Жанр: Любовные романы
Любовная горячка
...sh; Понял.
Но в действительности он ничего не понял и чувствовал себя стесненно. Он
понимал, однако, как важно для него произвести благоприятное впечатление на
отца Сюзанны. Если мистеру Хэнлону не нравятся разговоры о футболе, что ж,
Кен ни слова об этом не скажет.
— Договорились. — Сюзанна улыбнулась. — Пошли же.
Кен последовал за девушкой по длинному коридору в столовую. Это была
просторная комната, обшитая дубовыми панелями, с массивным резным столом
посередине — за ним свободно могло поместиться человек десять. На
белоснежных скатертях красовались букеты цветов и старинные хрустальные
бокалы, перед каждой тарелкой лежало столько серебряных приборов, что
хватило бы на дюжину обедающих. Когда все расселись, миссис Хэнлон позвонила
в маленький колокольчик, стоявший перед ней. Почти тотчас же молоденькая
горничная внесла супницу. Кен выбрал из своих приборов ложку, лежавшую
дальше всех, и с удовлетворением отметил, что все поступили так же. Мысленно
он поблагодарил мать, научившую его обращаться с приборами.
За супом — холодным, густым и очень вкусным — последовал зеленый салат.
Затем горничная поставила перед каждым тарелку с дымящейся форелью,
приправленной свежей зеленью и чудесно зажаренной. Голова у рыбы была
неотрезанной, поэтому она показалась Кену какой-то странной, точно
не в
своей тарелке
.
Я тебя понимаю, дружище
, — прошептал про себя Кен.
— Ты рыбачишь, Кен? — поинтересовался мистер Хэнлон, поднося ко рту вилку с кусочком рыбы.
Кен проглотил первый кусок форели, жирной и душистой, таявшей на языке.
— Да, — ответил он, прожевав деликатес. — Мы с отцом часто
зафрахтовываем судно и выходим рыбачить в океан.
Мистер Хэнлон кивнул:
— С таким удовольствием ничто не сравнится, правда?
— Обожаю глубоководную ловлю, — согласился Кен. — В прошлом
году я поймал небольшую акулу. Мы хорошенько рассмотрели ее, а потом
выпустили.
— М-м-м, — согласно промычал мистер Хэнлон. — Нет смысла
держать их. Слишком много хлопот.
— Вот именно. — Кен съел еще кусочек. — Они и на суше опасны,
как в воде. Правда, наша акула была совсем маленькой. Акуленок, наверное.
Снова наступило тягостное молчание. Только теперь Кен заметил, что держит
нож и вилку не так, как остальные. Он отрезал кусочек, а затем перекладывал
вилку в правую руку, а Хэнлоны, отрезав рыбу, подцепляли ее на вилку,
остававшуюся в той же руке. Кену показалось, что выглядит это как-то чудно,
но все же он попробовал было сделать то же, однако не смог удержать форель
на вилке. Он оставил попытки, отметив про себя, что надо попрактиковаться
дома.
Мистер Хэнлон повернулся к сыну:
— Как продвигается твое задание по Шекспиру?
Мальчик уткнулся в тарелку.
— Прекрасно.
— Джефри работает над моделью театра
Глобус
, — пояснил мистер
Хэнлон. — Это его индивидуальное задание по английскому.
Глобус
—
театр, в котором Шекспир поставил большинство своих пьес.
При упоминании об английском Кен почувствовал укол совести. Но Сюзанна
сказала, что ужин кончится не поздно. По возвращении домой у него будет еще
масса времени для работы над сочинением.
— Ты хорошо знаешь Шекспира, Кен? — спросил мистер Хэнлон.
Кен опустил вилку.
— Нет, боюсь, что нет, сэр.
— Ну ничего. Многие парни в твоем возрасте не думают о таких вещах. Я
бы тоже не интересовался этим, если бы не мой отец.
— Поехали.
Джефри и Сюзанна переглянулись. По-видимому, это была семейная шутка.
Миссис Хэнлон со своего конца стола разъяснила гостю:
— Понимаешь, Кен, отец Хэнка страдал шекспироманией.
— Да-да, — подтвердила Сюзанна. — Он мог посреди обеда встать
и начать во весь голос декламировать целые сцены из шекспировских пьес.
