Жанр: Любовные романы
Шелк и тайны
Мэри Джо Патни
Шелк и тайны
Электронная библиотека angelbooks.narod.ru
Аннотация
У дочери дипломата Джулиет Камерон было все, о чем можно мечтать, - деньги,
титул и положение в обществе. И все
это бросила семнадцатилетняя красавица, спасаясь от брака со знаменитым
искателем приключений, лордом Россом
Карлайлом. Двенадцать долгих лет скрывалась Джулиет в далекой Персии, пока
однажды не столкнулась с покинутым
супругом лицом к лицу - и не осознала внезапно, какую совершила ошибку, бежав от
этого человека...
Памяти моего отца, Лэверна Патни. Читатель и любитель истории, он был бы в
восторге оттого, что я стала писательницей.
Он, верно, захотел бы, чтобы я написала книгу о Гражданской войне. Может быть,
когда-нибудь я напишу и ее, папа.
Основными источниками этого романа являются "Повествование о миссии в Бухару"
доктора Джозефа Вульфа и
"Путешествие в Бухару" сэра Александра Бернса. Следует сослаться и на менее
важную книгу "Человек из Англии" сэра
Фитц-Роя Маклина и произведение, подарившее мне идею, - "Эксцентричные
путешественники" Джона Ки.
Следует выразить особую признательность Сьюзен и Кадиру Кэлджам, которые изо
всех сил старались уберечь меня от
литературных ошибок. И если они все-таки есть, то это только по моей вине.
О ветер Севера, когда ты подуешь
и вызовешь скудный дождик?
Боже, если бы любовь моя
вернулась в объятия мои и на ложе!
Анонимный автор, 1530 г.
От автора
Еще ребенком меня манили пустынные пространства карт, принадлежавшие
таинственному сердцу Азии. Свыше двух
тысяч лет назад эти далекие опасные земли были вдоль и поперек исхожены
караванами, следовавшими по Шелковому пути.
Этот торговый путь простирался от Китая до Древнего Рима. Сами названия городов,
возведенных в оазисах - Самарканд,
Бухара, Кашгар, - кажется, так и дышат романтизмом.
Иногда Центральную Азию называют Туркестаном, ибо огромное количество людей
разговаривает на тюркских языках -
узбекском или туркменском. Азия служила домом для кочевых орд варваров, что в
течение многих веков кочевали на восток
- в Китай и на запад - в Малую Азию и в Европу, разрушая и покоряя менее
воинственные цивилизации аграриев. Сегодня
Восточный Туркестан - это китайская провинция под названием Синьхуа, а Западный
включает в себя центральноазиатские
республики - Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан, Киргизию и Казахстан.
К югу от мест проживания тюркских народов простирается широкая область, где в
ходу иранский язык.
В это понятие входят персидский (в современном Иране и Афганистане этот язык
сейчас называют фарси), курдский и
пашто, который является главным языком Афганистана и западного Пакистана.
Персидский был весьма распространен в
Центральной Азии, его также использовали и как придворный и литературный язык,
что-то наподобие французского в Европе.
Кроме того, во всем мусульманском мире языком Корана был и в настоящее время
является классический арабский.
В то время как Туркестан отличался невероятным этническим и лингвистическим
разнообразием, большинство жителей
его исповедовали ислам. Впрочем, это не препятствовало тому, что некоторые более
дикие племена превращали своих же
братьев-мусульман в рабов. Кроме того, существовали общины евреев, христиан и
индуистов. Мусульмане обычно
уважительно относились к евреям и христианам, которых называли "книжными людьми"
из-за того, что их библейские
документы священны для всех трех религий.
В течение всего девятнадцатого века расширяющие свое влияние империи - Англия
и Россия противостояли друг другу
на всей огромной территории Центральной Азии, постоянно устраивая стычки,
всевозможные махинации, чтобы добиться
преимущества в конфликте, который со временем стали называть великой игрой.
Англичане устремились к северо-западу от
Индии, а русские двинулись на юг, аннексируя владения независимых
центральноазиатских ханов Хивы, Бухары и Коканда. Так
и возникло некое социальное образование, которое позже стало советской Средней
Азией.
