Жанр: Любовные романы
Любовная горячка
...ношение мисс Дальтон. У нее северофранцузский
акцент, он похож на утиное кряканье.
Кен смеялся вместе с Сюзанной, хотя понятия не имел, о чем она говорит. Все
диалекты французского звучали для него абсолютно одинаково. Но, если Сюзанна
видит разницу, значит, разница есть.
— Я надеялась, что тренировка скоро кончится, — сказала Сюзанна.
Кен знал, что она не особо увлекается футболом. Сюзанна и в этом отличалась
от большинства его знакомых и едва ли посмотрела за всю жизнь два-три матча.
— Приглашать, конечно, положено заранее, — продолжала она, —
но я буду очень рада, если ты придешь к нам на ужин сегодня вечером. Народу
будет не очень много — родители и брат, но я подумала — может, тебе стоит
прийти. Ты ведь по-настоящему не знаком с ними.
— Ну да, — кивнул Кен, немного нахмурившись: он вспомнил про
задание.
Он должен сидеть дома и работать. Но мысль эта исчезла так же быстро, как и
появилась. У него останется масса времени корпеть над сочинением. Кен не
сомневался: с помощью Элизабет Уэйкфилд он справится. И потом, хотя Сюзанна
ничего такого не сказала, Кен чувствовал — ей важно познакомить его с
родителями.
— Собраться поздно вечером не получится, — добавила
Сюзанна. — У меня еще многое не готово к литературному вечеру. Кстати,
Элизабет Уэйкфилд обещала прочесть свое стихотворение. Правда, здорово?
— Здорово, — согласился Кен.
Он чувствовал себя немного виноватым, потому что не сказал Сюзанне о
предложении Элизабет, но был уверен: Сюзанна ничего не знает о его
проблемах, и намеревался скрывать их от нее как можно дольше. Гордиться ему
нечем.
— Конечно, если у тебя другие планы...
— Нет-нет, я с огромным удовольствием приду, — перебил ее Кен.
Сюзанна просияла:
— Чудесно. Я так рада.
К стоянке подъехал
роллс-ройс
. Сюзанна указала на него Кену:
— А вот и моя лошадка.
— Красивая машина, — сказал Кен, глядя на блестящий серебристый
автомобиль. — Интересно, на чем же ездит твой старик, когда хочет
пустить пыль в глаза?
— О, у него есть
ролле
поновее. Это наша вторая машина. —
Сюзанна подмигнула Кену и быстро чмокнула его.
— До вечера. Жду тебя в половине восьмого.
— Приду обязательно, — заверил Кен.
Сюзанна сбежала по ступенькам. Короткие шелковистые каштановые волосы
блестели на солнце. Она уселась на переднее сиденье, помахала Кену, и
ролле
отъехал.
Кен побрел к белой
тойоте
, приобретенной им прошлым летом с помощью
родителей. Он вновь помрачнел. Кен любил бывать вместе с Сюзанной. Хотя он
никогда не испытывал интереса к классической музыке и искусству, ему
нравилось, как говорит о них Сюзанна, — с неподдельным увлечением, с
пылом. И о литературе она любила поговорить. Что она подумает, узнав о его
провале по английскому? Он должен справиться. Он не может разочаровать
Сюзанну. Не может.
Кен встряхнулся, повернул ключ зажигания, завел машину и направился к дому
Уэйкфилдов. Он включил магнитофон, и зазвучала симфония Моцарта. На лице
Кена появилась усмешка.
По предложению Сюзанны они на прошлой неделе ходили слушать Моцарта в
исполнении оркестра колледжа Ласковой Долины. А потом Сюзанна подарила Кену
эту кассету. Кен тогда горячо поблагодарил ее и сказал, что концерт доставил
ему большое удовольствие. Но он хитрил: на самом деле ему с трудом удалось
не заснуть.
Но, конечно же, всякий раз, когда Сюзанна садилась в его машину, Кен включал
магнитофон и говорил, как любит слушать ее кассету. Тут нет ничего дурного,
правда? Иначе Сюзанна могла бы подумать, что он не ценит ее подарок, а этого
ему вовсе не хотелось. Пытаться полюбить то, что по душе твоей
девушке, — это ведь так естественно для влюбленного. А если не
получается, можно и слукавить. Кен не мог допустить, чтобы такая мелочь
омрачила их отношения.
