Жанр: Любовные романы
Я тебя никогда не забуду
...ым
голосом, тоже поднимая стакан.
— Спасибо, спасибо, — благодарил Уинстон.
За него поднимались новые и новые стаканы.
— А теперь, как большинство из вас знает, — произнес он, — я
попробую побить мировой рекорд, съев семь экстра-пицц подряд. Итак, без
дальнейших промедлений — ведь время моего завтрака прошло. Я начинаю!
Уинстон замолчал, взял первый кусок и принялся его есть, а тем временем
Фрэнк Де Люна поставил на стойку еще две пиццы.
— Думаете, у него получится? — спросила Инид, в то время как
Уинстон приступил ко второму куску.
— Он достаточно потренировался, — сказал Джон Пфайфер.
— Это в спорте нужна тренировка, — заметила Оливия
Дэвидсон. — А в случае с Уином она может только повлечь за собой
желудочную боль. И потом, — тихим шепотом добавила она, — я
слышала, что в последнее время он не так хорошо себя чувствует.
— Не может быть! — воскликнула Элизабет. — А от кого ты
узнала?
— Пару дней назад Уинстон сам говорил Роджеру.
— Кстати, а где Роджер? — с тревогой в голосе спросила Элизабет.
Она знала, что болезнь матери тяжелым бременем легла ему на плечи.
Оливия нервно затеребила розовый шарф, покрывавший ее русые вьющиеся волосы.
— Я стараюсь не думать об этом. Миссис Баррет стало хуже, —
сдерживая слезы сказала она. — Мистер Пэтмен предложил Роджеру полететь
в Хьюстон, чтобы быть рядом с ней... Роджер сейчас собирается.
— О, Лив, я так сожалею, — сказала Элизабет.
Все сидевшие за столом тоже выразили свое сочувствие.
— Ему сейчас так тяжело. Особенно после того, как отец их
бросил. — Оливия тряхнула головой. Ее блестящие серебряные серьги
закачались из стороны в сторону. — У него, кроме матери, никого нет...
— Но у него есть ты, — осторожно напомнила Инид.
Оливия покраснела.
— Да, я сделаю все, что в моих силах.
— Отец Брюса, кажется, тоже, — заметил Тодд.
— Да, это теперь ясно, — подтвердила Оливия. — Не можем
понять, что им движет, но мы с Роджером все равно так ему благодарны.
— Могу представить, — согласился Тодд.
За столом воцарилось грустное молчание. Наконец Оливия снова заговорила:
— Я уверена, что Роджер был бы недоволен, если б узнал, что мы во время
такого события обсуждаем его проблемы. — И она кивнула в сторону
Уиистона.
Все принялись наблюдать, как он доедал оставшийся кусок первой пиццы.
— Вы только посмотрите на него! — воскликнула Элизабет.
Уинстон откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу:
— Фрэнк, пицца просто великолепна! Можно мне еще одну?
— С удовольствием, — ответил Фрэнк Де Люна и поставил перед ним
вторую пиццу.
— А выглядит она ничего, — заметил Джон Пфайфер. — Скорей бы
и нам принесли, что ли. — И он стал следить взглядом за официантом,
который, пробравшись сквозь толпу, ставил пышущую жаром пиццу на столик
перед Диди Гордон и серфингистом Билли Чейзом, которые сидели возле
автоматического проигрывателя.
— Спокойнее, Джон, спокойнее, — усмехнулся Тодд.
— Как можно быть спокойным, когда на моих глазах Уин поедает один кусок
за другим? — оправдываясь, ответил Джон.
Все засмеялись, забыв грустный разговор о матери Роджера.
— Уверена, что Уинстон не откажется от твоей помощи, — захохотала
Элизабет. — У него здесь еды хватит на всю школьную футбольную
команду. — Она показала на стойку, на которой остывали третья,
четвертая и пятая пиццы.
Уинстон съел уже половину четвертой пиццы, когда, к радости Джона, и к ним
за столик принесли пиццу с перцем, колбасой, грибами и остальными приправами
по рецепту Гвидо. Уинстону же приходилось есть более простой вариант.
Элизабет свернула свою порцию и откусила большой, покрытый сыром кусок.
— Уф... Горячо! — Она часто задышала и стала махать перед
раскрытым ртом ладонью.