Великая игра породила массу правдивых историй о всевозможных приключениях, в
том числе и книгу "Шелк и тайны",
которая была навеяна спасательной экспедицией 1844 года по вызволению двоих
офицеров английской армии - полковника
Чарльза Стоддарта и лейтенанта Артура Конолли из тюрьмы, куда их посадил эмир
Бухары. Британское правительство считало,
что оба эти человека казнены, однако сообщения были столь запутанны и
противоречивы, что группа армейских офицеров
решила выяснить все до конца.
Эксцентричный англиканский священник доктор Джозеф Вульф с миссией доброй
воли отправился в Туркестан
ходатайствовать об освобождении Стоддарта и Конолли. Бывший миссионер Среднего
Востока и Центральной Азии, Вульф
как никто другой был готов к такого рода путешествию, заинтересованные же в
предприятии офицеры собрали деньги. Вульф
благополучно добрался до Бухары, но там выяснилось, что оба офицера уже казнены.
Священник сам едва не лишился жизни;
к счастью, с помощью персидского посла Вульфу удалось бежать и вернуться в
Англию.
Несмотря на то что "Шелк и тайны" - роман, а не документальное произведение,
я попыталась передать дух и атмосферу
Туркестана, тем более что некоторые эпизоды книги основаны на реальных событиях.
Поскольку действие книги происходит
на три года раньше, чем имело место путешествие доктора Вульфа, я несколько
вольно в плане времени трактовала те события,
которые послужили фоном. Однако эмир Насрулла, наиб Абдул Самут Хан и
халиф из Мерва* -
* Современный город Мары. - Здесь и далее примеч. перев.
реально жившие люди, и их характеры тщательно и достоверно описаны в книге.
Ссылки на британских путешественников,
таких как леди Эстер Стэнхоуп и сэр Александр Берне, также очень точны.
Сегодня Британская Индия стала Индией, Пакистаном и Бангладеш, а Российская
империя переживает масштабные
изменения, ибо длительное время угнетавшиеся этнические группы заявляют о своей
независимости.
Но сердце Центральной Азии по-прежнему хранит свои тайны.
Осень 1840 года
Быстро спускалась ночь, и тонкий серп стареющей луны низко висел в
безоблачном темно-синем небе. Деревенский
муэдзин созывал правоверных на молитву, и его настойчивые возгласы сливались с
соблазнительным ароматом
свежевыпеченного хлеба и еще более едким запахом дыма. Такую мирную домашнюю
картину женщина наблюдала уже
бессчетное количество раз и все же, задержавшись у окна, пережила неведомое ей
доселе ощущение каких-то перемен,
словно бы сама она не способна принять странную судьбу, которая закинула ее в
эти чужие земли.
Обычно она старалась так загружать себя хозяйством, чтобы просто некогда было
размышлять о прошлом, но сейчас ее
окатила волна глубокой печали. Она скучала по зеленым холмам своего детства.
Здесь у нее появились новые друзья, вот и
сегодня она приглашена на обед в семью, заменившую ей прежнюю. Но несмотря на то
что она полюбила эту новую семью,
ей все же недоставало родных и друзей, волею рока потерянных навсегда.
Больше всего женщина соскучилась по тому, кто был для нее не просто другом.
Интересно, думает ли он о ней, а если
думает, то с ненавистью, со злостью или же с холодным безразличием? Она
надеялась, что он к ней равнодушен.
Ей было бы легче ничего не чувствовать, и все же она не сожалела о боли, попрежнему
не оставлявшей ее, хотя прошло
уже немало лет немногословной повседневной жизни. Боль оставалась последним
признаком любви, а женщина не желала ее
забывать и сомневалась, сможет ли вообще когда-нибудь забыть.
"Жизнь моя могла и должна была быть иной. Я имела так много - любая другая
могла только мечтать об этом. Если бы
только я вела себя мудрее или по крайней мере не так импульсивно. Если бы только
я не поддалась отчаянию. Если бы..." -
так и мелькало у нее в голове.
