Жанр: Любовные романы
Грехи людские
...саны и собраны на затылке в увесистый узел.
Чонсам, китайский женский халат, был ярко расшит, боковые разрезы не слишком
глубоки. Том держал женщину за руку.
— Это ведь девица из ночного клуба, тебе не кажется? — недоуменно
произнесла Элизабет.
Адам отрицательно покачал головой.
— Не думаю. Она не похожа на женщин такого сорта. Даже отсюда она
кажется скромной и держит себя с достоинством.
Две фигуры уже спускались по каменным ступеням к автомашине. Рука Тома
обнимала женщину за талию. Когда Том остановился, он повернул ее к себе и
крепко обнял. Элизабет смогла даже расслышать тихий женский смех.
— Едва ли это случайная встреча, — уверенно заметил Адам, увидев, как
Том и женщина поцеловались. — У них явно было назначено свидание. Интересно,
черт возьми, кто она такая?
— Понятия не имею, — сказала Элизабет, которой тоже было интересно это
узнать. После долгого поцелуя Том и его спутница продолжили спуск, держась
за руки и стараясь идти в ногу. — Он никогда о ней не рассказывал, хотя,
впрочем, едва ли он стал бы об этом говорить.
— А почему бы и нет, черт побери? — поинтересовался Адам, спускаясь.
— Помнишь, как мы впервые ужинали в доме у Тома? Помнишь, что сказал
сэр Денхолм о Рифе Эллиоте и его любовницах-китаянках? С китаянками,
дескать, вполне можно проводить время в барах и ночных клубах, но в
европейских клубах и домах европейцев китаянкам нечего делать. Бедняга Том!
Интересно, как долго длится эта связь?
Адам пожал плечами. Женщина была очень красива и держалась с явным
достоинством. Странно, что Николсон держит эту связь в тайне от всех.
— При встрече непременно спрошу его об этом. Не хочу, чтобы Том считал,
будто и мы разделяем здешние предрассудки. Жизнь слишком коротка, чтобы
играть в эти глупые игры.
Элизабет сжала в своей руке руку мужа.
— Я люблю тебя, Адам. Ты самый замечательный человек из всех, кого мне
только доводилось встречать.
Он широко улыбнулся в ответ.
— Надеюсь, не только самый замечательный. — Он притянул ее к себе, и
так, в обнимку, они спустились вниз.
Они вернулись в Цзюлун по дороге, пролегавшей вдоль озера, где китайцы
разводили рыбу и уток, и мимо средневековой, окруженной стеной деревни. Был
ранний вечер, когда они на пароме переправились в Викторию.
— Ну так как, ты все еще хочешь пойти на вечеринку к Ронни в
Жокей-
клуб
? — поинтересовался Адам, когда паром причалил к пристани.
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, с меня хватит. Мы ведь и так завтра увидим Ронни, Жюльенну, Элен
и Алистера за обедом в ресторане отеля
Репалс-Бей
. Давай сегодня пораньше
ляжем и отдохнем. Я что-то устала.
Вечером в постели она попыталась преодолеть усталость, воображая себя
Жюльенной или Элен. Но ничего хорошего из этого не вышло. Руки Адама, нежные
и горячие, привычно ласкали ее тело, но они были не в состоянии пробудить в
Элизабет страсть, не могли возбудить ее. Она привычно отвечала на ласки
мужа, стараясь все делать нежно и с любовью: крепко прижималась к нему,
пытаясь понять, что же все-таки у нее не так и почему она не испытывает
удовольствия, занимаясь любовью.
Когда потом они лежали рядом и отдыхали, Элизабет положила голову на грудь
Адаму и осторожно сказала:
— Мне жаль, если я бываю не слишком горячей в постели, дорогой. Тебе
хорошо со мной?
Он покрепче обнял ее.
— Что за глупости ты говоришь! Я совсем не хочу, чтобы ты стала другой.
Я люблю тебя такой, какая ты есть. И всегда любил, ты это знаешь.
Она резко повернулась, опершись локтем о постель, и страстно сказала:
— Но я сама хочу быть другой! Я чувствую себя в постели неудачницей!
Он смущенно улыбнулся и притянул ее к себе.
— Какая же ты неудачница, дорогая? Секс — не спортивное соревнование.
Ты доставляешь мне удовольствие. А теперь спи и не волнуйся о том, о чем у
тебя не должна болеть голова.