Элизабет каждый раз обещала себе не спешить с едой, чтобы не обжечься, но,
когда приносили пиццу Гвидо прямо с пылу с жару, ей не терпелось поскорее
откусить.
Тодд шутя погрозил ей пальцем:
— Ты, кажется, говорила мне, что на этот раз подождешь, пока она
остынет. Вот смотри. — Он несколько раз подул на пиццу и отставил ее в
сторону на несколько минут, прежде чем приняться за еду.
— Но, Тодд, я же должна начать первой, а то ты все проглотишь, прежде
чем я начну есть.
— И это не его вина, — заметил Рикки Капальдо, облизывая
пальцы. — В конце концов здесь лучшая пицца в мире.
Элизабет не спорила. Когда ей приходилось развлекать гостей из других
городов, пиццерия Гвидо была одним из первых мест, куда она их вела. Многие,
особенно жители больших городов, скептически относились к заявлению, что в
маленьком городке Ласковая Долина делают пиццу лучше, чем в любом другом
месте. Но, едва распробовав, они тут же меняли свое мнение. Одни говорили,
что это из-за кирпичной печи, которая позволяла сделать такую прекрасную
корочку. Другие утверждали, что секрет в приготовлении томатного соуса. Но
никто не мог устоять перед пиццей Гвидо. И меньше всех Уинстон, который ел
уже пятую по счету.
— Он расправляется с ней довольно шустро для человека, у которого болит
желудок, — заметила Оливия.
— Не так уж и шустро, — возразил Джон. — Эту он ест
значительно медленнее, чем предыдущую. И аппетит у него явно поубавился.
— Еще бы, столько съесть, — сказала Энни Уитмен. — Но я
думаю, он справится. — И она яростно откусила от своей пиццы, словно
желала помочь Уинстону.
К тому времени, как Элизабет и ее компания уже закончили свои порции, болтая
и веселясь, Уинстон, который занимался исключительно едой, приступил к
шестой пицце.
Весь зал не сводил с него глаз. Блестящая корона съехала с его головы и
валялась под столом. Он же все свое внимание сосредоточил на пицце, стоявшей
перед ним. Лицо его помрачнело. Было заметно, что он старается перебороть
боль в желудке. В какой-то момент он даже опустил голову на стол, схватился
руками за живот и принялся раскачиваться из стороны в сторону, тихонько
постанывая.
— Не сдавайся, Уинстон, — одобрительно воскликнула Оливия
Дэвидсон. — Осталось каких-то полторы пиццы, и все.
Уинстон медленно поднял голову и опять принялся за еду. Из толпы послышались
подбадривающие возгласы. Уинстон слабо улыбнулся своим болельщикам и
телекамерам. Крики одобрения, казалось, поддерживали его, пока не осталась
последняя пицца. Он взял первый кусок, и ресторан опять наполнился
радостными возгласами, аплодисментами и шумом.
— Он сможет! — воскликнула Энни Уитмен.
Но вдруг, когда позади было шесть с половиной экстра-пицц и осталась самая
малость, Уинстон бросил недоеденный кусок, вскочил и с позеленевшим лицом
бросился вон.
— О-о-о... — По толпе прошел гул разочарования.
— Не могу поверить, — грустно вздохнула Энни.
— Столько съесть и все напрасно, — поддержал ее Джон Пфайфер.
Камеры телевидения отсняли оставшуюся половину пиццы и стопку пустых
подносов.
— Вот и все, — объявила в микрофон Анна Скарпелли.
— Бедный Уинстон, — покачала головой Элизабет. — Как ему
сейчас должно быть плохо.
Несколько минут спустя Уинстон с неизменной дурацкой ухмылкой на губах снова
появился в зале.
— Прекрасная попытка! — перекрикивая аплодисменты, гулко
раздававшейся в обитых деревом стенах, воскликнула Диди Гордон.
— Ты все равно чемпион! — раздался еще чей-то возглас.
— Скажи речь! — закричал Тодд.
Его поддержали несколько голосов.
— Ну, если вы настаиваете, — бодро согласился Уинстон.
В зале воцарилась тишина. Камеры были вновь направлены на Уинстона.
