Жанр: Любовные романы
Багровая луна
...на умрет. Ну
вот, а когда она выкарабкалась, то наотрез отказалась рассказать нам о том,
что произошло с Тимми. И только все повторяла, что это ее вина и что она
должна была заставить Тимми остаться в тот день на ранчо, как им было
приказано. Она всегда утверждала, что должна была вести себя как старшая
сестра, так как родилась на несколько минут раньше и никто не мог ее
переубедить в этом, хотя мы и говорили, что скорее всего упрямство Тимми
привело к такому печальному исходу. Как бы то ни было, после выздоровления
она оделась в одежду своего брата и с тех пор забросила свои девичьи наряды.
Рупер стал наливать виски в стакан Риса.
— Больше не надо, спасибо, — перехватывая бутылку, остановил его
Рис.
— Ну, тогда я себе, — сказал Руп и, налив неполный стакан, закрыл
горлышко пробкой. — Я всегда считал, что Тедди — нежная, хрупкая,
беззащитная девочка, которая подверглась стремительной опасности, когда вода
начала прибывать. Возможно, Тимми и погиб, спасая ее. Уже позже я думал, что
Тедди и стала походить на мальчишку, чтобы хоть как-то компенсировать смерть
брата. Она знала, что Тимми очень много значил для отца.
Внезапно Рису стало очень жаль юную Тедди. Ему было хорошо знакомо чувство
потери близкого человека. Рис считал себя виновником гибели Дженни, и он
сейчас хорошо понял чувства Тедди.
— Надеюсь, отец не обвинял ее в смерти брата? — спросил он и
подумал:
Неужели Теодор Геймбл оказался так потрясен гибелью любимого сына,
что принес этому чувству в жертву мир и покой дочери?
.
— Нет, — ответил Руп решительно, — однако его сердце было
разбито. Смерть сына так потрясла его, что у него чуть не случился разрыв
сердца, и он не сумел это скрыть. И, представляешь, чем она грубее себя
вела, тем больше ему это нравилось. Я уверен, что он сам подбивал Тедди
стать такой, какой она сейчас и стала.
Фелиция пыталась убедить его в том, что он не прав, но он все время отвечал,
что Тедди — его дочь, и она сможет добиться всего, чего захочет. Ну вот, и
очень скоро Тедди стала ездить верхом и стрелять лучше любого парня в
Вишбоне. Да так оно и сейчас есть, я убежден.
— Она и ругается лучше всех! — ехидно подумал про себя Рис. Однако
этот рассказ его заинтересовал. Странно было слушать о благовоспитанной
Тедди Геймбл, хорошенькой юной девушке в кружевах и бантиках, пальчики
которой легко касались клавиш фортепиано, а вовсе не курка пистолета. Что и
говорить, эта девушка была настоящим кладом, и ему бы очень хотелось
получить шанс познакомиться с нею поближе. Да что там говорить, в эту минуту
Рис с радостью бы отдал свою долю в
Геймбл Лайн
за то, чтобы хоть одним
глазком взглянуть на ту Тедди или провести с нею вечер.
Впрочем, отдавать ради этого собственную свободу Рис совсем не собирался, в
особенности еще и потому, что это означало бы, что убийца Дженни останется
ненаказанным. Но пока нельзя было возвращаться в Лондон, несколько месяцев
придется провести здесь. Хотя Рис и не мог позволить себе такую роскошь, как
неторопливое ухаживание.
Возможно, придется использовать сокращенную программу, но своего он все
равно добьется. Хотя, кто знает? Он подумал, что у них с Тедди много общего.
Они оба понесли утраты, и оба хотели, чтобы компания
Геймбл Лайн
процветала. Правда, побудительные мотивы у них разные.
Но если уж совсем говорить правду, то Рис не доверял девушке. Может, она
специально направила к нему Рупа, чтобы тот рассказал печальную историю?
