Жанр: Любовные романы
Нищий принц
...ыпрямившись, как будто
внутри у нее застрял бамбуковый шест, сидела Образцова Елена Леонидовна, сестра
покойного Костика. Выглядела она, прямо скажу, не очень, глаза запали, и без того
длинный подбородок еще заострился. Увидев нас с Максимом, она величественно
поднялась и заголосила на весь коридор, явно рассчитывая на поддержку случайных
зрителей.
- Что пришла, убийца! Была уже в морге, любовалась на дело рук своих? - Запричитала
она слезливым голосом.
Макс чуть заметно поморщился.
- Елена Леонидовна, не стоит затевать дешевый спектакль. Вас уже допросили, так
идите домой, похоронами что ли займитесь.
Ее указующий перст немедленно развернулся в сторону "брата".
- И ты не уйдешь от суда господня, ирод! Вы только посмотрите люди добрые, сгубили
нечистые Костеньку и радуются, как ни в чем ни бывало ухмыляются. Даже платка
черного не надела, скорбя о муже своем безвинно убиенном.
Я промолчала, стараясь не связываться с разъярившейся женщиной. Два мужика и
женщина на соседней лавочке совершенно алкоголического вида с интересом следили за
развитием событий. Видно, они уже давно тут чего-то ожидали, и бесплатное развлечение
пришлось им очень кстати. Полная женщина у окна, напротив, не приветствовала
привычку выносить сор из избы, сжав губы в тонкую линию, демонстративно отвернулась
и стала смотреть на улицу. Но по ее напряженной спине было понятно, что и она
старается не пропустить ни одного слова. На шум из соседнего коридора приковыляла
древняя старушка в сопровождении инвалида с костылем. Бабуля постоянно
прикладывала к уху ладонь, чтобы вникнуть в суть происходящего. Ободренная столь
явным вниманием слушателей, Елена Леонидовна продолжала наседать на нас:
- Вы только посмотрите, люди добрые, до чего мы дожили! Убийцы ходят без охраны,
землю-матушку топчут своими ножищами...
- Заткнитесь лучше, а! - Не выдержал Макс. - А то я вам сейчас самой пришлю охрану.
В белых халатах.
- А ты не мешай, дамочка свое мнение высказывает, - вступился за скандалистку один
из алкоголиков, - имеет право!
- Чего они говорят? - Громко переспросила старушка, обращаясь к инвалиду. - Я не
расслышала.
- Мужик бабенке угрожает, халаты белые обещает и тапки.
- За что же он ее так родимую?
- Так я еще и сам не понял, погодите вы трандычать со своими глухими ушами,
вникнуть мешаете.
- Что, думаете, если денег много, то все купить можно? - Продолжала выступать Елена.
- Нет, милые! Справедливость не продается, не хватит ваших кровавых долларов, чтобы
защититься от суда божьего.
- Да уж без денег и на нары загреметь можно, - подтвердили хором алкоголики. -
Лучше займи, мужик, но заплати кому следует.
- Гриш, чего там? Вник что ли? - Заныла старуха дергая инвалида за костыль.
- Так баба мужика ругает, что денег у него мало, нечем за адвоката платить. А я вот так
мыслю - если не виноват, так нечего этим болтунам и платить, у нас судьи справедливые,
не посадят, если чист, как стеклышко.
- Вы только посмотрите на него! - Взвилась дамочка рядом с алкашами. - Ты хочешь
сказать, что моего Серегу законно на нарах держат?
- Раз держат, значит есть за что! - Авторитетно подтвердил Гриша.
- Да я тебе сейчас вторую ногу выдерну, калека сраный! - Дама поднялась и передала
авоську соседу, освобождая руки. - Да кто ты такой, что бы про моего Серегу выражаться?
Ты по какой статье проходишь?
- В изнасиловании подозреваюсь, - скромно признался инвалид.
- Вот так на! - Заржал алкоголик. - Ты чем насиловал то? Костылем что ли?
