Жанр: Любовные романы
Площадь Магнолий
...омолвлен с миссис
Фэрберн. Насчет племянника Нелли я ничего не слышала, но зато знаю, что твой
отец собирается жениться на миссис Годфри! — выпалила она без
остановки.
Джек едва не упал в обморок.
— Хватит меня разыгрывать, Берил! Меня чуть не хватил удар! —
воскликнул он, остановившись на краю пустоши.
Малышка склонила голову набок и обиженно сказала:
— Я говорю вполне серьезно, какие могут быть розыгрыши, когда речь идет
о свадьбе? Конечно, они оба немного староваты, — рассудительно добавила
она, вспомнив слова мистера Коллинза, произнесенные им во время домашнего
обсуждения этой проблемы, — но ведь и на старой дудке можно сыграть
славную мелодию. — Джек поперхнулся, а Берил, вполне удовлетворенная
своим изложением, продолжила, наморщив лоб: — Так сказал наш дедушка, но я
не поняла, что он имел в виду. Разве твой отец играет на дудочке? Мисс
Годфри, насколько я знаю, играет только на пианино.
С трудом придя в чувство, Джек хрипло спросил:
— И когда же состоится свадьба?
— Понятия не имею, — пожала плечами Берил. — Наверное, не
раньше, чем ты вернешься домой. А ты уже здесь! Значит, свадьба будет на
следующей неделе!
Она снова звонко рассмеялась.
Джек тяжело вздохнул, не зная, что сказать.
Слава Богу, в этот момент их заметил залезший на свое любимое дерево Билли.
Размахивая руками, он завопил на всю площадь:
— Джек! Джек! Ты привез метательные ножи? А немецкий шлем у тебя есть?
Когда Джек и Берил подошли к дереву, он уже спустился с него с ловкостью
обезьяны.
— Привет, дозорный! — воскликнул Джек, потрепав его по
взлохмаченной голове. — Что ты там высматривал? Немецкий самолет, пилот
которого не слышал об окончании войны?
— Нет, конечно, — ответил Билли, торопясь объяснить своему кумиру,
что он разговаривает не с законченным болваном. — Я залез на дерево от
скуки, надо же как-то развлекаться. Вот маме, к примеру, тоже не сидится
дома по вечерам, и она куда-то уходит. Бабушка говорит, что скоро вернется
папа, и тогда уж мамаше придется вести себя прилично. Но было бы лучше, если
бы она сейчас начала к этому привыкать.
Джек усмехнулся, представив, как Мириам отчаянно пытается подрезать Мейвис
крылышки. Поздновато спохватилась, горбатого не выпрямишь. Но вообще-то
Джеку было совсем не до смеха. Он еще не осмыслил потрясающую новость,
услышанную от Берил.
Неужели отец действительно сделал предложение Гарриетте Годфри? Этой
чопорной и холодной старой перечнице, их бывшей директрисе? Джек знал, что
Чарли подружился с ней, решив наконец научиться читать и писать. Их часто
видели прогуливающимися с собакой по пустоши или пьющими пиво в пабе
Принцесса Уэльская
. И вот чем эта странная дружба закончилась — свадьбой!
Ну и чудеса!
Билли ударил в крышки от мусорных баков и закричал на всю площадь:
— Джек вернулся! Джек вернулся!
Продолжая играть роль глашатая, он побежал впереди Джека и Берил. Из окон
стали выглядывать люди. Первым поприветствовал прибывшего Дэниел Коллинз.
— С возвращением тебя! — крикнул он, высунувшись из открытого окна
голый по пояс, в одних штанах со спущенными подтяжками. — Берил
сообщила тебе, что Леон Эммерсон уже дома? Потрясающая новость!
Со всех сторон слышались радостные возгласы. Соседи выходили на улицу, чтобы
поздороваться с Джеком. А ведь до войны они с братом слыли скверными
ребятами. Но когда Джерри геройски погиб в Испании, сражаясь с фашистами,
все сразу же забыли о его хулиганских выходках и начали говорить о нем
только хорошее. Кажется, теперь все наконец зауважали и его, Джека, бравого
спецназовца.
Вот распахнулась дверь дома Фойтов, и на порог вышла Кейт, следом выбежал
темнокожий кучерявый мальчуган, а за ним — пес Гектор.
— Джек, как чудесно, что ты вернулся! — воскликнула Кейт,
устремляясь к калитке. Глаза ее сияли, за спиной, как в школьные годы,
болталась длинная золотистая коса.
