Жанр: Любовные романы
Союз двух сердец
...ле улетаешь!
Кеннет резко остановился, рванул спутницу за руку, резко развернул лицом к себе.
- Мы улетаем!
- Верно. Мы улетаем, - покорно кивнула Шатти.
Дойдя до машины, Кеннет зашвырнул чемодан на заднее сиденье, придержал для
спутницы дверь. Шатти уселась и сцепила на коленях руки, пытаясь успокоить
расшалившиеся нервы. Она словно разрывалась на части. Ей необходимо было увидеться с
дедушкой, и при этом молодая женщина боялась, что стоит ей переступить порог родного
дома, и она запутается в паутине вины и семейных обязательств и вырваться уже не
сможет.
Путь до станции занял минут пять от силы.
Выйдя из машины, Шатти услышала специфический шум: это приближался ее поезд.
Они с Кеннетом со всех ног бросились в кассу и купили ей билет до Эдинбурга. Молча
вернулись на платформу. Кеннет поставил чемодан и спросил:
- Ты уверена, что все будет хорошо?
Шатти кивнула.
- Если повезет, я повидаюсь с дедушкой, а родители так и не узнают, что я приезжала.
У дедушки собственный особняк в центре города.
Надеюсь, он там, а не в больнице...
Тишину морозного утра прорезал пронзительный свисток. Шатти вздрогнула, схватила
чемодан, но Кеннет накрыл ее руку своей и удержал на месте. Заглянул в ее изумруднозеленые
глаза, поднес к губам замерзшие пальцы.
- Шатти, мне нужно кое-что сказать тебе.
Она оглянулась через плечо на приближающийся поезд. За грохотом колес ничего не
было слышно.
- Что?
- Я люблю тебя! - прокричал Кеннет, перекрывая стук колес. - Просто хочу, чтоб ты
знала. Я люблю тебя!
Не веря ушам своим, молодая женщина шагнула ближе.
- Что ты сказал?
- Я люблю тебя, - повторил Кеннет, привлек ее к себе и поцеловал долгим, пылким
поцелуем, словно скрепляя печатью сказанные слова. А затем подхватил чемодан и
зашагал с ним к поезду. Шатти поднялась по лесенке. Кондуктор передал ей чемодан и
поднялся следом.
Она стояла на верхней ступеньке, не в силах отвести взгляда от Кеннета, вбирая в
память каждую черточку, каждое мимолетное выражение этого мужественного лица,
пытаясь навсегда увековечить в сознании дорогой образ. Сегодня Кеннет Лэверок
выглядел точно так же, как в день их знакомства: волосы растрепаны ветром, на
подбородке пробивается щетина. И еще - эти чудесные карие, с золотыми искорками
глаза, осененные невероятно длинными ресницами.
Дыхание у нее перехватило. Кондуктор потянулся закрыть дверь, и она послушно
отступила на шаг.
Но вот Кеннет поднял руку, помахал, и Шатти вновь метнулась вперед, к поручням.
- Я люблю тебя! - выкрикнула молодая женщина, прежде чем дверь закрылась. - Я
люблю тебя, Кеннет Лэверок! - Слова сорвались с уст словно сами по себе, дались ей
просто и естественно, как дыхание.
Шатти прижалась лбом к окну. Поезд тронулся с места, набрал ход - и вот уже и
платформа, и Кеннет скрылись из виду. И вдруг молодая женщина почувствовала себя
такой одинокой, как никогда в жизни. Она схватилась рукою за сердце и лишь усилием
воли удержалась от слез. Кеннет Лэверок ее любит. Но теперь, когда он произнес эти
слова вслух, она просто не знала, что делать.
Она нагнулась за чемоданом и встретила сочувственный взгляд кондуктора. Он
улыбнулся, открыл ей дверь в купе, вошел следом, помог положить багаж на верхнюю
полку.
- Доброго вам пути, мисс, - пожелал кондуктор.
- Спасибо, - всхлипнула Шатти.
