Жанр: Любовные романы
Шелк и тайны
...ваться по запаху. Стояла она не шелохнувшись, а ее темная
одежда была совершенно незаметна в
сумерках. И тем не менее женщина отказала ему в удовольствии ответить на вопрос,
как он это сделал. Когда Росс оказался в
дюжине футов от нее, она спросила по-английски:
- Что-то случилось, Росс?
- По всей видимости. - Обтекаемыми сухими фразами он поведал ей, что кафилабаши
видел казнь ференги, а потом
подробно передал свой разговор с узбеком.
Джулиет стоически восприняла эти вести, поскольку, в сущности, они не были
для нее неожиданными. И все же когда
Росс описывал физическое состояние казненного и его последние минуты, она
невольно тяжело вздохнула.
- Мне очень жаль, Джулиет, - еле слышно произнес Росс.
- Кажется, Иан и в самом деле погиб, - отозвалась она, изо всех сил стараясь
говорить сдержанно. - Я помню его
двадцатилетним. Такой энергичный, полный чувств и жизни. Представить его
истощенным, замученным, ослабевшим
настолько, что он едва держится на ногах... поистине абсурдно. - Она прерывисто
всхлипнула. - В юности мы мечтали
увидеть весь мир, испробовать все, что только можно. И вот теперь полная
приключений жизнь Иана закончена...
завершилась в крови перед целой толпой любопытных зевак.
Голос у нее сорвался. Образ страдающего брата вытеснил из памяти здорового,
полного сил Иана, и прогнать это видение
не было сил. Джулиет смутно подумала, что так обычно заканчиваются многие
приключения - боль и бессмысленная
трагедия за тысячу миль от родного дома.
Росс тронул ее за плечо, молча выражая свое соболезнование. Это мягкое
прикосновение едва не лишило Джулиет
самообладания. Она склонила голову и уткнулась лицом в его ладонь. Ей хотелось
выплакать все эти потери: убийство брата,
мучительные зарубки, что остались у нее на сердце с юности, гибель надежды и
любви. Более всего она оплакивала свою
любовь.
Слезы обожгли ей глаза, и Джулиет сердито вытерла их рукой. Потом,
почувствовав, что ей необходимо сделать глубокий
вдох, она опустила покрывало и в первый раз за многие дни подставила
разгоряченное лицо ночному ветерку.
- Ты хочешь прекратить поездку? - спросила она, справившись с собой. - Если
мы должны вернуться, то сейчас самое
время.
- Я все обдумал, - с расстановкой ответил Росс. - Несмотря на то что Абдул
Вахаб был свидетелем казни, мы попрежнему
не знаем, почему убили Иана. Узнать это важно и для твоих родных, и для
правительства. И потому мы
отправляемся в Бухару. К тому же твоя мать очень хотела предать тело Иана земле
в родной Шотландии.
- Для меня это тоже очень важно. - Джулиет хотела было добавить что-то еще,
но у нее перехватило дыхание, и она
больше не произнесла ни слова.
- Пойдем. Давай погуляем немного, прежде чем вернуться. - Он легонько опустил
руку ей на талию и подтолкнул к
бескрайней пустыне.
Джулиет покорилась. Интересно, отдает ли себе Росс отчет в своем отношении к
ней? Вряд ли. Это прикосновение -
всего лишь обычный знак внимания старого друга. И ничего более. Не сравнить с
предыдущей ночью, когда страсть
буквально полыхала в них обоих.
Для Джулиет страсть пылала по-прежнему, и весь день она болезненно ощущала
присутствие мужа. Однако женщина
чувствовала, что Росс отбросил эту страсть с такой же решительностью, с какой
погасил тогда лампу. И это ее не удивило.
"Если бы он возжелал меня, это поразило бы меня куда больше. В семнадцать лет я
не понимала, что вообще интересует
Росса, теперь же я понимаю его еще меньше. Он был единственным мужчиной,
благодаря которому я почувствовала себя
по-настоящему желанной. И вот теперь, когда он пренебрегает мною, я ощущаю себя
одинокой и покинутой.
