Жанр: Любовные романы
Цветущий сад
...ув
голову назад. Ее жемчужные зубы ярко
сверкали в полумраке, когда она смеялась над очередным неприличным замечанием
Санни.
Среди ее предков была Элизабет Уинтроп, одна из первых женщин, обосновавшихся
в Новой Англии. Это она подняла
мятеж против пуританских законов, управлявших жизнью первых поселенцев, которые
впоследствии начали сами страдать
от них. Саманта Хедли тоже обладала не меньшим мужеством, чем ее прабабка, что
позволило ей выдержать нужду и
лишения жизни в Америке в семнадцатом веке. Наблюдая, как Ники повел Нэнси в
буфет, где леди Майклджон продолжала
обсуждать последний роман принца Уэльского, Вир испытал неприятное чувство.
Он подошел к ним и обнял Нэнси за плечи, почувствовав, что она с
удовлетворением приняла этот жест.
- Как поживает дорогая Кларисса? - спросила леди Майклджон, когда Вир
приблизился, и вдруг громко икнула.
Шампанское у Вира было превосходным, и стюард непрерывно наполнял ее пустеющий
бокал. Напрасно муж пытался
остановить ее, сердито глядя из-под густых, лохматых бровей.
- Кларисса в полном порядке, - спокойно ответил Вир. - Она в Индии, охотится.
- На тигров или слонов? - спросил лорд Майклджон. - В прошлом году я побывал
на чертовски удачной охоте на
тигров. Добыл пять штук.
- На тигров, - ответил Вир улыбаясь и, обхватив Нэнси, увлек ее в танце в
дальний конец палубы. Он нежно ласкал
рукой мягкий шелк ее спины, прижав к себе так плотно, что ее губы уткнулись ему
в щеку.
Нэнси почувствовала, как остро реагировал Вир, когда леди Майклджон
обращалась к нему с вопросами. Ей тоже
хотелось побольше узнать о Клариссе, но сейчас было не время и не место. Вир
коснулся губами ее губ, и она не оттолкнула
его. Нэнси расслабилась, ощутив тепло его тела, наслаждаясь любовью и жизнью.
Она крепко обняла Вира за шею и
почувствовала, как он вздрогнул и еще крепче прижал ее к себе. Ей необходимо
было ощущать рядом живое тепло,
чувствовать, как кровь горячо струится по жилам. В ней накопилось столько
нерастраченной любви, и некому было отдать
ее. Разве только Виру. Джек не нуждался в ней. Рамон - тем более, если он мог
позволить себе принимать жену ее отца
всего через несколько часов после того, как они расстались. Она не испытывала
страсти к Виру, но чувствовала нежность,
привязанность и симпатию.
- Давай уйдем, - сказал он сдавленным голосом, и она молча согласилась.
Хозяин с хозяйкой незаметно покинули яхту, но оркестр продолжал играть, а
стюарды угощали гостей шампанским и
икрой, омарами и перепелами. Вир обнимал ее за плечи, тихо шепча на ухо ласковые
слова, в то время как шофер вез их по
темной дороге к полуосвещенному зданию отеля.
Ночной ветер дул в лицо Нэнси, развевая волосы, а на глазах у нее выступали
горячие слезы. Она была с человеком,
который любил ее, ценил и уважал. Но сердце ее разрывалось от тоски по тому, кто
посмеялся над ее чувствами. Раньше она
не понимала, что означали слова "власть одного пола над другим". Теперь же сама
ощутила, что это такое. Это была
неослабевающая власть Рамона над ней. Власть, заставившая ее забыть о своей
гордости и достоинстве и молить хотя бы об
одном его прикосновении, об одном поцелуе.
- Люблю тебя, - шептал Вир, сжимая ее руку и направляясь вместе с ней по
устланным розовыми коврами коридорам к
роскошному номеру Гарден-свит. Нэнси, не в силах что-либо сказать из-за душивших
ее слез, молча сжала его руку, пытаясь
овладеть собой. У дверей он подхватил ее на руки и, как невесту, перенес через
порог. Она улыбнулась, а он, опьяненный
своей победой, даже не заметил, как дрожат ее губы.
