Жанр: Любовные романы
Что осталось за кадром
... мать.
Он просто в агонии, Том, и я не знаю, что делать. Что делать? —
повторила она, пряча лицо в ладонях.
- Если он не может рассказать никому то, что его мучает... — Том
терпеливо ждал, пока она возьмет себя в руки, потом продолжил: — Он
может завести своеобразную тетрадь, где опишет свои страдания в
хронологическом порядке.
- Дневник? — Она уставилась на него. — Но разве это
поможет?
- Исследования показали, что многие люди с успехом пользовались этим
средством, — объяснил Том. — Сам акт написания прокладывает
дистанцию между автором-Мучеником и инцидентом, который не дает ему покоя.
- У Кензи дислексия, и ему не так-то просто вести подобный дневник.
- Это тот род письма, который не требует соблюдения правил орфографии и
доступен любому. Те вопросы, которые погребены в глубинах души, нужно по
возможности вытащить на свет божий и описать со всей честностью. — Он
нахмурился и постарался объяснить: — Слова — способ установить
контроль над прошлым. Некоторые люди потом сжигают написанное. Это еще одно
средство освободиться от боли, очень хорошо помогает.
- Ты когда-нибудь прибегал к этому методу?
Он кивнул.
- Я был страшно зол, когда мой отец выгнал меня из дома и сказал мне,
что я больше ему не сын. Пройдя психологический семинар в Сан-Франциско, я
решил, что стоит попробовать этот метод. К моему удивлению, это помогло. Я
нашел в себе силы посочувствовать отцу, который разрывался между своими
понятиями о воспитании и любовью к единственному сыну. И главное, я смог
освободиться от злости и продолжить жить.
- Другими словами, искреннее признание полезно для души, даже если оно
изложено на бумаге? Пожалуй, это можно предложить Кензи. Вероятно, он сумеет
написать то, что не в силах сказать вслух.
- Как он проводит время? — поинтересовался Том. — Если он
пребывает в депрессии и не в состоянии делать ничего, кроме как размышлять,
это может иметь нежелательные последствия.
- Он строит лабиринт, надеясь, что это отвлечет его от неприятных
мыслей. — Она старалась вспомнить, что он говорил. — Это
классический лабиринт, состоящий из одиннадцати кругов, точно такой же, как
на полу того собора, куда водила меня Кейт.
- Лабиринт? Интересно. Он инстинктивно выбрал правильное занятие,
— задумчиво отвечал Том. — В средние века верующие, которые не
могли совершить паломничество в Святую Землю, на коленях проползали по
лабиринту, расположенному в соборе. За нашей церковью в саду тоже есть
лабиринт. Он обладает сильным медитативным эффектом. Путь к Богу и к
душевному здоровью.
- Но сначала необходимо выявить эту боль.
- Лабиринт может помочь и с этим. Хождение по нему по направлению к
центру — это путь внутрь себя. Нужно вытащить на свет божий всю ту
муть, что не дает человеку покоя. Центр приносит очищение, а само
путешествие символизирует интеграцию. Люди, которые проходили этот путь,
пребывая в сильном стрессе, рассказывали о невероятной эмоциональной
встряске.
- Кензи надеется, что лабиринт принесет ему облегчение, как было в
Англии.
- Может быть, и принесет. Но стоит попробовать и дневник. Мне кажется,
это тот метод, который как нельзя лучше подойдет ему. — Он посмотрел
на нее. — Будь рядом с ним, Рейни. Сильные методы воздействия
освобождают опасные эмоции. Некоторые доктора двадцать четыре часа носят
специальный прибор, чтобы пациент, который делает записи, мог обратиться за
помощью в любое время, если изложение мучительных переживаний вызовет
нежелательную реакцию.
- Другими словами —
не оставляйте детей одних дома
. — Она
встала, чувствуя себя лучше от сознания, что может предложить Кензи
конкретную помощь. — Спасибо тебе, Том. Я дам знать, если у Кензи
получится.
Том тоже встал, защищая ее своим телом от ветра.
- Он и впредь намерен оставаться твоим мужем?
- Надеюсь.
Только надежда и осталась на дне ящика Пандоры.
Кензи выложил каменной плиткой последнюю дугу, закручивающуюся в розетку в
центре лабиринта. Его посетила странная мысль, что земля принимает камень,
потому что то, что он сотворил в пустыне, — пример естественной
гармонии.