Слава Богу, что между нами еще сохранилась какая-то симпатия, пусть даже это
бледная тень того, что когда-то
связывало нас в прошлом. Но сегодня я пытаюсь пережить казнь брата, и мне так
нужна доброта Росса..."
Несколько минут прошло в молчании. Единственным звуком было легкое
похрустывание гравия под ногами и шелест
ветра.
- Ты никогда не скучаешь по Великобритании? - спросил Росс.
- Иногда, - призналась она. - Мне не хватает зелени. Странно думать, что
англичане видят дождь столь часто, что это
начинает им досаждать. Здесь же вода - это дар Божий.
Росс засмеялся:
- Здесь солнечный свет и жара считаются нормальным явлением и лишь иногда
действуют на нервы. А в Англии летом
люди сочли бы даром Божьим жару и зной.
Джулиет слегка улыбнулась:
- А что, разве не так? Человек всегда мечтает о том, что выпадает не часто.
Такова уж его природа. - Она снова
замолчала, задумавшись, как бы ей не высказать больше, чем хотелось. - Как бы я
ни любила Сереван, в Персии я всегда
буду чужестранкой. Я никогда не осознавала, до какой степени сформирована под
влиянием европейских ценностей, пока не
попала в гущу чужого общества. И как ни странно, здесь мне проще иметь дело с
мужчинами, чем с женщинами.
- Наверное, это из-за твоего образа жизни - ты ездишь верхом, носишь оружие,
отдаешь приказы. На Востоке это
исключительно мужской стиль поведения. Ты никогда не жила затворницей, поэтому у
тебя мало общего с восточными
женщинами.
- Видимо, так оно и есть. Я хотела освободить женщин Серевана, убедить их,
чтобы они не ходили в парандже, чтобы
требовали к себе больше уважения...
- Судя по твоему тону, ты не слишком в этом преуспела.
- Совсем не преуспела, - вздохнула Джулиет. - Женщины Серевана чувствуют себя
счастливее за чадрой, на своей
женской половине. Они живут своей, отдельной жизнью. Пришлось оставить все это.
И даже жена Салеха, женщина мудрая и
разумная, слушала меня, слушала, а потом пришла к выводу, что, судя по моим
словам, жизнь английских женщин весьма
неудобна.
- Культура сильнее идеологии, - заметил Росс, - и большинство людей
счастливы, когда следуют обычаям, на
которых выросли. Прирожденные бунтари вроде тебя - редкость.
- Пожалуй. И все-таки жаль, что у меня так мало общего с местными женщинами.
Мне недостает подруг, в особенности
Сары. - Джулиет остановилась, поняв, что подбирается к слишком опасной теме их
совместного прошлого.
Росс, вероятно, почувствовал то же самое, поэтому направил тему разговора в
другое русло.
- То, что тебе доставляет удовольствие женское общество, весьма отличает тебя
от леди Эстер Стэнхоуп. Она презирала
свой пол и предпочла бы родиться мужчиной, чтобы стать блестящим генералом или
политиком.
Джулиет с радостью поддержала Росса:
- Да, правда, ты же гостил у леди Эстер. А когда ты к ней ездил? Как она
выглядела?
Росс заколебался. "Очевидно, за долгие годы невинное преклонение моей жены
перед самобытной "королевой арабов"
отнюдь не потускнело". Он не стал ее разочаровывать.
- Я навещал леди Эстер шесть или семь лет назад. Она предстала остроумной и
самоуверенной. Капризной,
восхитительной и в то же время довольно трогательной.
Джулиет, опешив, спросила:
- Как могла такая невероятная женщина быть трогательной? Никто в мире не был
похож на нее.
- Истинная правда. - Росс понял, что должен тщательнее подбирать слова: "На
Джулиет свалилось и так немало дурных
вестей. Хватит на сегодня". - Но когда я приехал к леди Эстер, здоровье ее
ухудшилось, и она не покидала своей крепости
без веских на то оснований. А для женщины, которая была превосходным всадником и
великим путешественником, переносить
такое заточение нелегко.