Субботний обед в ресторане отеля
Репалс-Бей
позволил им прекрасно провести
время и отдохнуть. Отель находился на южном побережье острова, в длинном,
сравнительно невысоком здании белого цвета. Фасад выходил на прекрасный
залив. Песчаный берег казался усыпанным серебряной пудрой, он плавно
переходил в морскую гладь. С другой стороны он прятался в густой зелени,
покрывавшей горный склон.
Ледшэмы уже сидели на веранде, когда приехали Адам и Элизабет. Ронни
великолепно выглядел в белом полотняном костюме и белоснежной, расстегнутой
на груди рубашке. Его гладкие светлые волосы блестели, на лице сияла улыбка
победителя.
— Вчера был потрясающий день, жаль, что вы не приехали, — с восторгом
начал Ронни, когда они уселись за столик. — Моя лошадь легко обошла
остальных. Жюльенна потеряла кругленькую сумму: не поставила на мою лошадь,
хотя я уверял, что она непременно выиграет. Но женушка мне не поверила и
сделала ставку на какую-то развалину, которая с трудом прошла до конца
дистанции.
Жюльенна буркнула что-то себе под нос, а Ронни наклонился и чмокнул ее куда-
то пониже уха.
— А я ведь говорил тебе, дорогая, что моя лошадь придет первой. И
почему ты решила сделать мне наперекор, ума не приложу!..
Жюльенна засмеялась.
— Потому что ты из тех, дорогой, кому нельзя доверять, вот почему, — с
восхитительной улыбкой произнесла она и поцеловала мужа в нос.
В этот момент к ним присоединились Элен, Том и Алистер.
— Ну, что тут у вас? — язвительно поинтересовался Том, усевшись и
оглядев чету Ледшэмов. — Мне-то казалось, что после вчерашнего у вас должно
быть прекрасное настроение.
— Хорошо еще, что я все легко прощаю, — весело сказала Жюльенна,
подставляя щеку для поцелуя. — А кроме того, я хочу, чтобы Ронни точно
сказал мне, когда в следующий раз побежит его лошадь. Ведь я вчера потеряла
кучу денег!
— У старины Денхолма новый жокей, — сказал Алистер, когда официант уже
ставил перед ними ледяной мартини. — Уверяет, что теперь обставит твою
лошадь как пить дать. Новый жокей как раз поедет на следующей неделе.
Дружеская болтовня продолжалась, обсуждали, в какой мере успех лошади Ронни
следует считать заслугой жокея и какую роль сыграла в этом случае ее
величество слепая удача.
— Конечно же, очень многое зависит от жокея, — в который раз настойчиво
повторял Ронни. Он говорил так импульсивно, что разговоры за соседними
столиками стихли.
Внезапно Элизабет подняла голову и увидела, что к веранде идет Риф Эллиот.
Рядом с ним семенила миниатюрная малайка.
— Tiens! — с восхищением в голосе произнесла Жюльенна. — Да как он
смеет являться сюда, отлично зная, что здесь обедает его тесть?
И другим присутствующим наверняка пришла в голову та же мысль. Они
обернулись на полковника Лэнгдона: как-то он отнесется к появлению
собственного зятя в сопровождении такой колоритной спутницы. Однако
любопытные были разочарованы: угловой столик, обычно занимаемый полковником
Лэнгдоном, оказался пуст. Элизабет против своей воли неотрывно следила за
Эллиотом, а Риф прямиком направлялся к их столику. Она была уверена, что ему
решительно наплевать, сидит тут его тесть или нет.
— Привет, Том, — сказал он, и от его бархатного низкого голоса по спине
Элизабет побежали мурашки. Его гибкое, сильное тело показалось ей сейчас
крупнее и выше, чем в баре. Она с усилием оторвала взгляд от Эллиота и
уставилась на свой бокал, возмущенная тем, что один только вид Эллиота
вызвал в ее душе такую бурную реакцию.
— Приветствую вас, миссис Гарланд, — сказал он, даже не пытаясь скрыть
своего удивления. — Поосторожнее с вашим бокалом, пожалуйста. В отличие от
лимонада мартини оставляет куда более стойкие пятна на брюках.
Краем глаза Элизабет заметила, как Жюльенна подняла брови и вопросительно
взглянула на нее. Удивление отразилось и на лице Адама.
Она подняла глаза и встретилась взглядом с Эллиотом.
— А вы впредь выбирайте слова, мистер Эллиот, — спокойно произнесла
она, чувствуя, как удивление Адама сменилось полным недоумением.