- Я мечтал об этой минуте еще мальчишкой в Молсворсе. Ты была тогда
новобрачной и вряд ли подозревала о моем
существовании.
- Теперь я знаю о тебе, - тихо сказала она.
Он осторожно поставил ее на ноги у края постели. Она стояла не шевелясь,
отвернув голову. Он покрыл ее лицо
страстными поцелуями, осторожно стягивая с плеч узкие бретельки платья.
Соскользнув вниз, блестящий материал растекся
по полу маленькой сверкающей лужицей.
- О Боже, как ты красива, - благоговейно прошептал Вир Уинтертон, когда она
предстала перед ним во всем величии
своей наготы.
- И, по существу, непорочна, - раздался громкий голос из угла комнаты.
Нэнси пронзительно взвизгнула. От неожиданности Вир тоже вскрикнул и
потянулся к выключателю. Комната
наполнилась слепящим светом. Рамон сидел в глубоком плетеном кресле с бокалом
шампанского в одной руке и сигаретой в
другой. Он говорил с явно презрительным хладнокровием, однако его остекленевшие
глаза выдавали бешеную злобу.
- Не об этом ли она говорила мне, а я так опрометчиво поверил, - продолжал
он, не спеша гася сигарету и осушая
бокал. Он поднялся и улыбнулся Нэнси, застывшей на месте и воспринимающей
происходящее как ночной кошмар. В своей
выставленной напоказ наготе она чувствовала себя вавилонской блудницей. Тяжесть
в груди сковала ее так, что она не могла
ни говорить, ни двинуться с места.
- Это было так убедительно. Я не из тех, кто легко попадается на женские
уловки, однако на этот раз мне, по-видимому,
пришлось столкнуться с очень опытной лгуньей.
- Нет! - Это было похоже на приглушенный стон. Она должна наконец сдвинуться
с места и подойти к нему.
Его темные глаза нехотя оторвались от ее лица и медленно, почти лениво
скользнули вниз к розовым соскам, затем к
густому вьющемуся пучку волос на лобке. Губы его были плотно сжаты и выражали
скрытую боль, а в глазах застыло
потрясение, будто он только что заглянул в ад.
- Ну что же, забавляйтесь, - небрежно произнес он и вышел, хлопнув дверью.
Вир резко схватился за ручку двери, изрыгая проклятия. Нэнси бросилась к
нему, повиснув на его руках:
- Нет! Пожалуйста! О Боже, не надо!
- Я убью его! - Вир попытался освободиться от Нэнси, но она загородила собой
дверь. Глаза ее сверкали как у
сумасшедшей.
- Нет! Нет! Пусть он уходит! О Боже, пожалуйста!
Она конвульсивно вздрагивала, лицо побелело, на нем темнели расширенные от
ужаса глаза. Рамон был здесь! Он пришел
в ее комнату! Он ждал ее, а она явилась с другим мужчиной, стояла перед ним
голой, обнимала за шею и принимала его
поцелуи.
- О Господи, - застонала она, опускаясь на колени. - Ниспошли мне смерть!
Сейчас же! До наступления утра! До того,
как я должна буду снова встретиться с ним.
Вир отказался от своего намерения пойти за Санфордом. Он укрыл Нэнси халатом
и, спотыкаясь, пошел в ванную за
аспирином, снотворным или какими-нибудь другими лекарствами. Вир был потрясен и
потерял присущую ему выдержку.
Отчаяние Нэнси напугало его. Он пожалел, что не остался с гостями на яхте. Вир
вернулся в комнату со стаканом воды и
двумя таблетками снотворного.
- Прими это, - сказал он, поднимая ее на ноги и укладывая в постель.
Нэнси покорно проглотила таблетки. Вир был поражен тем, что она совсем не
замечала его. Ее репутация! С его стороны
было глупо не понимать, что это означало для нее. Несмотря на ее легкомысленные
замечания, ей суждено однажды стать
первой леди Америки. И в данный момент ее муж плыл сюда, на Мадейру.
Нэнси лежала молча, не шевелясь. Она больше не нуждалась в нем.
Позже, когда после глотка виски Вир успокоился, он вдруг подумал о том, что
же делал Рамон в комнате Нэнси в три часа
утра. Эта мысль лишила его сна на всю оставшуюся ночь.
