— А как насчет лорда Невина? — спросила она. Уинни пристально
посмотрела на нее.
Отец тут же отмел предложение:
— Из него, конечно, получился бы уважаемый муж. Приятный, титулованный,
при деньгах, насколько мне известно. Но Рекстер все портит. Знаете, он
говорил со мной.
Вздрогнув от новости, Уинни не удержалась:
— И вы молчите? Что он хотел?
— Сядь на место и успокойся, — сказал сэр Томас. — Что-то ты
мне не нравишься: очень уж бледная. Рекстер приходил ко мне, чтобы уладить
кое-что, вокруг чего вы с Невином все пляшете.
Уинни показалось, что в комнате невыносимо душно. Ее раздражение
увеличивалось с каждой ошибкой, которую делала Мэдди за фортепьяно.
— Мы с лордом Невином так и не нашли общего языка, — проговорила
она сквозь стиснутые зубы.
— Но...
Что-то в ее выражении лица не дало Девоне договорить. В животе Уинни
заурчало, ей было не по себе. Если она ничего не предпримет, ее выдадут за
лорда Невина. Он казался порядочным человеком, однако... этот человек был не
для нее.
— А что с этим Милроем? Ходят слухи, что он пытается ухаживать за
Уинни. — И Типтон пристально посмотрел на свояченицу.
Сомнений не было: он знал, что Кенан проявляет к ней интерес.
Девона задумалась.
— Райен, это не тот мистер Милрой, которого нам представила на
маскараде тетушка Молли?
От упоминания имени молодого человека сэр Томас весь побагровел.
— Кенан Милрой, — проговорил он. — Странно, ни ты, ни твоя
тетушка не говорили мне об этой встрече. Надеюсь, он не осмелился
приблизиться к тебе?
Осмелился, и не только приблизиться. Если отец был вне себя от гнева из-за
случайной встречи с Кенаном на многолюдном балу, то он просто-напросто убьет
его, узнав, что он лишил дочь девственности. Придется лгать. Возможно, ложь
будет звучать убедительно, ведь тетушка Молли сама представила Кенана сестре
и зятю.
Думая, что хуже не станет, Уинни начала выгораживать его:
— Тетушка Молли считает мистера Милроя добрым знакомым. По отношению ко
мне он ведет себя безупречно.
— Жалкий, самонадеянный наглец! Я предупредил его, чтобы он держался от
тебя подальше. Боже, да я бы таких нахалов... Типтон, подскажешь, где найти
пару людей, которые хорошенько проучили бы его?
Ужаснувшись такому повороту в разговоре, Уинни вскочила с дивана.
— Никто и пальцем не дотронется до мистера Милроя. А с тобой, Типтон, я
вообще не стану разговаривать, если ты поспособствуешь безрассудству отца!
На глаза набегали слезы, размывая все вокруг. Уинни была готова помчаться к
Кенану, чтобы предостеречь его, если не удастся выбить из отца обещание
оставить его в покое.
Девона встала и успокаивающе обняла сестру.
— Никто не собирается трогать твоего мистера Милроя. Папа, ну скажите
Уинни, что вы просто преувеличили.
— Слезы? — изумился сэр Томас, в то время как Уинни изо всех сил
старалась не расплакаться. — Ни один мужчина, выросший из небрежно
брошенного семени Рекстера, не достоин твоих слез! Милрой надменный,
жестокий человек, он жаждет занять место своего брата.
Ее кольнула правда, заключенная в этих словах, хотя сердце отказывалось в
них верить.
— Вы осуждаете человека, которого едва знаете.
— Ему нравятся милые игрушки, девочка моя. Но это не значит, что в его
руках они вне опасности и что он дорожит ими. Послушай своего отца и выброси
его из сердца.
Едва сэр Томас перестал нападать на Кенана, как Типтон подлил масла в огонь.
— Я полагаю, вы с ним уже говорили и предупредили его? — вмешался
он.