Каждый мускул его тела испытывал напряжение после нескольких часов стояния
на коленях. Кензи встал, растирая затекшие мышцы, мысленно готовя себя к
проверке своего создания.
Он встал у входа в лабиринт, окидывая взглядом творение своих рук.
Одиннадцать кругов закручивались в тугую спираль. Как в жизни порой кажется,
что еще немного — и ты близок к цели, так и здесь — тропа,
казалось, приближалась к центру, а на самом деле делала следующий виток.
Этот путь требует внимания и сосредоточенности.
Глубоко вздохнув, он расправил мышцы и сделал первый шаг по тропинке,
которую выложил своим трудом и потом. Три шага — и тропа резко
сворачивала влево.
Он никогда не верил в Бога. Его детство не включало религиозного воспитания,
а позже он решил, что если бы Бог существовал, вряд ли он допустил бы все то
зло, что каждый день происходит в мире. Если верить, что Бог сотворил мир,
то затем он, видимо, покинул человечество для более интересных дел.
Лабиринт преследует земные цели. Кто не знает, что наши мысли способны
перепрыгивать с предмета на предмет? Движение по спирали лабиринта способно
поглощать беспокойную энергию, позволяя сознанию прийти в медитативное
состояние.
Но вместо спокойствия его эмоции становились все интенсивнее. Слова
Теннисона эхом раздавались в голове:
Бей, бей, бей
В берега, многошумный прибой.
Я хочу говорить о печали своей,
Неспокойное море, с тобой.
Хотя его язык не мог выговорить их, эмоции полыхали пламенем, притупляя
реальность. Отчаяние. Горе. И больше всего гнев. Ярость к тому сутенеру,
который сотворил такое с несчастной Мэгги Маккензи и потом втянул в порок ее
сына. Гнев к незнакомым мужчинам, которые, развлекаясь с ним, утешали себя
ложью — верой, будто ребенок по собственному желанию торгует своим
телом. Ненависть к тем, кто понимал, как обстоит дело в действительности, и
все-таки наслаждался, видя детскую боль.
Он упрекал свою мать, которая любила его, но не нашла сил позаботиться о
нем. Он проклинал Тревора, который спас ему жизнь, но погубил его душу. Он
хотел вычеркнуть из памяти мужчин, которые насиловали его, объяснить им, что
значит быть униженным и одиноким, но, увы, его наказание не могло достичь ни
одного из них.
Больше всего он ненавидел себя, презирал собственную слабость. Ведь стоило
ему подойти к любой доброй женщине на улице и попросить о помощи, и его
жизнь была бы спасена! Но, однажды поверив, что он не заслуживает ничего,
кроме боли и унижения, он превратился в безмолвную жертву.
Он покачнулся, но заставил себя продолжить путь. Рано или поздно, но ему
придется докопаться до самого дна, и тогда волна боли начнет потихоньку
ослабевать.
Но это не произошло. Волна продолжала расти, пока рыдания Джейми Маккензи
эхом не откликнулись в его ушах. Страх Джейми парализовал его, и его
незадачливая жизнь предстала перед ним во всей своей неприглядной правде.
В отчаянии он брел к центру лабиринта, каждый шаг давался ему с трудом.
Кензи стал Джейми, а Джейми стал Кензи. И он не мог больше отделить одного
от другого.
Полуденное солнце жгло словно адский огонь, когда он тяжело ступал на только
что положенные каменные плиты. Он е подобным упорством строил свою жизнь, но
ничто из того, чего он достиг — ни успех, ни деньги, ни слава, —
не могло залечить незаживающие раны в его душе.
Ибо прах ты и в прах возвратишься...
Уже смеркалось, когда Рейни вернулась на ранчо, но Кензи нигде не было.
Может быть, он хотел во что бы то ни стало закончить лабиринт и решил
работать до упора?
Пока котята вились вокруг ее ног, она прочитала инструкции Альмы, а именно
— сколько следует разогревать ребрышки, приготовленные на барбекю,
которые миссис Грейди оставила в холодильнике. Рейни внимательно прочла
записку, не переставая удивляться, как естественно здесь оставить дом
незапертым, чтобы соседи могли заглянуть и остаться на обед.
Она накормила котят. Выпила лимонаду и пошла в свою спальню, когда зазвонил
телефон.
- Хэлло?