- Да нет, сама она ко мне приставала, я отбивался, как мог, - оправдывался Гриша, -
вон тетку Матрену привел в свидетели. Ее внучка допоздна домой не пускает, она так и
сидит до ночи на лавочке. И в тот день тоже видала, как дело было. Эта курва давно глаз
на меня положила. Приставала каждый день, в гости даже напрашивалась. Ну там
постирать, прибраться. Но я ни-ни. Как кремень!
- Что, такая страшенная?
- Не то чтобы очень... Толстая, правда, как слониха, а так нормальная...
- Ну и чего же ты упирался? - Поинтересовались алкоголики.
- Нет уж, мужики, спасибочки! Вы, может, и гуляете в свое удовольствие, а я не могу.
- Что так? Импотент что ли?
- Ни боже мой! - Гриша даже сплюнул. - Только неприятности у меня одни от женщин.
Во-первых, после первой же ночи они норовят побежать в ЗАГС. Ну это еще пол беды...
- А во-вторых? - Заинтересовалась женщина у окна.
- Два раза болел погаными болезнями, квартиру трижды разменивал. Теперь живу
считай, что в курятнике. А из-за последней супруги вот инвалидом стал. Ноги лишился.
- Это как же? - Удивился Максим.
- Очень просто. Кто то ей рассказал, что нищие больно много получают. Она сбегала,
договорилась с кем-то и выбила мне уютное местечко в переходе подземном, среди старух
и юродивых. Для жалостливости мне велено было ногу поджимать, вроде я калека. На
улице февраль стоял, холодища, да и кроветок в вечно поджатой ноге, видать, нарушился...
Короче, отморозил конечность на хрен. Оттяпали медики по самое не могу... Моя то
супруга еще и довольна. Мол больше подавать будут, если культю вытянешь. Выгнал ее к
чертовой матери, хорошо хоть прописать не успел... Больше с бабами ни за какие
коврижки не свяжусь.
- Ну а с этой то как получилось? - Не успокаивались слушатели.
- Она что, гадюка, удумала, - продолжил Гриша, - иду себе спокойно, темно уже,
срезать маленько решил. Пошел через кустарник за лавочками. Эта курва Лидка,
неожиданно так хвать меня за костыль. Я упал, она и навалилась всей тушей. Разве ж тут
вырвешься? В ней весу кило сто пятьдесят будет.
- Ну а изнасилование то при чем? - Не понял Максим.
- Я, мужики, тоже ведь не железный. Куда рукой ни ткнусь, везде ее телеса. Скачет по
мне, жиры колышутся, руки сует, куда попало. Прямо по наглому в штанах шарит, ей богу
не вру! Ну, я и не выдержал, согрешил маленько. Два разика всего.
- Так, а теперь чего Лидка твоя требует? Вроде, получила, чего хотела?
- Замуж. - Тяжело вздохнул инвалид. - Очень ей понравилось. Каждый вечер, говорит,
так же ее ублажай, или посадит. Справку добыла, экспертизу сделала, перед судьей насчет
чести девичьей убивается... Я уж садиться планировал, да, слава богу, тетя Матрена
согласилась дать показания...
- Но ведь она глухая, как пень, - подала голос женщина у окна, - какой же из нее
свидетель?
- Милая, ты поживи ка с мое, - совершенно неожиданно отозвалась бабуля, - так и без
ушей поймешь, кто правый, кто виновный.
- Она же не слышит вроде, - удивился алкаш. Гриша только неопределенно пожал
плечами.
Елена Леонидовна, сбитая с толку таким пренебрежением аудитории к волнующему ее
вопросу, попыталась снова привлечь внимание.
- Живите пока, кровопийцы, жируйте, недолго осталось вам пировать на мои кровные
денежки!
Макс, до этого с явным интересом слушающий присутствующих, даже поперхнулся.
- Вы выпили что ли? Елена Леонидовна? Когда это мои деньги вашими то стали?
- Не может убийца на что либо от убиенного расчитывать, законным наследникам все
перейдет! - Торжественно возвестила женщина.
- Ясно. А что уже официально признано, что Лили стреляла? - поинтересовался
Максим. - А то я ведь и за клевету привлечь могу. Мужики, свидетелями будете? - Те
охотно закивали. Старушка опять приложила ладошку к уху.
- Гришенька, чего предлагают то, может и нам согласиться?