Кеннет стоял на тротуаре и задумчиво глядел через улицу на эффектное,
стилизованное под готический замок здание кафе-кондитерской. По обе стороны от входа
красовались две фигуры-манекена - рыцарь в доспехах и светлокудрый певец с арфой. Над
входом красовалась вывеска в виде шита, увитого плющом, с витиеватой надписью:
"Песнь Оссиана". Сквозь стрельчатые окна мерцали разноцветные лампочки, вделанные в
подсвечники и светильники на стенах, и всякий раз, как открывалась и закрывалась дверь,
из кафе доносились обрывки старинных мелодий.
День клонился к вечеру. Надо думать, народу в кафе набилось изрядно. И
неудивительно. Кондитерская Минваны, старшей сестры Кеннета, пользовалась большим
успехом у местных жителей - благодаря очаровательной, тонко стилизованной под
старину обстановке, со вкусом подобранной музыке и конечно же превосходной кухне.
Только здесь можно было отведать блюда, приготовленные по старинным шотландским
рецептам, что зачастую считались безвозвратно утерянными, под перезвон арфы и
завораживающие напевы свирелей.
Когда-то отец Кеннета, неисправимый романтик в душе, назвал старшую дочь именем
героини из "Песен Оссиана". И та настолько привыкла считать себя частью этого
вымышленного, но столь прекрасного мира певцов и героев, что, повзрослев, не много ни
мало как построила этот поэтический мир вокруг себя.
Кондитерская процветала. Старик Лахланн, уйдя на покой и оставив шхуну сыну,
перебрался из Арброта в столицу Шотландии и теперь помогал дочери вести дело. Второй
этаж "замка" был жилым, а в нижнем зале с утра до позднего вечера угощали посетителей.
Многочисленные друзья семейства Лэверок давно облюбовали уютное кафе и едва ли не
всякий вечер приходили скоротать часок за чашкой чаю и приятной беседой.
Наверняка Минвана, нарядившись в традиционный шотландский костюм, вовсю
хозяйничает у стойки, отпуская пирожные и прочие сладости. Джанетт помогает ей
разливать чай и кофе... Да и Гил с Рэндалом наверняка уже подоспели. С женами, не
иначе. Кеннет угрюмо посмотрел на часы: когда нечем себя занять, день растягивается до
размеров вечности.
Он ждал, что Шатти позвонит ему в тот же вечер, как только доберется до города.
Когда на следующий день от нее по-прежнему не было ни слуху ни духу, он начал
беспокоиться. А на третий день засомневался, позвонит ли она вообще.
Не в силах заняться книгой или хоть чем-нибудь полезным, Лэверок нервно
расхаживал по салону. Описав кругов этак триста, он понял, что больше не выдержит, сел
в машину и покатил в Эдинбург, к друзьям и сестрам. На столе в салоне шхуны Кеннет
оставил для Шатти записку с адресом и номером телефона и наказом срочно перезвонить
ему в "Песнь Оссиана", как только появится.
Уже подъезжая к городу, Кеннет с трудом справился с искушением наплевать на
кондитерскую и друзей и отправиться на поиски Шатти. Адрес особняка Кэссилисов
наверняка можно узнать в справочной. Да и дедушкиных апартаментов тоже, если на то
пошло. Энгус Арран, так, кажется, его зовут? В конце концов, он обойдет все дома в
центре, постучится в каждую дверь, но любимую отыщет! Ведь быть того не может, чтобы
в центре города на каждом шагу жили Кэссилисы и Арраны!
Но в глубине души Кеннет боялся, что Шатти решила не возвращаться. Вот поэтому и
не звонит: без слов дает понять, что между ними все кончено. В памяти тут же воскресло
то промозглое утро и прощание на перроне. Он признался ей в любви. Она сказала, что
тоже его любит. Но если любит, отчего не звонит? Ему же в Бретань лететь через четыре
дня! Времени почти не осталось.
- Дам ей еще день, - пробормотал Кеннет себе под нос. - А с завтрашнего дня примусь
за поиски.
И Кеннет Лэверок решительным шагом перешел улицу, рывком распахнул дверь и
переступил порог. Обычно атмосфера кафе действовала на него бодряще. Старинная
музыка, таинственно мерцающие "свечи", эффектные драпировки, развешанное по стенам
оружие - все это поднимало настроение. Но сегодня звон арфы отчего-то действовал на
нервы, а общаться с друзьями вдруг расхотелось. Может, повезет, и он никого, кроме
сестер и отца, не встретит?