Риф Эллиот широко усмехнулся и сверху вниз посмотрел на Элизабет. В его
откровенном и наглом взгляде сквозило удовлетворение.
— Позвольте вам представить мою спутницу, Алюту. Алюта, это миссис
Гарланд.
Элизабет встала и пожала руку малайки. Женщина была исключительно красива.
Ее миндалевидные глаза смотрели уверенно. Если Риф Эллиот и вел себя
неподобающе, то его спутнице это было решительно безразлично.
Он представил малайку Жюльенне, а затем Элен и Ронни и, наконец, Тому. Том,
полагая, что у Адама пока не было возможности встретиться с Рифом,
познакомил их. Ронни тем временем откровенно похотливо разглядывал спутницу
Эллиота, а Жюльенна отчаянно пыталась поймать взгляд Элизабет.
— Ну как, видели забег, в котором участвовала моя лошадка? —
поинтересовался Ронни. Эллиот слыл знатоком лошадей, и Ронни спешил не
упустить случая и дать ему понять, что он и сам не лыком шит. — Выиграла в
забеге на милю.
— Поздравляю, — сказал Риф, переводя взгляд с Ронни опять на Элизабет.
— Я хотел бы перед вами извиниться более обстоятельно, чем сделал это в
прошлый раз, — сказал он.
Элизабет обратила внимание на голубоватый отлив в густых волосах и внушающую
ей странное беспокойство чувственность, угадываемую в прекрасно вылепленных,
полных губах Эллиота.
— Не пообедать ли нам вдвоем, чтобы я мог искупить свою вину перед
вами?
Она услышала, как Алистер Манро поспешно и шумно вдохнул воздух. Элизабет
понимала, что их притихший столик с крайним недоумением следит за их
разговором.
— Это невозможно, — как можно равнодушнее ответила она, изо всех сил
скрывая свое волнение. — Всего доброго, мистер Эллиот.
Ее ответ был недвусмысленным. Улыбка чуть приподняла уголки губ Рифа. Он
философски пожал своими мощными плечами атлета, обтянутыми полотняным,
превосходно сшитым пиджаком.
— Всего доброго, миссис Гарланд, — сказал он и кивнул Ронни и Тому.
Обняв за талию свою подружку, Эллиот направился к угловому столику.
— Господи, ну и нервы же у него! Прямо стальные, — недоуменно протянул
Алистер. — Интересно, что было бы, заявись сейчас сюда Лэнгдон?
Никто не ответил. Адам со странной интонацией в голосе сказал:
— Не знал, Бет, что вы уже знакомы. О чем это он разговаривал с тобой,
я что-то не понял? Почему этот человек хотел извиниться перед тобой?
На щеках Элизабет заалел едва заметный румянец.
— Да так, ерунда. В клубе у нас произошло маленькое недоразумение. Я
нечаянно уронила бокал с лимонадом и забрызгала ему брюки, вот, собственно,
и все.
Глаза Жюльенны полыхнули огнем. Стало быть, в тот день, когда она хотела
остаться в клубе и поболтать с Рифом, Элизабет уже пообщалась с ним. Как
ловко у нее все получилось, Эллиот даже предложил ей пообедать вдвоем.
Причем не постеснялся сказать это в присутствии Адама. Очень интересно.
— Даже Эллиоту не позволено ходить сюда под ручку с цветными шлюхами, —
произнес Ронни Ледшэм голосом, полным восхищения. — Ведь здесь частенько
бывала Мелисса.
При этих словах Ронни на лице Тома застыло жесткое выражение.
Его свояченица поспешила сказать:
— Ну, Мелиссу после суда вообще никто не видел.
— Еще бы, ведь Риф держит ее взаперти, — со значением сказала Жюльенна.
— Ронни случайно услышал, как полковник Лэнгдон говорил об этом с сэром
Денхолмом. Судя по всему, Мелисса сейчас на одной из ферм Эллиота на Новой
территории. Однако полковник Лэнгдон не знает, где именно ее искать. После
суда он не видел дочь.
— Как же Эллиоту не держать ее взаперти, если он разгуливает в обнимку
с цветными шлюхами, — мрачно согласился Ронни. — Характер у Мелиссы Лэнгдон
ничуть не лучше, чем у ее мужа. Не исключено, что вскоре мы с вами станем
свидетелями нового судебного разбирательства, также по обвинению в убийстве.
— Пойду прогуляюсь, — сказал Том, внезапно поднимаясь со своего места.