Джек остановился: было время, когда за этой девушкой ухаживал его брат-
близнец. Но смерть Джерри помешала им породниться. Джек чмокнул Кейт в щеку
и сказал:
— Я уже знаю о вас с Леоном. Теперь ты стала приличной дамой. Он утер
нос всем злопыхателям.
Кейт звонко рассмеялась, оценив его шутку. Лука потянул ее за подол юбки:
— Кто этот дядя?
Ему не понравилось, что рослый незнакомец так запросто общается с мамой,
когда папы нет дома.
— Это наш добрый друг и сосед, сыночек!
Кейт подхватила малыша на руки, чтобы он поздоровался с Джеком.
Из-за поворота выбежала толпа детворы, собравшаяся на звон самодельных
литавр Билли. Все кричали:
— Джек вернулся! Джек вернулся с войны! Ура герою!
— Тебе, пожалуй, лучше поспешить домой, — заметила Кейт, прижимая
к себе сына, склонившего голову ей на плечо. На площади появилась Нелли
Миллер. — Поторапливайся, Джек! Если тебя начнет обнимать Нелли,
Кристина не дождется тебя до Рождества. Быстро от этой толстухи не
отвяжешься.
Это уж точно. Джек приветственно помахал Нелли рукой и, сопровождаемый
ватагой детей и сворой собак, быстро пошел через площадь.
Он миновал строения под номером шесть и восемь, затем жилище Уилфреда Шарки,
обратив внимание, что кто-то тайком наблюдает за ним из-за занавески, и,
проскочив свой дом, устремился прямиком к Дженнингсам. Он не сомневался, что
именно там находится Кристина. Если, разумеется, она не на рынке.
Сердце его трепетало, он мысленно молился, чтобы жена не ушла с Альбертом
продавать овощи, а оказалась дома. Билли продолжал аккомпанировать их
шествию крышками от мусорных баков. Они уже находились возле огромной
воронки, образовавшейся на месте дома мисс Хеллиуэлл.
Над развалинами буйно разрослись ее любимые розы. Не обратив на печальный
пейзаж внимания, Джек свернул за угол.
Дверь дома Ломаксов распахнулась настежь, так что чуть было не слетела с
петель, и с воплем
Джек!
на неровную дорожку палисадника выбежала Мейвис,
рискуя подвернуть ногу.
— Что это за оркестр тебя сопровождает? Я едва не оглохла от звона
литавр!
На втором этаже соседнего дома, где жили Дженнингсы, открылось окно, и из
него высунулась голова Мириам, сплошь покрытая металлическими бигуди.
— Джек вернулся! Передайте Кристине, чтобы пулей летела его
встречать! — завопила мать семейства.
Первой заковыляла к входной двери Лия, сверху по лестнице кубарем скатилась
Керри. Дэнни, чинивший на кухне сапоги Альберта, отложил молоток и закурил
сигарету, решив, что прибывшему устроят достойную встречу и без него. Если
Джек служил в специальных частях, это еще не делает его автоматически
героем. В открытое окно, Дэнни было видно, как развешивает на веревке белье
Кристина. Он крикнул:
— Твой муж приехал. Поспеши, иначе станешь последней из встречающих
его.
Кристина с недоверием покосилась на него, не, услышав звон, производимый
Билли, уронила полотенце на землю и побежала, побежала, побежала... Пробежав
через задний двор, она ворвалась в кухню и стала пробираться по
захламленному темному коридору к распахнутой настежь входной двери. Джек,
убийственно красивый, сжимал в объятиях визжащую от восторга Мейвис и кружил
ее в воздухе, снова и снова, стоя на дорожке в палисаднике.
Глава 7
— Что ни говорите, а Мошамбо меня сильно подвел, — огорченно
заявила Эмили Хеллиуэлл своей прикованной к инвалидному креслу сестре и
Нелли Миллер, забежавшей сообщить о возвращении Джека Робсона.
— Ведь вступи он со мной заблаговременно в контакт и сообщи, когда Джек
вернется домой, мы организовали бы парню достойный прием.
Мошамбо был духом-советчиком Эмили, о котором она говорила так, словно он
реально существовал. И ее сестра, и Нелли к этому привыкли.
— Старина Мошамбо не виноват, — вступилась за духа Нелли. —
Джек приехал всего лишь в отпуск, а не навсегда.
