Жанр: Любовные романы
Богиня
... обнять.
— Да, — солгала она, вспоминая напряженную атмосферу на съемочной
площадке, — Все в порядке, Боб.
— Вот и хорошо, — хрипло обронил он. — Если когда-нибудь тебе
понадобится помощь, ты знаешь, где меня искать.
Их пальцы переплелись, сжались, и Боб неловко откашлялся. — Мне пора. В
Ла-Джолле ждут груз.
Он отпустил ее руку и прыгнул в кабину грузовика, глядя на девушку с кривой
ухмылкой.
— Прощай, Валентина.
Взгляды их встретились, и девушка поняла, что они больше не увидятся.
— Прощай, Боб, — выдохнула она, посылая ему воздушный
поцелуй. — И спасибо. Я никогда тебя не забуду.
— Где, черт возьми, вас носило? Вы опоздали! — взорвался Видал.
Глаза под сведенными черными бровями сверкали мрачным огнем. Однако девушка
лишь вызывающе вздернула подбородок.
— Я не опоздала. До окончания перерыва еще пять минут.
— Но вас не было в столовой, — тоном судебного обвинителя
провозгласил он.
— Я хотела повидаться с другом.
— То есть с Бобом Келли! — уточнил он, теряя голову от
ревности. — Отныне я запрещаю вам встречаться с ним. Вы звезда, а он
всего-навсего водитель грузовика.
Но Валентина по-прежнему оставалась невозмутимой.
— Помните, я уже как-то объясняла вам, мистер Ракоши, что Боб Келли мой
друг. И если я захочу увидеть его, никто не вправе мне это запретить.
Видал одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние.
— Только не во время съемок! — прошипел он, стискивая ее плечи
большими сильными руками. И тотчас обоих будто пронзило электрическим током.
Валентина охнула, и Видал молниеносно отдернул руки. — Будь оно все
проклято! — проскрежетал он, устремляясь к площадке.
Валентина несколько минут стояла неподвижно, пытаясь унять сумасшедший стук
сердца и дышать ровнее, а затем последовала за Ракоши. Если кто-то и
наблюдал эту сцену, то благоразумно не обмолвился ни единым словом. Чем
жестче становились требования Видала, тем добрее относились к Валентине
актеры и съемочная бригада. И несмотря на невыносимо тяжкий процесс
перевоплощения в Маргариту Анжуйскую, Валентина обнаружила, что испытывает
нечто вроде счастья.
Она уже могла отличить удачный дубль от неудачного, и от этого светлело на
душе. Возбуждение вытесняло усталость, и Валентина почувствовала только
разочарование, когда Видал наконец сказал:
— Все свободны. Надеюсь, ради общего благополучия, что отснятый
материал сегодня лучше, чем вчера.
— Деспот, — пробормотал себе под нос мокрый от пота Саттон Хайд.
— Говорят, его имя в контракте записано огненными буквами, —
усмехнулась Лейла.
— Меня это не удивило бы, — мрачно заметил Хайд. — Он
распоряжается так, словно избран самим Господом Богом.
— Так оно и есть, Саттон, так оно и есть, — сухо бросил Видал,
проходя мимо и даже не глядя в сторону Валентины. Он уже успел взять себя в
руки и ощущал небывалый душевный подъем. Попытки запугать Рогана Тенанта
принесли прекрасные плоды. Впервые в жизни экранный идол из кожи вон лез и
вкладывал в игру всю душу. А Валентина была великолепна. Валентина...
В висках снова запульсировало. Ему не следовало дотрагиваться до нее.
Невинное прикосновение вновь воспламенило его чувства.
Видал вошел в бунгало и налил себе стакан водки с синим кюрасо, а потом
позвонил в отель и попросил портье уведомить его, если Валентина покинет
сегодня номер. Он проглотил адскую смесь и поморщился, рассеянно барабаня
пальцами по обтянутой кожей столешнице. Валентине вовсе не обязательно выйти
через главный вестибюль. Бунгало были построены специально для гостей, не
желавших афишировать свою личную жизнь, и весь сад пересекали узкие вьющиеся
тропинки, ведущие прямо на улицу.
Видал снова поднял трубку и на сей раз позвонил служащему, которого поселил
в соседнем бунгало.
— Если она выйдет, Бейнс, я хочу знать с кем.