Чувство стыда и унижения не давало Нэнси покоя. До самой смерти она не
забудет, с каким презрением Рамон посмотрел
на нее. В конце концов от снотворного она погрузилась в оцепенение, но не спала.
Неподвижно глядя в потолок, она
наблюдала, как в комнату проникает рассвет. С наступлением утра стыд сменился
гневом.
Ее поведение его не касается. Он не имел права приходить в ее комнату. Не
имел права читать ей мораль. Она с горечью
подумала, чью постель он покинул перед своим ночным визитом и в чью постель
вернулся. Как сказал ее отец, Рамон
Санфорд не был любовником на одну ночь.
Он пришел в отель, чтобы развлечься с ней, как раньше развлекался с другими.
Голова гудела, но она решила, что
аспирин после снотворного может ей повредить. Потом подумала, что теперь это не
имеет значения, и пошла в ванную за
таблетками.
Появление Рамона в отеле было вполне естественным. Прежде всего это был его
отель. Правда, он говорил, что не может
явиться на Мадейру, пока не женится. Глупо было верить всему, что он
рассказывал. Разве что некая миссис Санфорд, или по
крайней мере будущая миссис Санфорд, не приехала с ним. В горле у Нэнси
запершило, и ее передернуло от глотка холодной
как лед воды. Оставить невесту, чтобы забраться в комнату бывшей любовницы, -
вещь вполне нормальная для человека,
который не задумываясь занимается любовью с женщиной, а через сутки - с ее
мачехой. Не будь Верити в Германии, он бы
и ее не пропустил. Этакий сексуальный фокус для разнообразия.
Гнев вернул Нэнси чувство собственного достоинства. Ей тридцать пять лет, и
если она хочет иметь любовника, то
Рамону Санфорду нет до этого никакого дела. Одно лишь препятствие возникало на
пути этих размышлений. У нее нет
никакого желания завести роман с Виром. Или с кем-то другим. Только с Рамоном!
- Будь он проклят! - сказала она своему отражению в зеркале. - Проклят,
проклят, проклят!
Нэнси позавтракала в постели. Пришла Мария, чтобы помочь ей одеться, и сразу
заметила синие круги под утомленными
глазами хозяйки. Хорошенькое личико Марии скривилось. Устоявшийся образ жизни
миссис Камерон за последний месяц
перевернулся с ног на голову, и Мария многое отдала бы, чтобы знать, что тому
причиной. У нее тоже были свои проблемы.
Кажется, камердинер английского герцога решил, что неплохо было бы заняться ею.
Он поймал ее в гладильной комнате, где
она приводила в порядок платья своей хозяйки, предназначенные для коктейлей, и
на этот раз резких слов и удара по уху
оказалось недостаточно, чтобы сдержать его. Он прижал Марию к стене, жадно целуя
против ее воли, не обращая внимания
на сопротивление и на смятые платья Нэнси, оказавшиеся между ними. Его оттащила
за воротник, чуть не задушив, сильная
загорелая рука. Затем, пока он размахивал в воздухе руками, сильный пинок под
зад заставил его с треском вылететь в
коридор.
- Благодарю вас, - сказала Мария, подбирая с полу платья и стараясь побороть
смущение. Ее спаситель был высоким и
стройным, а его загар напомнил Марии мистера Санфорда.
Луис Чавез пожал плечами и улыбнулся. Он был тренером по плаванию и, как
правило, производил на женщин приятное
впечатление. Особенно на пожилых. Они были очень признательны ему. Обычно Луис
считал прислугу недостойной его
внимания. Однако эта служанка была такой хорошенькой, что в глубине его лучистых
глаз загорелся тайный огонь.
- Всегда готов помочь, - живо сказал он и снова одарил ее улыбкой, от которой
некоторые герцогини становились
беспомощными. - Я Луис Чавез, тренер по плаванию. - Он полагал, что его
должность должна сразу внушить доверие к
нему.
- Мария Салдана, личная служанка миссис Камерон, - представилась Мария,
овладев собой, и решила, что ее спаситель
слишком высокого мнения о себе.