Кен остановил машину у светофора, вздохнул и нажал кнопку
стоп
, вынул
кассету с Моцартом и положил на приборную доску. Потом он наклонился, открыл
бардачок
и выбрал другую кассету. Когда зажегся зеленый свет, из кабины
уже неслись хриплые звуки
Роллинг Стоунз
. Кен не сомневался: Сюзанна не
одобрила бы это. Однажды она сказала, что, по ее мнению, рок предназначен
для людей, лишенных вкуса. Он и вообразить не мог, что было бы, вздумай он
преподнести ей кассету Мика Джаггера. Кен представил себе реакцию Сюзанны и
улыбнулся, но, когда он стал размышлять дальше, улыбка увяла. Вообразить
нельзя, чтоб Сюзанна согласилась слушать рок или вообще делать что-то просто
потому, что это нравится Кену. Ему нетрудно было разок послушать Моцарта, но
хотелось, чтобы и Сюзанна постаралась принять любимые им и важные для него
вещи. Сколько уж они вместе, а Сюзанна ни разу не ходила на пляжную
дискотеку или на рок-концерт.
Но затем перед глазами Кена встала Сюзанна, какой он видел ее последний
раз, — с сияющей улыбкой, приветствующей его на школьной лестнице. Пока
он с Сюзанной, ему на все наплевать. Отношения с ней — главное в его жизни.
Ничего подобного он раньше не испытывал.
3
— Лиз!
Элизабет нечаянно задремала. Ее разбудил голос мамы, доносившийся из дальней
части дома. Элизабет села и протерла глаза.
— Да-да, мамочка, — откликнулась она.
— Пришел Кен Мэтьюз.
Элизабет поправила бретельки купальника, пригладила волосы и пошла в дом.
Кен в кухне беседовал с Джессикой.
— Привет, Кен, — весело поздоровалась Элизабет.
— Привет, — улыбнулся Кен.
Джессика положила руку ему на плечо и тоже широко улыбнулась:
— Что ты думаешь, Лиз? Кен только что обещал мне помочь с пикником.
— Это просто замечательно, Кен, — отозвалась Элизабет. —
Хочешь чаю со льдом, кока-колы или еще чего-нибудь?
— Чаю со льдом, пожалуйста.
Элизабет пошла за стаканами.
Кен выглядит усталым и обеспокоенным
, — отметила она про себя.
Легко представить себе его состояние. Плохие отметки — это и само по себе
достаточно неприятно, а тут еще ощущать, что все давят на тебя — исправляй,
исправляй, — совсем скверно.
Элизабет положила в стакан кубик льда, налила чай и протянула стакан Кену.
Он поблагодарил ее и с жадностью глотнул.
— Ужасно хочется пить, — с улыбкой признался он. — Тренировка
сегодня была напряженной.
— Могу себе представить. Праздничный матч не за горами, — тут же
вставила Джессика.
В комнате стало тихо-тихо.
— О, черт! — воскликнула Джессика. — У меня слишком длинный
язык.
— Ладно, Джес, — запротестовал Кен. — Я ведь для того и
приехал.
— Я уверена, тебе ничего не стоит подтянуться, Кен, —
жизнерадостно сказала Джессика. — Старина Элизабет Хэмингуэй-Уэйкфилд
поможет тебе — и провал исключен.
— Спасибо, Джес, — от души поблагодарил Кен.
Элизабет пригласила Кена во дворик:
— Погода чудесная, давай поговорим на воздухе.
— Конечно. — Кен подошел вслед за Элизабет к бассейну и сел рядом
с ней.
— Значит, условие такое, — начал Кен, — или я исправляю
отметку по английскому, или не участвую в показательном матче. Мистер
Коллинз дал мне еще один шанс. Ты, наверное, уже слышала — нам задали
написать рассказ. Если я сдам приличную работу, Коллинз поставит мне
проходной балл и я буду играть. Но вся штука в том, Лиз, что я не уверен,
смогу ли справиться. — Кен обхватил руками колени. — Откладываю и
откладываю, в башку ничего путного не лезет. Даже придумай я что-нибудь,
складного рассказа все равно не выйдет. Какой из меня писатель.
Элизабет от души пожалела его. Он сидел перед ней такой печальный.