— Да, сэр, — послушно отозвался заинтригованный Бейнс. Ракоши вел
себя, как ревнивый любовник. Соглядатай устроился поудобнее, так, чтобы с
того места, где он сидел, можно было отчетливо видеть дверь номера
Валентины, и налил себе виски.
Просмотрев отснятый материал, Ракоши понял, что день удался. И кроме того,
он с мрачным удовлетворением узнал, что Валентина весь вечер провела дома.
На следующее утро он пригласил Рогана, Валентину, Саттона и Лейлу взглянуть
на результаты вчерашних съемок.
— Нет, спасибо, мистер Ракоши, — нервно отказалась Лейла. — Я
ненавижу эти просмотры. Моя игра кажется мне ужасной, я стесняюсь, и потом у
меня все из рук валится.
Видал кивнул. Он знавал многих актеров и актрис, которые вели себя точно так
же.
— Хорошо получилось? — осведомился Роган.
— Неплохо, — буркнул Видал, ощущая каждой клеточкой присутствие Валентины, шагавшей рядом.
— Я
всегда просматриваю отснятый накануне
материал, — заявил Роган Саттону. — Мне нравится высказывать
собственное мнение о том, какой выбрать дубль.
Саттон улыбнулся в полумраке проекционной комнаты. Сомнительно, чтобы Ракоши
стал советоваться с Роганом. Не прошло и нескольких минут, как Тенант
застонал:
— Ради Бога, почему им понадобилось снимать только мой левый профиль?
О, черт, а в этом дубле я выгляжу ужасно! Ну, хоть здесь немного
получше! — Он взволнованно наклонился вперед. — А тут совсем
хорошо!
Замечания Саттона тоже были связаны исключительно с собственным появлением
на экране. Видал еще не встречал актера, которого бы интересовали партнеры.
Только ИХ игра, ИХ внешность были самым главным. Он с нетерпением ждал, что
скажет Валентина, и она его не разочаровала.
— Она здесь выглядит слишком уверенной, — сказала девушка о сцене,
где Маргарите приказывают предстать перед королем Франции. — Казалось
бы, ей следовало насторожиться, не так ли? А вот здесь лучше. Заметна ее
нерешительность и даже страх.
Видал одобрительно кивнул. Валентина видит на экране не себя, а Маргариту
Анжуйскую. Для нее имеет значение только правдоподобие образа героини. И ей
все равно, как она сама при этом выглядит.
Следующей шла сцена между Роганом и Саттоном. В мерцающем свете маленькой
просмотровой кабины Валентина с нарастающей неловкостью ощущала близость
Видала. Девушка медленно скользнула взглядом в ту сторону, где он сидел, и
ее сердце, казалось, остановилось.
На какое-то безумное мгновение ей почудилось, что в его взгляде загорелось
желание, но стоило ей недоуменно моргнуть, как все стало на свои места. Его
глаза были холодны, темны и непроницаемы, как обсидиан, и Валентина поспешно
отвернулась, стараясь сосредоточиться на экране.
Роган и Саттон долго и цветисто восхваляли игру друг друга, и наконец в комнате вновь зажегся свет.
— Какой дубль вы решили взять для сцены между Саттоном и мной? —
осведомился Роган.
— Восемнадцатый.
— Трудно спорить с этим, — дружелюбно кивнул Саттон. — Все
настолько чертовски хороши, что непонятно, зачем понадобилось снимать так
много.
— Потому что мистер Ракоши всегда стремится к совершенству, —
пояснил Дон Саймонс, как только они вышли из комнаты на улицу.
Роган, чрезвычайно довольный собой, шел рядом с Валентиной. Конечно,
работать с Ракоши невозможно — настоящий ублюдок, зато поистине гениальный
режиссер.
— Вы были сенсационны, Валентина. Потрясающая игра.
— Спасибо, Роган.
Роган с опаской оглядел девушку. Она действительно потрясающая актриса. На
экране от нее исходило некое сияние. Именно она немедленно приковывала
внимание зрителей, и это означало, что все лавры достанутся ей, а о Рогане
будут вспоминать лишь между прочим.
— Надеюсь, вы передумали насчет воскресенья.
— Нет. Если съемки отменят, я буду учить роль.