- Когда я решила поселиться в Сереване, - застенчиво начала Джулиет, - я
обещала себе, что постараюсь жить так,
как жила леди Эстер: принимать всех беженцев, не важно, какого они племени или
какой веры, защищать их за своими стенами
и никогда никого не отпускать голодным. - В голосе ее зазвучали мечтательные
нотки. - Меня по-прежнему интересует,
почему племянница Уильяма Питта, которая вращалась в самой гуще британской
политики, вдруг повернулась спиной к
обществу и создала собственное королевство в Сирии?
- Во всем этом есть какой-то смысл, - задумчиво ответил Росс. - Леди Эстер
родилась, чтобы царствовать, но что
она могла, будучи племянницей и домохозяйкой премьер-министра? После того как
Питт умер, в Англии ее ничто не
удерживало, только тьма да неясность... Она наверняка ненавидела все это. А на
Востоке она вольна была поступать по
своему усмотрению и вновь обрела власть.
- Леди Эстер кажется мне невероятно смелой, - печально промолвила Джулиет. -
Ты слышал, как она стала первой
европейской женщиной, посетившей руины Пальмиры? Она мужественно доверилась
всадникам-бедуинам... - Джулиет
вдруг резко осеклась. - Прости... конечно, ты все знаешь. Пожалуйста, расскажи,
как ты познакомился с ней.
- Я был на Кипре, поэтому решил поехать в Ливан, в надежде, что увижусь с
леди Эстер. В конце концов не так уж часто
выпадает шанс познакомиться с живой легендой. - Они уже на приличное расстояние
отошли от караван-сарая, поэтому по
обоюдному согласию уселись на мягкий песок под холмом с подветренной стороны. -
Хотя ни одному из путешественников
она не отказывала в гостеприимстве, - продолжал Росс, - леди Эстер
зачастую отказывалась от личного
знакомства. Но мне повезло: она помнила моего отца еще с тех времен и решила
меня принять. - Он засмеялся. - Это
было так забавно! Леди Эстер почти исполнилось шестьдесят, но из тщеславия она
развлекалась только с наступлением
темноты, поскольку ей льстило являться в свете ламп. И после того как ее слуги
превосходно накормили меня, она послала за
мной.
- О чем вы говорили? - порывисто спросила Джулиет.
- Я не говорил, - довольно сухо ответил Росс. - Мое дело было только слушать.
Она всю ночь напролет развивала
свою метафизическую теорию. Несмотря на слабое тогда уже здоровье, с языком у
нее было все в порядке. Она не
отпускала меня до рассвета.
- Я слышала, что леди Эстер очень любит поговорить и, по словам Питта,
настолько умна, что никогда не выйдет замуж,
поскольку не встретит мужчину, который оказался бы умнее, - заметила Джулиет. -
А как она выглядела?
- Внушительная женщина, на пару дюймов выше тебя ростом. Она одевалась, как
турецкий паша, и манеры ее этому
соответствовали. - Мысленно вернувшись в прошлое, Росс описал наиболее
интересные черты леди Эстер и ее крепости в
Джоуне, радуясь тому, что ему удалось отвлечь жену от печальных мыслей. Джулиет
была так же близка с Ианом, как Росс с
Сарой, и хотя они не виделись годами, смерть Иана наверняка разбила сердце
Джулиет.
Росс говорил и говорил, не сводя глаз с профиля внимавшей ему Джулиет.
Свободное от покрывала лицо ее было
бледным - настоящая камея на фоне бархатной черной ночи. "Удивительно! Вот мы
здесь одни, вдвоем в пустыне в далекой
экзотической стране. Именно такую романтическую ночь мы когда-то мечтали
пережить вместе. Перед тем как Джулиет
сбежала, собирались отправиться в длительное путешествие на Средний Восток. Изза
болезни моих родственников мы
отложили поездку, и Джулиет очень расстроилась. В сущности, тогда мы в первый
раз и поссорились.