Хотя разговор происходил в гостиной, толстуха восседала на кухонном стуле с
прямой спинкой, поскольку только с него она могла встать без помощи троих
крепких мужчин.
Инвалидное кресло Эстер Хеллиуэлл стояло у окна — оттуда ей было удобно
наблюдать за всем происходящим на улице и созерцать воронку от бомбы, на
месте которой прежде стоял их с сестрой дом. К сожалению, противоположный
конец площади закрывала церковь. Впрочем, это с лихвой компенсировалось
красотой храма, словно бы сошедшего с рождественской открытки, и стоявшей
неподалеку цветущей раскидистой магнолией.
Эстер неохотно оторвала взгляд от Дорис Шарки, несущейся со стороны Льюишема
с такой скоростью, словно бы за ней гнались черти, и промолвила:
— А почему бы тебе не связаться с Мошамбо и не спросить у него, когда
Джека демобилизуют?
— А заодно выясни, когда японцы отпустят моего Гарольда, —
попросила Нелли, заботясь о том, чтобы всеобщая эйфория по поводу приезда
Джека Робсона не затмила в общественном сознании печаль по ее плененному
племяннику.
Эмили нервно затеребила рукой в старческих пигментных пятнах одну из
многочисленных нитей своих бус. Им легко говорить! Словно бы Мошамбо рядовой
клерк справочного бюро, а не всесильный дух североамериканских индейцев,
который вряд ли придет в восторг от такого фамильярного отношения.
— Может быть, позвонить в службу общественной информации? —
спросил Дэниел у своего коллеги-старосты во время еженедельного совещания у
Боба Джайлса.
— Откуда они знают, наделены ли местные власти правом реквизировать
пустующие строения? — желчно воскликнул Уилфред Шарки. — Держи
карман шире!
Дэниела это замечание не обескуражило. Он был уверен, что служба
общественной информации для того и создана, чтобы отвечать на вопросы
общественности. А Коллинзу, как одному из ее представителей требовалось
знать, что будет с домом номер семнадцать, когда его освободит семья Бинсов.
Уж больно туда хотели въехать Керри и Дэнни.
— Я выясню в муниципалитете, какие у них планы, — виновато
пообещал Боб Джайлс, ведь именно он способствовал вселению в принадлежащий
церкви дом номер восемь эмигрантки из Польши. Если бы он не настоял на этом,
молодые супруги Коллинз уже обосновались бы там и платили бы чисто
символическую арендную плату. — А теперь мне бы хотелось обсудить с
вами один щекотливый вопрос, — заявил викарий, круто меняя тему, и
многозначительно посмотрел на своих собеседников, замерших при этих его
словах по другую сторону стола.
Дэниел смотрел на викария преданно, Уилфред — настороженно. Боб Джайлс набил
трубку, раскурил ее и, выпустив колечко дыма, изрек:
— В понедельник всех нас потрясла ужасная новость, что американцы
сбросили на Хиросиму атомную бомбу. Сегодня же случилось нечто не менее
страшное — они стерли с лица земли Нагасаки. Это кошмар! Апокалипсис.
Дэниел прикусил нижнюю губу: так-то оно так, однако после этого Япония
капитулировала, значит, бедствие обернулось благом... Уилфред Шарки поджал
губы так, что их вообще не стало видно. Неужели викарий замыслил?..
— Я предлагаю сегодня помолиться за упокой души невинно убиенных
японцев, — наконец произнес Боб Джайлс. — Конечно, мы будем
молиться и за благополучное возвращение тех, кто сейчас томится в лагерях
для военнопленных на Дальнем Востоке...
— Я не согласен, — заявил Уилфред, шумно втягивая воздух
побелевшими ноздрями. — Японцы — сообщники дьявола! И они заслужили
наказание за все свои злодеяния. Да сгорят эти нечестивые в геенне огненной!
Да покарает их меч Господний...
— Эй, приятель, уймись! — перебил его Дэниел, заметив, что щека
Уилфреда начала подергиваться. — Не принимай все так близко к сердцу,
иначе заболеешь! Посмотри, как тебя колотит!
Но Уилфред не внял дружескому совету. Уже с утра у него разболелась голова,
а сейчас она просто раскалывалась, словно бы виски сжали тисками. Викарий
заблуждался относительно японцев, он не знал, что их покарал меч Господень.
Он не понимал очистительной силы огня и крови. Пора было раскрыть ему глаза!