Однако стоило Кеннету облюбовать свободное местечко, как его тут же окликнули. За
соседним столиком расположился не кто иной, как Гил. А вот сестер видно не было.
- Привет, приятель! Какими судьбами? - радостно заорал он, бросаясь к Кеннету.
- Уж и на чашку кофе заглянуть нельзя, - фыркнул Кеннет, пожимая протянутую руку.
Гил с любопытством заозирался.
- А Шатти где? Ты ее привел?
Кеннет покачал головой, и друг его тут же насторожился.
- Что-то не так?
- Все так, - буркнул он. - Добудь-ка мне пивка, будь добр.
В глубине души Кеннет мечтал о двойном виски, но ничего крепче пива в "Песне
Оссиана" не подавали. Эх, надо было сразу в какой-нибудь бар отправиться, а не сюда!
Гил принес со своего стола запотевшую бутылку - одну из многих, - а заодно и чистый
стакан. Плеснул другу темной жидкости, картинно вручил ему и важно проговорил:
- Ты пришел по адресу, братишка. Мы, бармены, чужие проблемы решаем, как нечего
делать. А, судя по твоей вытянувшейся физиономии, проблема у тебя не из простых.
Кеннет с наслаждением отхлебнул "Гиннеса", и облизнул губы.
- Она ушла, - горестно признался он.
- Шатти?
Кеннет убито кивнул.
- Позавчера. Узнала, что у нее дедушка заболел, - и уехала. И с тех пор даже не
позволила ни разу. Я начинаю думать, что она уже не вернется. А нам ведь через четыре
дня лететь в Бретань!
- Ты летишь в Бретань на Рождество?
- У меня контракт.
Гил укоризненно покачал головой.
- Не хочу выдавать чужие тайны, но твои сестрицы сговорились с Флоу и Бернис и
теперь втихаря готовят большой семейный праздник здесь, в "Оссиане". Для всех
Лэвероков и их друзей. Минвана ужасно огорчится, если тебя не будет.
Кеннет пожал плечами, засунул руку в карман пиджака и вытащил оттуда четыре
крохотных сверточка. Безделушки, купленные в Арброте.
- Вот, держи. Положишь под елку. Это для Минваны с Джанетт и для Флоу с Бернис.
Может, это искупит мои прегрешения.
- Ты купил сестрам подарки?! И даже Флоу?!
- И даже Бернис, - хмыкнул Кеннет. - Это побрякушки такие, из перламутра. Шатти
помогла мне их выбрать.
- Побрякушки. Женщины без ума от всего блестящего. Отличный выбор, - одобрил Гил.
Кажется, он проникался к Шатти все большим уважением.
- Да, отличный, - вздохнул Кеннет. - Сам знаешь, я совершенно не хотел в нее
влюбляться. Изо всех сил старался, чтобы этого не произошло. А когда наконец признался
себе и ей, что и впрямь люблю ее, она взяла и ушла.
- Так отыщи ее, - посоветовал Гил.
- Ага, точно. Явиться к дверям особняка с букетом белых роз и потребовать у Гордона
Алана Кэссилиса руки его несравненной дочери.
- Ты хочешь на ней жениться? - не поверил Гил.
- По-моему, все влюбленные рано или поздно женятся.
Гил фыркнул от смеха. В дверях кухни возникла Минвана, из-за плеча ее выглядывала
Джанетт.
- Эй, гляньте, кто пришел! - заорал Гил на все кафе так, что посетители с
любопытством оглянулись в его сторону. - Ваш единственный обожаемый брат
пожаловал, девочки.., и он хочет жениться!
Спустя мгновение сестры уже сжимали дорогого гостя в объятиях, засыпая его
вопросами.
Отец, как выяснилось, уехал навестить старинного приятеля, но к ночи обещал
вернуться.
- Язык тебе отрезать - и то мало, - буркнул Кеннет и прошипел другу на ухо:
- И вообще, она меня бросила. Как мне жениться на женщине, которая сбежала и
адреса не оставила?
- Ну когда же мы с ней познакомимся? - приставала с расспросами Минвана. - Отчего
ты ее не привел?
- Она.., занята.
- Не так уж и занята, - возразил Гил, указывая рукой на дверь.
Не смея поверить в чудо, Кеннет медленно обернулся - и дыхание у него перехватило.