Темные брови Луиса слегка приподнялись в знак одобрения. Весть о смуглой
красавице, сопровождающей миссис
Камерон, быстро распространилась среди прислуги по всему отелю. Он хотел было
поболтать с ней минут пять ради
удовольствия, но потом раздумал. Его ждала виконтесса Лозермир, и хотя она не
проявляла ни малейшего интереса к флирту
с тренером, Луис, очарованный ее фигурой не меньше, чем ее состоянием, решил
оказать ей всевозможные услуги.
Мария прекрасно поняла почти все, о чем подумал Луис, расправила платье
миссис Камерон и, еще раз поблагодарив,
ушла. Он сдвинул брови, наблюдая за покачиванием ее изящных бедер, когда она
поднималась по служебной лестнице. Луис
решил, что внушил ей надежду на продолжение разговора, а она дала понять, что
готова вернуться к начатой беседе, и он,
Луис Чавез, может рассчитывать на более близкое знакомство. В дальнейшем он
постарается преподать ей урок, умышленно,
с холодным равнодушием не замечая ее.
Мария же, занятая туалетом миссис Камерон, поймала себя на мысли, что все
чаще и чаще думает о красивом
португальце. Конечно, он слишком высокого мнения о себе. Он явно очень
тщеславен. Золотая цепочка на шее, тщательно
прилизанные волосы - все это напоминало женскую суетность. Все же он,
несомненно, красив. Португальцы, должно быть,
очень сексуальны, решила Мария, полируя ногти Нэнси до перламутрового блеска. По
отелю уже прошел слух о том, что
накануне вечером прибыл мистер Санфорд, и Мария подумала, не с этим ли связано
напряженное выражение лица миссис
Камерон, а если да, то почему? Мария никогда раньше не страдала по мужчинам.
Луис Чавез был явно легкомысленным
типом, привыкшим к быстрым победам. С ней у него ничего не получится, но она с
удовольствием понаблюдает за его
попытками.
Благодаря горячей ванне и заботливому уходу Марии на публике Нэнси выглядела
вполне пристойно и элегантно. Вир в
шелковом халате завтракал на террасе, когда она, прогуливаясь, подошла к нему.
Нэнси решила, что чем скорее повидает его,
тем лучше.
Он поспешно встал с улыбкой на лице, положив салфетку на стол. Нэнси села
напротив. На глазах Вира были темные
очки, защищавшие от солнца и скрывавшие следы минувшей ночи.
- Господи, это из-за фиаско прошлой ночью? - Смех ее был с небольшим
надрывом, но внешне она выглядела
невозмутимой. Нэнси элегантно облокотилась на поручни кресла и повернулась лицом
к солнцу, словно ничто в мире не
волновало ее. - Этот глупый Санфорд ужасно напугал меня. Неудивительно, что я
закатила истерику. Мне показалось, что
это один из представителей обширной шпионской сети Джека.
Официант Вира налил ей кофе, и Нэнси отпила глоток, соблазнительно скрестив
ноги в босоножках на фоне мозаичного
пола.
- Не знаю даже, что и сказать, Вир. Должно быть, он спьяну забрел в мою
комнату и разговаривал подобным образом. А
может быть, сошел с ума. Кажется, у его отца было что-то не в порядке с головой.
Вир почувствовал явное облегчение. Нэнси права. Санфорд был пьян. Он способен
выпить бочку, но по его внешнему
виду это трудно заметить. Прошлой ночью он казался вполне трезвым, но, видно,
совсем ничего не соображал.
- Интересно, понял ли он, в чьей комнате находится, - небрежно сказала Нэнси.
- Не сомневаюсь, что утром ему
придется объясняться с его леди.
Вир засмеялся. Любовным похождениям Рамона Санфорда не было числа, а комната
освещалась только лунным светом.
Другая комната. И другая леди. Это не его проблема, а Санфорда.
- Ну и Бог с ним, - сказал он, намазывая маслом подрумяненный ломтик хлеба с
изюмом. - Рядом с тобой номер
Бобо, не так ли? Одно время у нее с Рамоном было нечто большее, чем просто
дружеские отношения.
