Жанр: Любовные романы
Что осталось за кадром
...состояние улучшилось: пульс стал ровнее, дыхание размереннее,
ноздри вдыхали приятный древесный запах.
К тому времени как он достиг середины лабиринта, демоны притихли. И хотя он
знал, что они никогда не оставят его насовсем, это была уже победа. Зная всю
его подноготную, они обладали необыкновенной силой воздействия на него.
Но при этом он все же уцелел. Вместо саморазрушения, окончательной потери
себя он создал комфортабельную, вполне удовлетворительную жизнь и даже
добился успеха. Но увы, это не значило, что он избавился от демонов. Они
жили в нем и будут жить дальше... просто сейчас они притихли. Но придет час,
и они набросятся на него, разрывая на части. Они знают свой час очень
хорошо. Через несколько недель съемки
Центуриона
закончатся и он перейдет
в следующий проект. Ему не обязательно следить за окончанием этого фильма.
Хотя ему будет мучительно недоставать Рейн, его жизнь станет проще.
Возможно, он лишится тех ярких возвышенных мгновений, которые переживал с
Рейн, но не будет и сокрушительных падений. Он сможет вернуться к привычному
существованию.
Чувствуя, как покой снисходит на его душу, он вышел из лабиринта и... подняв
глаза, увидел Рейн. Напряжение тотчас вернулось с новой силой. Все еще
одетая в нечто белое и воздушное, Рейн сидела на траве, обхватив колени
руками. О Господи, пронеслось у него в голове, она и вправду выглядит как
брошенная жена.
Но страшно сексуальная... Несмотря на все его переживания во время съемок
ночной сцены, проклятые гормоны реагировали на тот факт, что он лежал в
постели с самой желанной из всех женщин, каких когда-либо знал.
- Ты пришла, чтобы найти меня или потерять себя? — спросил он.
- И то и другое. Я беспокоилась о тебе. Переживания персонажа порой
выводят нас из строя...
- Ты тоже была на грани.
- Именно поэтому, как только мы закончили, я мельком взглянула на
бумаги, которые Вэл приготовила для меня, и сбежала... Я могу быть
режиссером, могу быть актрисой, но совмещать то и другое безмерно тяжело.
Он ходил взад и вперед по лужайке, сохраняя дистанцию.
- Так ты рада, что снимаешь этот фильм? После долгого молчания она
сказала:
- И да, и нет.
- Ответ довольно-таки неопределенный, — сухо констатировал он.
— Что именно привлекло тебя в этой истории? Почему ты так захотела
снять ее?
- Меня всегда увлекают необычные тенденции. Ты мог заметить.
Он улыбнулся:
- Я заметил. И все же?
- Я хотела воспользоваться этим материалом, чтобы показать то, что
выходит за рамки общепринятых правил. Герои несчастны до глубины души, но
они не просто выживают, а становятся лучше и сильнее. И их брак тоже.
Невольно напрашивалась параллель с их собственной неудачной семейной жизнью.
Решив сменить тему, он спросил:
- Ты видела последний
Инкуайер
? Я пока еще нет.
- Сегодня довольно занятный материал. Найджел Стоун публикует две
фотографии. Мальчик на них — предположительно ты в детстве.
Кензи ощутил себя так, словно кто-то ударил его под дых.
- Он похож на меня? Она пожала плечами.
- На снимках маленький темноволосый мальчуган с овалом лица, чем-то
напоминающим твой, и ямочкой на подбородке. Возможно, что это ты, но точно
так же это могут быть десятки других людей. Фотографии прислал ему один
парень из Шотландии, который клянется, что ты его давно пропавший брат Хью
Маклеод.
Он вздохнул с облегчением.
- Как он пришел к такому заключению?
- Очевидно, его брат ушел в армию, служил в стратегическом авиационном
подразделении. Вертолет, на котором он находился, потерпел крушение над
Персидским заливом во время одной секретной операции. Невозможно было
провести идентификацию тела, так что он подозревает, что Хью спасся, но
потерял память и впоследствии сделал карьеру в Голливуде.
- Да, — протянул Кензи, — увлекательная история! И какой же
вывод у Найджела?
- Ему эта версия нравится, так как объясняет, почему ты так упорно
умалчиваешь о своем прошлом. Оказывается, ты Просто не помнишь его.
- Мне нравится эта история. Но завтра может появиться другая, еще
лучше. Не исключено, если кто-то заявит, что я родился в Шервудском лесу и
воспитывался среди волков.