- Рейни, у меня две хорошие новости, — возбужденно сообщил
Маркус.
Она растянулась на софе.
- Говорите, Маркус. Я всегда рада услышать хорошие новости.
- Умница Вэл рассчиталась с ними сполна. Один из наших лондонских
сотрудников нашел свидетельство о смерти Джеймса Маккензи, который, по
утверждению Найджела Стоуна, и есть Кензи Скотт.
Рейни ахнула, не понимая, как такое могло случиться.
- Сколько лет ему было, когда он умер?
- Бедный ребенок умер от побоев, когда ему было всего двенадцать. Кто
это сделал, неизвестно, возможно, шалость, которая на деле оказалась
смертельной. — Маркус вздохнул. — После ее звонка я вышел и
обнял первого внука, которого смог найти.
- И что теперь говорит Найджел Стоун?
- Он принес публичное извинение Кензи, говоря, что, очевидно, произошло
недоразумение. Это неофициальное заявление он сделал через
Инкуайер
,
другого выхода у него не было: либо публично признаться в своей ошибке, либо
искать другую работу. Кензи страшно популярен в Англии, и многие его
почитатели были расстроены, когда любимец подвергся нападению со стороны
таблоида. Идея Вэл представить других мужчин, которые выглядели, как юный
Кензи, ранила Стоуна насмерть, и это только ускорило конец дела.
- Значит, все закончилось. — Во всяком случае, было публичное
опровержение. Одному Богу известно, когда Кензи придет в себя после
нанесенной Стоуном травмы. — Ну ладно, я расскажу Кензи. А какая
вторая новость?
- Намерение
Юниверсал
выпустить на экраны большой роскошный фильм,
приуроченный к праздникам, потерпело неудачу. Так что слухи, ходившие уже
несколько месяцев о неприятностях на съемках, оказались небеспочвенны.
Проблемы со звездами, сценарием, бюджетом, режиссурой, ну да ты сама знаешь.
У них нет ничего подходящего ко Дню благодарения. Поэтому студия
остановилась на
Центурионе
, дабы заполнить образовавшийся вакуум.
- О Боже, как это получилось? — Рейн не верила своим ушам.
- Я показал им ролик на полчаса, и им понравилось. Фильм получит
хороший прокат, и с Кензи в главной роли прибыль гарантирована, что даст
тебе возможность начать следующий проект.
- Фантастика! Но мы успеем закончить вовремя?
- Я поклялся головой моего первого внука, что все будет готово. Однажды
я продюсировал картину, которую начали снимать в июле и закончили в первую
неделю декабря. Мы все были измучены, но сделали это, и получился очень
хороший фильм. А твой будет еще лучше.
Медок прыгнул Рейни на живот, и она гладила его за ухом дрожащими пальцами.
- Хорошо, что я позволила себе полдня отдыха. Похоже, что впереди
несколько месяцев без выходных. — Возможно, что так. Но это стоит
того. Сегодня же вечером подумай, кого бы ты хотела пригласить для
редактирования звука и музыкального сопровождения. Мы поговорим о новом
графике утром.
- О'кей. — Она попрощалась и отставила телефон, ее нервы
разгулялись не на шутку. Значит, у них совсем мало времени, и процесс
достижения гармонии придется ограничить. Что ж, в этом есть и положительный
момент — она не сойдет с ума, без конца исправляя мелкие недостатки.
Спустив котенка на пол, она вышла, чтобы поскорее сообщить новости Кензи.
Лучи солнца в этот час были длинными, и, когда она дошла до конца долины, ей
пришлось прищуриться, отыскивая его. Черт возьми, куда же он запропастился?
Она увидела неподвижную фигуру, неуклюже скорчившуюся в центре лабиринта. О
Господи, нет... Он не мог...
Сильные методы воздействия вызывают опасные
эмоции
.
Сердце бешено заколотилось. Она бросилась к нему.
Глава 38
Его прошлое все-таки доконало его, и он упал, не в силах выдержать тяжкого
груза. Сколько он пролежал так, он не знал, и очнулся, когда рука Рейни
легла на его лоб. Ее руки были такими сильными, когда она тянула его к себе
на колени. Он чувствовал себя разбитым настолько, что не заметил, как приник
к ней, забыв о мучительных воспоминаниях, которые делали ее прикосновения
невозможными для него все последние недели.