Мистер Хэнлон засмеялся:
— Ну, совсем уж чокнутым он не был. Декламация обычно имела отношение к
застольной беседе.
— Берегись. — Сюзанна лукаво взглянула на Кена. — Иногда
папочке хочется продолжить семейную традицию.
— Ничего подобного, — запротестовал мистер Хэнлон, притворяясь
обиженным.
— Не отнекивайся, — настаивал Джефри.
—
Неблагодарность детей ранит больнее ядовитых зубов змеи
, — процитировал мистер Хэнлон.
— Началось, — засмеялась миссис Хэнлон.
— Это из
Короля Лира
, — пояснил Кену мистер Хэнлон.
— Действие первое, — подхватила Сюзанна.
— Сцена четвертая, — продолжил Джефри.
Хэнлоны разразились смехом. Кен смотрел на них и напряженно улыбался.
— Что бы вы ни говорили, — сказал мистер Хэнлон, когда все немного
успокоились, — я считаю, это замечательно.
— Разумеется, — кивнула Сюзанна.
— Жаль, что в школах мало внимания уделяется изучению классики, —
продолжал ее отец. — Не перестаю изумляться: сколько времени отводится
всяким там футболам, бейсболам, а настоящее образование — побоку. Как будто
раз и навсегда решили: основная цель — готовить побольше безмозглых
накачанных молодчиков.
Кен молча уставился в тарелку. Но через минуту выпрямился, пытаясь
встретиться взглядом с Сюзанной. Но она смотрела на отца. Если она и не была
согласна с последним его замечанием, то никак своего несогласия не проявила.
Мистер Хэнлон уже перешел на другую тему, а Кен все не мог успокоиться.
Неужели отец Сюзанны прав? Разве он, Кен, просто безмозглый качок?
Казалось, все подтверждает его мнение. Он ведь завалил английский. Вряд ли
еще с кем-нибудь могло такое стрястись. Может, все дело в футболе? Но Кен
чувствовал, что подобные мысли — предательство по отношению к товарищам по
команде. Многие спортсмены из их школы хорошо учились. И Кен знал — футбол
научил его множеству вещей, которые ему бы никогда не усвоить, сидя за
партой. Кену хотелось высказать это все мистеру Хэнлону, но спорить с ним он
не собирался. В конце концов, Сюзанна предупредила его — за ужином ни слова
о футболе. Не стоит нарушать обещание: Сюзанна, чего доброго, рассердится.
Ужин наконец кончился. Кен поблагодарил Хэнлонов и пошел к своей машине.
Сюзанна сопровождала его. Ему надо было поговорить с ней о своем отношении к
футболу. Он должен убедить ее. Мысли Кена мешались, он плелся позади Сюзанны
по подъездной аллее и хранил унылое молчание.
Они прошли мимо фонтана, подошли к машине Кена. Было девять часов, на небе
догорали последние отблески заката; до Кена доносилось мирное журчание воды
в фонтане, но настроение не улучшалось.
Сюзанна заговорила первой:
— Тебя огорчили папины слова?
Кен кивнул:
— Это неправда. Спортсмены — не сборище безмозглых тупиц, тузящих друг
друга почем зря. Твой отец не понимает.
Сюзанна взяла лицо Кена в руки, прижала к себе, нежно поцеловала его в губы.
— Молодец, — прошептала она. — Ты прекрасно держался. И все
это выеденного яйца не стоит.
В эту минуту Сюзанна без труда могла бы убедить Кена, что дышать или не
дышать — тоже чепуха. И ощущение, что она не понимает его, не покидало Кена.
Но сейчас это не имело значения. Так бывало, когда они оставались одни. Он
обнял ее, ответил на поцелуй.
— Мне просто хотелось увериться, что ты не считаешь меня
тупицей. — Он настойчиво заглядывал в глаза Сюзанны, пытаясь проникнуть
в ее мысли.
Сюзанна прямо посмотрела на него:
— Кен, разве ты не понимаешь, как я к тебе отношусь?
Кен понурил голову:
— Ну, да. Но иногда мне сдается — я глуповат для тебя.
Сюзанна заставила его поднять голову и взглянуть ей в лицо.
— Слушай. Ум и знания вовсе не одно и то же. Важно — что и как ты
думаешь о том, что знаешь. Ты очень умный. Я в самом деле так думаю. А если
и не так — неважно. Ты один из самых славных людей, каких я знаю.