Она сдвинула брови.
- А разве в Британии еще есть волки? Я думала, они все вымерли сто лет
назад.
- Их действительно нет, но если сказать, что я рос среди терьеров, то не будет нужного эффекта.
- Я рада, что ты пришел в себя. — Она улыбнулась, но улыбка тут
же угасла. — Ты не собираешься уйти с картины?
- Не знаю, — честно признался он. — Если бы я обладал
разумом, которым Бог наделяет воробья, я не задумываясь бросил бы все это,
пока окончательно не сошел с ума. Но традиция говорит: шоу должно
продолжаться, и именно это мне вдалбливали в академии. Начиная этот проект,
я взял на себя ответственность и должен дойти до конца. — Он был
прежде всего актер. Уйти посреди проекта — значит совершить
предательство по отношению к самому себе. А это было еще более
разрушительно, чем влезть в шкуру Джона Рандалла.
- Что ж, от имени всей нашей съемочной группы благодарю академию.
Он заметил мрачное выражение ее лица.
- Про тебя тоже не скажешь, что ты выглядишь безмятежной.
- Если ты уйдешь, я сойду с ума, но вместе с тем мне будет спокойнее.
— Она положила подбородок на скрещенные руки. — Я никогда себе
не прощу, если у тебя будет нервный срыв.
- Хотя это будет и непросто, но не волнуйся, я продержусь до конца
съемок. Я еще не сошел с ума и надеюсь, что не сойду.
- Хотелось бы в это верить, но ты просто комок нервов. Это так не
похоже на тебя, ходишь, как лев, загнанный в клетку. Ты всегда был такой
вальяжный, Кен.
- Я хожу взад и вперед, правда? — Он остановился на полпути между
лабиринтом и росшими вокруг деревьями. — А так лучше?
- Ненамного. — Она похлопала по траве рядом с собой. —
Присядь и собери эти маргаритки или еще что-нибудь.
Мгновение поколебавшись, он сделал то, что она предлагала. Если она забыла,
что на ней полупрозрачный пеньюар, который сполз с одного плеча, то он
заметил.
- Ты выглядишь не лучше, чем я. Обычная рутина или что-то серьезное?
- Я много думала о том, что ты сказал относительно поиска моего отца, и
наняла частного детектива. Джо Муни посылает еженедельные отчеты о своих
действиях, я хотя бы знаю, куда идут деньги. Один такой отчет прибыл
сегодня. — Она наклонилась еще ниже, руки крепче стиснули поднятые
колени. — У него по-прежнему несколько кандидатур, но его
профессиональный опыт подсказывает, что я, возможно, никогда не получу
точного ответа.
- Неужели это так важно для тебя?
- Это узел, который я хотела бы развязать. Но если мои поиски не
увенчаются успехом, мне придется смириться.
- Попытайся и в этом отыскать положительный момент. Вдруг ты найдешь
своего отца, а он окажется вымогателем и решит сесть тебе на шею?
- Я не думала об этом. — Она робко улыбнулась. — Что ж,
тогда мне придется вспомнить, что я Упрямый маленький птенчик, и указать ему
на дверь. Но все же я буду знать, кто он. Как странно, я прожила годы, не
задумываясь об этом, но стоило мне начать поиски, и теперь я просто жажду
ответа.
- Неопределенность тебе не к лицу, Рейни. Ты сама не своя,
неуверенность выбивает тебя из колеи.
Она вздохнула:
- Ты знаешь меня очень хорошо.
- Это у нас взаимно. — Он сорвал маленький желтый цветочек и
перекатывал его между пальцами. — Развод подразумевает не только
раздел общей собственности, но и супружеского понимания. Я настаиваю, чтобы
ты забыла свое пугающее искусство читать мои мысли.
- А я требую, чтобы ты расстался со своей невероятной способностью
предугадывать мои намерения, прежде чем я их осуществлю.
Они посмотрели друг на друга и вдруг залились смехом.
- Ты знаешь такие места на моем теле, которые очень чувствительны к
щекотке, — продолжал он. — Ты должна выбросить это из головы.
- А ты должен забыть раз и навсегда, на кого я похожа, когда просыпаюсь
утром.
Он посмотрел в ее изменчивые глаза, сейчас они были зелеными, вобрав в себя
яркий цвет травы, и понял, что не он один взволнован предыдущей схваткой
перед камерой.