Сначала ее настойчивые слова звучали неразборчиво. Постепенно он начал
понимать, что она твердит одно и то же:
- Все хорошо, любимый. Все хорошо. — Словно он был ребенок.
Странно, как такие простые, лишенные смысла слова могли пробиться к его
сознанию?
- Рейни... — прошептал он.
Она так сильно прижимала его к своей груди, что он мог слышать, как бьется
ее сердце.
- Что произошло, Кензи?
- Я шел по лабиринту... мне становилось все хуже. — Он попытался
вздохнуть поглубже, словно пробежал несколько миль и ему не хватало
кислорода. — Страх, боль, стыд...
- Стыд? Почему?
Как облечь страдание в слова?
- Смотреть в зеркало и видеть лицо, которое не мое. Знать, что,
несмотря на все то, что мне пришлось пережить... иногда я получал физическое
удовольствие и презирал себя за это. — Каждый вздох отзывался болью в
горле. — Обязанный Тревору столь многим, я не мог простить ему... его
наклонностей.
- Поэтому ты был ближе к Чарлзу Уинфилду, чем к Тревору?
- Чарлз и я были учитель и ученик, и только. Без тех отвратительных
скрытых тенденций, которые связывали меня с Тревором. И хотя Тревор никогда
не прикасался ко мне, я постоянно ощущал на себе его взгляд. И ненавидел
его, чувствуя, что он хочет меня. И моя ненависть становилась еще сильнее,
потому что все это напоминало мне о тех мужчинах, которые насиловали меня.
Но мог ли я жаловаться, когда он спас меня и никогда не просил ничего
взамен? — Кензи задрожал. — Кроме того, что ждал от меня
сыновней любви... и я... увиливал, потому что память не давала мне забыть...
- И ты все еще чувствуешь вину? — Она убрала с его лба влажную
прядь, оставив свои холодные пальцы на пульсирующей вене на виске. —
Сегодня днем я посетила Тома Корси, брата моей подруги Кейт. Он сейчас здесь
неподалеку в монастыре; и он слышал о лабиринтах. Том сказал, что в период
сильного стресса хождение По лабиринту усиливает эмоции. Вся твоя жизнь
переломилась из-за Найджела Стоуна, все готово к взрыву.
- Выходит, я играл с заряженным ружьем и оно выстрелило?
- К счастью, Том дал пару хороших советов по поводу того, как
справиться с призраками прошлого. Он сказал, что нужно Написать обо всех
мучительных воспоминаниях, чтобы проложить дистанцию между собой и этой
напастью, тогда есть шанс забыть прошлое. Во всяком случае, ему это помогло.
— Ее взгляд прошелся по окружавшей их спиральной тропе. — Он
также сказал, что хождение по лабиринту заставляет человека заглянуть внутрь
себя. Центр приносит очищение, тем самым даруя человеку возможность начать
новую жизнь. Это стоит попробовать. Я готова пойти с тобой, если это
поможет.
Он закрыл глаза.
- Это... поможет. Но сначала дойди до центра одна. Затем мы выйдем
вместе.
Срезая круги лабиринта, она повернула и очутилась у входа, как он
несколькими минутами раньше. Затем стянула платок с головы и вошла в
лабиринт, направляясь прямо к нему до первого резкого поворота слева от нее.
Ее сосредоточенный опущенный взгляд и темная одежда напомнили ему о
средневековой монашке или древней языческой жрице.
Он поднялся на ноги и наблюдал за ее продвижением. Дважды она оказывалась
так близко к нему, что он мог коснуться ее рукой, но она снова уходила.
Лабиринт — как прообраз их семейной жизни, подумал он.
Ее шаги постепенно замедлились. Она дошла до центра и подняла голову. Слезы
текли по щекам. Он раскрыл объятия, и она упала ему на грудь.
- Том был прав, — причитала она, глотая слезы. — Это
сильное средство. Не знаю, почему на сей раз оно подействовало на меня так
оглушительно.
- У нас очень много общего, Рейни. — Он потер ей спину, стараясь
избавить от дрожи. — Полное страхов детство. Безотцовщина. Смерть
матери... Желание стать актерами, ты — чтобы утвердить себя, я —
чтобы забыть о себе. Все это продолжается с нами и в прочих вещах: то, что
происходит с одним, действует на другого.
- Возможно, поэтому я вспомнила то, о чем не думала годы. Один из
друзей моей матери как-то посадил меня к себе на колени и... начал...