- В таком случае, если сегодня утром она появится с почерневшими глазами, мы
будем знать причину, - весело
заметила Нэнси. - Я хочу поплавать. Увидимся позже.
Вир наблюдал за ней, снова обретя свое обычное хорошее настроение. Она не
требовала, чтобы он защитил ее честь,
стало быть, не было необходимости заводить с Санфордом разговор об этом
инциденте, если он сам не напомнит о нем. А
Санфорд вряд ли станет о чем-то говорить, возможно, только принесет свои
извинения. Когда сэр Максвелл с раннего утра
пристал к нему со своей болтовней по поводу уменьшения количества дичи в его
шотландском поместье, Вир впервые
внимательно слушал его.
У Нэнси же вовсе не было желания плавать. Она встретилась с Виром, высказала
то, что придумала за ночь, и теперь
хотела просто сбежать от него. Бобо и Рамон! Она не знала об этом, но не
удивилась. Вероятно, трудно найти женщину, с
которой бы у него не было романа. И он еще посмел назвать ее безнравственной!
Парень в белом костюме поспешил установить шезлонг в нужном ей месте. Другой
постелил на него толстые мягкие
полотенца и подложил под голову подушку именно так, как ей хотелось. Затем
принес складной столик, миниатюрный бар и
ведерко со льдом для охлаждения шампанского.
У бассейна появилась Джорджиана Монткалм, привлекая всеобщее внимание своими
длинными ногами. Проходя мимо
Нэнси, она узнала ее и улыбнулась:
- Нэнси! Как чудесно! А я и не знала, что ты здесь.
Нэнси помахала ей рукой. У нее не было никакого желания общаться с Бобо или с
кем-либо другим из тех, кто
присутствовал на вчерашней вечеринке.
- Ты с кем, дорогая?
- С Виром.
Джорджиана Монткалм присела на краешек шезлонга рядом с Нэнси.
- Превосходно. Он очень привлекателен. Чарльз сказал, что "Рослин" стоит в
гавани на якоре. - Она мило улыбнулась.
- Я так близорука, что даже не могу сказать, стоит ли у причала "Королева
Мария". Мне и в голову не приходило, что ты
можешь быть с Виром. Я не думала, что американская и британская ветви вашей
семьи так близки.
Нэнси улыбнулась:
- Нет, это не так. Если бы сюда приехал мой отец, я просто уверена, что Виру
пришлось бы срочно отчалить. Он вряд ли
смог бы вытерпеть Чипса.
- Он очень мил, - сказала Джорджиана. - Я восхищаюсь им. Жаль, что у Джека
нет времени приехать сюда. Наверное,
он незаменимый консультант у вашего очаровательного президента.
Нэнси вновь почувствовала себя в привычной среде. Джорджиана Монткалм вела
себя весьма непосредственно, чего не
хватало многим представителям ее класса. Кто-либо другой наверняка подвергся бы
за это осуждению, но Джорджиана была
выше критики. Граф Монткалм был близок к королевскому двору, и говорили, что
происхождение Джорджианы таково, что
они с графом вполне достойны друг друга. От своих предков Джорджиана
унаследовала красоту, разум, богатство,
энергичность и пренебрежение к условностям.
- Джека здесь нет, хотя я ожидаю его приезда с минуты на минуту.
- Тогда наслаждайся жизнью, пока есть возможность, - сказала Джорджиана,
откидывая на плечи свои золотистые
волосы. - Как только он приедет, начнутся нескончаемые разговоры о Франклине
Рузвельте, о его "Новом курсе" и о борьбе
с депрессией. Чарльз тоже такой. Он говорит исключительно о флоте. Муж командует
военным английским кораблем, и мне
кажется, он влюблен в этот чертов миноносец больше, чем в меня. А если речь идет
о Европе, Чарльз становится мрачным,
надоедливым пророком.
Мальчик, обслуживающий бассейн, ловко установил еще один шезлонг рядом с
шезлонгом Нэнси, и Джорджиана с
наслаждением откинулась в нем, подняв руку в знак того, что хочет шампанского.
Мальчик открыл бутылку и наполнил
бокал шипящим, пенящимся вином. Джорджиана с удовольствием отпила маленький
глоток.