Чуть поколебавшись, Элизабет сказала:
— Вы не против, Том, если я составлю вам компанию? Я никогда не была
еще в саду при отеле. Элен говорит, что там очень красиво.
Она поднялась с места, чувствуя на себе взгляд Рифа Эллиота. Этот взгляд
очень волновал Элизабет.
— Вы не против, что я напросилась к вам в компанию? — спросила Элизабет
у Тома, когда они вышли на веранду.
Он посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся.
— Господи, разумеется, нет. Должно быть, вы, как и я, сразу
почувствовали, как там душно?
В ответ она лишь улыбнулась.
— Да, атмосфера стала какой-то неуютной, напряженной. Мне кажется, что
мистеру Эллиоту следовало хорошенько подумать, прежде чем являться со своей
подружкой в ресторан, куда частенько хаживает его тесть. — Она против воли
произнесла это имя и рассердилась на себя. Что это ей вдруг пришло в голову
заговорить о Рифе Эллиоте? Он совершенно, ни капельки не интересовал ее.
Пройдя через холл, они оказались в саду отеля.
— Ему лучше знать, кого и куда приводить, сидит тут его тесть или не
сидит. Хотя приводить, конечно, не стоило, — согласился Том.
— Только потому, что она малайка?
Он согласно кивнул, и морщины вокруг его рта сделались глубже.
— Да, таких женщин сюда не приводят. В Гонконге много мест, куда можно
прийти с малайкой или китаянкой, но есть и такие, куда цветных женщин
приводить не принято. И отель
Репалс-Бей
— в их числе. Особенно на
воскресный обед.
Она осторожно сказала:
— Мы с Адамом вчера не пошли на скачки. Мы были на Новой территории.
— Ну и как вам там понравилось? — с усилием сохраняя спокойное
выражение лица, поинтересовался Том. Лишь по его взгляду можно было
догадаться, что в этот момент его мысли очень далеко.
— Мы были в Кам Тин.
Он резко остановился.
— О... — произнес он, мгновенно все поняв. — И стало быть, вы видели...
— Да. Она очень привлекательна. И вы, судя по всему, очень ее любите.
Он грустно улыбнулся.
— Да. Ее зовут Ламун Шенг. Ее отец — один из богатейших здешних
землевладельцев. Узнай он только, что его дочь влюблена в европейца, так в
двадцать четыре часа выдаст ее замуж за подходящего китайца.
— И поэтому о вас никто не знает?
— Почему? Элен знает. Иногда мне, правда, кажется, что она из-за этого
несколько разочаровалась во мне. Вы ведь знаете, она такая прямолинейная,
что думает, то и говорит. И ей не вполне понятно, почему я открыто не
встречаюсь с Ламун, как, например, это делает Эллиот.
— А и вправду, почему вы не можете появляться с ней открыто? — с
интересом спросила Элизабет. Дом казался ей не тем человеком, кого можно
уличить в коварстве замыслов или обвинить в том, что он придает слишком
большое значение мнению посторонних.
— Потому что, стоит только другим узнать о моей связи, моя карьера
будет поставлена на карту. Меня тотчас же переведут в Африку, в Индию или
какую-нибудь Внешнюю Монголию, чего доброго. А Ламун пострадает куда больше.
Она будет вынуждена выйти замуж за человека, которого подберет ей отец. А
так по крайней мере мы с ней спокойно видимся. Надеюсь, что наши встречи
будут продолжаться.
Они вернулись в ресторан. К своему облегчению, Элизабет увидела, что угловой
столик наконец освободился. Наверное, Риф Эллиот вместе с подружкой-малайкой
отправились возмущать спокойствие в другом месте.
— А что ты думаешь о Рифе Эллиоте? — спросила Элизабет у Адама, когда
они возвращались домой по горной дороге.
Адам пожал плечами.
— Ничего не думаю. Самонадеянный тип, судя по всему. У него, должно
быть, железные нервы, поскольку он так запросто пригласил тебя пообедать.
Элизабет окинула взглядом росшие вдоль дороги голубые ирисы.
— Скажи, а ты был бы против, прими я его приглашение? — спросила она.
Машина вильнула в сторону. Адам выправил руль и с нескрываемым изумлением
взглянул на жену.
— Конечно, я был бы против. Он женат и, кроме того, известный бабник.
Если бы тебя увидели с ним, то твоей репутации был бы нанесен серьезный
удар.