трогать меня. Мне было ужасно неловко, но я не знала, как сказать это
взрослому. К счастью, в комнату вошла мама и он не успел зайти далеко.
Сообразив, что он делает, она схватила каминные щипцы и набросилась на него.
Я думаю, не убеги он, Клементина прикончила бы его. А потом она обнимала
меня, плакала и говорила, что такое больше никогда не повторится. Это был
неприятный инцидент, но все же несравнимый с тем, что пришлось пережить
тебе, однако мне долгие годы снились кошмары. — Она прижалась щекой к
его плечу. — Это воспоминание помогло мне представить, что испытывал
ты. Господи, Кензи, как тебе удалось выжить после всего этого?
- У меня не было выбора. Во всяком случае, я был убежден в этом.
— Он привлек ее к себе с одним желанием, чтобы ей не пришлось никогда
испытывать нечто такое, что требовало от нее столько сочувствия.
Она вздохнула:
- Я рассердилась на маму за то, что она не в состоянии защитить меня,
но какой в этом смысл? Что важно — так это умение освободиться от
боли. — Она отошла от него на шаг, взяла его за руки и, подняв мокрое
от слез лицо, посмотрела ему в глаза. Платок упал на спину, открывая нежное
красивое лицо. — Зачем ворошить прошлое? Не лучше ли позволить ему
уйти?
- Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь избавиться от него, —
признался он.
- Постарайся. — Она закрыла глаза и начала произносить слова
молитвы: —
Я подниму глаза мои на холмы, откуда придет ко мне помощь.
Помощь придет от Бога, который сотворил небо и землю
.
Он невольно взглянул на горы, таинственные в своей первозданности.
-
Я подниму глаза мои на холмы, откуда придет ко мне помощь
. —
Даже если он не верил в Бога, идея его существования тешила его душу.
Она продолжала свою молитву, поэтические слова звучали как музыка, пока она
не приблизилась к завершению:
Да хранит тебя Господь с этого часа и
навсегда
.
- Аминь, — прошептал он.
Обняв Рейн за плечи, он повел ее по тропинке от центра. Что она говорила об
этом моменте прохождения лабиринта? Интеграция. Он прожил свою жизнь в
раздвоении — Джейми и Кензи, детство и взросление. Жизнь, которую он
сотворил, Ни на минуту не оставляла его в покое.
Когда он начал сниматься в
Центурионе
, его внутренний разлад усилился, и
это грозило катастрофой. Разве возможно принять себя таким, какой ты есть, и
не сойти с ума?
Должно быть, да; ведь он же выжил в этом хаосе. Рейни открыла для негр
будущее. Без постоянной отрешенности от самого себя, которую он использовал
как щит в течение многих лет.
Когда они вышли из лабиринта, ему было намного спокойнее, чем в последние
недели.
- Как ты себя чувствуешь, Упрямый маленький птенчик? — спросил
он.
Она улыбнулась:
- Лучше. Я думаю, Том был прав. Тропинка от центра помогает собраться с
силами. Спираль может как усилить эмоции, так и уравновесить их.
Он прижал ее ближе к себе, и они поспешили к дому. Она обняла его за талию,
ее близость была благословенна.
- Три года как мы женаты, а я представления не имел о твоих духовных
устремлениях.
- Должна сказать, Клементина сознательно не забивала мой детский ум
догмами, но когда я стала жить с бабушкой и дедом, они отдали меня в
воскресную школу при церкви. По их же желанию я поступила в школу квакеров.
Хотя я никогда не считала себя религиозным человеком, но как бы ни была
сложна жизнь, я всегда ощущала незримую поддержку, которая помогла мне
выжить. Так что мой детский опыт не прошел даром.
Он вновь посмотрел на холмы, пики гор золотили последние лучи заходящего
солнца.
- Вера... В твоих устах это звучит как некая ценность, которой не стоит
пренебрегать.
- Хождение по лабиринту — это тоже одна из форм поиска. Кто
знает, может быть, вера сойдет и на тебя когда-нибудь? — Хэмбони
выбежал им навстречу. Она потрепала пса по голове. — Ты попробуешь
заняться Дневником? Том сказал, что орфография не имеет значения, ведь никто
не будет читать его, и еще он советовал потом сжечь написанное. Идея в том,
чтобы сделать дневник простым средством терапии.