Кен улыбнулся. Он чувствовал себя немножко глупо — как ребенок, испугавшийся
привидения в шкафу. Но Сюзанна открыла шкаф и показала ему — там пусто, его
волнения — чепуха. Все уладится. Он напишет сочинение, его команда выиграет
матч и докажет мистеру Хэнлону, что спортсмены не такие уж тупицы.
Кен уселся в машину, опустил стекло.
— Увидимся завтра?
— Если буду жива, — с улыбкой ответила Сюзанна. — Мне еще
предстоит миллион звонков по поводу поэтического вечера.
— Справишься.
Кен завел машину, поцеловал Сюзанну еще раз и тронулся в путь. Сюзанна
помахала ему рукой.
На шоссе, сразу за воротами, Кен остановил машину на перекрестке и
огляделся. В нескольких метрах слева он заметил две знакомые фигуры,
направлявшиеся к нему. Это были Брюс Пэтмен и Регина Морроу.
— Эй, Регина, — окликнул Кен, высунувшись в окно, — все
трусцой бегаешь или Брюс опять гонится за тобой?
Брюс подошел к
тойоте
.
— Гонюсь? Да я ползу как черепаха, чтоб не догнать ее.
Регина хихикнула:
— Это потому, что мужчины стареют намного быстрее женщин.
По мнению Кена, Регина выглядела отпадно. В последний раз он видел ее на
большом приеме, когда Морроу отмечали свое освобождение из плена. В тот
вечер вид у Регины был немного усталый, но сейчас она была вновь так же
красива, как и до своего неприятного приключения.
— Куда это вы торопитесь на ночь глядя? — поинтересовался Кен.
Брюс прислонился к машине.
— Знаешь, у меня столько хлопот со столетием, совсем нет времени бегать
по утрам. Ну, я и стал бегать после того, как покончил с делами, а Регина
таскается за мной.
— Таскаюсь? — снова хихикнула Регина, запуская пальцы в длинные
темные волосы. — Да я последний километр тащила тебя на закорках.
Кен не мог до конца поверить, что Регина сейчас слышит его. До недавних пор,
разговаривая с Региной, приходилось стоять прямо перед ней: девушка читала
по губам. Но после лечения в Швейцарии слух у нее стал почти нормальным.
— Ты что, только оттуда? — спросил Брюс, указывая на особняк
Хэнлонов.
— Да, — улыбнулся Кен. — Я с ними ужинал. Было очень хорошо.
— Они приятные люди, — согласилась Регина.
— Как подвигается задание по английскому? — поинтересовался Брюс.
— Идет помаленьку. Приеду домой — и тут же возьмусь за него.
— Правильно, — кивнул Брюс. — Не позволяй одолеть
себя. — Он похлопал Кена по плечу.
— Не позволю.
— Ладно, мы пошли. — Брюс игриво потянул Регину за руку. —
Наперегонки до твоего дома?
— Побежали, — засмеялась Регина. — До встречи, Кен.
— До встречи, пока. И смотри в оба: Брюс — известный обманщик.
— Ничего подобного, — весело возразил Брюс, наклонился и принял
положение
на старт
. — Готова?
— Готова.
— Так, на счет
три
. Раз, два... — Он побежал.
Кен рассмеялся, глядя, как гонится за Брюсом Регина.
— Нечестно! — визжала она.
Кен завел мотор и поехал домой.
Когда Брюс с Региной начали встречаться, никто не думал, что это надолго.
Они не подходили друг другу. Кен знал, что многие придерживаются подобного
мнения и о них с Сюзанной. Но неожиданная встреча с Брюсом и Региной лишний
раз убедила его — самые разные люди могут, однако, полюбить друг друга. А
Кен был уверен, что любит Сюзанну и что она тоже питает к нему серьезное
чувство.
И неважно, что думают другие, — говорил себе Кен, ведя машину по
извилистому шоссе. — Мы им покажем! Покажем, что между нами происходит
нечто настоящее
.
5
Кен включил пишущую машинку и вставил в нее чистый лист бумаги. Все было
готово к работе. Он посидел с минуту за письменным столом, сгибая и разгибая
пальцы.
Нет. — Кен поднялся, походил по комнате и уселся в кресло для
чтения. — Будем делать все по порядку
.