Из соседнего кабинета выглянул мужчина в форме.
- Митрохины, опять базар в учреждении устроили? - Грозно прикрикнул он на
алкашей. Они вжали головы в плечи и сникли. Женщина немедленно встала на их защиту.
- Не при чем они, гражданин начальник, это все дамочка в черном безобразничает,
руками махает и взятку требует.
- Какую взятку? - не понял милиционер. - За что ей платить то надо?
- Да не ей. - Терпеливо пустилась в объяснения дамочка. - Она товарища вот
науськивает, а он ей говорит тебе мол надо, ты и давай, а на мои денежки пасть не
разевай. Ей, видно, жалко своих то, вот она и выражается нецензурно.
- Мы свидетели. - Закивали головами Митрохины.
- Я согласна, - громко поддержала алкоголиков глухая старушка.
Обалдевший милиционер с шумом захлопнул дверь.
- Дурдом на выезде. - Мрачно констатировал Максим, присаживаясь на свободную
лавочку.
- Ты чего расстроился? - спросила я его. Меня вся эта перебранка позабавила.
- Не нравятся мне выступления этой Елены Леонидовны.
- Да не бери в голову, ненормальная и все.
- В том то и дело, что она вполне нормальная и расчетливая, если эта дама позволяет
себе такие демарши, значит, знает чего-то, о чем мы пока не догадываемся.
- Брось, - отмахнулась я. - Не в себе она просто. Все-таки единственный брат умер.
- Я, в отличии от тебя, знаю ее не первый год, и чувствую, в кабинете следователя нас
ждет какая то гадость.
- Ну, так не спеши, сейчас войдем и все узнаем.
- Такие вещи лучше узнавать заранее, сюрпризы тут редко бывают приятными. Еще
утром, когда ездил за твоими документами, я разговаривал со своими ребятами из
прокуратуры, все было нормально. Боюсь, не случилось ли чего за время нашего визита в
банк.
- Но деньги обратно забрать не могут?
- Мои бухгалтеры уже переводят их на другие счета. Теперь все переиграть можно
только через суд, а это дело ох какое не быстрое. Но не хотелось бы рисковать. Если будет
к чему придраться, не дадут спокойно ни жить, ни работать. Но раз ты не при чем, то я уж
найду способ это доказать. Поверь!.. Значит так. Сейчас к следователю пойдем. Ты особо
не бойся. С ним уже говорили. Я с утра прошвырнулся по знакомым, нажал на нужные
рычаги. Прикидывайся безутешной вдовой, говорить предоставь мне. Идет?
Через несколько минут мы сидели перед сурового вида мужчиной лет пятидесяти. Он
устало задавал нам дежурные вопросы, я постоянно сморкалась в платок и делала
отрешенные глаза. Макс то и дело со вниманием и сочувствием поглядывал в мою
сторону и спрашивал, как я себя чувствую. Особенно следователя интересовало, где мы
находились в момент убийства.
- Ну, мы три дня с половиной пробыли на своей даче, рыбу, знаете ли, ловили. -
Мужчина понимающе закивал. - Говорили клев больно уж хороший, но почему-то шла
одна мелочевка.
По заинтересованным глазам следователя я поняла, что он тоже страстный рыбак и с
трудом лишает себя возможности обсудить этот вопрос.
- Но мы не особо расстроились, - продолжал разливаться соловьем Макс, - баньку
топили, загорали...
- Кто может подтвердить Ваши слова? - перебил следователь.
- Дак компания то была большая. Я, Лилиана, Павел Артемьев, два охранника. Да! Чуть
не забыл, девушка моя - Катюша Лесникова. - Без зазрения совести врал Максим.
- А почему Константин Леонидович не поехал с вами на дачу?
- Видите ли, - доверительно начала я. - Мы с мужем не очень хорошо жили последнее
время, на развод подавать планировали. И на даче... - я замялась, - в общем, я хотела
сблизиться с Павлом Артемьевым... Ну Вы понимаете... - Я ехидно поглядела на
свирепого Макса. Нормально я отомстила за Катюшу Лесникову?