Всякий раз, когда он видел Шатти после некоторого перерыва, он заново изумлялся: ну
как можно быть такой красивой? Он вскочил и бросился к вошедшей.
- Шатти! Что ты здесь делаешь? - Кеннет крепко сжал ее руки в своих.
- Я заехала на шхуну и нашла твою записку.
Нам надо поговорить, - еле слышно сообщила она, нервно оглядываясь по сторонам.
- Давай выйдем, - предложил он. - А то здесь и впрямь слишком шумно... И слишком
много свидетелей, - мстительно добавил он громче так, чтобы услышал Гил.
У входа стоял огромный серебристый "бентли". Прохожие почтительно обходили его
за метр: в этой части города автомобили столь роскошные встречались нечасто.
- Твой? - кивнул на машину Кеннет.
- Дедушкин. Ему отец подарил. Сам дед машину не водит, так что других у него нет.
- Так ты гоняла этот "бентли" до Арброта и обратно? - фыркнул Кеннет.
- Не я. Вел машину дедушкин шофер.
- Ты привезла вещи с собой? Или на шхуне оставила? Родители отдали тебе паспорт,
ведь правда?
Закусив губу, Шатти подняла отчаянный, исполненный тоски взгляд. Тихо сказала:
- Я приехала попрощаться. Кеннет, я не могу с тобой поехать.
Лэверок вгляделся в родное лицо. В изумрудно-зеленых глазах отражалось сомнение,
нерешительность, даже страх. Не отдавая себе отчета, Шатти заламывала пальцы, словно
оперная героиня.
- Что ты такое говоришь?
- Я должна остаться. Я нужна дедушке.
- Нет, - возразил Кеннет. - Мы же собирались ехать вместе!
- А теперь ты поедешь один. - Шатти со всхлипом перевела дыхание. - Мы оба с самого
начала знали, что наш план не удастся.
Слишком уж много осложнений.., твоя карьера, моя семья... Мы хотим от жизни
совершенно разного...
- Вплоть до недавнего времени мы хотели от жизни одного и того же. Быть вместе и
наслаждаться счастьем. И когда же все изменилось?
- На "Морском ястребе" мы жили в замкнутом фантастическом мирке. Тебе не нужна
была никакая ассистентка, ты просто пожалел меня и дал мне работу. А мне работа, по
правде говоря, вовсе не требовалась. Спустя пару месяцев у меня на счету окажется
несколько миллионов. Я смогу купить все, что захочу.
- Если тебе нужны твои миллионы, отчего же ты сбежала из дому? И зачем осталась со
мной?
- Я надеялась, что смогу стать иной. И какое-то время у меня даже получалось. Но
позже я поняла: сколько ни притворяюсь провинциальной простушкой, девушкой из
народа, ничегошеньки у меня не получается. На заднем плане все равно маячат эти
миллионы. Я такая, какая есть, и изменить себя не в силах.
- Я не могу дать тебе ровным счетом ничего сверх того, что у тебя уже есть, - произнес
Кеннет. - Могу лишь пообещать, что всегда буду рядом.
- Знаю, - улыбнулась Шатти. - И понимаю, до чего все непросто. - Она приподнялась
на цыпочки и легонько дотронулась до его щеки. - Но нам было хорошо друг с другом. И я
никогда не забуду, что ты для меня сделал. Ты оказался рядом, когда мне некуда было
пойти. Ты дал мне шанс понять, что я за человек. Дал шанс стать самой собой. А не
просто Шарлоттой Арран Кэссилис.
Кеннет обнял ладонями ее лицо и поцеловал в губы - таким нежным и вместе с тем
таким волнующим поцелуем, что прерывать его показалось бы кощунством. И все-таки
Шатти высвободилась - мягко, но решительно. Руки ее дрожали.
- Пойдем со мной, - промолвил он.
- Не могу, - прошептала Шатти.
- Но я люблю тебя, - произнес Кеннет, глядя ей в глаза.
По щеке ее поползла слезинка. Лэверок смахнул ее большим пальцем.
- Я тебя тоже люблю, - произнесла Шатти, неуверенно улыбаясь. - Но этого
недостаточно.
Может статься, однажды я вспомню сегодняшнее прощание и пожалею, что не поехала
с тобой. Но я не хочу, чтобы ты однажды раскаялся в том, что между нами было. А если
мы останемся вместе, этого не избежать.