— Да, предупредил. Он нагло явился в мой дом и заявил, что хочет
заполучить Уинни. Я сказал ему, что ни за что не дам своего благословения.
О, чудесно
, — подумала она.
— Вы говорите о нем так, словно он нам враг, папа. Мне напомнить вам,
что он спас меня, когда я чуть не оказалась в пасти у львов? Он пришел
объяснить, что случилось, потому что боялся, что я промолчу. Если он как-то
и задел вас, то вы сами его вынудили.
— Что я упустил, если моя собственная дочь защищает от меня наглеца?
Девона чуть отстранилась от нее:
— Какие еще львы? С тобой что-то случилось, а ты не сказала нам?
Уинни тут же пожалела, что привела этот случай в качестве аргумента.
— Нелепая случайность на ярмарке, — заверила она сестру, чтобы та
не расстраивалась и не волновалась. Обе вспомнили время, когда рассказывали
друг другу все. — Не было причины беспокоить тебя. Меня спас мистер
Милрой, и я осталась живой и невредимой.
Но сэр Томас продолжал стоять на своем:
— Если бы он не заманил тебя на ярмарку, тебе бы вообще ничто не
угрожало. Этот Милрой принял мою снисходительность за слабость. Если он
снова станет искать встреч с тобой, я вызову его на дуэль.
Игра Мэдди звучала так, словно девушка больше внимания уделяла их спору, чем
нотам. От неправильных аккордов у Уинни в висках начинало стучать. Она
потерла правый висок и громко сказала:
— Мэдди, ты хочешь всех нас свести с ума своей проклятой игрой. Я
больше не выдержу и минуты этого ужасного грохота!
Ошеломленная злостью, с которой на нее накричали, Мэдди сжала пальцы в
кулаки и опустила руки на колени. Все с удивлением смотрели на Уинни. Она ни
разу не сказала девочке ни единого резкого слова. Чувство вины сменилось
гневом, направленным на человека, из-за которого она дошла до такого
состояния.
— Я не потерплю дуэлей из-за меня! Если кто-нибудь из вас сделает
Кенану что-то плохое, я всем скажу, что я его женщина. Представьте, какой
будет скандал, папа! Боюсь, даже вы ничего не сможете сделать, чтобы
избежать его.
— Этого еще не хватало! — прогремел сэр Томас, заглушая гул голосов, вызванный ее угрозой.
Духота и раздражающие возгласы вызвали у нее тошноту.
Уинни выбежала вон из комнаты. Сломя голову она понеслась по холлу к
лестнице. Добежав до второго этажа, распахнула первую попавшуюся дверь в
спальню и бросилась к ночному горшку.
Когда сзади к ней подошла сестра, Уинни еще тошнило. Чтобы Уинни полегчало,
Девона приложила мокрое полотенце ей ко лбу. Постепенно живот отпустило.
Ослабевшая, она отвернулась от горшка и осталась сидеть на полу. Подхватив
падающее полотенце, прижала его ко рту. Девона присела рядом.
— Я только хуже сделала, — сказала Уинни, складывая полотенце и
вытирая им глаза. — Папа, наверное, уже приказал готовить коляску,
чтобы поехать к Кенану и всадить ему пулю в лоб.
— Типтон успокоит папу, — заверила сестру Девона, убирая с ее
мокрого лица выбившиеся локоны. — Ты не любишь лорда Невина?
Уинни шмыгнула носом.
— Нет. Когда-то, может, и... Нет.
— Почему ты не сказала мне, что влюблена в мистера Милроя?
Успокоившись, но дрожа, Уинни ответила:
— Я не хотела влюбляться. Сначала он мне даже не понравился. А потом
благоразумнее было не упоминать о нем, особенно когда папа приказал мне
избегать его общества.
— Он отвечает на твои чувства?
Боль пронзила ее сердце, лишая последних сил.