- Мой адвокат скажет тебе, что я отказываюсь.
- Тогда ты не получишь назад секрет щекотки. — Она подняла руку и
провела кончиком пальцев по контуру его уха. Щекотно не было, это был скорее
провокационный жест. И она знала это. Он потянулся и поцеловал ее. Его рот
жадно захватил ее губы.
Она издала короткий гортанный звук и придвинулась ближе.
- Мы оба заслужили награду после трудного дня, — пробормотала
она. — А шоколада поблизости нет... мороженого тоже...
Он рассмеялся, впервые после Нью-Мексико почувствовав себя лучше. Обхватив
Рейн за талию, он лег на траву, привлекая ее к себе.
- Ты должна дать премию художнице по костюмам. Этот шелк и кружево
более неотразимы, чем шоколад.
Свободные одежды позволили ему без труда проникнуть к сокровенным глубинам.
Пока они обменивались жадными поцелуями, напряжение ушло, открыв дорогу
желанию. Оно было обоюдным. Она с неистовством взялась за пуговицы на его
викторианском мундире, пока он пробирался к се шелковистой коже под
многочисленными кружевными юбками. И когда они слились в страстном порыве,
он забыл о своих демонах, разгулявшихся нервах и предстоящем одиночестве,
захваченный бурной реальностью момента. Хотя прошлое исправить невозможно,
как немыслимо перечеркнуть содеянное, но сейчас в искупление вины он мог
подарить ей ни с чем не сравнимое удовольствие.
Она вскрикнула, прижимаясь к нему бедрами в продолжительном, сильном
завершении. Он отпустил себя, теряя контроль... Затем обнял покрепче ее
трепещущее тело, желая продлить драгоценные мгновения. Если бы они могли
оставаться так и дальше, полные удовлетворения от интимности, рожденной
чувством и острой физической страстью! Но она хотела и заслуживала большего,
а он был не в состоянии дать ей это.
Отдышавшись наконец, она прошептала:
- Нам надо прекратить подобные встречи. Нежным движением он убрал
волосы с ее лба.
- Нет проблем. Это больше не повторится.
Она выскользнула из его рук и теперь с грустным выражением лежала на спине.
- Я бы хотела верить в это или на худой конец иметь более сильную волю.
Он взял ее руку, переплел свои пальцы с ее.
- Спать вместе, пока мы на полпути к разводу, значит решиться на
болезненные эмоциональные последствия, но ты должна признать, что это
принесло нам мгновенное облегчение.
- Ты прав, даже намека на напряжение не осталось в теле. А точнее, как
будто у меня вообще костей нет.
- Значит, мы не потеряли время зря.
- Думаю, нет, — согласилась она, но ее лицо все еще хранило
мрачное выражение.
Он спрашивал себя: не участие ли в этом проекте толкнуло их друг к другу?
Скорее всего так, потому что его способность к физической близости проделала
долгий путь, прежде чем смогла дать излечение его исстрадавшейся душе.
Еще несколько подобных встреч, и он, пожалуй, сможет дотянуть до конца
фильма.
Глава 20
За утренним кофе Рейни читала статью Найджела Стоуна о таинственном прошлом
Кензи. На этот раз она называлась
Замок Моргана
. Уэльский смотритель одной
старинной крепости утверждал, что Кензи Скотт был его школьным приятелем из
рыбачьей деревни на севере Уэльса. Рис Джонс, так звали Скотта в то время,
был красивый парень, быстрый на язык и уже тогда любил принимать участие в
разных школьных представлениях. После окончания учебы он поступил в
британский флот, затем дезертировал, и с тех пор о нем ни слуху ни духу.
Догадка Моргана состоит в том, что Рис решил стать актером и взял имя Кензи
Скотт, скрывая свое прошлое, потому что боялся, как бы его не привлекли за
дезертирство.
Морган сопровождал свой рассказ фотографией мальчугана, сидевшего на широкой
спине пони, свесив короткие ножки. Если и существовало какое-то сходство с
Кензи, то сказать, что оно абсолютно, можно было с большой натяжкой.
Она отложила газету. Как Кензи и предсказывал, на Стоуна со всех сторон
сыпались предложения от читателей.