Прошло двенадцать лет, и вот мы там, где хотели быть, но увы... Планируя
путешествие, мы всегда мечтали, чтобы
подобный романтический эпизод завершился страстной любовной сценой. А теперь вот
давнишняя мечта воплотилась, но мы
так далеки, что о любви не может быть и речи".
И все же Росс думал об этом. Пожалуй, если он сейчас же не сдвинется с места,
то уже не сможет удержаться и коснется
Джулиет. Росс порывисто встал и стряхнул с одежды песок.
- На сегодня довольно о леди Эстер. - Он сжал кулак, чтобы не подавать жене
руки. - Надо немного поспать. Рассвет
уже скоро...
Джулиет гибким движением поднялась на ноги. Они двинулись в сторону Серахса.
- А что ты будешь делать, когда вернешься в Англию, Росс? Наверное,
устраивать семейные дела, вступать в
наследство? Боюсь, ты найдешь это занятие скучным. Наверняка для этого не нужна
вся твоя энергия.
Росс довольно неохотно ответил:
- Я уже несколько лет вынашиваю идею учредить институт востоковедения, этакое
заведение, где восточные и западные
студенты будут обмениваться знаниями. Я откладывал это на потом, на то время,
когда уже не смогу путешествовать. И вот
теперь пора, правда, чуть раньше, чем я ожидал. - Он посмотрел куда-то в
сторону, мимо жены. Она двигалась легко и
грациозно, без особых усилий держась рядом. - Ты слышала о железной дороге в
Европе?
- Читала, но об этом писали как о каком-то преходящем новшестве. Трудно
поверить, что люди смогут - или захотят -
так быстро передвигаться. Разумеется, в строительство железных дорог вложены
инвестиции, да и время тоже.
- Да, они дорогостоящи. Еще через несколько десятилетий железные дороги
перевернут мир, - предсказал Росс. -
Придет время, и железнодорожные пути будут соединять не только города Европы, но
и пересекут всю Азию и Америку
вдоль и поперек. Мир становится тесным, и в будущем разным народам станет
необходимо узнавать и понимать друг друга.
Может быть, и мой институт внесет свою скромную лепту в этот процесс. - Он
смущенно умолк, жалея, что так много
рассказал о своей пока еще неясной мечте.
- Замечательная мысль! - воскликнула Джулиет. - И никто бы не справился с
содержанием институтского курса
лучше, чем ты. Тебе всегда прекрасно удавалось разговорить любого человека,
заставить людей найти общий язык. - Она
тихо засмеялась. - Иногда меня раздражала твоя способность рассматривать вопрос
со всех сторон. Но, пожалуй, это одна
из лучших твоих черт. И я рада, что ты найдешь достойное применение своему
таланту.
От такой похвалы Росс до смешного расчувствовался, ведь его жена ни за что не
стала бы изменять себе и хвалить когото
без всяких на то оснований. Он украдкой взглянул на Джулиет. Они уже
приблизились к караван-сараю, и женщина опять
закрыла лицо покрывалом, как бы снова отдаляясь от него и превращаясь в "слугу
Джелала".
На арке перед входом в караван-сарай висела масляная лампа, на дворе было
тихо, и лишь угли и тлеющая зола виднелись
там, где горели костры. Слышалось сопение верблюдов, кашляли люди, но еще никто
не встал. "Значит, мы гуляли намного
дольше, чем мне казалось", - подумал Росс, осторожно пробираясь вместе с Джулиет
через лабиринт из спящих тел -
человеческих и верблюжьих.
Дверь в их комнатушку была открыта навстречу ночному воздуху. Светился слабый
свет. Багаж был свален в дальнем
углу комнаты, и в результате осталось не более семи футов свободного
пространства. Едва хватило места раскатать коврики
вплотную друг к другу, чтобы могли улечься четыре человека. Мурад с Салехом
лежали рядом в левой стороне комнаты.
Справа они оставили два места для отсутствующих членов отряда.