- Я люблю тебя, - повторил Кеннет. - И никогда ни в чем не раскаюсь.
Шатти провела пальцем по его губам. Жалко улыбнулась на прощание, давая понять,
что в слова его не верит. Быстро чмокнула его в щеку и побежала к машине. Открыла
дверцу и забралась внутрь, даже не оглянувшись. Серебристый "бентли", словно только
того и ждал, тут же тронулся с места.
Кеннет понятия не имел, как долго он простоял на одном месте и сколько прохожих
обошли его стороной, гадая, что такое увидел он в конце длинной, темной, безлюдной
улицы. Но вот налетел холодный ветер, швырнул пригоршню снежинок ему в лицо -
Лэверок очнулся от транса.
Быть того не может, чтобы их с Шатти невероятное приключение так вот сразу взяло и
закончилось! Он ни за что не допустит, чтобы любимая ушла из его жизни, даже не
объяснившись толком. Он без борьбы не сдастся! Если люди влюблены друг в друга, им
полагается быть вместе. В любой шотландской балладе об этом говорится, если на то
пошло.
Кеннет направился к своей машине и забрался внутрь. Включил зажигание... Но
дальше дело не пошло.
- И чего это я так взвился? - пробормотал Кеннет себе под нос. - Поеду себе в Бретань -
и выброшу девчонку из головы!
Но он знал: разлюбить Шатти Арран окажется куда как непросто. Молодая женщина
прочно заняла место в его сердце. Расстаться с ней означает распроститься с надеждой на
счастье, что вплоть до недавнего времени даже не представлялось возможным.
- Ну, как ты себя чувствуешь нынче утром, милый дедушка? - Шатти проскользнула в
дверь спальни больного с серебряным подносом в руках и улыбнулась, видя, что Энгус,
полусидя в постели, с наслаждением читает журнал "В седле".
- Да я в полном порядке. По-моему, мне давно пора встать с кровати и вернуться к
нормальной жизни. А то совсем обленился. Говорю тебе: ничем я таким не болен.
Шатти села на краешек постели. Энгус и впрямь больным не выглядел. Щеки слегка
зарумянились, поседевшие волосы эффектно подстрижены. Не далее как вчера, несмотря
на протесты родных, дедушка призвал к себе парикмахера. В общем и целом вид такой,
словно неотразимый Энгус собрался на очередной великосветский бал или на ужин с
друзьями.
- Врач говорит, тебе нужен покой. Завтра сможешь встать на пару часов, но о верховых
прогулках и думать забудь до будущего месяца!
- А вот тебе, во всяком случае, давно пора вернуться к своим делам насущным, -
промолвил Энгус. - Нечего тратить молодость на недужного старика.
- Никакой ты не старик. Ты мой дедушка. И скажу я тебе, такого молодого
восьмидесятилетнего джентльмена не найдется во всей Шотландии, а может, и в Англии
тоже.
Дед потрепал внучку по руке.
- Посиди со мной рядышком, родная. Чайку выпьем.
Шатти разлила чай по чашкам и протянула одну из них Энгусу.
- До чего я рада, что тебе лучше! Я так волновалась!
- А я за тебя, по-твоему, не тревожился? - усмехнулся дед. - Вот уж не думал, что после
наших с тобой задушевных бесед о приключениях ты возьмешь да и сбежишь из дому! -
Старик поднял глаза на внучку. - У меня такое чувство, будто это я во всем виноват.
- Ты советовал мне взять жизнь в свои руки, - возразила Шатти. - Так я и поступила.
Дед отхлебнул чаю и поставил чашку обратно на поднос.
- Итак, ты с головой окунулась в жизнь, полную захватывающих приключений... Так
отчего же вид у тебя такой печальный, детка?
Улыбнись-ка мне своей милой улыбкой и расскажи все, как есть.
Шатти тихонько рассмеялась.
- О, я перепробовала столько разных занятий! Кем только не работала! Где только не
жила! - Она помолчала, борясь с накатившим волнением. - И вдобавок, ты представь
только, влюбилась по уши.
Дедушка Энгус изогнул брови.