Он вынул папку Элизабет и начал читать, сначала заметки и наброски, а потом
сам рассказ. С таким гидом не заблудишься. Все ясно — от начальных заметок
до результатов. Все как на ладони.
Кен старался сосредоточиться на заметках Элизабет, но постепенно пришел к
выводу, что ему мешает жужжание электрической машинки. Звук не давал
сконцентрироваться. Кен заметил, что целые куски приходится перечитывать по
нескольку раз. Он встал, выключил машинку.
Теперь в комнате стало тихо. Слишком тихо. Он вспомнил о задании по
математике к завтрашнему дню. Кен еще не притрагивался к нему, а ведь
планировал выполнить его до ужина у Хэнлонов. Может быть, стоит разделаться
с математикой, а потом уж приступать к рассказу? Тогда ничего не будет
висеть над душой, и он с ясной головой займется сочинением.
Кен подошел к письменному столу, достал учебник математики, тетрадь и
принялся решать заданное. Задачи оказались довольно легкими, они заняли
меньше получаса. Кен посмотрел на часы: полодиннадцатого. Пора приниматься
за рассказ. Он снова взялся за бумаги Элизабет. Протер глаза. Обычно в это
время он не чувствовал себя настолько усталым. Наверное, из-за трудной
тренировки. Вспомнив тренировку, он заулыбался. Они испробовали сегодня
несколько новых штук, и Кен считал, что команда готова к серьезным
испытаниям.
Кен погрузился в размышления о предстоящем матче. Представил себе трибуны,
полные болельщиков, кричащих и аплодирующих команде Ласковой Долины; себя
самого в футбольной форме, которая сразу придает уверенность. Игроки борются
за мяч, он подает команды, центровой бросает ему мяч, Кен отбегает назад,
ищет глазами принимающего. К зоне защиты подбегает Скотт Трост — Кен отвел
руку назад и...
Звонок телефона заставил Кена подскочить в кресле.
— Алло, — буркнул он в трубку.
— Алло, — услышал Кен голос Сюзанны. — Что-нибудь не так? У
тебя странный тон.
— Нет-нет, — засмеялся Кен, — извини. Я просто здорово устал.
Сюзанна рассмеялась в ответ:
— Слушай, забыла тебе сказать, завтра вечером мы с друзьями собираемся
в кино. Я буду в восторге, если и ты присоединишься.
Кино. Кен улыбнулся про себя. Сюзанна, наверное, единственная из его друзей
говорила не
киношка
, а
кино
.
— Конечно, — сказал он в трубку. — Что будем смотреть?
—
Седьмую печать
. Ты, разумеется, смотрел его раньше. Это фильм
Бергмана.
Кен лихорадочно соображал. Он всегда забывал фамилии режиссеров. Нет, этот фильм он точно не видел.
— Нет, кажется, не смотрел.
— Неужели? — недоверчиво протянула Сюзанна. — Не мог ты ни
разу не смотреть
Седьмую печать
. Это же ведь классика.
— Наверное, я был занят чем-то еще, когда он вышел, — ответил Кен,
стараясь говорить как можно непринужденнее. — Он шел прошлым летом? Я
тогда был в лагере, вожатым.
— Он вышел на экран в пятьдесят седьмом году, — спокойно пояснила
Сюзанна.
— Ну, в таком случае все ясно. В пятьдесят седьмом я в самом деле был
занят. Я, наверное, за весь год ни разу не выбрался в киношку.
Сюзанна опять засмеялась:
— Сеанс в восемь, в
Плазе
. Давай встретимся там полвосьмого.
Кен бросил взгляд на пустой лист бумаги в машинке. Рассказ надо закончить в
два дня. Если он не кончит сегодня, завтра и думать нечего о кино. Он знал,
что должен сказать
нет
. Но разве мог он сказать
нет
Сюзанне?
— Полвосьмого подходит, — ответил он.
— Вот и хорошо. Увидимся в школе.
— Увидимся.
Кен повесил трубку и уставился на бумагу, тяжко вздохнул и вновь уселся в
кресло.
Забавно. Он читал, совершенно точно читал первые страницы, но понятия не
имел, о чем там шла речь.