Увидев это, Росс про себя выругался: "Какого черта Салех не устроил так,
чтобы улечься между мной и Джулиет?" Муж
и жена одновременно посмотрели друг на друга. Под покрывалом не видно было лица
Джулиет, но Росс не сомневался, что
она напугана так же, как и он. Непринужденность, что была между ними, исчезла, и
на смену ей пришло осязаемое чуть ли не
на ощупь смущение.
"Что ж, теперь уже с этим ничего не поделаешь, тем более если мы не желаем
привлекать неуместное внимание
приготовлениями ко сну". Росс молча вытащил кинжал из ножен и положил его на
матрац. Вряд ли на караван-сарай нападут
разбойники, но в данном случае давнишняя привычка держать оружие под рукой
оказалась как нельзя кстати. Потом Карлайл
улегся на средний коврик, оставив место у стены для Джулиет. Завернувшись в
тяжелое шерстяное одеяло, Росс перекатился
на бок.
Джулиет двигалась так же тихо, как и Росс, улеглась и завернулась в одеяло,
устроившись подальше от мужа. Но
несмотря на то что Росс отвернулся от нее и отодвинулся, он все равно
мучительно-остро ощущал ее близость.
Им было трудно пережить ночь накануне, зная, что они спят под одной крышей,
но теперь лежать вот так, в нескольких
дюймах друг от друга, было просто невыносимо. Каждый звук, который исходил от
Джулиет, начиная с легкого шелеста
ткани до еле слышного дыхания, терзал оголенные нервы Росса, как острая пила.
Но он стоически все переносил, потому что так было надо. "Мне всегда
удавалось отлично выполнять свой долг и
принимать неизбежное".
Росс принялся целенаправленно успокаивать воспаленный мозг, используя приемы,
которым обучился в буддийском
монастыре в Индии. Постепенно, клетка за клеткой, он расслаблялся и замедлял
дыхание, заставляя себя сконцентрироваться
на ощущении воздуха, поступавшего ему в легкие. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
"Пройдет и это. Рядом со мной лежит не сводящая
меня с ума прекрасная, бесконечно желанная жена, а грубый юноша тарги по
имени Джелал..."
Однако Россу легче было убедить себя в том, что рыбы летают.
Глава 9
Съежившись под одеялом у стены, Джулиет долго не могла заснуть. Она мало
спала и в лучшие времена, а тут, когда
совсем рядом лежит Росс... И все-таки сон сморил ее, но был он какой-то
беспокойный. Ей снились панический побег и
странная невосполнимая утрата.
Но все же за время ночного отдыха она немного успокоилась. Наступило
дремотное предутреннее состояние, какое
бывает в промежутке между сном и пробуждением. Джулиет почувствовала
умиротворение и, пребывая в тепле и уюте, не
торопилась окончательно проснуться.
Было еще темно, но женщина осознавала, что скоро надо будет вставать. И все
же она позволила себе насладиться
томной негой, зная, что малейший звук или движение выдернут ее из золотистого
тумана. Неожиданно все ее ощущения
заполонило ровное, ритмичное дыхание, оно напоминало прикосновение и стук
сердца...
"Проклятие!" Потрясенная Джулиет резко отшатнулась, но ей удалось лишь
прижаться к стене, и только. Она нежилась в
объятиях Росса! Он лежал на боку, обхватив ее руками, а она левой рукой обнимала
его за талию, уткнувшись в его широкую
грудь. Покрывало с нее сползло, а левым коленом Джулиет упиралась в ноги Росса.
И не важно, что на них были тяжелые многослойные одежды. Джулиет настолько
потрясла их близость, что ее
истерзанная душа вряд ли пострадала бы больше, если бы они с Россом оказались
совсем обнажены. Каждая клеточка ее
тела трепетала, отчасти от физического желания, отчасти от чего-то более
глубинного, раздражающего.
Содрогаясь, она осторожно выдохнула, страшась разбудить Росса. "Слава Богу,
что он всегда крепко спит". Дыхание его
было глубоким и ровным, и он явно не понимал, что ночью их тела притянулись одно
к другому подобно противоположным
полюсам магнита. Они всегда спали, как сегодня, бессознательно приноравливаясь и
перемещаясь так, чтобы постоянно
касаться друг друга. И прошлой ночью во сне, когда рассудок отдыхает, тела
мгновенно вернулись к тому, что было для них
привычно двенадцать лет назад.