Инкуайер
печатал только наиболее
интересные публикации из сотен, приходивших на адрес редакции. Если кто-то и
расскажет правду, думала Рейн, то она наверняка затеряется в потоке лжи. Что
было само по себе хорошо, так как Кензи, по всей вероятности, было о чем
беспокоиться. Хотя он больше не сбегал со съемочной площадки, напряжение не
покидало его. Он был крайне немногословен. Ей хотелось, чтобы он поговорил с
ней, рассказал, что его тревожит... Но он делал свою работу прекрасно, и она
оставила его в покое.
Администрация картины арендовала для него спортивный автомобиль. После
завершения съемки он мог умчаться прочь, и никто не видел его до следующего
утра. И хотя она прекрасно знала, что он отлично водит машину и, выросши в
этой стране, привык к правостороннему вождению, она не могла избавиться от
кошмаров. То ей виделось, что он делает крутой поворот и в него врезается
трактор или грузовик, то он на полной скорости падает в море с высокой
скалы.
Он часто возвращался за полночь. Так как два лучших номера в отеле
находились в одном коридоре напротив друг друга, она, лежа в постели,
прислушивалась и не могла успокоиться, пока не раздавались его шаги. Она
сама не знала, делает ли она это как его жена или как режиссер, а может
быть, как его мать? Но, так или иначе, беспокойство не оставляло ее.
Через три недели съемки закончатся и каждый из них пойдет своим путем. Что
она почувствует тогда? Наверное, ей будет казаться, словно у нее отняли
руку. Но зато жизнь больше не будет такой неопределенной. Дальнейшая работа
над картиной, которая обычно начинается после завершения съемок, то есть
монтаж, наложение звука, запись музыки и прочее, заставит ее в течение
нескольких месяцев жить в таком напряженном ритме, что к тому времени, как
они встретятся вновь, она уже будет свободной женщиной и ее брак с Кензи
закончится.
Или тогда она сама захочет завершить отношения с ним.
- Стоп! — раздался ровный голос Рейн. Сыпя проклятия сквозь зубы,
Кензи отпустил руки Рейн и встал, разминая затекшие плечи.
Черт, —
думал он, — сейчас она устроит мне взбучку
. Бог свидетель, причина у
нее была, но в его теперешнем состоянии он взорвался бы, если бы она
вздумала отчитывать его на глазах у всей группы. Он ненавидел себя.
Одиннадцатый дубль одной сцены! Только два дубля годились в печать, и оба
были так себе. Вина лежала исключительно на нем, он работал все хуже и хуже.
Он пошел прочь от камеры, морской бриз трепал его волосы.
Сцену снимали на скалистом утесе, где Сара спасала Рандалла, который
собирался свести счеты с жизнью, бросившись вниз. Когда она схватила его за
руки, удерживая от страшного шага, эмоции захлестнули его и он сказал
больше, чем хотел, о том, что случилось с ним в плену, и почему он чувствует
такое отвращение к себе. Он сказал достаточно, чтобы она поняла...
Другими словами, Рандалл должен был вывернуть душу наизнанку перед своей
женой. Кензи мучился, не находя правильных эмоций. Когда доходила очередь до
текста, он запинался на каждом слове. Рейн, напротив, замечательно играла
Сару, передавая не только ее юность, но и мудрость, которая помогла ей с
сочувствием принять не до конца понятную ситуацию.
В дальнейшем предполагалось разбить этот диалог наплывами из прошлого
— эпизоды с участием Рандалла и его тюремщика, которые предполагалось
снять в павильоне одной из студий Лондона. Кензи старался не думать об этих
сценах, последних, но наиболее трудных для него. Если принять во внимание,
насколько тяжело ему сегодня, он никогда не сможет сыграть эти проклятые
сцены.
Он ждал, когда Рейн позовет его для очередного дубля. Вместо этого она
сказала второму режиссеру:
- Перерыв. — И взяла Кензи под руку. Он вздрогнул от ее
прикосновения, но тут же почувствовал себя лучше.
- Пойдем со мной, — предложила она. — Может быть, морской
ветер прочистит наши мозги.
По крайней мере она собиралась отругать его один на один, не перед всеми, и
он был благодарен ей за это, хотя все еще хорохорился, готовый к защите. Бог
свидетель, он старался. И Рейни должна понять это.