— Прежде всего, хотя мне и не удалось побить рекорд, хотелось бы
поблагодарить всех, кто пришел поддержать меня, — начал он. — И
если кто-то из вас хочет помочь мне с последней пиццей — она ваша. — И
он кивнул в сторону уже холодных остатков седьмой пиццы.
Раздался взрыв хохота.
— И еще я хочу поблагодарить тех, кто работает у Гвидо, в особенности
Фрэнка Де Люна. Надеюсь, что у них дела будут идти так же хорошо, как и
раньше, несмотря на то, что я ближайшие пару месяцев, возможно, у них не
появлюсь.
— Пару месяцев! — прошептала Элизабет Тодду. — Во дает! Я
думала, он сегодня наелся по крайней мере на пару лет.
— И, наконец, — продолжал Уинстон, — я хотел бы поблагодарить
свою маму, которая столько времени провела на кухне в течение последних двух
недель, готовя для меня тренировочные сандвичи.
— Пусть это услышит миссис Эгберт! — воскликнул Джон Пфайфер.
— А теперь друзья, если вы не против, — хитро усмехнулся
Уинстон, — пойду-ка я домой. Ведь уже время обеда.
Элизабет расхохоталась, глядя, как Король Бутербродов зашагал к выходу.
Мировой рекорд или не мировой рекорд, — думала она, в то время как
посетители стали покидать ресторан и расходиться по домам, — можно не
сомневаться, что Уинстон с его мастерством актера всегда найдет выход из
любого положения
.
— Не выключайте ваши телевизоры, — объявил диктор Джим Ральстон и
так широко улыбнулся, что, казалось, экран телевизора Уэйкфилдов стал
шире, — после блока рекламы Анна Скарпелли расскажет вам о том, как в
нашем городе состоялась попытка побить мировой рекорд по поеданию пиццы.
— Ну-у-у, сколько можно ждать. — Джессика нетерпеливо ерзала на
кресле в гостиной. — Может, нас покажут в
Новостях
, а, Лиз?
— Тебя, может, и покажут, а нас с Тоддом вряд ли. Мы сидели все время
сзади. — Элизабет взяла горсть изюма и передала Бетси, сидевшей рядом с
ней на диване, тарелку с печеньем.
На экране парень их возраста выделывал чудеса на домашнем компьютере.
Джессика поморщилась.
— Надоела уже эта реклама компьютеров, — застонала она, схватила
пульт и переключила на другую программу.
— Джес! Переключи обратно, мы пропустим Уинстона! Тебе же не терпится
увидеть себя по телевизору.
— Не терпится, но эту рекламу я смотреть не хочу. Тебе понятно или нет?
Элизабет вздохнула:
— Что случилось, Джес? Почему в последнее время один вид компьютера
портит тебе настроение?
Несколько недель назад Джессика натерпелась стыда, когда попросила школьного
компьютерного гения помочь ей подделать оценку по математике. И как всегда,
Элизабет пришлось брать сестру на поруки, когда все раскрылось. В конце
концов Джессика все выучила и исправила оценку, но до сих пор не могла
забыть неприятного инцидента. Теперь она не уставала повторять, что
компьютеры — ее злейшие враги.
— Даже говорить об этом не хочу, — ответила Джессика, сосчитала до
десяти и переключила обратно.
Вместо парня с компьютером на экране появилась семья, завтракающая новыми
кукурузными хлопьями.
— Так-то лучше! — удовлетворенно воскликнула Джессика и поудобнее
уселась в кресле.
Анна Скарпелли снова появилась на экране.
— Сегодня днем юноша из нашего города попытался побить мировой рекорд
по поеданию пиццы... Но его попытка не увенчалась успехом, — начала
рыжеволосая дикторша. — Происходило это здесь.
На экране появилось изображение переполненной пиццерии Гвидо.
— Ух ты! Ну надо же! — радостно воскликнула Джессика. — Это
я!
— Где? — спросила Элизабет. — Я не вижу.
— Смотри! Вот рукав моего платья! — показала Джессика.
— Подумать только, — усмехнулась Элизабет. — Твою руку
целиком показали по телевизору! Поздравляю, Джес! Теперь тебя, наверное, и
потрогать нельзя?
— Не порти мне настроение, Лиз. Ты просто завидуешь, что тебя не
показали. — На экране появился Уинстон, и Джессика обиженно надула
губы.