Почувствовав угрызения совести, она поспешно взяла его за руку.
— Извини, дорогой, разумеется, ни о каком обеде с Рифом Эллиотом и речи
быть не может. Не понимаю, почему я завела этот странный разговор.
Они спустились по горному серпантину, который вел к ипподрому и дальше к
Виктории. На губах Адама заиграла чуть заметная улыбка.
— Должно быть, тебе было интересно узнать, приревную я тебя или нет?
В ее глазах появилась грусть, и она крепко сжала его руку.
— Нет, Адам, — горячо призналась она. — Я совсем не хочу, чтобы ты меня
ревновал. Я никогда не сделаю ничего такого, что могло бы огорчить тебя.
Никогда в жизни!
Глава 9
Алистер Манро лихорадочно нажал на тормоз, и колеса его старенького
остина
отчаянно завизжали. Иногда передвигаться на автомобиле по оживленным и
многолюдным улочкам Цзюлуна было совершенно невозможно. Такси сигналили как
бешеные: они не могли проехать из-за затора, который устроили несколько
рикш. Среди застывших машин и рикш носился мальчишка-китаец, пытаясь поймать
удиравшую от него и истошно кудахтавшую курицу. За курицей стлался целый
шлейф перьев. Воспользовавшись суматохой и временной остановкой движения,
уличный торговец с двумя тяжелыми корзинами на бамбуковом коромысле подбежал
к автомобилю Алистера и крикнул:
— Свежие креветки! Не желаете свежих креветок? Алистер отрицательно
покачал головой.
— Нет, спасибо, — сказал он, отводя взгляд от даров моря в корзинах.
Затем Алистер отчаянно надавил на клаксон
остина
. Он никак не мог понять,
почему вдруг Элен пришло в голову из тихого привилегированного Пика
перебраться в клоаку Цзюлуна. Кто-то другой, возможно, это и понимал, только
не Алистер. Наконец курица, виновница переполоха, была поймана. Рикши
расчистили проезжую часть. Движение возобновилось. С хладнокровным
выражением уличный торговец понес дальше свои корзины с креветками.
Алистер свернул налево и оказался на Натан-роуд. По крайней мере квартира
Элен располагалась неподалеку от парка. Будет удобно играть там в футбол с
Джереми. Губы Алистера под аккуратными усами сжались. Ему хотелось бы делать
для Джереми очень много, а вместо этого он лишь разыгрывал из себя доброго
дядюшку. А ведь Алистер хотел быть отцом мальчику и Дженнифер. Сам он был
уверен, что отлично справился бы с этой ролью. Алистер затормозил перед
недавно построенным многоквартирным домом. Поговаривали, что
Королевских
шотландцев
могут перевести в другое место, поэтому Алистеру хотелось как
можно скорее уладить свои отношения с Элен. Не впервые он пожалел, что она
вдовствует всего год с небольшим. Если бы это длилось дольше, Алистер смог
бы проявить большую настойчивость, уговаривая ее выйти за него замуж. Не
было ничего странного в том, что она хотела немного подождать. Элен еще
горевала по Алану, и Алистер понимал, что для нее выскочить замуж означало
оскорбить память покойного супруга.
В этой квартире Элен жила всего неделю, но в ней уже все казалось более или
менее обжитым. Войдя в просторную, залитую солнцем гостиную, он сразу
обратил внимание на фотографию Алана в серебряной рамке, стоявшую на
лакированном бюро. Дети с радостными криками бросились ему навстречу.
— Дядя Алистер, пойдем в парк? Или поиграем в футбол? — предложил
Джереми, прижимаясь к нему.
Алистер поднял мальчика и посадил к себе на плечи, обнял маленькую Дженнифер
и вышел с детьми в сад, где Элен пересаживала герань из горшков на клумбу,
уже подготовленную для цветов.
— Пытаешься сделать что-то вроде английского сада? — с улыбкой
поинтересовался он.
Она ответила ему улыбкой. Элен была в стареньком сарафане, заправленном в
шорты, — вполне возможно, то были шорты Алана. На ее щеке виднелся след
грязи, волосы, как обычно, были не прибраны.
— А почему бы и нет? — поинтересовалась она, поднимаясь, чтобы
поздороваться с ним. В руке она держала маленькую лопатку. Полная грудь Элен
выпирала из-под тонкой ткани сарафана. — На меня хорошо действует эта
красная герань. Думаю посадить здесь и фиалки с первоцветом.