Забавно, если бы не было так грустно. Джулиет осторожно высвободилась из
объятий Росса. И все же она помедлила. В
первый раз с того момента, как они встретились в Сереване, у нее появилась
роскошная возможность спокойно, без спешки
рассмотреть его.
В слабом предрассветном сумраке его мужественное лицо с резко вылепленными
чертами представляло собой
завораживающий образец мужской красоты. "Росс и в самом деле самый красивый
мужчина, которого я когда-либо
встречала, даже непричесанный и с пробивающейся на скулах щетиной. Время как-то
неуловимо, неопределенно изменило
его лицо. Теперь он выглядит суровее и внушительнее, чем в двадцать один год. И
при этом в его чертах сохраняется та
исконная порядочность, которую я так в нем люблю. Мне было дано слишком многое,
а я все потеряла".
Повинуясь импульсу, она наклонилась и поцеловала ямку на шее. Поцелуй был
настолько легким, что вряд ли мог
разбудить его. Колючие волоски тотчас защекотали ей губы. Она отодвинулась, но
на губах у нее сохранился легкий привкус
соли.
И все же этот поцелуй был ошибкой, ибо, несмотря на все ее предосторожности,
дыхание Росса изменилось. И хуже того
- она почувствовала, как что-то заволновалось, пробудившись, и уперлось ей в
бедро, по-прежнему прижатое к Россу. "Как
чудесно мы занимались любовью ранним утром! Неторопливо, томно..."
Джулиет яростно прикусила нижнюю губу, чтобы усмирить чувственный жар,
зародившийся внутри. Не заботясь больше
об осторожности, она выскользнула из объятий мужа, потом проворно перекатилась
на бок, обратившись лицом к стене. А у
нее за спиной Росс вздохнул во сне и сменил позу. "Спасибо Господу за небольшую
милость".
Джулиет натянула покрывало на лицо, потом принялась ждать, когда правоверных
начнут созывать на утреннюю молитву.
Но даже плотно, как в панцирь, завернувшись в одеяло, она не смогла восстановить
тепло, которым согревал ее Росс.
"Почему же, черт побери, жизнь - такая сложная штука!" - в отчаянии подумала
она.
Путешествие по бесконечной бездорожной пустыне привело путников в состояние
созерцательности и некоего смущения,
которое арабы называют "кейф", Росс был рад этому, поскольку, кейфуя, разум его
бездействовал. Но все время находиться
в прострации невозможно. Было уже далеко за полдень, скоро привал, и Росс
зевнул, потом соскользнул с седла и зашагал
рядом со своим безмятежным транспортом. Следом так же безмятежно брели еще два
верблюда.
Через четыре дня перехода по пустыне караван вошел в привычный ритм. Летом
путешественники отправлялись в путь
днем и продолжали двигаться ночью, чтобы спастись от смертельной жары, но
поскольку стояла весна и было сравнительно
прохладно, они выходили с рассветом и останавливались после захода солнца.
Большинство мужчин молились на ходу, не
слезая с седла, Кораном это дозволялось. Наиболее набожные, правда, все-таки
останавливались для молитвы, а потом
нагоняли караван.
Надо было двигаться по двенадцать - четырнадцать часов в сутки, ибо верблюды
со своей ленивой поступью делали не
более двух миль в час. Животных постоянно подкармливали. Большинство европейцев
считают, что караван напоминает
извилистую линию, которая подобно змее вьется по пустыне. В действительности же
верблюды разбредаются по сторонам,
чтобы набить рот скудными кустарниками и травой, которые попадаются им на пути.
У Росса от постоянного напряжения
кололо в шее. "Если нападут туркменские бандиты, то караван не сможет отбиться,
зато разбойники сумеют настичь и выбрать
себе любую жертву". Помимо современных ружей, что имелись у них с Джулиет,
единственным оружием в караване
были кинжалы, мечи и старинные кремниевые мушкеты.