- Сейчас я ничего не ем и не пью крепких напитков. Только шампанское. Это
новая диета, рекомендуемая Зией, и она
очень эффективна, дорогая. Я похудела сразу на несколько фунтов.
Они смеялись и болтали, и Нэнси уже не шарила повсюду глазами в страхе
увидеть Рамона. Она наблюдала, как Луис
помогал виконтессе Лозермир освоить плавание кролем и без всякой на то
необходимости стал поддерживать жену
сталелитейного магната, пытаясь объяснить ей сложности дыхания и движения рук.
- В этом деле он большой специалист, дорогая, - сказала Джорджиана, кивнув
своей красивой головой на проделки
Луиса. - Две недели назад здесь была Кора ван де Гейл. Она полностью
монополизировала его. Плавать она так и не
научилась, зато узнала такое, чему старый ван де Гейл наверняка никогда не учил
ее. Думаю, к пятидесяти интерес к ней
окончательно пропадет. День, когда я буду вынуждена одаривать подарками своих
любовников, чтобы добиться их
внимания, станет днем, когда я дам обет безбрачия.
- Вот уж не знала, что у тебя много любовников, - съехидничала Нэнси.
- А у меня их и нет, - ответила ей в тон Джорджиана. - Это, наверное, ужасно
потрясло бы его величество. Я полагаю,
наш горячо любимый король в своей жизни никогда не сбивался с пути истинного. -
Она усмехнулась. - Однако
сомневаюсь, что его наследник будет придерживаться строгих правил. Наверное,
жена Майклджона уже рассказала тебе, что
Уоллиса Симпсона довольно часто видят в компании принца, когда Телма уезжает в
Нью-Йорк.
- Да, она упоминала об этом, - сказала Нэнси.
Джорджиана никогда не распространяла сплетен о королевской семье. Она очень
нежно относилась к королю Георгу V,
как к "его величеству", и, несмотря на то что Джорджиана лучше кого бы то ни
было знала, кто пользуется вниманием
принца Уэльского, она держала это при себе.
- Ей только рупора не хватало, чтобы так быстро разболтать эту новость. Эта
женщина явно упустила свое призвание, ей
следовало бы быть городским глашатаем.
- Ты говоришь так, как будто это тебя беспокоит.
- Это беспокоит Чарльза. Его величество неважно себя чувствует, и принц
Уэльский скоро станет королем. Естественно
полагать, что он женится и прекратит свои запутанные связи с замужними
американками. Не в обиду будет сказано, Нэнси,
но американка на английском троне? Что сказала бы королева Виктория?
Они не спеша проплыли весь бассейн туда и обратно, после чего Нэнси
отправилась в свои комнаты через сады,
охваченные огнем красных абиссинских лаконосов и буйной бугенвиллеи. Когда она
вышла из тени тамариска, направляясь к
отдельному входу в ее Гарден-свит, перед ней возник Рамон с жестким, решительным
лицом.
Она вскрикнула, непроизвольно отступив назад. Он крепко схватил ее за
запястье с такой силой, что чуть было не сломал
руку.
- В какую игру ты играешь, Нэнси? - Его суровый голос заставил ее вздрогнуть.
- Никакой игры нет, - сказала она, тяжело дыша. - По крайней мере я не играю
в игры, в которые играешь ты. - Она
чувствовала, как бьется ее пульс под его жесткими пальцами. Нервы у нее были
напряжены до предела. Еще мгновение, и она
была готова броситься в его объятия и прижаться к сильному телу, мысли о котором
не давали ей покоя ни днем, ни ночью.
Но затем Нэнси вспомнила Глорию с ее обесцвеченными волосами и накрашенными
губами, вспомнила отца на больничной
койке и то, как он был потрясен изменой жены. И ей захотелось заставить Рамона
страдать, чего она никогда в своей жизни
не желала ни одному человеку.
- Я рассчитывала получить удовольствие с любовником. Предпочтительно вдвоем,
а не втроем.
Если бы она нанесла ему удар ножом в грудь, это не вызвало бы большего
потрясения.
- Будь ты проклята! - крикнул он и с силой ударил ее по лицу.