— Я не просто пытаюсь проявить дружеские чувства, — с нотками
отчаяния в голосе молил Роган. — Вы сводите меня с ума, Валентина. Я не
сплю, не ем и думаю лишь о вас...
— Все по местам! — велел Ракоши, не давая себе труда скрыть
владевший им гнев. Он видел только светлую голову Тенанта, неприлично близко
склоненную к Валентине, и понимал, что актер говорит вовсе не о сцене,
которую им сейчас предстоит сыграть.
Гаррис, помощник режиссера, удивленно приподнял брови. Материал, отснятый
накануне, великолепен. Актеры прекрасно сработались. Однако Видал прямо-таки
пылает от ярости. Но почему? В чем причина?
— Свет! — крикнул Гаррис. — Внимание! Мотор!
Этот день стал одним из многих в череде столь же тяжелых, бесконечных,
изматывающих дней. Работа поглощала их целиком, и вскоре вся студия знала,
что на съемочной площадке номер четырнадцать происходит нечто
экстраординарное.
Видал по-прежнему всячески унижал и оскорблял Рогана, стремясь заставить
того выложиться до конца. Обычно лень мешала актеру играть в полную силу.
Режиссер заговаривал с Валентиной только в случае крайней необходимости, и
такие минуты выпадали все реже. Она, казалось, знала, чего хочет от нее
Ракоши еще до того, как ему удавалось облечь мысли в слова. По мере того как
шли недели, между ними установилось полное и абсолютное взаимопонимание,
сродни совершенству. Валентина стремилась оправдать его веру в нее, глубокую
убежденность в том, что она сыграет роль Маргариты, как никто иной.
Подлинная магия, непередаваемое волшебство оживляли каждое се движение. Ни
остальные актеры, ни съемочная бригада никогда не видели ничего подобного.
Роган умолял ее о свидании, но Валентина неизменно отказывалась, и актер
впервые в жизни понял, что питает искреннее чувство к кому-то другому, кроме
себя самого. Он пытался искать утешения у других женщин, но хотел только
Валентину. Жаждал получить всеми фибрами души. После съемок она каждый раз
возвращалась в отель, избегая появляться в вестибюле, и устало бродила по
дорожкам среди пальм и эвкалиптов в одиночестве. В такие минуты она мечтала
лишь о том, чтобы поскорее наступило утро, когда вновь можно будет оказаться
рядом с Видалом.
— Поверьте, скоро график станет не таким строгим. Ракоши будет не до
нас, — предсказал однажды Роган, наблюдая, как их дублеры располагаются
в центре декораций, изображающих поле битвы, а операторы устанавливают
камеры, повинуясь требованиям Видала.
— О чем вы? Мы и четверти картины не сняли.
— Кариана Ракоши возвращается домой. Завершила свое путешествие по
Европе и сейчас гостит у родственников в Новой Англии. Через несколько дней
она сядет в поезд и появится в Лос-Анджелесе.
Валентина слегка покачнулась, и Роган схватил ее за руку.
— Будьте благодарны за то, что не нам приходится сейчас стоять там
часами, пока Ракоши проверяет каждую камеру! Слышали, как он перед этим
разорялся насчет исторических реалий? Кажется, у одного из солдат Генриха
оказались на руке часы! Ракоши поклялся, что бедняга больше никогда не
получит у него работу, и довел девчонку-ассистента до истерики.
Роган хмыкнул, не замечая, как краска сбегает с лица Валентины.
Жена Видала. Эта женщина отсутствовала так долго, что Валентине почти
удалось убедить себя, будто Карианы Ракоши на самом деле не существует.
Видал устремился в глубину опустевшего поля, где только что закончилось
сражение. Остались лишь обагренная кровью земля, трупы и королева Маргарита
с графом Суффолком, измученные, но торжествующие. Видал сыпал приказаниями,
и, повинуясь каждому его слову, сотни актеров массовки укладывались на землю
в позах павших воинов. Валентина заметила, как напрягаются мышцы его
загорелого тела под легкой шелковой сорочкой.
Два рысака — вороной и белый, нетерпеливо рыли землю копытами. Вскоре, когда
сцена станет в точности такой, какую требует Видал, Валентина и Роган
заменят дублеров, которые больше часа провели в седле.
Видал обернулся, что-то объяснил Дону Саймонсу. Лицо его было мрачным.