— Я ему небезразлична. — Если бы Уинни думала иначе, она бы не
вынесла этого. Почувствовав несогласие сестры, она продолжала: — Ты не
понимаешь. Все в этой жизни всегда было против него. Кенан не такой, как мы.
Раскрыть сердце для него значит проявить слабость. Не знаю, сможет ли он когда-
нибудь признаться в своих чувствах.
Впрочем, за него говорило его тело. В его объятиях она чувствовала себя
любимой и защищенной. И думала, что этого достаточно...
Уинни отвела взгляд от глаз сестры, в которых было и недоверие, и
сочувствие. Ей было неприятно, ведь она заслуживала и того, и другого.
— Он предложит тебе выйти замуж, Уинни? Облагородит ли он, обезопасит
ли свою невысказанную любовь тем, что даст тебе свое имя, дом, семью?
— Мне нечего ответить, — решительно сказала Уинни. — Никто
все равно не поверит.
Глава 15
Кенан точно не знал, отчего проснулся: то ли от звука, когда зажгли спичку,
то ли от едкого запаха серы. Притворяясь спящим, он чуть приоткрыл глаза,
чтобы разглядеть вошедшего. Одетый в черное, человек неторопливо зажег лампу
на столе.
— Хорошо, что вы проснулись, — сказал незнакомец, хотя Кенан не
шелохнулся. — Я мог бы не удержаться от соблазна и натворить глупостей.
Кенан быстро сел на кровати, натянув на себя покрывало.
— Ваша скромность — просто прелесть, мистер Милрой, но совсем не
обязательна. Не думаю, что ваше тело чем-то отличается от тех, что мне
довелось видеть в силу моей профессии.
Кенан стиснул зубы, словно защищаясь от насмешливого тона незнакомца, чье
лицо оставалось в тени. Тот сел на стул и положил на колени трость. В
недоумении Кенан решил пока оставаться на расстоянии, подумав, что в трости
могло скрываться оружие — длинный острый клинок.
Несмотря на эти мысли, он проговорил:
— Бросьте мне брюки. Незнакомец усмехнулся.
— Предпочитаю сохранить свое преимущество.
— Вот дьявол, — выругался Кенан, как последний бродяга. — Вы
ведь не из тех чертовых гомосексуалистов? Мне было четырнадцать, когда один
такой захотел приласкать меня своими мягкими пальчиками. Но на прощание я
все же сломал ему нос и руку!
Он ждал, когда непрошеный гость сделает первый шаг, чтобы он смог хорошенько
его разукрасить.
— Позвольте мне, хоть и с опозданием, поздравить вас с победой. —
Своей зловещей тростью незнакомец подцепил лежащие на полу брюки и бросил их
в руки Кенану. — Но в этом плане вы меня не интересуете. — Он
рассмеялся предположениям Кенана. — Черт побери, а вы мне нравитесь.
Теперь понимаю, почему вас невзлюбил Бедгрейн.
Кенан вскинул опущенную голову. Натянув брюки, он застегнул последнюю
пуговицу.
— Какое отношение вы имеете к Бедгрейнам?
— Родственник.
— Хватит в игры играть. Я хочу видеть ваше лицо. Незнакомец наклонился
и подтянул к себе лампу, не отрывая взгляда от Кенана, в глаза которому тут
же бросилась прядь светлых волос у правого виска, которая лучше всякой
визитной карточки вызвала в памяти имя этого человека.
— Лорд Типтон. Не поздновато ли для визитов, уважаемый джентльмен?
Услышав сарказм в словах Кенана, виконт улыбнулся. Кенан присел за стол
напротив незваного гостя.
— А меня мало кто считает уважаемым. Кстати, то же можно сказать и о
вас.
— Ах, вот ядро нашей проблемы. — Кенан кивнул, нехотя отдавая
должное прямоте этого человека. — Старик послал вас сюда, чтобы
угрожать мне?
— Нет, я сам решил прийти. Хотя сэр Томас собирался натравить на вас
кое-кого.