Поняв, что мысли уводят ее в привычную бесполезную литанию сожалений, она
глубоко вздохнула и заставила себя
вспомнить о своих обязанностях, которые наполняли смыслом ее существование.
Первое, что ей пришлось усвоить для
выживания, - это то, что прошлое не изменить.
Она легким движением коснулась кулона, что висел у нее на шее, под платьем,
потом отвернулась от незавешенного окна
и темнеющего неба. "Надо постелить постель и лечь спать. В одиночестве".
Лондон
Октябрь 1840 года
Лорд Росс Карлайл потягивал коньяк, с удивлением размышляя о том, что
воркования двух влюбленных голубков
оказалось достаточно, чтобы человеку захотелось отправиться в какой-либо из
самых отдаленных уголков Земли. А именно
туда Росс и собирался, и ему было ничуть не легче оттого, что счастливые
возлюбленные - его лучшие друзья. Скорее
наоборот - тяжелее.
Взгляд его блуждал по освещенной мягким, уютным светом гостиной, где все трое
теперь, после обеда, наслаждались
напитками: мужчины - коньяком, а леди Сара - лимонадом. Она была на ранних
месяцах беременности и посему
остерегалась крепких напитков. Немало подобных вечеров провели они вместе. "Мне
страшно будет не хватать этих
дружеских бесед", - подумал Росс.
Наконец, вспомнив свои обязанности, хозяин нарушил молчаливое общение с женой
и коснулся графина.
- Как насчет коньяка, Росс? Может, налить еще?
- Разве что чуть-чуть. Много не надо, иначе завтра утром мне не тронуться в
путь.
Майкл Коннери плеснул немного янтарного коньяка в хрустальные бокалы и,
подняв свой, произнес:
- Пусть твое путешествие будет волнующим и плодотворным.
Его супруга, леди Сара Коннери, со стаканом в руке тут же подхватила:
- А после всех треволнений желаю тебе благополучно возвратиться домой.
- Спасибо за пожелания. - Росс с любовью посмотрел на Сару. Его двоюродной
сестре замужество явно пошло на
пользу. Они оба поражали взгляд необычным сочетанием карих глаз и блестящих
золотистых волос, однако Сара обладала
каким-то внутренним спокойствием, совершенно неведомым Россу. В течение долгих
лет только путешествия были тем
единственным занятием, в чем он находил успокоение. Он словно бы бросал вызов
самому себе, таким образом давая пищу
для ума и тренируя тело.
- Не тревожься за меня, Сара. Левант ничуть не опаснее многих других мест,
что я посетил. И, конечно же, куда
спокойнее диких гор, где мы повстречались с твоим непоседой мужем.
Майкл осушил бокал и отставил его.
- Росс, вероятно, и тебе уже пора отказаться от беспокойных скитаний и
бросить якорь, - сказал он, лукаво прищурив
ярко-зеленые глаза и накрыв своей большой ладонью руку Сары. - Жена волнует куда
сильнее, нежели пустыня или
разрушенный город.
Росс улыбнулся:
- Нет более фанатичного приверженца, чем вновь обращенный. Когда полтора года
назад ты приехал в Англию, тебя
рассмешила бы одна только мысль о женитьбе.
- Зато сейчас я стал гораздо мудрее. - Майкл обнял жену за плечи и притянул
ее к себе поближе. - Конечно, Сара -
единственная и неповторимая, но в Англии наверняка найдется достойная жена и для
тебя.
Возможно, виноват коньяк, а может, Росс просто захотел поозорничать, но
только он ответил:
- Ты, несомненно, прав, однако такой образец, такое совершенство не для меня.
Разве я не говорил, что у меня уже есть
жена? - С глубочайшим удовлетворением Росс отметил, что наконец-то ему удалось
поразить друга.
- Черт побери, ты прекрасно знаешь, что никогда не говорил мне ничего
подобного! - Майкл сдвинул черные брови и,
словно не желая верить этому, вопросительно взглянул на жену.