- Это к делу не относится. - Подвел черту "брат". - Алиби наше могут железно
подтвердить четыре человека. Мы постоянно были вместе и практически не разлучались.
Кто и за что убил мужа Лилианы представления не имеем. Мы можем идти? А то сестра
что-то слишком бледная, я переживаю за ее самочувствие.
- Еще минуточку, пожалуйста. Скажите, Лилиана Владимировна, у Вас когда-нибудь
было оружие?
Я беспомощно посмотрела на Макса. Он немедленно откликнулся:
- Два года назад я покупал сестре пистолет, но она не захотела им пользоваться и
подарила мужу. Я, честно сказать, давно его не видел.
- Это он? - Следователь достал из ящика целлофановый пакет с пистолетом.
- Похож, - пожал плечами Максим.
- Елена Леонидовна Образцова, сестра покойного, утверждает, что Вы постоянно
ходили с пистолетом, а однажды даже угрожали им .
- Я никогда не держала в руках пистолет. - Твердо заявила я. (Единственное оружие, к
которому прикасались мои руки лежало сейчас в бардачке "восьмерки"). - Ни этот, ни
какой либо другой. А Елену Леонидовну советую привлечь за клевету. Она так меня
ненавидит, что даже сейчас устроила скандал перед Вашим кабинетом.
- А в чем проблема, товарищ следователь? - Перебил меня Макс. - У Лили есть
разрешение на ношение оружия.
- Предположительно из этого пистолета убили гражданина Образцова. Сегодня утром
его прислали по почте с сопроводительным письмом. Анонимный автор утверждает, что
это орудие убийства и на нем присутствуют отпечатки пальцев Лилианы Владимировны.
- Бред! Не такая я дура! Если бы убила, да из своего собственного пистолета, трудно
что ли отпечатки стереть?
- Но я обязан проверить. Мы отправляем оружие на экспертизу, а Вам необходимо
сдать отпечатки пальцев.
- А если я не хочу? - Я встревожено посмотрела на Макса.
- Ничего страшного, - успокоил он. - Ты раньше никогда этого не делала, так почему
бы не попробовать?
Слава богу! Сравнивать отпечатки будет не с чем! - Ну, хорошо, - капризно протянула
я. - Только быстро, а то у меня голова раскалывается.
В соседнем кабинете эксперт поочередно измазал мне пальцы черной краской и сделал
оттиски на бумаге. Теперь эти линии навсегда
останутся в картотеке, как отпечатки Вороновой Лилианы Владимировны. Отказаться от
имени сестры становится все труднее и труднее.
На улице у Максима зазвонил телефон. Он долго и озабоченно говорил в трубку, потом
вернулся ко мне.
- Сейчас Павел подъедет. Его ребята задержали Крутова. Он у подружки отсиживался.
Нужно срочно с ним поговорить, да и мумию эту сушеную пора к порядку призвать.
Распоясалась совсем.
- Ты о Елене Леонидовне?
- О ней, поганке. Откуда этот пистолет всплыл? Надо потрясти тетечку.
- Почему ты думаешь, что она знает?
- Я купил пистолет Лили, и она постоянно с ним ходила. Ты сестру не знала, а она
была иногда не слишком уравновешена. Чем-то эта кикимора довела ее однажды, Лили и
приставила ее к стенке. Достала пистолет и пригрозила убить. Это случилось не так
давно. Пистолет у невестки отняла Елена и спрятала где-то у себя в квартире. К Лилиане
он больше не вернулся, она просила купить ей новый. Я не стал рисковать. Чего судьбу
испытывать? Лили могла запросто обкуриться и грохнуть кого-нибудь. Теперь представь,
если из этого оружия действительно убили Константина. Пусть эта старая мартышка
ответит, куда подевался пистолет Лилианы из ее квартиры?
- Ну не сама же она брата пристрелила!
- Нет. Тот, кому она отдала оружие.
- Я так устала ото всей этой истории. На душе кошки скребут. Еще этот пистолет, и
отпечатки. Теперь официально подтверждено, что я Лилиана Владимировна Воронова.
- Так это же здорово. - Максим погладил меня по голове. - Ведь ты же на самом деле
частичка ее.
- Но я не хочу быть твоей сестрой.