— Хорошо, Джес, если тебе так хочется, я завидую. Ты в эти секунды выглядела просто потрясающе.
Анна Скарпелли продолжала комментировать происходящее на экране. Вдруг в
дверь позвонили.
— Интересно, кто это? — удивилась Элизабет. — Ты ждешь кого-
то, Джес?
Джессика отрицательно покачала головой.
— А ты, Бетси?
— Нет. Но я схожу посмотрю, кто это. — И она пошла к входной
двери.
Элизабет услышала, как дверь отворилась и раздался громкий крик Бетси:
— О боже!
Элизабет вскочила и бросилась к двери. На пороге с налитыми кровью глазами,
в обшарпанной одежде, свободно болтавшейся на его худом теле, стоял отец
Бетси, Джим Мартин.
12
— Стивен, ты за нее не отвечаешь. — Голос Неда Уйэкфилда слышался
даже во дворе, где загорала Джессика.
— Но, папа...
— Никаких
но
. Мы с мамой серьезно обеспокоены тем, как ты нянчился с
Бетси. Тебе это ни к чему. И больше ты ее опекать не будешь.
Джессика пододвинула складное кресло поближе к открытому окну кухни, откуда
раздавались голоса. В конце концов, дела Бетси затрагивали и ее интересы,
ведь они жили под одной крышей. Джессика вовсе не хотела, чтобы все шло по-
прежнему. Она так надеялась, что наконец объявившийся предыдущим вечером
мистер Мартин заберет свою дочь домой. Но Бетси не захотела это сделать.
Вместо этого, она позвонила Стивену и спросила, что ей делать. Стивен тут же
примчался из колледжа домой, чтобы утешить и поддержать ее.
— Папа, она нуждается в моей помощи, — настаивал Стивен.
Он говорил так громко, что Джессика отчетливо слышала каждое слово.
— В какой помощи? Решить, возвращаться ей домой к отцу и приводить в
порядок свою собственную жизнь или нет? Я знаю, что ты скажешь, но только
она сама может принять правильное решение. — Голос отца звучал строго,
но спокойно.
— Пап, пожалуйста, не отвози ее домой, — умоляющим тоном попросил
Стивен.
— Стив, никто и не собирается увозить Бетси. Хотя ты прекрасно
понимаешь, что она не может вечно жить в нашем доме.
Вечно, — подумала Джессика. — Да еще неделя, и я сойду с ума.
Если сейчас папа от нее не избавится, то это придется сделать кому-то
другому
.
— А кроме того, тебе нужно больше внимания уделять самому себе и
серьезнее относиться к делу. А пропускать день занятий, чтобы побеспокоиться
о Бетси, не кажется мне разумным решением.
— Мне очень жаль, но... — Джессике пришлось напрячь слух, чтобы
разобрать слова Стивена, — но она ведь сестра Трисии.
— Стивен, я тебе сочувствую. Я понимаю, как тяжело потерять девушку,
которую любишь. Но, решая проблемы Бетси, не воскресишь Трисию.
— Папа, я ведь ее единственный настоящий друг.
— Прекрасно. Мы все стараемся по-дружески относиться к ней. Но ты ведь
чувствуешь себя полностью за нее ответственным. А это нечто другое...
— Но я... я должен о ней заботиться.
— Должен? — удивился Нед Уэйкфилд.
Такой же вопрос возник и у Джессики. Наступила долгая пауза. Джессика
осторожно подошла к окну и мельком заглянула в кухню. Стивен сидел за
обеденным столом, низко опустив голову. Отец склонился над ним и сжимал его
плечо. Вдруг Стивен выпрямился. Джессика мгновенно пригнулась и пошла
обратно к своему креслу.
— Папа, — раздался тихий голос Стивена, — понимаешь, я дал
Трисии обещание, перед тем как она умерла... Я дал слово, что буду
заботиться о Бетси.
Так вот оно что!
— наконец-то Джессика поняла, в чем тут дело.
— Стив, это очень благородно с твоей стороны, — немного помолчав,
сказал мистер Уэйкфилд. — Но я думаю, Трисия вовсе не хотела, чтобы ты,
забросив все свои дела, каждую минуту проводил с Бетси.