— И видел я семь ангелов, — внезапно провозгласил Уилфред слова
Откровения
, — и дано им было семь труб. Первый ангел вострубил, и
сделались град и огонь, смешанные с кровью...
Он резко вскочил и затряс головой.
— По-моему, тебе лучше посидеть немного спокойно, — сказал Боб
Джайлс, вставая из-за стола.
Но староста не унимался, он продолжал орать, и в уголках его рта пузырилась
пена.
— И пали они на землю, и третья часть дерев сгорела, и вся трава
повыгорела. Второй ангел вострубил, и большая гора, пылающая огнем,
низверглась в море, и третья часть моря сделалась кровью...
— Бог мой, Уилфред! — горестно произнес Дэниел. — Ты что-то
съел, тебе нужно прочистить желудок. Стакан раствора английской соли
приведет тебя в чувство.
— Мне кажется, ему нужно выпить горячего крепкого чаю, — сказал
Боб Джайлс, подозревая, что они попали в серьезную передрягу. — Дэниел!
Сбегай к Дорис Шарки и попроси ее немедленно зайти ко мне.
— И освобождены были четыре ангела, — сверкая обезумевшими
глазами, вещал Уилфред, не замечая беспокойства своих друзей, — и я
видел коней, и головы у них были львиные, и изо рта их выходили огонь, дым и
сера...
Боб схватил Уилфреда за руку.
— Довольно, дружище, сядь и успокойся!
— И будет поклоняющийся зверю пить вино ярости Божией и будет мучим в
огне и сере пред святыми ангелами, и дым мучения будет восходить во веки
веков...
Дэниел, уже было покинувший кабинет, задержался в дверях, грустно
переглянулся с викарием и воскликнул:
— Ах, бедняга! Как его проняло...
Он вышел на кухню и сообщил кому-то, скорее всего Рут:
— Бедняга Уилфред окончательно спятил.
Боб Джайлс придерживался того же мнения. За годы войны он уже не раз
становился свидетелем подобных картин: люди сходили с ума, не вынеся ужасов
войны. Но почему Уилфред лишился рассудка, когда война в Европе уже
закончилась? Впрочем, на все воля Божья...
Глаза Уилфреда продолжали блестеть, но лихорадочная страстность в голосе
пошла на убыль. Теперь он лишь глухо бормотал:
— И услышал я из храма Божий голос, говорящий семи ангелам: идите и
вылейте семь чаш гнева Божия на землю...
Искренне надеясь, что худшее позади, Боб снова попытался воздействовать на
приятеля:
— Прошу тебя, сядь, старина! Тебя потрясла сегодняшняя страшная
новость. Скоро придет Дорис, она отведет тебя домой, уложит в постель, и ты
отдохнешь.
Лучше бы он этого не говорил. Уилфред еще больше взбеленился и завопил:
— Великая блудница! С ней блудодействовали цари земные, и вином ее
блудодеяния упивались живущие на земле!
Сообразив, что он ненароком подлил масла в огонь, Боб Джайлс взглянул на
настенные часы. Полдень еще не наступил. Доктор Робертс сейчас, должно быть,
вел прием. И если члены семьи Шарки — его пациенты, следует побыстрее
связаться с ним и попросить срочно осмотреть Уилфреда.
— ...Я увидел жену, сидящую на звере багряном с семью головами и
десятью рогами...
Дэниел толкнул локтем дверь и вошел в кабинет, неся на подносе чайник,
молочник, сахарницу и три чашки с блюдцами и чайными ложками.
— Рут побежала за Дорис, — сообщил он, ставя поднос на заваленный
бумагами стол. — Она намекнет ей, что бедняга Уилфред слегка тронулся
рассудком...
— Блудница! — крикнул Уилфред. — Мать блудницам и мерзостям
земным.
— Мы дошли до великой блудницы Вавилона, — пояснил викарий
остолбеневшему Дэниелу. — Он процитировал почти все
Откровение
.
— Вот это память! — восхищенно воскликнул Коллинз. Что еще выкинет
этот бедолага? Дэниел стал разливать чай по чашкам. Ему было жаль бедную
Дорис. Семья Шарки всегда жила замкнуто, не общаясь с соседями. Но отныне
она прославится на всю площадь Магнолий благодаря пламенным речам
обезумевшего Уилфреда. Еще никто до него не орал благим матом об огне, сере
и вавилонской блуднице.
Боб нахмурился, озабоченный малоприятной мыслью. Если из равновесия Уилфреда
вывело известие об атомной бомбардировке Японии и он понес околесицу об огне
и сере, то что же заставило его переключиться на вавилонскую блудницу?