К нам подкатила машина Павла. Развороченную взрывом "Хонду" он не стал
восстанавливать, а просто выбросил в металлолом. Теперь он ездил на "Ягуаре". Видимо,
парень питает слабость к спортивным машинам.
- Паш, я сейчас отвезу Лили в особняк...
- Я не хочу в особняк.
- Поедешь. Сегодня ни я не Пашка ночевать дома не планируем, а оставаться одной в
пустой квартире не стоит. В особняке полно прислуги, да и вещей у тебя почти никаких
нет.
Павел пошел к ларьку за сигаретами.
- Я тебе мешаю? Сказал бы честно.
- Нет. - Рявкнул Макс. - Просто тебе нужно жить дома. Пойми, это твой дом, твоя
прислуга.
- Я не хочу одна, мне страшно.
- Лили. Прекрати немедленно. Ты превратилась в истеричную дамочку. Все кончилось.
Твой дом опять стал только твоим, там ты в безопасности, как нигде больше. Поняла?
- Поняла. А когда все закончится, ты вернешься в родительский дом?
- Я не смогу жить там с тобой. На глазах у всей прислуги. Немедленно поползут
разговоры. Горничных не обманешь, они все замечают и понимают.
- Ну что же, ладно. - Печально сказала я. - Делай, что хочешь, но и я буду жить по
своему.
Максим подозрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Потому что вернулся
Павел.
- Вы езжайте, ребята, а я хочу подругу навестить. Она недалеко отсюда живет, а потом
вызову такси и отправлюсь в особняк . - Макс хмуро на меня посмотрел и кивнул.
- Хорошо, до подруги я тебя довезу, но потом сразу домой. Не вздумай мотаться по
магазинам или ресторанам. У тебя все-таки муж только что умер, приличия нужно
соблюдать.
Они оставили меня у Нининого подъезда и отчалили. Подругу я застала дома. Она в
халате и махровых носках грызла семечки перед телевизором. Моему приходу она явно
обрадовалась. Быстренько сообразила чай с домашним печеньем, усадила меня на диван и
засыпала вопросами.
- Ну как там у вас, как Макс, Пашка мой телефон не спрашивал?
- Я поговорила с ним о тебе...
- Я, кажется, не просила. - Насупилась подруга. - Со своими парнями я привыкла сама
разбираться.
- Я просто сказала ему, что ты моя подруга.
- И он поверил?
- Конечно, как он мог не поверить, что ты не настоящая прислуга, если сам такой же
ненастоящий жених. Он понял.
- Ну и что он про меня сказал? - С тревогой спросила Нина.
- Признался, что ты запала ему в душу, еще когда не знал, кто ты. А когда узнал,
расстроился.
- Почему? - Испугалась подруга.
- Странный народ эти мужики. Их мысли и поступки понимают только они же сами.
Запечалился, что цветов тебе не принес. Не положено говорит прислугу баловать.
- И что теперь? - Не поняла Нина.
- Теперь сама решай. Он твой. Даже сюрприз тебе готовит.
- Какой?
- Ну это же сюрприз, узнаешь, потом неинтересно будет.
- Ну Маш... Ну скажи... - заныл Пятачок.
- И не проси. А телефон твой он попросил. Я дала и домашний и рабочий.
- Так что, он в любой момент прийти может? И прямо сейчас? - Подруга заметалась,
стаскивая носки и приглаживая волосы.
- Да не торопись ты так! - Рассмеялась я. - Он только что у твоего подъезда был, но
уехали они с Максом. Не до любви им сегодня. Они Крутова поймали. Так что сиди и
спокойно пей чай.
- И чего они с этим парнем сделать планируют?
- Нин, а ты знаешь, что Павел человека убить может с легкостью? - Тихо спросила я. -
И убивал уже.
- Догадываюсь. - Спокойно ответила подруга. - Ну и что?
- Как что? Разве тебя это не пугает?
- А тебя? Или ты думаешь, что Максим агнец божий?
- Нет, но он не убийца...
- Тот, кто по справедливости, тот не убийца.
- Красивая логика. Только от этого не легче.