Это не убедило Стивена.
— Папа, я дал обещание, — настаивал он, — и выполню его, чего
бы это ни стоило.
Мистер Уэйкфилд со Стивеном продолжали разговаривать, Джессика же услышала
достаточно для того, чтобы в ее голове созрел план, как наконец раз и
навсегда избавиться от Бетси и больше о ней не думать. Признание Стивена
подсказало Джессике, что делать. А все, что ей было нужно, это застать Бетси
одну. И если все пойдет по плану, Бетси уберется отсюда в считанные минуты.
Более подходящего момента не будет
, — решила Джессика. Родители после
обеда уехали к друзьям посидеть за чашкой кофе. Стивен играл в баскетбол.
Элизабет у себя в комнате работала, и ничто не могло оторвать ее от пишущей
машинки. А Бетси сидела в кабинете и рисовала.
Как тигр, вышедший на охоту, Джессика осторожно подкралась к приоткрытой
двери кабинета, проскользнула внутрь и встала за спиной у Бетси. Несколько
минут она молча наблюдала, как Бетси рисует. В углу листа она нарисовала
обеденный стол в кухне Уэйкфилдов. Пара штрихов — и появилась плита. Еще
несколько движений, и вот уже Элис Уэйкфилд с кофейником в руках. Джессика
почувствовала, что при взгляде на Бетси, рисующую ее семью за завтраком, у
нее в жилах закипает кровь. Это семья Джессики, это кухня Джессики, а Бетси
рисует ее, как свою собственную. Ей захотелось вырвать лист из рук Бетси,
прежде чем та успеет еще что-то нарисовать, но она сумела взять себя в руки.
Все нужно было делать осторожно.
Джессика легонько хлопнула Бетси по плечу и сладким голосом спросила:
— Привет, я не помешаю?
Бетси едва не подпрыгнула на стуле от неожиданности.
— Джессика! Как ты меня напугала!
Ну и хорошо, — подумала Джессика, — а то ты уже начала
чувствовать себя здесь совсем свободно
, — и придала лицу выражение
искреннего сожаления.
— О, прости меня пожалуйста, ты хочешь побыть одна?
— Да нет. Я просто не видела, что ты стоишь рядом, и испугалась.
— Я слышала, что ты хорошо рисуешь, но увиденное превзошло все мои
ожидания. Просто волшебство какое-то. Ты всего несколькими штрихами угля
вдыхаешь в предмет жизнь.
— Ничего особенного, — скромно ответила Бетси. — Все дело в
практике, а я ей уделяю все свободное время.
— Я бы в жизни так не смогла.
Бетси покраснела:
— Смогла бы. У тебя получается все, за что ты ни возьмешься. Теннис,
команда болельщиц. Ты одна из самых популярных девушек в Ласковой Долине.
Готова поспорить, стоит тебе только захотеть — и у тебя все получится.
Да, черт возьми, ты права, — подумала Джессика, — И что я сейчас
хочу больше всего, так это чтобы одна шлюха исчезла из этого кабинета и из
моей жизни!
— Она постаралась изобразить улыбку на своем лице:
— Приятно слышать это от тебя. Но я вряд ли смогла бы совершить что-то
потрясающее, как ты. Я хочу сказать: уметь собраться с силами и начать новую
жизнь. Ты просто стала другим человеком.
— Что бы я делала, если б ваша семья мне не помогла, — с
благодарностью ответила Бетси и на секунду задумалась. — И в
особенности Стивен.
Прекрасно, — подумала Джессика, — ты сама плывешь ко мне в руки
.
— Да, жаль только, он на себя совсем не обращает внимания, —
посетовала Джессика.
Бетси немного озадачилась:
— Не понимаю, что ты имеешь в виду?
— Я начинаю о нем беспокоиться. — Джессика села на диван. —
Как он подавлен. Приезжает из колледжа и сидит у себя в комнате, уставившись
в одну точку. Ему нужно тоже как-то выкарабкиваться, начинать жить и забыть
прошлое. Может, ему даже самое время найти себе девушку.
Бетси покраснела. Джессика как раз этого и добивалась.
— И теперь, когда ты в порядке, самое время.
— В каком смысле? — удивленно спросила Бетси.
Джессика почувствовала, что наступил момент для решительного удара.