— Зря ты на себя наговариваешь, Кен, — сказала она. — Я
помню, в прошлом году, когда мы были на английском в одной группе, ты писал
совсем неплохо. Доклад об Эдгаре По, например, получился замечательный.
— Это другое дело, — возразил Кен. — Там было много фактов, я
просто систематизировал их. Но сейчас все иначе. Пусть даже у меня есть
идеи, я не знаю, как их развить.
— Может, тебе поможет чтение. Возьми перечитай какие-нибудь хорошие
рассказы. Я так поступаю, когда зато не ладится.
— Я пытался. Но все равно ума не приложу, как это — написать что-то
целое, связное. — Кен откинулся на спинку стула и засунул руки в
карманы. — Мне бы понять, как построен хоть один из этих рассказов,
знаешь, постепенно, шаг за шагом. Тогда и я, наверное, сумел бы чего-нибудь
сочинить.
Элизабет вдруг осенило.
— Подожди здесь, — сказала она. — Я сейчас вернусь. — И
она побежала в дом.
Когда Кен сказал, что хотел бы посмотреть, как строится рассказ с начала и
до конца, Элизабет почувствовала прилив вдохновения. Она взбежала по
лестнице к себе в комнату, подошла к письменному столу, достала одну папку и
несколько минут изучала ее содержимое. Показать свое произведение кому-
нибудь — настоящее испытание, но это то, что нужно Кену. Она сунула папку
под мышку, спустилась вниз и пошла к бассейну.
— Держи! — Девушка бросила папку Кену на колени.
Кен поднял ее и полистал содержимое.
— Что это?
Элизабет перевела дыхание.
— Это — рассказ, мой рассказ, и все заметки и наброски к нему. Он
несложный и небольшой — около пяти страничек. В нем говорится о парне,
который недавно переехал в Ласковую Долину. — Она с волнением следила
за Кеном. — Совсем простенькая история. Парень впервые осматривает
город — и все. Но заметки, возможно, тебе помогут. Ты сможешь проследить
весь процесс — от замысла до конца.
У Кена повеселели глаза:
— Здорово!
— Кен, я тебе доверяю. Я верю, что ты никому не покажешь. У меня,
понимаешь, такое смешное отношение к своей писанине. Это для меня очень
личное. Я никому еще этого не показывала.
Кен пробежал глазами начало рассказа.
— Почему, Лиз? — спросил он. — Ведь это по-настоящему хорошо.
Элизабет судорожно сглотнула.
— Ну, просто не хочу, чтобы кто-нибудь видел подобные упражнения.
Надеюсь, тебе это поможет, но пока я больше никому не хочу их показывать.
Кен посмотрел в лицо Элизабет. Видно было, что рассказ много значит для нее.
Кен почувствовал себя польщенным таким доверием.
— Будь спокойна, Лиз. Обещаю, я никому не покажу.
— Пожалуйста, — серьезно сказала Элизабет. — Может, это чушь,
но для меня — очень важная чушь.
Кен прочел еще немного.
— Неужели ты никому не показывала? Рассказ просто чудесный.
— Что ж, когда-нибудь, может, и покажу. Но не теперь.
— Не волнуйся, — заверил Кен. — Я буду осторожен.
Элизабет поднялась.
— Пошли, — сказала она. — Я провожу тебя до машины.
Кен сунул папку под мышку и пошел за Элизабет в дом. Джессика сидела за
столом в гостиной вместе с Лилой Фаулер. Лила что-то яростно строчила в
блокноте.
— Привет, Кен, — обрадованно приветствовала она. — Привет,
Лиз.
— Привет, — ответила Элизабет. — Я не знала, что ты здесь.
Лила закончила записывать очередное поручение:
— Я только пришла.
— Ничего себе! — рассмеялся Кен. — Ты будто книгу пишешь.
— Просто еще кое-что для пикника. — Лила отхлебнула из стоящего
перед ней стакана с содовой. — Честное слово, знай я, сколько предстоит
работы, ни за что на свете не согласилась бы быть сораспорядительницей
вместе с Джессикой.
Элизабет проницательно посмотрела на свою сестричку. Но та отвела глаза.
— Кен, — быстро сказала Джессика, — раз уж ты сам предложил
помочь, будет здорово, если ты возьмешь на себя
поцелуйную
кабинку для
девочек на пикнике после матча. Мне все равно кто-то нужен, а после вашей
победы над
Пумами
все девчонки в Ласковой Долине жизнь готовы будут отдать
за поцелуй капитана команды.