- Влюбилась по уши? Ну что ж, теперь понятно, отчего ты нос повесила. Не хочешь ли
чистосердечно признаться старику, как все было?
- Чудесно, дедушка, просто чудесно! Он такой нежный, такой заботливый, такой
благородный! Он думал, что я простая официантка в пабе, но ему было все равно. Он
полюбил меня такой, какая я есть, а вовсе не из-за денег. Приютил меня, дал мне работу.
Защищал от всех опасностей.
- А чем сей юный джентльмен занимается? - полюбопытствовал дед.
- Ну, состояния у него, в общем-то, нет...
Он писатель. Я помогала ему с его новой книгой. Он нанял меня в ассистентки.
- А целоваться он умеет, этот твой писатель?
- Дедушка! Как ты можешь спрашивать? - задохнулась Шатти.
- Послушай, мы с тобой всегда доверяли друг другу наши тайны. Честность - вот наш
девиз.
Так что должен же я убедиться, что парень и впрямь достоин моей внучки!
- Ах ты, противный любопытный старикашка! Если хочешь знать, по части поцелуев он
даже тебе сто очков вперед даст!.
- Значит, целуется он получше этого задохлика Мира?
- О, еще бы! - хихикнула Шатти.
- Вот и славно, - подвел итог дед, поглаживая руку внучки. - А то этого Мюира я всегда
терпеть не мог. У него глаза так и бегают... Сразу видно: проныра из проныр!
- Всю свою жизнь я вела себя как хорошая девочка, слушалась родителей. Они мной
гордились, - задумчиво произнесла Шатти, разом посерьезнев. - Но я понятия не имела,
какова я на самом деле. И к замужеству я готова не была.
Ты ведь это сразу понял, верно?
Энгус кивнул.
- А теперь ты наконец-то разобралась в себе, детка?
- Думаю, да. Хотя бы отчасти.
- Благодаря этому твоему писателю?
- Да, - призналась Шатти. - С ним я чувствую себя свободной. Весь мир словно
утрачивает значение, важно только то, что мы вместе.
- Так где же это чудо из чудес? Почему я еще не познакомился с этим замечательным
молодым человеком?
- Сейчас он в Бретани,. - вздохнула Шатти, разглядывая сцепленные пальцы. - Он уехал
вчера, на четыре месяца. Он звал меня с собой, но я сказала "нет".
- Так почему, во имя всего святого, ты сказала "нет", а не "да"?
- В силу многих причин, - потупилась Шатти.
- Надеюсь, что я в число этих "многих причин" не вхожу.
Она ласково сжала руку деда.
- Разве я могла не вернуться, услышав, что ты болен?
- Но мне уже лучше. Так поезжай себе в Бретань, к своему милому, и будь счастлива.
- Все куда сложнее, дедушка, - пожаловалась Шатти. - Он очень гордый человек, а я вся
из себя богатая и титулованная... Боюсь, вместе нам не быть. Папа его в жизни не
одобрит. Вряд ли Кеннет хоть раз в жизни заглядывал в биржевые сводки. Он живет на
старой рыболовной шхуне. У него и фрака-то нет! А с мамой просто удар случится.
- Да плюнь ты на отца! Твой папаша - вздорная старая перечница, вот кто он такой. Да
и мать не лучше. До сих пор не верю, что мы с Беатрис произвели на свет такую
манерную жеманницу. Наверняка в клинике младенцев подменили. У моей дочери ни
искры авантюризма в душе нет! Так что эти двое будут тебя тиранить и мучить, пока в
могилу не сведут. - Дед указал на столик у окна. - Дай-ка мне вон тот альбом.
Шатти послушно вручила больному роскошный, с золотым тиснением альбом с
фотографиями. Энгус открыл его и задумчиво перелистнул страницы, ища нужную. И,
наконец, указал на изображение себя самого в форме курсанта военно-морского училища.
- Это я в день выпуска. Получил первое свое назначение на боевой корабль. Мой отец в
ужас пришел, узнав, что я собираюсь на фронт. Дескать, молодому человеку моего
положения не подобает начинать "с нуля". И на кораблях не подобает плавать. Там же
совершенно неподходящее общество! Хочешь послужить отечеству - нет проблем; он
звякнет военному министру, и вот тебе непыльное местечко в генштабе! Но я все равно
ушел в море. А со временем дослужился до помощника капитана! Сам, между прочим,
безо всяких папочкиных связей!