— Ну ты же знаешь, что Стив пообещал Трисии заботиться о тебе, пока ты
не...
Бетси застыла, пораженная услышанным, будто ударом грома.
— А я и не знала, — медленно произнесла она и закрыла лицо руками.
Джессика, как первоклассный актер, изобразила искреннее сожаление и смущенно
потерла рукой подбородок.
— О боже! Бетси, прости меня, пожалуйста. Какая же я тупая! — Она
подошла к Бетси, положила ей руку на плечо и принялась ее утешать.
Вдруг Бетси резко обернулась и ледяным взглядом посмотрела ей в глаза.
— Простить тебя? Да я тебе должна быть благодарна за то, что ты все
поставила на свои места, — с болью в голосе сказала она. — Это
внимание, интерес ко мне — все это фальшивое. — Бетси вскочила со
своего места и зашагала по комнате. — Стивену нет до меня никакого
дела. Он заботится обо мне ради Трисии. Я должна была раньше догадаться. И
никто не будет обо мне заботиться по какой-то другой причине. Никто...
Она расхаживала взад и вперед по кабинету, и по ее щекам текли слезы
разочарования и гнева. На одно мгновение Джессике даже стало жаль ее. Но она
тут же вспомнила самодовольное лицо Брюса Пэтмена.
Конечно же, мы не
собираемся поселить Роджера и его мать в нашем доме
.
Джессика вспомнила свое унижение, когда Брюс сказал эти слова. Ну ничего!
Это будет последнее, что она вытерпела из-за Бетси Мартин. Бетси должна
отсюда убраться. В сердце Джессики не было к ней никакого сочувствия.
— А как он поощрял мои занятия живописью! — продолжала
Бетси. — Все комплименты от него и от этого Джейсона Стоуна. —
Бетси сорвала один из своих рисунков со стены, скомкала его и швырнула в
корзину для мусора. — А твоя дорогая сестричка?! Такая милая, всегда
готовая на похвалу. Она, оказывается, играла заодно с твоим братом. О Бетси
нужно заботиться ради памяти Трисии! Хорошо же. Мои рисунки годятся для
того, чтобы поступить в художественное училище. Врите больше! — Бетси
схватила еще два рисунка и изорвала их в клочья.
— Элизабет говорила искренне, — сказала Джессика. — Я
уверена, что она и вправду считает, что ты рисуешь очень хорошо. Я тоже так
думаю. — Джессика понимала, что теперь, когда удар сделан, нужно играть
роль невинной девочки.
— Джессика, не надо меня успокаивать. Мне не нужны одолжения ни от
тебя, ни от вашей семьи, ни от кого-то другого. — Бетси сорвала
последний рисунок и бросила его на пол. — Я всеми вами по горло сыта. А
теперь оставьте меня в покое!
— Но, Бетси...
— Ну, Бетси, и что дальше? До Бетси никому дела нет. Все думают только
о Трисии. — Бетси принялась складывать чемодан. — Как бы я ни
старалась, для всех в этом доме я слишком плоха. Зачем же стараться?
— Ну если так... — Джессика изобразила обиду на лице.
— Да так. И ничего ты не поделаешь.
— Понятно, — согласилась Джессика. — Что ж, тогда не буду
тебе мешать. — Она повернулась и вышла из кабинета.
На ее лице была самодовольная ухмылка.
Миссия выполнена!
— поздравила она себя.
Изобразив на лице тревогу, Джессика вошла в комнату Элизабет:
— О, Лиз, случилось что-то ужасное. Элизабет обернулась и через плечо
недовольно посмотрела на нее:
— Ну, что на этот раз? — Она уже тысячу раз просила Джессику не
беспокоить ее во время работы. Элизабет тяжело вздохнула.
— Лиз, происходит настоящая катастрофа! Я вошла к Бетси, а она
складывает свои вещи.
Элизабет резко повернулась к сестре и посмотрела ей в глаза:
— Что?! Что ты сказала?
— Бетси уходит. Вернее, уже ушла. Я не смогла ее удержать.
— Джес, о боже! Но почему? Джессика села на кровать Элизабет:
— Она сказала, что мы все ей надоели. Я не знаю, может, ей надоело жить
как все нормальные
...Закладка в соц.сетях