Сара кивнула головой, подтверждая.
- Это истинная правда, дорогой. Дело в том, что я была подружкой невесты на
той свадьбе. - Она обратила сумрачный
взгляд на кузена и добавила: - Лет двенадцать назад.
- Интересно!.. - Майкл на некоторое время задумался, будто хотел заглянуть в
прошлое, а затем, будучи совершенно
не обремененным вежливой британской сдержанностью, с неподдельным интересом
спросил: - Что ж, ты прекрасно
справился с задачей и надежно спрятал эту женщину. И все-таки, что это за
история, хотел бы я знать?
- Не надо бы тебе любопытствовать, - упрекнула его Сара, нацелив на мужа
суровый взгляд.
Росс едва заметно улыбнулся.
- Не косись ты так на Майкла, Сара. Здесь нет никакого секрета, все это уже
давнишние новости. - Карлайл налил себе
еще бренди. - Я только-только окончил Кембридж и как раз познакомился с Джулиет
Камерон, школьной подружкой Сары.
Этакая высокая, рыжеволосая женщина, совершенно не похожая ни на одну из тех,
кого я когда-либо встречал. Будучи дочерью
шотландского дипломата, Джулиет почти все свое отрочество провела в
экзотических местах, что-то вроде Персии и
Триполи, а поскольку я был начинающим ориенталистом, мне она показалась
совершенно обворожительной. Мы поженились,
поддавшись ослепительному дурману обоюдной страсти. Правда, вокруг поговаривали,
что брак наш окажется недолговечным,
и прогнозы действительно подтвердились.
Очевидно, будничный тон Росса не слишком убеждал Майкла, и он прищурился,
смутив окружающих желанием постичь
услышанное. Впрочем, он всего лишь спросил:
- А где сейчас твоя Джулиет?
- Она больше не моя Джулиет, ибо у меня нет ни малейшего представления, где
находится миссис Карлайл. - Росс
залпом осушил бокал. - Спустя шесть месяцев после нашей свадьбы моя жена
сбежала, оставив записку, в которой
говорилось, что она больше не желает видеть ни меня, ни Англию. Как уверяет ее
адвокат, она процветает, но я понятия не
имею - где и как. Зная Джулиет, можно предположить, что она устроилась какимнибудь
пашой в Сахаре и содержит
единственный в мире мужской гарем. - Он встал. - Уже поздно, мне пора, раз уж я
собрался выехать с рассветом.
Сара прошла через всю комнату и тепло обняла кузена.
- Я буду скучать по тебе, Росс, - тихо произнесла она. - Береги себя.
- Я всегда осторожен. - Росс поцеловал ее в лоб. Потом повернулся к другу,
собираясь пожать ему руку, но Майкл,
опять-таки проявив неанглийскую порывистость, быстрым и мощным движением обнял
его.
- А если этого будет мало, то веди себя угрожающе. Как английский джентльмен,
ты весьма преуспел в этом.
Росс улыбнулся и хлопнул Майкла по плечу.
- У меня были прекрасные учителя.
И, провожая Росса, все смеялись. Карлайл всегда предпочитал расставаться со
смехом, нежели со слезами.
Константинополь
Январь 1841 года
Посольство Великобритании располагалось в дюжине миль от Константинополя, в
большой деревне Саблайм-Порт на
Босфорском проливе. Войдя к послу с визитом вежливости, Росс с удивлением
обнаружил, что интерьер здания выглядит
точно так же, как где-нибудь в Мэйфере. Посольство было крепостью англичан,
кусочком Англии, а сама резиденция посла
смотрелась безупречно, несмотря на то что с улицы строение напоминало дом любого
богатого турка.
Слуга взял визитную карточку Росса, и спустя несколько мгновений сам посол,
сэр Стрэтфорд Каннинг вышел
поприветствовать высокого гостя.
- Лорд Росс Карлайл! - Посол протянул ему руку. - Как я рад наконец-то
познакомиться с вами. Я читал обе ваши
книги. Не могу сказать, что согласен со всеми выводами, но оба произведения в
высшей степени интересны и информативны.