Он слышал о подобном методе. Смысл — как можно глубже окунуться в
неприятные воспоминания. Выговориться на бумаге. Опять? Но что, если это
действительно эффективно?
- Я сделаю, но с одним условием.
Она вопросительно посмотрела на него.
- Если ты поступишь так же.
- Ты торгуешься, Кен, но пусть будет по-твоему. Между прочим, звонил
Маркус. Найдено свидетельство о смерти Джеймса Маккензи. Это сделал один из
друзей Тревора?
Он тихо присвистнул.
- Должно быть. Сэр Сесил, офицер разведки, был великолепным
шахматистом, из тех, кто привык проигрывать ситуацию на несколько ходов
вперед. Когда он оформил для меня новые документы, то, очевидно, подумал и о
свидетельстве о смерти, чтобы уничтожить всякие связи между Джейми Маккензи
и Кензи Скоттом. А что со Стоуном? Он все еще настаивает на своей версии?
- Маркус говорит, что он сам себя наказал. — Она взглянула на
него. — Ты и вправду позволишь ему так просто отделаться?
Кензи подумал о том, что сделал с ним Найджел Стоун, и покачал головой.
- Я попрошу Сета принять извинения Стоуна с заверением, что в следующий
раз он сначала тщательно проверит факты, прежде чем дать делу ход.
- Ты, как всегда, великодушен. Я за то, чтобы изрубить его на кусочки и
бросить на съедение шакалам.
- Кровожадная особа. Но, учитывая, что его версия была правдивой, было
бы несправедливо использовать мое влияние, которое будет стоить ему места.
— Кензи криво улыбнулся. — Кроме того, ты знаешь, как говорят
древние:
Люби своих врагов — это сведет их с ума
. — Они
сделали еще несколько шагов, и он тихо добавил: — Спасибо, что ты
здесь, Рейни.
- Я буду рядом так долго, как ты позволишь мне.
Он был слишком опустошен эмоционально, чтобы задумываться о будущем. Но
сейчас он верил, что оно у него есть.
Если бы это было кино, то Рейни вырезала бы все, что происходило после того,
как они оставили лабиринт. В реальной жизни высокая драма неизбежно
чередуется с прозой жизни. Когда они вошли в дом, она спросила:
- Я приготовлю ребрышки, которые оставила нам Альма?
- Пожалуйста, а я приму душ, пока они греются. — Посадив котенка
на плечо, он исчез в ванной. Он выглядел усталым и был далек от счастья, но
постоянное напряжение потихоньку оставляло его. Если даже им не удастся
отстоять свой брак, то он выживет. И она тоже.
Чувствуя впервые за последние недели некоторое облегчение, она с
наслаждением возилась на кухне. Кроме ребрышек, она сделала салат, накрыла
стол свежей скатертью и поставила свечи. Так как в самих ребрышках не было
ничего романтичного, она этим не ограничилась. И поставила на стол вазу с
листьями и цветами.
После неторопливого ужина она рассказала Кензи о графике дальнейшей работы
над фильмом. Он понимал в этом толк и сделал несколько практичных
предложений, которые помогли бы сберечь драгоценное время. Если он и был
огорчен, что фильм получит более широкий резонанс, чем ожидалось, то не
показывал виду.
Когда они убрали со стола и вымыли посуду, она осторожно предложила:
- Солнце село, и стало довольно прохладно. Если ты разожжешь камин, мы
бы могли поработать в гостиной.
- Не возражаю, только сначала принесу дрова, те, что я наколол.
Она сварила кофе и понесла его в гостиную. За широким окном догорал закат,
выделяясь багровой полосой на фоне скалистого горизонта. И ни одного огонька
вокруг. Что и говорить, они проделали длинный-предлинный путь от Лос-
Анджелеса.
Кензи включил настольные лампы и подбросил дров в камин, где уже
потрескивали первые поленья.
- Обожаю запах горящего дерева, — заметила Рейн, потянув носом.
— Запах Южного Запада. Хвоя, смола...
- Джим Грейди подобрал несколько сортов дерева для растопки. Кедр,
можжевельник, мескитовое дерево. Они горят слишком быстро, но зато запах
действительно потрясающий. — Он потягивал кофе, свет пламени падал на
его лицо.
- Ты, может быть, не чувствуешь свое лицо по-настоящему своим, —
робко произн
...Закладка в соц.сетях