Кен замялся на минуту, но потом улыбнулся:
— Конечно, Джес. Счастлив буду помочь.
— Вот здорово! — заверещала Джессика. — Значит, записываем
тебя. — Она повернулась к Лиле и деловито произнесла: — Записала? В
кабинке для поцелуев — Кен Мэтьюз.
— Да-да, — подтвердила Лила, делая пометку в блокноте.
Элизабет покачала головой и вышла из гостиной вместе с Кеном. Когда они
подошли к машине, Кен вновь помрачнел:
— Если я провалюсь, никто и двух центов не заплатит за мой поцелуй.
— Не паникуй, — ободряюще улыбнулась Элизабет. — Все
обойдется — и с английским, и с матчем.
Кен улыбнулся ей привлекательной мальчишеской улыбкой:
— Ты так думаешь?
Элизабет подмигнула ему:
— Голову даю на отсечение.
Кен сел за руль
тойоты
и завел мотор.
— С такой замечательной учительницей я просто права не имею
провалиться.
Элизабет засмеялась и помахала рукой. Кен вывел небольшую белую машину на
улицу. Элизабет вернулась в дом и вошла в гостиную. Джессика с Лилой кончили
записи, Джессика начала накрывать на стол.
— Лила, ты останешься ужинать? — спросила Элизабет.
— Да, — ответила Лила. — Нам с Джессикой придется работать
почти всю ночь.
— А как дела у Кена? — осведомилась Джессика.
— Неплохо. — Элизабет присела к столу. — Мне так его жаль: он
безумно волнуется.
— Пари держу, — заметила Лила, — стоит этой задаваке Сюзанне
Хэнлон узнать, что Кен завалил английский, она в его сторону больше не
посмотрит.
— Вот именно, — поддержала ее Джессика. — Кену повезло, что
он к тебе обратился за помощью, а не к Сюзанне.
Элизабет достала из буфета стаканы и поставила на стол:
— Трудно сказать. Может быть, мы несправедливы к Сюзанне. Я имею в
виду, что никто из нас не знает ее как следует. Может, она просто
застенчива.
— Ты шутишь, Лиз? — расхохоталась Джессика. — Да цени себя
Сюзанна еще чуток повыше, она бы вообще над землей воспарила.
— Ну есть же в ней что-то, кроме спеси. Иначе Кен не обратил бы на нее
внимания.
— Не знаю, не знаю, — проворчала Лила. — Кен — парень
разборчивый, но все же парень. А им мало дела до характера.
— К счастью для тебя, Лила, — засмеялась Джессика. — А то
коротать бы тебе субботние вечера в одиночестве.
— Очень остроумно, Уэйкфилд.
— Все, закрываем прения, — примирительно сказала Элизабет.
Хотя Джессика с Лилой были закадычными подругами, Элизабет частенько
приходилось играть при них роль рефери.
— Главное, мы поможем Кену справиться с сочинением, он исправит отметку
и будет участвовать в матче.
— Верно, — согласилась Джессика.
— И не забудьте, это секрет, — предупредила Элизабет. — На
Кена и так все давят.
— Ладно, я никому не скажу, — промямлила Лила. — Я не из тех,
кого хлебом не корми — дай посплетничать.
Джессика в ответ только хмыкнула.
Обе сестры знали, что каждый вечер телефон у Лилы раскаляется, как гриль на
барбекю. Но Элизабет все же надеялась, что она пожалеет Кена и никому не
разболтает.
Элизабет верила в Кена. Стоит ему настроиться, и рассказ получится
прекрасным. Однако ей было немного неприятно, что одно из ее произведений
находится в чужих руках. Но ничего страшного, если Кену это поможет... Игра
стоит свеч.
Дом Сюзанны Хэнлон стоял на холме, с которого открывался вид на Ласковую
Долину. В этом районе жили городские богачи. Дом стоял в стороне от дороги,
почти невидимый за высокими деревьями и кустарниками. Но Кен быстро нашел
его, потому что дом Сюзанны был расположен неподалеку от имений Пэтменов и
Морроу, а ему приходилось бывать у них на приемах и вечеринках.