Сейчас он совсем не походил на человека, которого ждет встреча с любимой
женой. Возможно, он еще не знал, что она собирается домой. Сплетни — самое
обычное дело на студии, и часто объект слухов узнавал последним, что его
семейная жизнь вот-вот разрушится, что у него отняли главную роль в широко
разрекламированном фильме или, как в случае с Видалом, что его жена
возвращается домой.
Ракоши направлялся к ним. Все готово — камеры, осветительные приборы,
массовка. Роган вздохнул.
— Идем. Снова в седло! Как я ненавижу эту чертову лошадь!
Видал остановился всего в футе от них. Валентина ощутила запах его пота, жар
тела, которого не смела коснуться.
— Я хочу, чтобы вы повторили вчерашнюю сцену — кони сходятся, и вы
оказываетесь лицом друг к другу.
Его белая сорочка была расстегнута до пояса, и Валентина отвела глаза, чтобы
не видеть темной поросли жестких волос на груди.
— Вы измучены, забрызганы грязью и, тем не менее торжествуете. Это
первое решающее сражение против сторонников Иорков, сражение, из которого вы
вышли победителями. Поэтому мне нужны усталость, воодушевление и
невысказанная страсть между людьми, еще не ставшими любовниками. В чем дело,
Валентина? — с холодным раздражением осведомился он.
Она избегала его взгляда. Последнее время Видал был вежлив и удивительно
мягок, особенно когда ей впервые пришлось сесть верхом на белого скакуна для
съемок крупным планом.
— Все в порядке, — солгала она.
— Прекрасно. Смените дублеров, и попробуем сделать как можно меньше
дублей.
Валентина вместе с Роганом пересекла сожженное накануне поле.
— Клянусь Богом, он просто ждет не дождется, пока эта лошадь понесет
меня, — разъяренно пробормотал Тенант. — Видели ли вы когда-нибудь
такое злобное животное? Чудо еще, что она не сбросила меня и я не сломал
себе шею.
Валентина не ответила, гадая, разделяет ли Кариана любовь своего мужа к
верховой езде. Пускается ли с ним каждое утро в безумные скачки по холмам,
когда бывает дома?
Девушка прижала руки к глазам, пытаясь прогнать терзающие ее картины. Роган подхватил ее под локоть.
— Вы неважно себя чувствуете? Если вы заболели, необязательно сегодня
снимать крупный план. Снимут дублеров.
— Нет. — Валентина опустила руки и умудрилась выдавить из себя
улыбку. — Все хорошо, Роган, честное слово.
Она погладила жеребца по бархатистой морде. Влажные карие глаза сочувственно
глядели на нее, словно животное знало о ее страданиях и пыталось подбодрить.
Коня звали Сапфир, и девушка невольно задалась вопросом, осмелится ли она
спросить у Видала, откуда взялся конь. Кто его хозяин? И согласится ли он
продать жеребца?
Она вскочила в седло. Костюмер расположил ее одеяние живописными складками.
Гример поправил грим.
— Хорошо. Первая камера, готова? Вторая...
Прозвучали знакомые указания. Валентина усилием воли выбросила из головы все
мысли о Кариане Ракоши. Она Маргарита, королева Англии, тигрица, которая
никогда не смиряется с поражением.
Глава 10
—Благодарение Господу, закончили, — с искренним чувством пробормотал
Роган, когда наконец смог спешиться и сегодняшние съемки были
завершены. — Если я не выпью чего-нибудь, просто умру. Может,
встретимся в баре через час?
Валентина слабо улыбнулась и покачала головой. Роган в отчаянии простонал:
— Вы превращаетесь в настоящую отшельницу, Валентина. Это не только
вредно для здоровья, но и ненормально к тому же!
— Я устала. Завтра съемки на студии, и я должна выучить наизусть текст.
— Вы все время ускользаете от меня под этим предлогом, и я больше вам
не верю. Не было случая, чтобы вы не знали свою роль.
— Это потому, что я никуда не выхожу и рано ложусь спать, —
возразила она, улыбаясь одними губами.
Роган впервые заметил, что под толстым слоем грима ее лицо было бледнее
обычного. Возможно, Валентина действительно нуждается в отдыхе. Ракоши
безжалостно подгонял их, словно настоящий рабовладелец.