Они медленно шли вдоль утеса, ветер играл завитками ее волос, трепал подол
тяжелой юбки. Когда они отошли достаточно далеко от съемочной площадки, она
заговорила:
- По мере того как мы снимаем, ты должен открываться все больше и
больше, и ты прекрасно это делаешь. Эта сцена наиболее откровенная, камера
должна заглянуть тебе в душу, и без этого мы не можем двинуться дальше. Это
требует от тебя многого, может быть, даже чересчур. — Она заглянула
ему в глаза. — Подумай об этом. Когда будешь готов, мы снимем еще один
дубль и отправим в печать те, что сняли. Если тебе так и не удастся нащупать
верную ноту, черт с ним! Мы сумеем в дальнейшем сделать это при монтаже из
того, что имеем. О'кей?
Он прерывисто втянул воздух. Если бы она отчитывала его, он, возможно, стал
бы возражать ей, даже мог уйти с площадки — чего никогда не делал
прежде. Вместо этого она проявила чуткость. Она понимала ад, захвативший его
душу, через который ему предстояло пройти. Более того, она готова была
принять его несостоятельность, если вдруг окажется, что он исчерпал свой
ресурс. Что означало только одно — он должен сделать это, то есть
вывернуть кишки перед камерой.
- Ты потрясающий режиссер, Рейни, — глухо произнес он. —
Позволь мне побыть одному минут десять — пятнадцать, и попробуем
снова.
Она кивнула, затем приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
- Спасибо тебе, Кен.
Он проводил ее взглядом. Она направилась к съемочной площадке, грациозная,
как викторианская леди, которая всю жизнь носила корсет и длинные юбки.
Кензи отвернулся и пошел дальше вдоль утеса.
Она была абсолютно права, проблема заключалась в том, что ему надо было
обнажить его собственные чувства и переживания. Но способен ли он приоткрыть
тайники своей души? Это не означало, что тот, кто будет смотреть фильм,
поймет все досконально, но для него было достаточно того, что он сам поймет,
а он уже научился обходить дискомфортные зоны. Но если он не пойдет дальше,
он провалит роль, а с ней и весь фильм. Характер героя потеряет
достоверность. Подлинность — качество, едва уловимое, но большинство
зрителей заметят, если оно будет утрачено.
Желание открыть свою душу — суть актерской игры. Он делал это прежде,
когда работал в Англии. Потом он переехал в Голливуд, стал звездой, здесь он
мог существовать вполне профессионально, не обнажая душу и не касаясь
дискомфортных зон. Он избегал ролей, которые требовали подобной самоотдачи,
вплоть до
Центуриона
.
Его мысли вернулись назад, к одной непреложной истине — он не может
быть никем другим, кроме как актером. Он в долгу перед самим собой, перед
Рейн. Он выбрал профессию, которая требует полной отдачи, невзирая на
болезненность этого для него. Иного пути просто нет — ему придется
вывернуть душу наизнанку.
Он долго бродил, думая о сцене и о своем персонаже, затем вернулся на
площадку. Рейни, нахмурившись, изучала сценарий, но когда он появился,
поднялась. Немой вопрос застыл в ее глазах.
- Давай начнем, — буркнул он.
Она кивнула и отложила сценарий. Встав на свое место, она сказала:
- Может быть, на этот раз попробуешь смотреть мне в глаза?
Пока гример поправляла грим и приводила в порядок его растрепанные волосы,
он думал о том, что в предыдущих дублях избегал смотреть на Рейн. Какое
огромное доверие нужно испытывать к женщине, чтобы обнажить перед ней свою
душу, рассказав о том, что сам стараешься забыть! Он глубоко вздохнул, затем
кивнул, давая понять, что готов.
- Начали, — сказала она приглушенно.
Камера заработала. Он заглянул в глубину ее невинных глаз и открыл свою
измученную душу, предложение за предложением, слово за словом: ужас, боль,
унижение, которое заставило его забыть, каким он был... жизнь... все... не
оставив... ничего.
Он сыграл сцену на одном дыхании.
- Снято! — Потрясенная, Рейн отпустила его руки и обняла его.
Слезы бежали по ее щекам. — Кензи, я всегда знала, что ты прекрасный
артист, но сегодня ты превзошел самого себя.
Хотя радость от того, что он наконец справился, захлестнула его, все же он
был слишком измучен, чтобы общаться с кем-то, даже с Рейни.
- На двенадцатый раз повезло. — Он выбрался из ее рук,
стараясь, чтобы его слова не прозвучали грубо. — Увидимся утром.
Помахав ей рукой, он через минуту исчез в своем трейлере, чтобы снять грим и
костюм. Обычно он прибегал к помощи гримерши и костюмера, но сейчас он не
мог вынести, чтобы К нему прикасались. Быстро приведя лицо в порядок, он
поменял викторианский выходной наряд на джинсы, рубашку и свитер.