Она громко вскрикнула, ощутив на губах кровь. От боли она ничего не видела.
Стало тихо. Лишь издали доносилось эхо его стремительных шагов по мозаичному
полу. На тамариск села маленькая
птичка. В ее блестящих крыльях отразился луч солнца. Нэнси лежала, съежившись, у
стены, приложив руки к разбитым
губам. Сквозь пальцы сочилась кровь. Птичка на дереве насмешливо защебетала. Со
стороны бассейна донесся отдаленный
смех. Алые капли крови падали на землю. Что от отца, что от сына - только кровь,
жестокость и разрушение. В конце
концов она заставила себя подняться и, спотыкаясь, побрела в свой номер, где
можно было укрыться от посторонних глаз.
Глава 9
Рамон никак не мог прийти в себя. Никогда прежде он не бил женщину. А сейчас
ему хотелось уничтожить Нэнси,
разорвать ее на части. На короткий миг он поверил, как просто и естественно
дарить радость самозабвенной любви другому
человеку и... быть любимым. Но все оказалось миражем. Она ничем не отличалась от
сотен других женщин, которые были у
него до нее, - пустых, болтливых и лживых. По сути, они обыкновенные шлюхи, если
не принимать во внимание их
благородное происхождение. Он думал, что нашел родственную душу, свою половинку,
которую отчаянно искал в последние
годы. Рамон глухо рассмеялся. Он нашел просто скучающую женушку, склонную к
розыгрышам и истерикам.
Его ярость не находила выхода. Он как демон промчался через сверкающий
вестибюль, где отдыхающие и персонал в
панике расступились перед ним. Затем вскочил в свой автомобиль и на бешеной
скорости рванул вниз по серпантину. Резкий
визг шин на поворотах донесся до Зии, сидевшей в своем саду. Она прервала беседу
с графом Монткалмом и удивленно
приподняла брови.
С остекленевшим взглядом и искаженным лицом Рамон, как самоубийца, мчался
вниз по узким мощеным улицам.
Продавцы цветов в страхе убирали корзины с его пути, пешеходы шарахались в
сторону, спасая свою жизнь. На пристани он
выпрыгнул из автомобиля и, не сказав ни слова приветствия команде своей яхты
"Кезия", вскочил в быстроходный катер и
рванул к выходу из гавани, угрожая столкновением с входящими в порт и
покидающими его судами.
На террасах отеля отдыхающие прервали прогулку и устремили свои взоры в
сторону моря, где белая пенящаяся полоса
прорезала бухту.
Зия, извинившись, вышла из-за чайного стола, накрытого под палисандровым
деревом, и быстрым шагом направилась к
крутому откосу, откуда открывался вид на море. Катер мчался с такой скоростью,
что, казалось, летел над водой, направляясь
в сторону скал на противоположной стороне бухты. Зия схватилась руками за
сердце, увидев, что Рамон, судя по всему,
пытается покончить с собой. Все лавочники, домашние хозяйки и рыбаки Фанчэла
прервали свои дела и смотрели на море.
Команда "Кезии" собралась на палубе. Обитатели отеля толпились на балконах с
биноклями в руках. Все затаили дыхание.
Зия зашаталась, и граф, подбежав, поддержал ее. Пенящаяся полоса резко изменила
направление так близко от скал, что
некоторые подумали - катер просто отскочил от них. Бобо и леди Майклджон
отвернулись. Мадлен Манчини наблюдала за
происходящим с горящими глазами, облизывая губы розовым язычком.
На террасах послышался общий вздох облегчения, когда катер повернул в
открытое море, разгоняясь все быстрее и
быстрее, так что глазам стало больно следить за сверкающей полосой брызг.
- Молокосос! - сказал граф разгневанно. - Он ведь разобьется! Его следует
арестовать. Кто этот дьявол?
- Мой сын, - сказала Зия слабым голосом. - Пошлите служанку за бренди,
Чарльз. Мне ужасно плохо.
Между тем катер, оставляя за собой пенный след, приближался к линии
горизонта, и зрители начали постепенно
расходиться, когда внезапно раздались громкие крики:
- Смотрите! Он возвращается!
Катер, подпрыгивая
...Закладка в соц.сетях