Однако пока признаков беды не было, по крайней мере разбойники им не
угрожали. Другое дело - погода. На второй же
день после отбытия из Серахса путники проснулись в каком-то чудовищном месиве из
тумана и пыли, таком плотном, что
невозможно было рассмотреть верстовые столбы. Неудивительно, что караван сбился
с правильного пути и несколько часов
блуждал.
Наконец небо расчистилось, и проводник нашел дорогу. В другой раз, поутру,
путешественники обнаружили, что их лагерь
на несколько дюймов покрыт снегом. Необычное явление для поздней весны, а также
очередная непредвиденная задержка.
Росс усмехнулся: "Господи, до чего же верблюды ненавидят снег! Они протестуют
против него хриплыми злобными
криками, особенно когда их силой заставляют подняться и отправиться в дневной
поход. Но с другой стороны, верблюды
вечно на что-то жалуются". Росс виновато погладил Джульетту по косматой шее. Она
повернулась и благосклонно
посмотрела на него. "Для верблюдицы у нее действительно премилый характер".
Росс огляделся, как всегда проверив, на месте ли его спутники. На его с
Джулиет попечении было по два верблюда -
один верховой, другой вьючный. Поскольку они двигались медленно, можно было по
собственному усмотрению то ехать, то
идти пешком.
Пятый верблюд вез панье - две глубокие корзины для пассажиров, которые
свешивались по разные стороны животного.
В одной из них сидел Салех, в другой - Мурад. Поскольку ни тот, ни другой не
были опытными наездниками на верблюде,
они считали, что разумнее держаться вместе: если животное побежит и один из них
не справится с упрямцем, то, возможно,
другому седоку повезет больше. Впрочем, послушная верблюдица, которая тащила их
на себе, пока не доставляла им
никакою беспокойства.
Росс поглядел на Джулиет, находившуюся примерно в сотне ярдов от него. Сейчас
она походила на принца пустыни.
Просторные черные одежды развевались вокруг ее гибкого тела, лицо было полностью
скрыто покрывалом. Она
превосходно вжилась в роль Джелала, и если не считать угрюмого узбека, погонщика
верблюдов, который изредка
заговаривал с ней, никто не проявлял ни малейшего интереса к необщительному
тарги. И, разумеется, никому и в голову не
приходило, что она женщина и к тому же ференги. Джулиет оказалась на удивление
хорошим слугой. Росс подозревал, что в
ее подчеркнуто почтительном отношении к нему таится насмешка; она словно желала
показать, что в случае необходимости
сама способна отдавать приказы.
Росс задумчиво поглядел на жену. "Безусловно, самым интересным происшествием
на сегодняшний день была та ночь в
караван-сарае. Вот что значит чутко спать во время путешествий по опасным
странам! Чье-то робкое прикосновение к плечу
так потрясло меня, что я мгновенно проснулся. К своему удивлению, я увидел
Джулиет. Она приблизилась ко мне и погладила
по шее, а когда я повернулся, прижалась всем своим сонным существом и
удовлетворенно вздохнула. И от этого меня стали
терзать болезненные воспоминания".
Забывшись во сне, Росс обнял ее и разрешил себе притвориться, что прошедшие
двенадцать лет были дурным сном и
сейчас он вместе со своей женой мирно дремлет в супружеской постели в
Чепелгейте. Спать больше не хотелось, ибо эта
нежданная близость стала подарком для него и он решил насладиться ею в полной
мере.
Несмотря на сладостные дремотные ночные часы, он изо всех сил старался
подавить страсть, хотя и не слишком в этом
преуспел. Он все время спрашивал себя, что будет, если он ее поцелует... или
погладит по груди... или прикоснется к более
сокровенным местам? Как она на это отзовется, и сколько времени пройдет, прежде
чем она проснется? Но он не пытался это
выяснить, ибо, возжелай он большего, ему пришлось бы распрощаться со всем тем,
что с таким трудом удалос
...Закладка в соц.сетях