Неужели он так отреагировал на имя своей жены? Чем же ему насолила Дорис?
Кто-то распахнул дверь домика викария.
— Ну, вот они и пришли, — предположил Дэниел, заслышав стук двери
и звуки шагов в коридоре. Затем наступила тишина. Видимо, Рут решила не
заходить в кабинет викария, чтобы не стать свидетельницей нелепого поведения
Уилфреда. Констанция, покойная жена Джайлса, поступила бы в этой ситуации
точно так же, она была очень деликатна. Ей наверняка понравилась бы Рут, и
она одобрила бы его выбор. Викарий мысленно поблагодарил Бога за то, что он
послал ему двух таких славных женщин.
Раздался осторожный стук в дверь, и Дорис Шарки с опаской переступила порог
кабинета. Видимо, Рут оторвала ее от стирки белья: на ней был мокрый
передник со следами мыльной пены, рукава фиолетовой шерстяной кофты она
закатала до локтей, руки покраснели от горячей воды.
— Мисс Фэрберн сказала, что Уилфреду плохо... — запинаясь произнесла
она.
— Блудница! — вскочив, заорал, подтверждая худшие догадки викария,
ее супруг. — Жена, облаченная в порфиру и багряницу!
— Звони сейчас же доктору Робертсу! — приказал викарий Дэниелу и,
обернувшись к испуганной Дорис, добавил: — Ради Бога, снимите фартук, он его
раздражает.
— Послушай, что творится в доме викария? — встревоженно спросила
Мейвис у Кейт, случайно столкнувшись с ней возле бывшего дома сестер
Хеллиуэлл. Она направлялась к автобусной остановке на углу пустоши, чтобы
уехать в центр, а Кейт шла в противоположную сторону — в Льюишем. —
Минут десять назад оттуда выбежала, как ошпаренная, Рут Фэрберн и помчалась
к дому Шарки. Вскоре они появились вместе с Дорис и понеслись назад, к
викарию. А потом туда же приехал доктор Робертс.
Кейт посмотрела на дом Боба Джайлса и увидела припаркованный рядом
автомобиль доктора. Все это показалось ей весьма странным, и, задумчиво
наморщив лоб, она произнесла:
— Не знаю. Надеюсь, что мистер Джайлс здоров. Я зайду к нему попозже,
на обратном пути. А что происходит у Дженнингсов? Наверное, веселье по
поводу приезда Джека уже в полном разгаре?
Мейвис вздохнула, отчего ее белая прозрачная кофта еще туже натянулась, и
пожала плечами:
— Понятия не имею. Меня не пригласили. Зная Кристину, могу
предположить, что и других тоже.
Кейт удивилась, но виду не подала. Она видела, какой прием устроила Мейвис
Джеку на глазах у всей площади. Вполне естественно, что после этого Кристине
захотелось остаться с мужем наедине.
— Наверное, он устроит вечером пирушку в пабе, — предположила
Кейт. — Ну ладно, мне пора. Не хочу, чтобы Мэтью и Гектор носились без
присмотра по главной улице Льюишема.
— Да уж, я тебя понимаю! — с чувством произнесла Мейвис, как будто
бы и она в свое время так же волновалась о Билли и Берил. — Возможно,
еще встретимся вечером в
Лебеде
. Пока!
— До свидания, — сказала Кейт, вовсе не уверенная, что вечеринка в
пабе состоится. Джек наверняка устроил бы ее, если бы еще оставался
холостяком. Паб
Лебедь
был его любимым заведением. Однако Кристина по
пивным не ходила. Даже в более пристойное заведение —
Принцессу Уэльскую
она никогда не заглядывала.
Кейт свернула на улицу Магнолия-Хилл, увидела Мэтью и, цокая по мостовой
высокими каблучками, стала его нагонять. Лука остался с Леоном, они вместе
готовили грядку для клубники. Дейзи была в школе. Карл отправился в Гринвич
к Эллен. Догнав наконец сына и взяв его за руку, Кейт вспомнила, что у нее
иссякли запасы сухофруктов, необходимых для настоящего рождественского
пирога. Уж как за эти годы надоело его убогое подобие, где вместо цукатов,
смородины и винограда была морковь! Но сухофрукты продавали по карточкам, а
их обилием Кейт похвастаться не могла.
— У нас будут сандвичи с медом к чаю? — внезапно спросил Мэтью.