Он решил начать сначала. Почитал какое-то время, делая заметки в лежавшем на
коленях линованном блокноте. Постепенно перестал делать заметки: внимание
опять рассеялось. В комнате было слишком тихо. Может, поможет музыка? Он
включил стерео, снова сел и продолжил читать. Зевнул, заложил руки за
голову. Он в самом деле устал. Попробовал еще раз пробежать глазами
страницу. Страница словно плыла в воздухе. А буквы танцевали под несущуюся
из стерео музыку.
Казалось, прошло всего несколько минут. Кен вздрогнул и проснулся от
громкого боя радиочасов. Шея не гнулась, он совсем продрог.
Только откинув занавески, Кен увидел, что на улице светло, и понял, что
целую ночь проспал в кресле. Странички с рассказом Элизабет валялись на
полу. Наступило утро вторника. Сочинение должно быть готово к следующему
дню.
Кен опоздал на урок английского и, пытаясь тихонько прошмыгнуть в класс,
заметил, какой взгляд бросил на него мистер Коллинз. Он был благодарен
учителю, что тот не стал ругать его перед всеми.
Послушай, парень, — сказал Кен сам себе, — если ты в самом деле
хочешь уладить свои дела с английским, ты на ложном пути
.
Мистер Коллинз кончал давать указания к заданию на следующий день.
— Не старайтесь оригинальничать, — говорил он.
Предполагалось, что большинство учеников уже почти завершили свои сочинения.
— Обычно, особенно когда речь идет о творческом задании, чем проще, тем
лучше. Просмотрите свой рассказ, убедитесь, что выразили мысль предельно
просто. Уверьтесь, что он не производит впечатления написанного со словарем
на коленях. Рассказ во многом определит вашу отметку за семестр, и я хочу,
чтоб вы приложили максимум усилий. А теперь вернемся к сегодняшнему заданию
и поговорим о прочитанном вами.
Остаток урока прошел для Кена как в тумане. Он не принимал участия в
обсуждении, но несколько раз его приглашали высказаться и приходилось
придумывать какой-нибудь вопрос. Когда прозвенел звонок, Кен вздохнул с
облегчением. Но только он начал собирать книги, его окликнул мистер Коллинз:
— Кен, задержись на минутку.
Кен увидел, что класс опустел, и страх охватил его. Он остановился перед
столом мистера Коллинза.
Учитель заговорил:
— Ты опоздал сегодня.
— Да, мистер Коллинз. Я слишком медленно ехал. Вчера допоздна работал
над рассказом. — Кен не мог признаться, что не написал ни слова.
— Что ж, — улыбнулся мистер Коллинз, — ценю твое усердие, но
не изнуряй себя. Обязательно поспи сегодня ночью, ладно?
— Ладно, — улыбнулся в ответ Кен. Но он знал, что поспать вряд ли
удастся. Какой там сон — надо написать рассказ и сходить с Сюзанной в кино.
Он предполагал взяться за рассказ сразу же после тренировки. У него будет
около трех часов до встречи с Сюзанной и еще часа два после возвращения
домой.
— Это все, мистер Коллинз? — спросил Кен.
— Да, все. Спасибо, Кен.
Кен двинулся было к двери, но остановился и повернулся к учителю:
— Мистер Коллинз?
— Да, Кен?
— Я просто хочу поблагодарить вас за то, что вы дали мне этот шанс. Я
не подведу вас.
Мистер Коллинз улыбнулся:
— Не сомневаюсь.
Кен вышел из класса.
— Эй, Мэтьюз, шевелись! — Кен обернулся, и в тот же момент Скотт
Трост, главный принимающий игрок
Гладиаторов
, бросил мяч прямо ему в
грудь. Мяч ударился в Кена, упал и покатился ему под ноги.
— К счастью для нас, ты ведущий игрок, а не принимающий, — со
смехом сказал Скотт.
У старшеклассника Скотта, верзилы под метр девяносто, были каштановые волосы
и сверкающие синие глаза. Он тоже входил в основной состав команды и
благодаря своей быстроте был одним из лучших принимающих, с которыми Кену
приходилось играть.
— Лучше, — огрызнулся Кен, отбивая мяч обратно Скотту, — если
б ты на поле поворачивался так же быстро, как во время своих дурацких
шуточек, я бы горя не знал.
— А то ты перетрудился? Да от тебя ничего и не требуется — только
пятиться и подавать мячик. А я уж из кожи вон вылезу, чтобы поймать его.