- А ты не забивай мозги. Не твои это проблемы. У наших мужиков свой мир, и в этом
мире свои законы и правила.
Мы еще долго беседовали с Ниной, как в юности, делясь друг с другом мечтами и
переживаниями. Когда на улице стемнело, я вызвала такси и отправилась в особняк, как и
обещала "брату".
Глава 18
Особняк встретил меня темными окнами. Горела одинокая лампочка над главным
входом и вдоль аллеи, ведущей к крыльцу, светилась полоска фонариков. Я решила не
пользоваться своими ключами, не может быть, чтобы в доме совершенно никого не было.
Насколько мне известно, большинство прислуги постоянно проживает в особняке, под их
комнаты выделено целое крыло на первом этаже.
Позвонив в дверь, я приготовилась терпеливо ждать, но дверь практически мгновенно
открылась. На пороге стояла встревоженная Клара. Как всегда тщательно причесанная и
аккуратно одетая, она совершенно не походила на человека, только что поднятого с
кровати. Пройдя в холл, я устало спросила:
- Почему Вы не спите? Клара. На дворе уже ночь.
- Как я могу уснуть, не зная, что происходит? Сегодня прибегала эта ненормальная,
кричала, что особняк теперь ее, она всех уволит. Я пыталась получить разумные
объяснения ее заявлению, но она похватала какие то вещи в комнате Константина и
унеслась.
- Не обращайте внимания, она блефует. Никто никого увольнять не собирается.
- Жаль, что так получилось. Я так надеялась, что вопрос разрешится мирным путем,
когда помогала Вам добыть доказательства измены мужа. ( Вот так новость! Оказывается,
Лили не случайно застукала горничную в своей постели. Ну и дела. Но теперь это вряд ли
имеет значение.) Я слышала, кого то из Вас обвиняют в этом убийстве? Елена кричала об
этом раз пять, но как то невразумительно. - Тревожно заглянула мне в глаза экономка.
- Подозревают, конечно, но пока доказательств вроде нет никаких. Да Вы не
волнуйтесь, не убивала я его.
- А Максим? - Тихо спросила Клара.
- Он тоже.
- Это точно?
- Что за вопрос, Клара? Да и потом, это наши проблемы. Я же сказала, для Вас все
остается по-прежнему, увольнений не предвидится, смены хозяев тоже. Что Вам еще то
надо?
- Но Вы же знаете... - Начала было она, но продолжить не решилась. - Вы ужинать
будете?
- Буду. Только не накрывай мне в столовой. Я на кухне, если можно, поем.
- Конечно. - Клара удивилась, и это было заметно, но я так устала, что снова вживаться
в роль стервозной Лилианы у меня просто не было сил.
На кухне я села за стол и облокотилась на руку. Экономка молча сновала по кухне от
плиты к холодильнику, заваривая чай и режа бутерброды. Она поставила передо мной
дымящуюся чашку и поднос с закусками, а сама встала по другую сторону стола.
- Вам еще что-нибудь надо?
- Если не очень устали, присядьте со мной, поужинайте.
Клара растерянно опустилась на стул.
- У Вас что то случилось? - Встревожено спросила она, - с Максимом что-то? Ранен
опять? Или...
- Да что Вы, Клара, так всполошились? Нормально все, просто я устала и хочется
пообщаться с нормальным человеком. В конце концов, Вы не просто прислуга....
- Но Вы же сами запретили мне напоминать об этом, - перебила меня экономка,
покрывшись красными пятнами. - Когда узнали, то предупредили, что это не дает мне
никаких преимуществ перед другими. Зачем же теперь... - Она чуть не плакала. Ее
недомолвки меня заинтриговали.
- Теперь я думаю по-другому, Клара.
- Нет-нет, вы были правы, Лилиана Владимировна, - горячо начала убеждать меня
экономка. - Незачем кому-то знать об этом. Прошло столько лет, я довольна своим
положением и не хочу перемен. Сейчас это уже ни для кого не имеет значения.
- Но для Вас то имеет. - Я говорила дежурные фразы, вызывая ее на откровенность.
- Конечно, ведь он же мой единственный сын! Но я не жалуюсь. Почти всю жизнь он
провел на моих глазах, я заботилась о нем, практически вырастила. Зачем сейчас, спустя
тридцать пять лет, ворошить старые могилы?