Может, она надеялась, что Рис, выслушав все это, станет более сговорчивым?
Конечно, возможно, что старик-ковбой искренне хочет добиться только большего
взаимопонимания с внезапно появившимся компаньоном. Но могло оказаться и
так, что хитрая лиса Тедди просто пытается использовать Рупера в своих
целях.
Все-таки она удивительная загадка! Но все равно очень женственная, даже в
мужской одежде и обуви. И хотя картинка, нарисованная Рупом, была слишком
далека от того, что приходилось видеть, представить себе Тедди в кружевах и
шелке было довольно интересно.
— Похоже, она неплохо справляется со своими проблемами, — сказал,
наконец, Рис, заметив, что Руп ждет ответа. — И держит всех словно на
привязи. Тед Геймбл мог бы гордиться своей дочерью.
— А он и гордился ею, — согласился Руп. — Просто он не хотел
видеть, что лишает ее всего того, что должно быть у любой женщины.
— Чего именно?
— Ну... любимого мужчины, детей... Всего того, что сам он дал своей
жене Саре. — Рупер вздохнул. — Конечно, Тед хорошо относился к
дочери, но в этом вопросе он все-таки вел себя, как последний эгоист.
Рис пожал плечами и сказал:
— Уверен, что она могла все это иметь, если бы сама этого захотела.
— Да, — Рупер кивнул. — Готов поспорить, однажды она об этом
подумает. И бьюсь об заклад, что она всадит в меня заряд свинца, если
узнает, что я рассказал тебе все это. Тедди терпеть не может, когда
вмешиваются в ее дела, но мне хотелось, чтобы ты, сынок, понял, почему она
горячится, когда дело касается спасения
Геймбл Лайн
. Она считает, что в
этом состоит ее долг перед памятью отца и Тимми.
В эту минуту Рупер сурово взглянул на Риса и серьезно сказал:
— Мне даже думать не хочется о том, что случится с Тедди, если ее
лишить этой компании.
— Ну, ничего такого у меня и в мыслях нет, — сказал Рис. Значит,
как он и подозревал, у Рупера была другая, более глубокая цель, когда он
начинал свой разговор. Выходит, недаром у него были такие обеспокоенные
глаза. Несомненно, Рупер любит Тедди, и, наверное, не меньше, чем ее отец, и
готов на все, чтобы защитить ее. Ему, конечно, не составит труда придумать
рассказ, почти правдоподобный, чтобы разжалобить своего нового партнера. У
Риса складывалось серьезное подозрение, что Рупер по-прежнему многого не
договаривает и о Тедди, и о самой компании.
Рис ленивым движением откупорил бутылку и налил себе еще виски. Кажется, кое-
что у него начало проясняться в голове, несмотря на все недомолвки, которыми
он был окружен с самого начала. Его мозг энергично работал. Значит, так,
сначала ему пытались вообще дать пинка под зад, потом попробовали
изолировать от внешнего мира на ранчо.
Без сомнения, от него усиленно пытаются что-то скрыть. Следовательно, лучше
всего ему будет найти себе комнату в городе и понаблюдать на расстоянии и за
Тедди, и за самой пассажирской линией.
— Если вы все-таки решите остаться на ранчо, — начал было
Рупер, — думаю, я сумел бы убедить Фелицию почаще проветривать комнаты
и...
— Нет, спасибо, — Рис даже улыбнулся такой наивной
хитрости. — Люсьен нашел себе работу и сумел устроиться, как нельзя
лучше, здесь же, в
Медном колоколе
. Мне бы тоже хотелось остаться в
городе. Если я найду себе здесь комнату, то мне не придется долго добираться
до места, когда у меня вдруг появится фантазия среди ночи выпить или сыграть
в карты. — И, заметив, между тем, озабоченность в глазах Рупера, Рис
добавил:
— Я был бы вам очень признателен, если бы вы вернули мадам Геймбл ее
лошадь и того мерина, которого она дала Люсьену.