Джош оставил ему пачку сообщений, разложив их в порядке важности. Он и
глазом не повел. Схватив ключи от машины, быстро вышел из трейлера.
И тут же наткнулся на Найджела Стоуна. Вспышка фотоаппарата ослепила Кензи.
Репортер улыбнулся, дабы замаскировать свою ядовитую сущность.
- Вы подняли тираж
Инкуайера
, мистер Скотт. Читатели увлечены охотой
на реального человека. Информация стекается со всех сторон. Не хотите ли
сказать что-нибудь на этот счет? Я думаю, что уэльсец, который высказался
насчет дезертирства с флота, может продолжить.
Кензи, которого атака Найджела застала врасплох, сжал кулаки, готовый
врезать репортеру за его мерзкие выпады. Но вовремя сдержался, понимая, что
тем самым только обнаружит собственную уязвимость, да еще перед фотографом,
готовым запечатлеть каждый момент.
Взяв себя в руки, он исполнил роль, не менее трудную, чем та, что он только что играл перед камерой.
- Весьма занятная история, мистер Стоун. — Улыбаясь с присущим
ему шармом, он прошел мимо репортера. — Некоторые из ваших историй
превосходят все то, что мне приходилось выслушивать прежде. Я рад, что мы
встретились в такое интересное время.
Стоун не отпускал его:
- Не могу найти документ, подтверждающий появление на свет Кензи Скотта
в соответствии с датой, что вы указываете, пусть даже в другие годы. Значит,
скорее всего вы поменяли имя и фамилию?
- Это никому не возбраняется. А теперь прошу меня извинить, я опаздываю
на встречу.
Когда он открыл дверцу
ягуара
, Стоун резко бросил:
- Я знаю, кто ты, Скотт, и, клянусь Богом, выведу тебя на чистую воду!
На мгновение Кензи замер. Но тут же напомнил себе, что Стоун не может знать
наверняка его прошлое. Он сел в низкий автомобиль, цитируя Макбета:
-
Жизнь — тень бегущая; актер несчастный, что час твой чванится,
горит на сцене, — и вот уж он умолк навек
. Я просто актер, Стоун,
творение из призрачной дымки и отражений... И это не таинственный вымысел.
Все, что я хотел бы рассказать о себе, люди могут найти в моих ролях.
Он захлопнул дверцу, нажал на газ и умчался. Колеса
ягуара
отбрасывали
фонтанчики гравия на репортера и фотографа. Кензи довольно долго удавалось
сохранять внешнее спокойствие, охраняя свою персону от посторонних взглядов.
Но если его загнанная внутрь усталость возьмет верх, будет ли он в состоянии
выдержать напряженный график съемок? Он отдавал этому фильму все, и сейчас,
как Джон Рандалл, остался... ни с чем.
Он ехал вдоль побережья в западном направлении к Корнвеллу, потом свернул в
глубь материка, следуя по старым дорогам, отмеченным на большинстве карт
желтым цветом. Теперь его путь пролегал через деревни и небольшие городки,
вдали от современных трасс.
Дорога извивалась между скал,
ягуар
мчался, выписывая крутые виражи и
требуя от своего хозяина особого внимания. Ему не раз пришлось нажимать на
тормоза, чтобы не врезаться в стадо овец, и позже миновать столкновение с
велосипедистом, которому вздумалось ехать посреди дороги. После этого он
немного сбавил скорость.
Он остановился только для заправки. Ему давно следовало бы перекусить: он не
помнил, когда ел в последний раз. Но одна мысль о еде вызывала тошноту.
Сложная, извилистая дорога требовала сосредоточенности, но зато избавляла
его от мыслей о Найджеле Стоуне и Джоне Рандалле и о тщательно созданном
творении по имени Кензи Скотт. Но несмотря на все, Рейни по-прежнему
оставалась в его мыслях. Он хотел се так, как умирающий жаждет последнего
причастия. Проклятие, он знал, если он попросит, она даст ему это, не
выразив ни слова. Но он запрещал себе просить ее.
Он мчался посреди ночной мглы, пытаясь избавиться от демонов, преследующих
его.
Кензи поздно вернулся в маленький отель, который временно стал ему домом.
Несмотря на безмерн
...Закладка в соц.сетях