По извилистой подъездной аллее Кен въехал на широкий двор с великолепным
фонтаном и увидел особняк — огромный, белый, похожий на дома южан-
плантаторов.
Кен остановил машину рядом с
роллс-ройсом
на стоянке перед домом и
выключил мотор. Он посмотрел в зеркало — в порядке ли волосы — и подумал, не
надеть ли захваченный с собой галстук. Вид у дома был такой, что галстук
пришелся бы кстати, но все же Кен колебался. Он боялся выглядеть чересчур
расфуфыренным. В конце концов опасения одержали верх, Кен не стал повязывать
галстук, вылез из машины и направился к парадному подъезду роскошного
здания.
Кена поражало, как это девушка, живущая в подобном доме, могла
заинтересоваться им. Он и сам не из бедной семьи. Мэтьюзы жили в удобном
доме, у Кена была собственная машина, и вообще он мог иметь практически все,
что пожелал бы. Но это... это совсем другой мир.
Кен дернул колокольчик у двери и услышал перезвон внутри дома — как на
церковной колокольне. И почти тотчас же мужчина в темном костюме открыл
дверь.
Кен широко улыбнулся:
— Мистер Хэнлон? Здравствуйте, я Кен Мэтьюз.
Мужчина нахмурился:
— Меня зовут Мейсон, сэр. Я дворецкий. Мисс Хэнлон ждет вас. Сюда,
пожалуйста.
Кен вспыхнул. Он почувствовал себя дураком. Как мог он допустить такую
идиотскую ошибку? Оставалось надеяться, что Сюзанна о ней не узнает.
Мейсон провел Кена через огромный холл к двойным дверям из резного красного
дерева. Затем дворецкий распахнул обе створки и встал сбоку. Кен сообразил,
что должен войти в комнату. Он вошел, Мейсон закрыл за ним двери. Кен
остался один и осмотрелся. Все выглядело нереальным, как в кино. Кен ожидал
увидеть по стенам яркие абстрактные полотна, но, напротив, все в комнате
оказалось белоснежно-белым: стены, мебель, ковры — все. Никогда ему не
случалось бывать в помещениях столь красивых и роскошных.
Дверь в другом конце комнаты распахнулась, вошла Сюзанна. Выглядела она
сногсшибательно. На девушке было белое летнее платье, выгодно подчеркивающее
ровный загар гладкой кожи.
— Ты и вправду пришел, — улыбаясь сказала она. — И как раз
вовремя. — Она подошла к Кену и легко коснулась губами его щеки.
— Ну и ну! — Кен не переставал глазеть на убранство
комнаты. — Похоже на снежную бурю!
Сюзанна рассмеялась:
— Неплохо, а? Я немного боюсь приводить сюда кого-нибудь. Люди
теряются.
— Это касается и твоего дворецкого. От него прямо мурашки по коже
бегают.
— Ах, Мейсон. Да, вид у него суровый, но на самом деле он просто
милашка. Мы с братом, когда были маленькими и играли в ковбоев и индейцев,
переодевали Мейсона ковбоем. Видел бы ты его в дурацкой шляпе, привязанным к
дереву! — Сюзанна расхохоталась. — У нас где-то должна быть
фотография.
Кен посмеялся вместе с ней.
— Я не прочь посмотреть. — Но он с трудом мог представить строгого
и важного Мейсона играющим в ковбоев и индейцев с двумя ребятишками.
Сюзанна взяла Кена за руку и повела к двери, из которой только что вышла
сама:
— Пошли. Мама и папа на веранде. Они жаждут с тобой познакомиться.
— Могу себе представить, — мрачно заметил Кен. — Мне
следовало бы надеть галстук.
— Не будь дурачком, — весело успокоила его Сюзанна.
Она улыбнулась Кену и, прежде чем открыть дверь, слегка сжала его руку. Они
прошли по коридору и очутились на веранде. Веранда, такая же красивая, как и
первая комната, не имела белого больничного вида. Здесь было много горшков с
растениями и плетеная мебель. В центре, напротив друг друга, стояли две
кушетки, а в дальнем конце — два обитых нарядной материей стула и между ними
маленький столик. Из стерео на стене доносились приглушенные звуки
классической музыки.