Если Типтон думал, что поразит его этим признанием, то его ждало
разочарование. Кенан не удивился.
— Пусть попробует. — Он старался говорить как можно более
спокойно.
— О, сэр Томас готов на все, когда его семья в опасности, — сказал
Типтон. — Хотя вам не о чем беспокоиться. Уинни сразу же разрушила его
планы. Если вам и придется быть настороже, то уж точно не из-за ее отца.
Кенану не понравилось, что Уинни встала между ним и своим отцом.
— Я не привык, чтобы вместо меня боролась женщина.
— Пора привыкать. Женщин из семьи Бедгрейнов никак не назовешь
хрупкими, безвольными созданиями. — Типтон замолчал, чтобы Кенан смог
задать вопрос, который, возможно, его мучил. — Не поинтересуетесь, как
она справилась со стариком? — Кенан ничего не отвечал, и тогда, пожав
плечами, виконт сказал: — Пригрозила, что всем расскажет, что она ваша
женщина.
Странное сочетание испуга и ужаса сменило холодную маску притворства. Кенан
вскочил со стула и заметался по комнате.
— Черт побери ее и всех своенравных женщин! Я ведь говорил ей не
вмешиваться в дела, которые ее не касаются. — Он сердито посмотрел на
своего гостя. — Пороть ее надо.
Казалось, монолог Кенана снял некое напряжение Типтона. Откинувшись на
спинку стула, виконт взял трость и поставил ее рядом с собой.
— Боюсь, в этом сэр Томас с вами согласен. Кенан почувствовал, что
гость начал злиться.
— Он бил ее?
— Что-что? Может, я чего-то не понимаю, — протянул виконт. —
Вы хотите, чтобы ее выпороли, и при этом готовы убить того, кто это сделает.
Могу изложить вам свое профессиональное мнение по поводу вашего неизлечимого
состояния.
Кенан потер глаза.
— Меня не интересует ваше мнение, тем более профессиональное.
— Хорошо. Тогда чего вы хотите от Уинни?
У Милроя перехватило дыхание. Может, ему действительно необходим врач.
Машинально он похлопал себя по груди.
— Я не хочу, чтобы она страдала из-за меня. — Его чувства к Уинни
— его личное дело, и Типтону не обязательно о них знать. — Закончим на
этом?
Типтон пронизывал его своим холодным оловянным взглядом, и будь на месте
Кенана человек послабее, у него бы давно сдали нервы.
— Я получил то, за чем приходил. — Виконт поднялся, не опираясь на
трость. — Интересно, сколько времени понадобится вам для того же
самого.
Почувствовав, что его подначивают, Кенан не удержался от усмешки:
— Если вы пришли угрожать мне, то я ожидал большего от такого человека,
как вы.
Не успел он и глазом моргнуть, как у его горла оказалось двенадцатидюймовое
острие клинка. Молниеносность движения говорила, что с ночным гостем лучше
не шутить.
Насмешливое выражение лица Типтона сильно разнилось с серьезностью
происходящего.
— Если бы я пришел угрожать, друг мой, вам не пришлось бы
разочароваться во мне.
Убрав от горла Милроя клинок, он вложил его в трость и, поклонившись, вышел
из комнаты.
Осознав, что ему только что чуть не перерезали горло, Кенан мешком рухнул на
стул. Не стоило недооценивать ловкости опытного хирурга с заточенным куском
холодной стали в руках.
Услышав на улице звук подъезжающей коляски, Рей приподнялась в постели,
рукой закрывая глаза от утреннего солнца.
Она перебралась на свою сторону постели. Если бы леди выглянула в окно, то
непременно увидела бы, как ее муж, неуклюже шатаясь, вылезает из коляски.
Чем больше живости и ловкости забирало у него пьянство, тем более
бесчувственными становились ум и тело. Рей терпеть не могла, когда он не
ночевал дома, а ей лишь оставалось лежать в постели и переживать. Внизу
раздался настойчивый стук в дверь. Значит, лакей смог удержать герцога на
ногах и дотащить до дома. В течение многих лет то же самое повторялось чуть
ли не изо дня в день.