Росс улыбнулся и пожал Каннингу руку.
- Писателю уже достаточно, что книги его читают, сэр Стрэтфорд. А если с ним
еще и соглашаются, то это превосходит
все ожидания. Недавно я закончил очередную рукопись, так что вскоре вам
предстоит не согласиться еще с рядом
моментов.
Посол рассмеялся:
- Как долго вы собираетесь пробыть в Константинополе, лорд Росс?
- Недели две или около того, пока не подготовлюсь к тому, чтобы отправиться
южнее, в Ливан. Затем я намерен
посетить Северную Аравию: хотелось бы попутешествовать с бедуинами.
Каннинг деланно содрогнулся.
- Лучше это сделать вам, чем мне. Мое самое заветное желание - жить в Англии,
однако министерство иностранных
дел настоятельно отправляет меня за границу. Я уже третий срок здесь, в
Константинополе. Лесть, понимаете ли: мне все
время говорят, что никто, кроме меня, не может так хорошо работать на этом
месте.
Зная о грозной репутации Каннинга, Росс улыбнулся:
- Вполне вероятно, что в министерстве иностранных дел не ошибаются.
- Я собирался выпить чаю у себя в кабинете. Не соблаговолите ли
присоединиться? - Росс кивнул, и Каннинг провел
его в холл, а затем в огромный уютный кабинет, все стены которого были
заставлены книжными шкафами. - Вас тут уже
несколько недель дожидаются письма.
- Сначала я предполагал добраться до Константинополя в начале декабря, -
объяснил Росс, усаживаясь, - но потом
решил еще несколько дней провести в Афинах. Вот оно - преимущество путешествий
для собственного удовольствия.
Каннинг позвонил, чтобы принесли чай, потом пересек комнату, открыл шкаф и,
порывшись немного, извлек пакет с
письмами, перевязанный ленточкой. Внезапно помрачнев, он произнес:
- Боюсь, в одном из писем дурные вести: оно с черной каймой.
От непринужденно-дружеской беседы не осталось и следа. Взяв пакет, Росс
спросил:
- Вы не станете возражать, если я немедленно прочту его?
- Разумеется. - Каннинг вручил гостю нож для бумаги, а затем, усевшись за
письменный стол, якобы погрузился в дела.
Росс быстро проглядел письма, отметив среди прочих почерк Сары, Майкла и
своей матери. Письмо с черной каймой
находилось почти в самом низу пачки. Он с облегчением увидел адрес, выведенный
уверенной рукой матери. Значит, по
крайней мере с ней все в порядке.
Прежде чем сломать печать, Карлайл укрепился духом. Его отец, герцог
Уиндермеер, стоял на пороге
восьмидесятилетия, и несмотря на то что для своих лет неплохо себя чувствовал,
было бы неудивительно, если бы за ним
пришла смерть. Лишь бы только непоправимое случилось быстро и легко.
Росс подготовил себя к известию об уходе отца, однако, пробежав письмо
глазами, мгновенно уяснил, что ошибся.
Ознакомившись с посланием, он тихо вздохнул и, прикрыв глаза, принялся потирать
рукой висок, размышляя о том, каким
образом сия новость повлияет на его жизнь.
- Может, налить вам что-нибудь, лорд Росс? - тихо спросил Каннинг. - Немного
коньяка?
Росс открыл глаза.
- Нет, благодарю вас. Со мной все в порядке.
- Это ваш отец? - нерешительно продолжил посол. - Несколько лет назад я
встречался с герцогом. В высшей степени
достойный человек.
- Нет, не отец. - Росс вздохнул. - Это мой брат, точнее, сводный брат -
маркиз Килбурн. Он неожиданно скончался в
прошлом месяце.
- Мне очень жаль. Я не был знаком с лордом Килбурном, но уверен, для вас это
огромная потеря.