Отец Сюзанны — он сидел на одном из стульев — поднялся, когда дочь ввела в
комнату Кена. Мистер Хэнлон точно сошел со страниц последнего номера
ежеквартального
Журнала для джентльменов
. Перед Кеном предстал высокий
стройный мужчина, с седыми, со стальным отливом волосами и бронзовой кожей.
Одет он был в серый хлопчатобумажный джемпер и белые льняные брюки.
— Кен, вот мой папа, Хэнк, — представила Сюзанна.
Мистер Хэнлон пожал Кену руку:
— Привет, Кен. Рад познакомиться.
— Рад познакомиться, мистер Хэнлон, — ответил Кен.
Он заметно нервничал.
— Бог с тобой, обойдемся без
мистеров
, — тепло улыбнулся отец
Сюзанны. — Все зовут меня Хэнк.
— Хэнк, — с трудом повторил Кен. Родители приучили его называть
взрослых по фамилиям, и ему казалось странным обращаться к мистеру Хэнлону
по имени.
Сюзанна подвела его к матери. Миссис Хэнлон было чуть за сорок, Сюзанна
очень походила на нее. У обеих темные волосы и гибкие фигурки, но у миссис
Хэнлон глаза голубые. Она напоминала Кену нежный цветок.
— Моя мама, Мэриан, — сказала Сюзанна.
— Рад познакомиться, Мэриан, — выговорил Кен.
Миссис Хэнлон приветливо улыбнулась:
— Мы много слышали о тебе от Сюзанны.
— Только хорошее, надеюсь? — Кен немного расслабился.
— Конечно, — засмеялась миссис Хэнлон. — Только
хорошее. — Она указала на кушетки. — Почему бы нам не перейти
туда, там беседовать куда уютней.
Кен опустился на кушетку рядом с Сюзанной.
— Сюзанна говорила, вы занимаетесь компьютерами, — обратился он к
мистеру Хэнлону.
Тот сел на кушетку, рядом с женой. Кен тут же смутился.
Заниматься компьютерами
— надо же было выразиться так неуклюже.
Мистер Хэнлон улыбнулся:
— Можно сказать и так. У меня фирма-консультант, мы занимаемся
поставкой компьютерного оборудования крупным организациям.
— Это, должно быть, очень интересно.
— Да, — согласился мистер Хэнлон. — Но в настоящий момент
весьма непросто. Мы только что открыли новое подразделение в Сан-Франциско,
и я много времени провожу там.
— А сколько всего подразделений в вашей фирме?
Заметив уклончивую улыбку мистера Хэнлона, Кен сообразил, что ему неприятен
разговор о делах.
— Ну, если считать Чикаго, где у нас только небольшая контора, тогда
шесть. Но на самом деле в Чикаго разрабатываются все проекты. А реализуются
здесь, в Ласковой Долине.
— Понятно.
Наступило неловкое молчание. Его прервала мать Сюзанны:
— Ты кончаешь школу в следующем году, Кен?
— Верно.
— А что собираешься делать после окончания?
— Хочу поступить в колледж. Но пока не знаю, в какой.
— Ну, — вмешался мистер Хэнлон, — у тебя еще есть время
решить.
Дверь на веранду открылась, и вошел Джефри, младший брат Сюзанны. Одет он
был как отец — в светлый джемпер и слаксы, — но выглядел не таким
подтянутым.
— Ужин, наверное, готов, — сообщил он.
— Джефри, — заговорила миссис Хэнлон, — познакомься с другом Сюзанны, Кеном Мэтьюзом.
Кен встал и пожал мальчику руку:
— Привет, Джефри.
— Привет, — вяло ответил Джефри. Его, видно, совершенно не
интересовал Кен.
— Давайте-ка за стол, — сказал мистер Хэнлон. — К ужину у нас
форель. Надеюсь, Кен не против.
— Нет, что вы.
Все вышли из комнаты. Сюзанна с Кеном немного отстали. Когда они остались
одни, девушка с улыбкой обратилась к нему:
— Послушай, Кен. Тебе, наверное, лучше во время ужина не заговаривать о
футболе.
— Почему? — Кен был озадачен.
— Ну, — пояснила Сюзанна, — папе это не очень интересно. Он
считает, что в школах спорту уделяют чересчур много внимания. Такие темы с
ним лучше не обсуждать.
— Хорошо, — согласился Кен. &mda
...Закладка в соц.сетях