Стук резко прекратился. Кто-то из сонных слуг открыл дверь. Сев в постели,
Рей приняла решение. Если ей нет покоя, то и ему не будет. Она встала, взяла
со стула шерстяную шаль и набросила на плечи.
Подойдя к лестнице, герцогиня услышала, что он с кем-то разговаривает, но
голоса едва долетали до нее. Она взялась за перила, чтобы спуститься по
лестнице, так как свечку не захватила.
Снизу шел свет, и она смогла разглядеть Рекстера, не спускаясь до конца
лестницы. Оказалось, что за разговор она приняла бессвязный шепот похоти.
Одна из служанок лежала на итальянском столе в стиле рококо с мраморной
поверхностью (это был свадебный подарок от ее матери). Юбки были задраны
так, что скрывали ее лицо. Рей остановилась. Она не могла видеть диких
телодвижений мужа, и потому взгляд ее упал на пальцы служанки, которые
впивались в позолоченные резные цветы и листья стола.
Герцогиня заставила себя холодно улыбнуться и звучно произнесла:
— Что-то вы рано сегодня начали ублажать служанок, Рекстер!
Служанка вскрикнула и попыталась вырваться из рук хозяина.
— О, мадам! — залепетала она, придя в ужас оттого, что ее теперь
выбросят на улицу.
Стол, используемый далеко не по прямому назначению, заскрежетал по полу.
— Тихо, черт тебя возьми! — проревел Рекстер, хватая ее
брыкающиеся ноги.
Стол перевернулся, опрокинув служанку. От неожиданности Рекстер в
приспущенных штанах свалился на пол. Рей прошла мимо этой свалки.
— Поскольку вы обычно быстры в этом деле, супруг мой, жду вас через
несколько минут в библиотеке. — Обернувшись к всхлипывающей служанке,
она добавила: — А ты, дорогая, уволена. Рекомендации передаст муж.
Войдя в библиотеку, герцогиня не выдержала: схватила со стола одного из
фарфоровых голубей и швырнула в стену. Он разлетелся вдребезги. Его судьбу
разделил и второй голубь.
Наконец вошел Рекстер. Брюки он застегнул, но торчащая рубашка напоминала о
постыдной сцене. Рей схватила еще одного голубя и метнула мужу в голову. Он
увернулся, статуэтка пролетела в дюйме от цели, разбилась о стену, и в него
отлетели мелкие осколки.
— Черт возьми, женщина, только не надо говорить мне о разбитом сердце.
Все эти годы ты не жаловалась. Да и что-то я не совсем уверен, что оно у
тебя есть, это сердце.
— Можешь и дальше развлекаться со своими шлюшками! — гневно
воскликнула она. Из туго заплетенной косы выбились пряди седых волос. —
Но не в моем доме. Хоть это я заслужила?
Стряхивая осколки фарфора, Рекстер прошел мимо нее налить себе бренди.
— Откуда я мог знать, что ты будешь шастать по дому в такой час?
Рей стиснула зубы от такой наглости. Выходит, она еще и виновата! Наверняка
он уже всех служанок в доме перепробовал.
— Надеюсь, она тебя заразила какой-нибудь гадостью, — злорадно
проговорила она.
— Ха, наконец-то нашелся подходящий предлог, чтобы не ложиться в
постель с тобой, моя герцогиня.
Не в силах больше сдерживать ярость, женщина набросилась на него. Уронив
бокал, Рекстер закрыл лицо руками, чтобы жена не расцарапала его. Она любила
его и ненавидела. Из-за двойственности чувств она желала ему смерти, чтобы
покончить с этой мукой.
— Хватит, тварь ты бешеная!
Он оттолкнул ее. Рей наткнулась на письменный стол и опрокинула его.
—&n
...Закладка в соц.сетях