Алистер с трудом удержался от поцелуя. С самого начала их знакомства Элен
заявила, что в присутствии детей не желает проявлений физической близости,
чтобы не волновать их. Алистер с пониманием отнесся к этому, хотя Элен его и
расстроила. Сейчас его губы сложились в ироническую усмешку. Он почти
наверняка знал, о чем мог подумать Том, когда свояченица заявила ему о
желании переехать в собственную квартиру. Том как пить дать догадался, что
они хотят иметь более подходящее место для встреч. Увы, все оказалось иначе.
Хотя они и были близки и Элен отдавалась ему истово и страстно, но она
категорически отказывалась заниматься любовью в непосредственной близости от
детей и ничто не могло заставить ее изменить этому правилу. Ей казалось
ужасным, что дети могут, не дай Бог, услышать или, что еще ужаснее, случайно
увидеть что-нибудь.
— Я хотел бы поговорить с тобой, — сказал он, спуская Джереми с рук.
— Как, разве мы не пойдем гулять в парк? — с явным разочарованием в
голосе спросил мальчик.
Алистер взъерошил его светлые волосы.
— Немного погодя, Джереми. Сейчас я хотел бы потолковать с твоей мамой.
Увидев выражение лица Алистера и уловив решительные нотки в голосе, Элен
сделалась серьезной, а ее сердце ушло в пятки. Господи, ну почему ему мало
того, что есть? Ведь если он будет торопить события, то ему же будет хуже, в
первую очередь именно ему. Он почувствует себя отверженным. А это ни к чему,
совершенно сейчас ни к чему! Она всегда чувствовала себя прекрасно рядом с
Алистером, ему удавалось доставлять ей радость в постели и избавлять ее от
страха одиночества. Но заменой Алану он не стал и вряд ли когда-нибудь
станет. И вот теперь, именно теперь он вынуждает ее произнести все это
вслух.
— Ну-ка, дети, пойдите и отыщите Джунг Лу, — устало сказала Элен. — И
попросите ее немного поиграть с вами.
— Мы не хотим к Джунг Лу, — возразила Дженнифер. — Мы хотим быть с
тобой и дядей Алистером.
— Потом, потом. — Элен поцеловала дочь и сына и передала детей няне. —
Побудьте с ними полчасика, Джунг Лу. Мне необходимо поговорить с майором
Манро. Пусть никто нам не мешает.
С этими словами она прошла в гостиную, закурила и глубоко затянулась,
выпустив дым.
— Я знаю, Алистер, что ты собираешься сказать. И я не хочу этого
слышать. Почему ты не хочешь оставить все как есть?
— Меня не устраивают наши отношения. Наш батальон могут в любой момент
передислоцировать. И мне бы хотелось, чтобы до этого мы с тобой уладили кое-
какие формальности.
Она взглянула на него с признательностью и отчаянием. Он старался вести себя
корректно и благородно даже сейчас, когда собирался сделать ей предложение.
Она чувствовала, что он и сам смущен, и это усиливало ее симпатию. На службе
он был твердым, уверенным в себе человеком, но как только речь заходила о
личной жизни, сразу же делался сдержанным, скромным и очень уязвимым. Она
решила перевести разговор на другое и, не дожидаясь инициативы с его
стороны, сказала:
— Почему ты уверен, что
Королевских шотландцев
непременно
передислоцируют? В таком случае здесь почти не останется войск, которые
могли бы нас защитить в случае опасности.
— Ну, говорят, что мы тут и так находимся слишком долго и в этом нет
особого смысла. Если начнется война, то в Европе, и именно там, будут
происходить главные военные действия. Так что нам дали понять, что нужно
готовиться к возвращению в Англию. — Он взял из ее руки сигарету и затушил в
пепельнице. — Я хочу, чтобы мы с тобой поженились, — сказал он, и по
выступившему на его щеках румянцу можно было определить, как сильно он
волнуется. — Понимаю, ты уверена, что прошло еще слишком мало времени после
смерти твоего мужа. И что еще не время для такого важного шага. Но события
заставляют спешить, Элен. Я не хочу вернуться в Англию, не надеясь когда-
нибудь вновь тебя увидеть. — Он взял ее за руку. — Пожалуйста, Элен, —
хрипло сказал он. — Ты знаешь, я не оратор, говорить не слишком-то умею. Но
я люблю тебя и хочу заботиться о тебе.
У нее ком встал в горле. Она почувствовала, чт
...Закладка в соц.сетях