— Хорошо, — кивнул он, сдаваясь. — Но больше я не приму
отказов. Скоро начнут снимать сцены короля Генриха с графом Уорвиком, и мы
получим несколько дней отдыха. Тогда вы не сможете ссылаться на усталость.
Валентина вздрогнула. Казалось невероятным, что она больше не понадобится на
площадке.
Отбросив все тревожные мысли, девушка устало направилась к роскошному
бунгало, отведенному ей Гамбеттой в качестве гардеробной. Элли, горничная из
отеля
Беверли-Хиллз
, ставшая теперь ее личной горничной, помогла Валентине
снять грим и бархатный, забрызганный грязью костюм.
Переодевшись в бежевую шелковую блузку и облегающие брюки, Валентина
сказала:
— Не ждите меня сегодня, Элли. Я еще немного побуду на студии.
Попросите водителя отвезти вас, а потом вернуться за мной.
— Хорошо, — с сомнением пробормотала Элли, — если вы
уверены...
Подобное никогда не случалось раньше. Каждый день после работы Валентина
немедленно возвращалась в отель.
После ухода девушки Валентина начала бесцельно бродить по бунгало, стараясь
оттянуть момент возвращения домой. Захватив с собой свитер, она направилась
по обсаженной кустами дорожке, которая создавала бунгало иллюзию
уединенности. Вдалеке раздавался стук молотков — там готовили декорации для
съемок очередного фильма. Девушка так и шла, сама не зная куда — мимо
звуковых и фотостудий, монтажных. Остановившись у проекционной, она
принялась гадать, в какое время Видал просматривает отснятый за день
материал. Немного помедлив, девушка пошла дальше и миновала сценарный и
рекламный отделы. Эта фабрика грез принадлежала Теодору Гамбетте, и только
здесь девушке хотелось быть. Сейчас и всегда.
Валентина так же живо интересовалась работой декораторов, как и своей. Все
восхищало ее и возбуждало любопытство. Ей хотелось знать как можно больше
обо всем и обо всех.
Сцена, которую будут снимать завтра, — одна из самых главных. Кто-то из
съемочной бригады, несомненно, до сих пор трудится на площадке. Они не будут
возражать, если Валентина немного побродит там и познакомится с обстановкой.
Несколько мгновений она ничего не видела, окутанная кромешной тьмой. Слабый
свет пробивался только на дальнем конце площадки, где все еще работали
плотники. Валентина перешагнула через кабель и села. Меловые метки еще не
были проведены. Валентине показалось, что она знает, где Видал прикажет
нанести их.
Пробормотав первые строчки роли, она замолчала. В опустевшем кинопавильоне
было нечто таинственное. Девушка уже поднялась, чтобы уйти, но замерла,
услышав голос Видала.
— Они будут работать здесь всю ночь. График у нас очень напряженный.
— Это дворец? Выглядит великолепно, — промурлыкала женщина.
У Валентины бешено забилось сердце, и она попыталась встать, но не смогла.
— Потолки должны быть сводчатыми, — пояснил Видал.
Они наконец вышли на свет.
Сплетни, принесенные Роганом, безнадежно устарели. Кариана Ракоши не
собиралась возвращаться в Голливуд из Новой Англии. Она уже вернулась. Все в
ней казалось неземным и романтичным. Платье из струящегося шифона,
прозрачное и летящее. Золотистые волосы, с изысканной простотой обрамлявшие
лицо. Видал, обняв жену за плечи, посмотрел на нее с выражением, несказанно
удивившим Валентину. В его глазах светилась нежность.
На сей раз Валентине удалось сделать шаг, потом второй. Спотыкаясь, она
выбралась в вечернюю прохладу. Робкие мечты, так упорно расцветавшие день за
днем, теперь увяли, умерли, погибли.
Ракоши вовсе не собирались разводиться. И никакой надежды на то, что Видал
полюбит ее, как она — его.
Валентина подбежала к ожидавшему ее
кадиллаку
, бросилась на заднее
сиденье, конвульсивно вздрагивая, не зная, как прожить следующую минуту.
Следующий день.
Водитель встревоженно рассматривал ее в зеркальце заднего обзора. Не
спрашивая указаний, он повел машину к бульвару Сансет.
Он заглушил мотор у подъезда отеля как раз в тот миг, когда Роган садился в
свой лимузин. Актер все это время провел в баре отеля и теперь собирался в
Сайро
. Завидев Валентину, он остановился.