— Конечно... я с удовольствием, — растерянно пробормотал Рупер,
начиная догадываться, что вся его затея провалилась.
— И можете сказать Тедди, что я свяжусь с нею через день или два, когда
у меня появится время. Надо же нам будет решить, какую компенсацию я получу
за то время, что мы ожидаем подтверждение из Лондона.
— Она не... — Рупер осекся. Ему пришло в голову, что он даром
потерял время, откровенничая перед французом. Впрочем, может быть, его
холодность объясняется тем, что ему просто требуется время, чтобы как
следует все обдумать. Как бы то ни было, Руп решил еще раз подождать с
окончательными выводами и не судить поспешно своего нового компаньона.
— Ладно, я ей передам, — сказал он.
Уходя из салуна, Руп подошел к бару и расплатился за выпивку.
А еще через пару минут Рис тоже подошел к бармену и, склонившись над
полированным дубовым прилавком, спросил:
— Не скажете, кто в городе может сдать комнату со столом?
— Обратитесь к Спрейберри, — ответил ему мужчина за стойкой
бара. — У Мей Спрейберри лучшая еда во всем Вишбоне, да и цена вам
понравится. Это в белом доме с оградой из штакетника на соседней улице.
Бармен взял тряпку, вытер прилавок, который только что перед этим кто-то
залил виски, и добавил:
— На подходе к дому вы услышите запах свежей выпечки.
... Точно такой же аромат всегда доносился из кухни в день, когда мать пекла
хлеб. От этого запаха, свежего и густого, у него всегда просыпался жуткий
аппетит и желание бегать, прыгать, словом, двигаться. Все это вспомнилось
ему, как только он отворил маленькую калитку перед домом, который
принадлежал женщине, сдававшей комнаты внаем.
Это было двухэтажное здание с широкой верандой и маленьким балконом на
втором этаже. У входной двери висел крохотный колокольчик, за шнурок
которого Рис и дернул. Почти сразу дверь открылась, и на пороге показалась
седовласая женщина в платье из набивного ситца и белом переднике. Ее руки
были белыми от муки, а на щеках и подбородке виднелись светлые мучные следы.
— Зачем пожаловал, незнакомец? — спросила она. Рис постарался
изобразить свою самую неотразимую улыбку.
— Вы мадам Спрейберри? — спросил он, и когда женщина кивнула,
сказал:
— Мне говорили, что вы сдаете тут комнаты.
— Только немногим гостям, самым избранным. — Хозяйка дома откинула
рукой со лба прядь волос, запачкавшись мукой в очередной раз, и добавила: —
Мне требуются рекомендации.
— Но, мадам, я недавно приехал в ваш город!
— Лучше бы вам поискать комнату где-нибудь еще, — непреклонно
сказала женщина. — Я не могу брать квартирантов, особенно мужчин, без
всякого поручительства.
— С мистером Делмаром все в порядке, Мей! Я его знаю!
Из-за спины Мей Спрейберри послышался знакомый оживленный голосок и
показалась радостная Джастин Блэлок. Следы муки на ее руках и переднике
давали понять, что девушка тоже участвует в этом кулинарном действе.
— Это тот джентльмен, о котором я тебе рассказывала, помнишь? Мой
попутчик. Папа его тоже знает.
Посмотрев на Джастин, Мей Спрейберри пошире открыла дверь и уже приветливо
пригласила войти Риса:
— Входите, входите, мистер Делмар. У меня действительно есть одна
подходящая для вас комната. Рекомендации шерифа вполне достаточно. Раз вы с
ним знакомы, думаю, что вы будете рады узнать, что теперь живете с ним по
соседству.
Знай Рис, что Блэлок живет по соседству с Мей, он нашел бы другую комнату.