— Ага, мячиком кидаться — дело плевое. Одна загвоздка — бандиты-защитники под ногами путаются.
Скотт засмеялся. Они завернули за угол. В нескольких шагах, у своего
шкафчика, стояла Сюзанна. Она не заметила Кена, но у него перехватило
дыхание. Сколько бы он ни видел ее — каждый раз эта девушка посылала его в
нокаут. А сегодня утром Сюзанна выглядела особенно прекрасной.
Скотт с минуту изучал лицо Кена:
— Как у тебя дела с этой красоткой?
— Замечательно.
— Вот чудно-то. — Скотт прислонился к своему шкафчику и поигрывал
мячом. — Ну, трудно было предположить, что из вас выйдет парочка.
Кен почувствовал легкое раздражение. Ему было неприятно, он устал оттого,
что все считают своим долгом отметить, какие они с Сюзанной разные.
— А ты не суйся, понял? — огрызнулся он.
— Правильно, — согласился Скотт, — это не моего ума дело.
Теперь Кену стало жаль, что он рявкнул на товарища по команде.
— Ладно, извини за грубость.
Скотт улыбнулся в ответ:
— Пустое.
Они подошли к Сюзанне. Кен приветствовал ее с радостной улыбкой.
— Привет, дорогой. Я как раз тебя поджидаю, — отозвалась Сюзанна.
— В чем дело? — с надеждой спросил Кен: вдруг что-то случилось и
поход в кино не состоится.
— Вечером, перед кино, мы решили вместе поужинать. Конечно, ты с нами?
— Конечно, — не подумав, сказал Кен.
Он неуверенно улыбнулся:
— Во сколько?
— Около шести?
На душе у Кена стало скверно: значит, на рассказ остается около полутора
часов. Кен знал — он должен сказать
нет
, но перед улыбкой Сюзанны он был
бессилен.
— Ладно. В шесть нормально.
— Хорошо, значит, увидимся позже.
— Отлично. — Кен быстро поцеловал ее. — Увидимся.
Вместе со Скоттом Кен смотрел вслед удаляющейся по коридору Сюзанне.
Скотт понимающе подмигнул Кену и заговорил первым:
— Да, штучка ничего себе.
Кен не прореагировал. Он был слишком занят размышлениями — выходит, ночью
спать не придется.
— Кстати, — продолжал Скотт, — тренировка сегодня может
немного затянуться. Тренер хочет разработать с нами новый вариант игры в
конце матча.
Так-так, великолепно, — подумал Кен, — этого мне еще не хватало
.
— Понял, — сказал он вслух. — Увидимся на тренировке.
— Счастливо. — Скотт направился к своему классу. — Пока.
— Пока.
Кен еще минуту после ухода Скотта постоял в коридоре. Он чувствовал себя
так, точно на него навьючили неподъемный груз. Он боялся признаться себе,
что рассказ должен быть сдан завтра утром, а он даже не начал его писать.
Кен так глубоко задумался, что заметил Элизабет, только когда она заговорила
с ним:
— Привет, Кен!
Элизабет была с Инид Роллинз, своей лучшей подругой.
— О, привет, Лиз, — сказал Кен. — Извини, я сегодня что-то не выспался. Привет, Инид.
Элизабет улыбнулась ему:
— Как подвигается сочинение?
— Так, — уклончиво ответил Кен. — Понемножку.
Инид засмеялась. Ее группа получила по английскому такое же задание.
— Я рада, что заранее начала работать над ним, — сказала
она. — Что-то не особо мне дается сочинительство. Не всем же быть
писателями. — Она кивнула на Элизабет.
— Но, Инид, — запротестовала Элизабет, — среди нас вообще нет
настоящих писателей.
— Не скромничай, — возразила Инид. — Для тебя писать так же естественно, как дышать.
— Нет. Для меня это тяжкий труд, — твердо заявила Элизабет. —
Просто я люблю его.
— Кстати, — обратился к ней Кен, — материалы, которые ты мне дала, здорово помогают.
— Ну и хорошо. Я рада. — Элизабет глубоко вздохнула и повернулась
к Инид с извиняющейся улыбкой: — Инид, подожди минутку, пожалуйста. —
Она взяла Кена за руку и отвела в сторону. — Знаешь, мне хотелось бы...
ну... я
...Закладка в соц.сетях