— Привет, — сказал он, как только водитель открыл Валентине
дверцу. — Хотите что-нибудь выпить?
Несколько мгновений девушка непонимающе смотрела на него.
— Спасибо, — пробормотала она наконец с какими-то странными
интонациями, — мне действительно не помешало бы выпить.
Темный уютный бар был уже полон. Сначала их появление осталось почти
незамеченным. Все знали Рогана, а он уже успел обменяться приветствиями с
друзьями и знакомыми. Но постепенно раздались перешептывания. Скромно одетая
девушка рядом с Роганом оказалась таинственной звездой нового фильма Ракоши.
И тотчас же самые известные люди гордо потянулись к их столику. Они как бы
случайно проходили мимо, перебрасывались несколькими словами с Роганом и
просили его представить их Валентине. Фотограф успел снять девушку и Рогана
вместе с ведущим актером студии
Парамаунт
— стаканы подняты высоко
в воздух, на лицах улыбки. Сияющая Валентина стоит
между мужчинами. На следующий день
Игземинер
напечатал фото с подписью:
Загадочная звезда
наконец восходит на небосклоне.
Утром Видал появился на площадке с побелевшим от ярости лицом. В течение
шести месяцев Валентина чуралась сверкающего мира, в который могла вступить
в любую минуту, и теперь оказалось, что она не собирается больше избегать
общества. И человек, которого она выбрала своим спутником, не кто иной, как
Тенант!
Видал едва сдерживался, однако все же сумел осмотреть приготовленную к
съемкам площадку и обсудить освещение с Доном Саймонсом. Необходимо честно
признать, что он ничего не может сделать. Тенант недавно разошелся с
очередной женой, а Валентина не замужем. Отдел рекламы будет на седьмом
небе.
Он обошел площадку, отдавая приказания операторам. Когда съемки наконец
начались, и актеры, и съемочная бригада превосходно понимали: впереди
нелегкий день.
— Подбородок влево, Тенант! Черт! Вы же английский граф! Будьте гордым!
Надменным! — Видал рухнул в режиссерское кресло. — Первая камера!
Вторая... третья... звук... в порядке? Начали!
Все это время Валентина старательно отводила от него взгляд. Это было первым
правилом, которое она установила себе за долгую бессонную ночь. Она
влюбилась в Видала с первой встречи. Задушить любовь сразу невозможно — это
долгий мучительный процесс. Но она выбросит его из сердца и полюбит кого-
нибудь другого. Возможно, Рогана. Кого угодно, но только не Видала Ракоши.
Валентина, как всегда, безоговорочно подчинялась его командам, но что-то
изменилось в их отношениях, и это заметили все присутствующие. Когда Ракоши
заговаривал с Валентиной, она больше не пожирала его глазами с лихорадочной
напряженностью, а он так жестко цедил слова, что даже Гаррис и Дон Саймонс
невольно ежились.
— Какой дьявол вселился сегодня в Ракоши? — шепотом спросил Саттон
Лейлу Крейн.
Та пожала плечами:
— Наверное, ему не нравится, что две его звезды слишком уж подружились.
— И когда же сие событие произошло? — поднял брови Саттон.
— Не знаю, но в этом нет ни малейшего сомнения.
Она кивнула в сторону Рогана и Валентины, стоявших рядом на дальнем конце
площадки в ожидании, пока установят освещение для следующей сцены. Оба пили
кока-колу, и в их позах было что-то дружески-интимное. Непонятная близость.
Но тут Роган отставил стакан и слегка сжал руку Валентины.
— Так значит, молодая дама не столь уж необыкновенная, как я
посчитал, — разочарованно заметил Саттон. — Жаль, но это еще не
причина, чтобы Ракоши вел себя как средневековый злодей. К тому же он,
похоже, вовсе не заинтересованная сторона, иначе все уже знали бы об этом.
— Да... — с сомнением протянула Лейла. — Однако когда они стоят
рядом и он дает ей указания, возникает такое чувство... — Она выразительно
вздрогнула. — Словно между ними электрические искры проскакивают.
— Он великий режиссер, — просто объяснил Саттон. — И наконец
нашел звезду, достойную своего таланта.
— Она действительно так в
...Закладка в соц.сетях