- Да, но не личная. - Росс посмотрел на письмо, смутно сожалея о том, что его
единственный брат уже умер, так и
оставшись фактически незнакомцем для него. - Килбурн был значительно старше
меня, и мы никогда не были близки. - В
сущности, они едва разговаривали друг с другом, а теперь уже не осталось никакой
надежды, что они когда-нибудь
преодолеют разрыв, который породили между ними гордость и злость. Килбурн не
одобрял второго брака отца, не жаловал и
ребенка от этого брака. И герцог Уиндермеер глубоко переживал, что свадьба,
которая принесла ему столько счастья, в то
же время провела полосу отчуждения между ним и его старшим сыном и наследником.
В глазах посла появился задумчивый блеск.
- Я не знаю о ваших семейных обстоятельствах. У маркиза остался сын?
Каннинг, похоже, уловил суть дела.
- У Килбурна дочь от первого брака, - ответил Росс. - Года два назад, после
смерти жены, он женился вторично, и
когда я уезжал из Англии, его новая супруга была в положении. Младенец родился
через несколько дней после смерти
Килбурна, но, к сожалению, опять девочка.
- Значит, теперь вы маркиз Килбурн. - Каннинг пристально разглядывал гостя. -
Вы считаете, что это невезение?
Простите меня, лорд Килбурн, но большинство людей не стали бы печалиться, если
бы им пришлось унаследовать герцогский
титул. Вряд ли вы виновны в том, что после вашего брата не осталось сыновей,
которые продолжили бы его род.
- Никогда не жаждал стать герцогом Уиндермеерским. - Нахмурившись, Росс
пытался смириться с тем фактом, что
теперь он обладает титулом брата, который всю жизнь презирал его. - То, что я
становлюсь наследником, означает, что
моему путешествию пришел конец. Родители пожелают, чтобы я немедленно
возвратился в Англию, ибо отец не позволит
себе потерять последнего сына. Кроме того, теперь надо разобраться с множеством
семейных дел.
Каннинг раздумчиво кивнул.
- Понимаю. Мне очень жаль. Надеюсь, вас несколько утешит то, что вы уже
побывали во многих местах, о которых
иные могут лишь мечтать.
- Я знаю. - Росс попытался взять себя в руки. - Я был совершенно свободен, и
это являлось несомненной моей
привилегией. А теперь пришло время платить по векселям, и наряду с привилегиями
придется возложить на себя и
вытекающие из них обязанности.
В этот момент подоспел слуга с чаем, и в последующие полчаса собеседники не
заговаривали о личном.
Росс наконец поднялся, вознамерившись удалиться, но посол на секунду удержал
его.
- Надеюсь, вы отобедаете с нами, прежде чем покинуть Константинополь. Леди
Каннинг весьма жаждет с вами
познакомиться. - Он встал, чтобы проводить гостя. - Может быть, завтра вечером?
- Я с удовольствием приду.
Они уже почти дошли до вестибюля, как объявили еще об одном посетителе.
Каннинг выругался про себя и нахмурился,
едва завидев посетителя, но быстро разгладил морщины, придав лицу выражение
дипломатической бесстрастности.
- Простите меня, лорд Килбурн. Я отвлекусь всего на мгновение.
Росс остался в сумрачном вестибюле, на миг оцепенев при виде только что
вошедшей высокой европейки с золотистокаштановыми
волосами. Впрочем, он тотчас овладел собой, ибо рыжеватые волосы
были подернуты сединой, а волевое
привлекательное лицо хранило следы былой красоты. Однако он узнал эту женщину, и
ее присутствие поразило его столь же
сильно, как потрясло бы появление ее дочери.
Каннинг сделал шаг вперед и поздоровался с вновь прибывшей:
- Добрый день, леди Камерон. К сожалению, никаких новостей со времени вашего
прошлого визита.
- Зато я узнала кое-что от персидского купца, который только что приехал в
Константинополь. Несколько месяцев он
провел в Бухаре и клянется, что ни одного англичанина там не казнили. - Леди
Камерон испытующе взглянула на посла. -
Мой сын жив, сэр Стрэтфорд! Неужели британское правительство не собирается
спасать человека, который оказался в плену,
выполняя задание королевы?