Я чуть со стула не упала. Она намекает на то, что Макс ее сын?! Но Нина сказала, что
его мать умерла при родах. Хотя...
- Клара, раз уж мы с Вами почти родственники, может перейдем на "ты"?
- Зачем? Вы хотите все рассказать Максиму? - Расстроено спросила она.
- Но он же имеет право знать, что его мать жива и здорова...
- Вы что-то хотите от меня, Лилиана. - Твердо произнесла Клара, выпрямившись на
стуле. - В прошлый раз Вы были более искренни. Иметь мать-прислугу действительно
стыдно. Я согласна. Теперь Макс взрослый, ему не нужна никакая мать, особенно,
бросившая его ребенком. Так что Вы хотите от меня за молчание?
- Клара, я хочу перейти на "ты", - повторила я.
- Ты очень изменилась за последние месяцы, девочка. - Устало произнесла Клара,
наливая себе чай. - Раньше я понимала тебя, а теперь смотрю и не узнаю. Вроде, все твое:
глаза, волосы, голос.... Но это уже не ты... Наверное, за эти месяцы случилось что то
особенное, раз у тебя вся душа перевернулась?
- Я влюбилась.
- Понятно. - Похоже, экономка совсем не удивилась. - Надеюсь, что этот человек
достоин такого глубокого чувства... Не хочу тебя поучать, но пример моей жизни - яркое
доказательство того, как глупая любовь, порыв страсти, может испохабить всю жизнь...
Если бы ты знала, как мне хотелось, чтобы все оказалось просто сном. Длинным,
кошмарным, но только сном. Открыть бы глаза и оказаться в своей постели, рядом с
мужем и сынишкой. Но жизнь, как известно, не дает второго шанса. Что сделано, то
сделано...
- Клара, расскажите все по порядку. Или Вам не хочется вспоминать?
- Что бы вспомнить, нужно забыть, а я не забывала....
... Мы с Володей из одной деревни. Вороновы были нашими дальними
родственниками, очень дальними, но семьи наши отношения поддерживали. Самого
Владимира я знала не очень хорошо. В школе он учился на несколько классов старше
меня, жил на другом конце деревни. В то время, как я играла в тряпичные куклы, он уже
во всю с девчонками женихался. В Голощекине становилось все меньше детей, молодежь
подалась в город, после войны освободилось много рабочих мест, да и рождаемость упала.
В тот год, когда Володя закончил десятый класс, нашу школу сократили до семилетки.
Раньше в районе было две десятилетки: наша и в Петраково. Желающие получить аттестат
о десятилетнем образовании стекались в Голощекино изо всех окрестных деревень.
Последние два года в старших классах наблюдался постоянный недобор и их решено было
закрыть. В этот год я как раз закончила семь классов. Ходить доучиваться в Петраково
было очень далеко. Я поняла, что с мечтой стать доктором, наверное, придется
расстаться. Для меня это было не просто неудачей. Рушились все мои мечты. Володя тоже
планировал дальше учиться. Все лето он готовился для поступления в университет. Сдав
экзамены и получив подтверждение, что прошел по конкурсу и принят на вечерний
факультет, он на несколько августовских дней перед началом учебы приехал в
Голощекино. Вороновы на радостях накрыли богатый стол и пригласили в гости
родственников. В то время не так уж часто деревенские парни с легкостью поступали в
высшие учебные заведения. В этот же вечер решилась и моя судьба. В городе Владимиру
предстояло жить в квартире своего двоюродного дяди, инвалида войны. У того
отсутствовали обе ноги. В последнее время состояние здоровья ветерана сильно
ухудшилось. Он практически не вставал с кровати. Родных, и Володю в том числе, очень
волновал вопрос о том, сможет ли он ухаживать за больным. Работая и учась по вечерам,
Владимир просто физически не мог уделять дяде достаточно времени. Мама, зная о моем
страстном желании учиться, предложила родственнику взять меня с собой. Все остались
очень довольны таким решением проблемы. Я получала возможность учиться, Во
...Закладка в соц.сетях