Странным образом они оба думали об одном и том же — о продуктах. — Мне
они очень нравятся, и папе Леону тоже.
Двигатель
бентли
работал бесшумно, и Кейт заметила лимузин, только когда
он уже затормозил в нескольких шагах от них, у края тротуара. Кейт застыла
на месте, сердце ее заколотилось так сильно, что она стала задыхаться.
— Что случилось, мама? — Мэтью задрал голову. — У тебя
животик схватило? Или там растет еще один малыш, как раньше Лука? Мама!
Почему ты молчишь?
Гектор убежал вперед и свернул за угол. Одетый в униформу шофер
бентли
вышел, обошел вокруг машины и открыл ее заднюю дверцу. На тротуар опустилась
нога Джосса Харви, затем появились его широкие плечи, обтянутые
первоклассным материалом, и непокрытая седая голова, отливающая серебром.
Кейт сжала ручку Мэтью так, что он вскрикнул от боли. Ей хотелось бежать, но
ноги словно налились свинцом. Да и бежать было некуда. После четырехлетнего
перерыва Джосс Харви возобновил свои военные действия против нее. И на сей
раз он выглядел так, словно бы не сомневался в победе.
— Итак, вы с ним поженились? — подойдя вплотную, прошипел он, едва
сдерживая ярость. Кейт чуть было не отшатнулась, почувствовав исходящую от
него агрессивность.
— Да, я вышла замуж, — ответила она дрожащим голосом, удивляясь,
что Тоби доводился этому грубияну внуком. У ее любимого было доброе сердце и
веселый нрав. А главное, он был деликатен и терпим. Конечно, его потрясло бы
известие о том, что Кейт вышла за темнокожего матроса. Но он бы выслушал ее
доводы и понял бы ее. И если бы им с Леоном было суждено познакомиться, они
стали бы добрыми друзьями.
— Никакому черномазому никогда не бывать отчимом моего правнука! —
без обиняков прорычал Джосс Харви. — Можем решить дело полюбовно или в
суде, как тебе угодно. Но если обратишься в суд, я позабочусь, чтобы об этом
процессе написали все местные газеты. И вы со своим ниггером скоро узнаете,
что думают люди о смешанных браках и как они относятся к тому, что из-за вас
страдает белый ребенок. Невинное дитя, отпрыск благородного рода, правнук
известного и уважаемого человека, мечтающего обеспечить своего наследника и
дать ему хорошее образование.
Кейт заметила краем глаза, что к ним бежит Гектор, а из паба
Лебедь
вышла
компания рабочих и с завистью разглядывает роскошный автомобиль. Джосс Харви
не сказал ей ничего такого, чего она не ожидала услышать, и все же его слова
потрясли ее. Кейт ощутила слабость и головокружение. И этого оголтелого
расиста обожал ее любимый Тоби! Этого жестокосердного человека ее сын Мэтью
должен был бы любить, уважать и ласково называть прадедушкой. Ее тошнило от
одной этой мысли.
Гектор подбежал к Кейт и завилял хвостом. Это прибавило ей уверенности, и
она едко произнесла:
— Когда-то я радовалась, что Мэтью у вас гостит. Но вы сами все
испортили, обманув меня самым подлым образом. Я не намерена повторять
прежние ошибки и не позволю вам забрать у меня сына.
Услышав в голосе хозяйки агрессивные нотки, Гектор зарычал. Кейт взяла его
за ошейник: не дай Бог, он покусает Джосса Харви, тот пожалуется в полицию,
и собаку усыпят.
— Мама! Мамочка! — дернул ее за руку Мэтью. — Кто этот
дядя? — Как и Гектор, Мэтью ни слова не понял из разговора взрослых, но
почувствовал, что мама расстроена.
Кейт в ответ молча сжала его ручонку. Зато мальчику ответил ее седой
собеседник. Ласково глядя на Мэтью, он пробасил:
— Я твой прадедушка, малыш. Отныне мы станем встречаться с тобой чаще,
ты будешь навещать меня в моем доме, где жил твой папа. И еще ты будешь
кататься на моей машине.
— Нет, не будет! — резко выкрикнула охваченная паникой Кейт. Она
предполагала, что ее бывший босс прибегнет к всевозможным уловкам, чтобы
привлечь Мэтью на свою сторону. Но не думала, что ребенок поддастся на них.
— На этой машине? — вытаращив глаза, спрос
...Закладка в соц.сетях