- Немало вражеских кораблей пустил ты ко дну, - мечтательно произнесла Шатти.
- На войне я, между прочим, с твоей бабушкой познакомился. Я тогда в госпитале
лежал, с простреленной ногой, а она там медсестрой работала. Такая была красавица, глаз
не оторвать. Когда Беатрис в первый раз вошла ко мне в палату, я просто онемел.
Влюбился с первого взгляда.
- Иногда мне кажется, дедушка, что ты опередил свое время, - не без зависти вздохнула
Шатти. - Ты прожил жизнь так, как хотел. Ты нашел в себе силы противостоять отцу. Ты
отказался от титула, но обрел себя. И тебе повезло встретить "свою половинку" - а ведь
это редкая удача!
- Ха! - хмыкнул Энгус. - Твоя бабушка была тот еще подарочек. Бедная как церковная
мышь, ни пенса за душой, а гордая, что твоя королева!
Отец ее сапожничал где-то в Стаффордшире.
Собиралась, когда война закончится, прикопить деньжат, выучиться на учительницу,
вернуться к себе в деревню и открыть сельскую школу. А у меня денег было столько, что я
мог с легкостью купить всю ее деревушку и окрестные земли в придачу. Так угадай, что
она сделала, когда узнала, что я не безвестный Энгус Арран, а аристократ и миллионер?
Вернула мне кольцо - ни больше ни меньше! Дескать, мы с нею не пара и не хочет она,
чтобы люди говорили, будто она пошла работать в госпиталь, нацелившись подцепить
жениха побогаче! Но я-то знал, какое мне досталось сокровище, и вовсе не собирался
упускать его из рук! Да, мой отец и слышать не хотел об этом браке. Но Беатрис я уломал,
а дальше все уже зависело от нас двоих.
- Как? Неужели твоя невеста готова была отказаться от тебя только за то, что ты богат?
- изумилась Шатти.
- Ну, со временем мне удалось объяснить ей, что это не моя вина, а моя беда, -
усмехнулся Энгус. - Мы поженились, но денег не трогали.
Жили на мое жалованье и ее зарплату. И отлично жили, между прочим! А когда я
унаследовал отцовские миллионы, мы стали воплощать в жизнь все наши заветные мечты.
Жертвовали на всякие хорошие дела. Больницу для детишек построили, опять же школу
деревенскую в родных краях Беатрис, основали фонд помощи вдовам погибших морских
офицеров... Да мало ли чего!
Твоей матери приданое дали изрядное, да и жениха ее поддержали, когда тот начинал
свое дело... По правде говоря, покойный граф Кэссилис оставил сыну одни долги. Так что
сама видишь, Шатти, деньгами вполне можно с умом распорядиться. И ты на это
способна, детка, я в тебя верю. Поэтому все, что у меня есть, унаследуешь ты.
- Отец никогда не позволит мне швыряться деньгами направо и налево!
- Деточка, но ведь деньги эти мой, а не его!
Если ты захочешь распорядиться капиталом по своему усмотрению, Кэссилис и
пикнуть не посмеет! - Дед приподнялся на подушках и чмокнул внучку в щеку. - Я прожил
бурную, богатую приключениями жизнь, теперь твоя очередь, милая Шарлотта. Рискни,
поставь сердце на кон - и выиграешь счастье! Отправляйся в Бретань, отыщи своего
милого! Объяснись с ним честно и откровенно.
- Но я не знаю, где он.
- На твоего отца работают первоклассные частные детективы. Теперь, став
обладательницей моего состояния, ты вполне можешь позволить себе воспользоваться их
услугами.
- Но ведь капитал я еще не унаследовала.
Двадцати пяти мне еще нет!
- Еще как унаследовала! Доверительной собственностью распоряжаюсь я, так что мне
вдруг взбрело в голову изменить условия. Деньги в твоем распоряжении, Шатти, целиком
и полностью! Ты вольна ехать куда хочешь, навстречу новым приключениям!
Шатти порывисто обняла деда.
- Спасибо тебе, спасибо! Я тебя не разочарую, дедушка!
- Знаю, детка. И горжусь тобой. Просто о
...Закладка в соц.сетях