- Леди Камерон, - терпеливо увещевал ее Каннинг, - ходят сотни слухов
относительно судьбы вашего сына, но почти
все они сходятся в одном: его приговорили к смерти. Макнил, британский посол в
Тегеране, уверен, что приговор приведен в
исполнение, а он к Бухаре ближе всех. - Он немного смягчился: - Мне очень жаль.
Я понимаю, что вы отказываетесь
верить, но сына вашего уже не вернуть, даже если за дело возьмется правительство
ее величества.
Росс, не выдержав, шагнул к беседующим:
- Леди Камерон, Бог мой! Что случилось?
Услышав знакомый голос, женщина обернулась.
- Росс! - Она двинулась к нему навстречу, простирая руки. Лицо ее
прояснилось. - Тебя мне сам Бог послал.
- Вы знаете друг друга? - удивленно спросил Каннинг.
- Вполне. - Росс поймал руки женщины, а потом, наклонившись, поцеловал ее в
щеку. - Леди Камерон - моя теща.
Каннинг состроил гримасу.
- В таком случае сегодня для вас - вдвойне неудачный день. Я так понимаю,
известие о трагической судьбе майора
Камерона еще не достигло Англии, когда вы покидали страну?
- Я ничего не слышал. - Прошло несколько лет с тех пор, как Росс видел Джин
Камерон, но он всегда был к ней
привязан и благодарен ей за то, что она не обвиняла его в бегстве Джулиет.
Нахмурившись, лорд Карлайл вглядывался в
опечаленное лицо и отметил, что ее обычная рассеянность сменилась непоколебимой
решимостью, куда более свойственной
ее грозной дочери. - Что-то случилось с Ианом?
- Боюсь, что так. Он всегда славился своим особым талантом попадать во
всяческие переделки, не то что Джулиет.
Боже, и зачем только я позволила ей убежать с братьями?! - Леди Камерон
попыталась улыбнуться, но только сжала
кулачки в руках зятя. - Ты ведь знаешь, Иан служил в Индии. А в начале прошлого
года его направили с миссией в Бухару.
Он должен был просить эмира освободить всех русских рабов, которые там томились.
Идея состояла в том, чтобы
предотвратить любую возможную провокацию, которая дала бы России право
вторгнуться в ханство, поскольку Британия
предпочитает видеть Бухару независимой. Эмир не только отказал в просьбе, но и
бросил Иана в тюрьму. - Она искоса
посмотрела на посла. - И теперь правительство, которое отрядило туда моего сына,
оставило его в беде.
Каннинг с тоской посмотрел на нее.
- Если бы что-то можно было предпринять, мы непременно сделали бы. Но, леди
Камерон, согласитесь, теперь уже
слишком поздно. Бухарский эмир опасен и непредсказуем, к тому же он ненавидит
европейцев. Ваш сын был смелым
человеком и понимал, чем рискует, когда направлялся туда.
Слова эти прозвучали эпитафией. Леди Камерон хотела было что-то сказать, но
тут появилась новая группа посетителей -
на сей раз пышно разодетые официальные представители Оттоманской империи. Бросив
быстрый взгляд на гостей, Каннинг
обратился к Россу:
- Мне надо идти, но если вы с леди Камерон желаете еще побеседовать, то
можете воспользоваться комнатой с той
стороны вестибюля.
- Да, Росс, хорошо бы нам поговорить, - честно призналась леди Камерон.
Росс последовал за тещей в небольшую приемную, на которую им указал Каннинг.
Какой-то невнятный внутренний голос
нашептывал ему, что надвигается беда.
Как только за ними закрылась дверь, Джин Камерон беспокойно заходила по
комнате.
- Вы не представляете, как я рада хоть в ком-то найти участие. - Она грустно
улыбнулась. - Каннинг и его люди очень
вежливы, однако все они относятся ко мне как к вздорной, неуравновешенной
женщине, которая отказывается верить фактам.
Они вздрагивают при моем приближении.
- Им просто неуютно, ибо никто из них ничем не может помочь, - тихо
откликнулся
...Закладка в соц.сетях