Но теперь у него уже не оставалось выбора. Не было и объективной причины, по
которой можно было бы отказаться от комнаты. Теперь Рис мог только надеяться
на то, что близость к дому шерифа будет не очень обременительна и Лен Блэлок
со своей очаровательной дочкой не будут ему уж очень докучать своим
вниманием.
— Надеюсь, вы не откажетесь пройти с нами на кухню, — сказала Мей.
Она провела его через прекрасно обставленную общую комнату и широкий холл в
задние комнаты, где находилась кухня.
— Мы с Джастин занялись тут хлебами и уже замесили тесто для второй
партии, — хозяйка вернулась к прерванной работе, говоря при этом: — Я
беру три доллара в неделю. Это за комнату и двухразовое питание. Вы будете
получать завтрак и обед. Завтрак строго в семь часов утра, а обед в шесть
вечера.
Ее руки сноровисто двигались, вымешивая тесто, между тем как она вводила
Риса в курс дела:
— Воду для мытья будете приносить себе сами. За дополнительную плату я
могу вам каждый день готовить постель. А если хотите, делайте это сами.
Только тогда уж убирайте ее, перед тем как уйти из дома. Я терпеть не могу
беспорядка.
— О, я могу для вас это делать просто так, без всякой оплаты, —
добровольно вызвалась Джастин.
Мей удивленно посмотрела на девушку. Затем пояснила:
— Джастин часто помогает мне, особенно после своего возвращения. Хочет
научиться получше управлять домом.
Женщина выложила тесто в формы для выпечки хлебов.
— Что и говорить, девушка должна это уметь.
— Мы с папой чаще всего столуемся у Мей, — снова подала голос
Джастин. — Мей постоянно приходится разогревать обед, если папа где-то
задерживается.
— Если... — Мей сокрушенно покачала головой. — Да это бывает
каждый день.
Затем она вновь обратилась к Рису:
— Я сдаю четыре комнаты внизу. Ваша — в самом конце, рядом с холлом,
там есть дверь, которая выходит прямо на улицу. Вы можете ею пользоваться.
Только закрывайте ее на замок, когда уходите.
— О, само собой разумеется, мадам!
Этим известием Рис был очень доволен, так как у него появилась возможность
более свободно приходить и уходить. Все еще улыбаясь, он достал из кармана
три доллара и, повинуясь указанию Мей, сунул их в карман передника.
— Мой багаж остался в офисе
Геймбл Лайн
, — сказал он. — Мне
необходимо проследить за доставкой его сюда.
Подчеркнуто вежливо и даже изысканно поклонившись, Рис извинился и
повернулся, чтобы выйти. Он решил попытать еще раз счастья в карты в
Алмазе
или
Медном колоколе
, пока день не закончился. Может быть, в этот
раз ему повезет больше и выигрыш будет крупнее.
В эту секунду покрасневшая Джастин развязала передник и поспешно бросила его
на спинку стула.
— Я пойду провожу его, — торопливо проговорила она.
— Возвращайся к шести, — сказала Мей уходящему Рису. — Я не
хочу слишком поздно заниматься расселением жильцов.
Рис посмотрел на Джастин, когда они вместе вышли на улицу. Она была молода и
очень хороша собой. Даже изысканно хороша, особенно если сравнить ее с
остальными девушками, встретившимися ему в Вишбоне. К тому же она была очень
живой и подвижной, похожей на птичку, которая вот-вот вспорхнет.
Заметив, как девушка посматривает на него, Рис подумал, что свой первый
полет эта птичка совершит наверняка в его направлении. Однако он не хотел
этого. Она была дочерью шерифа, в его намерения не входило слишком близкое
знакомство с законом в этих местах. Лен Блэлок считает себя чем-то обязанным
ему, и разумнее всего будет так все пока и оставить. Может так оказаться,
что ему понадобятся здесь союзники, в особенности, если его выследят раньше,
чем он успеет разобраться со своими лондонскими недругами. А если он
свяжется с дочерью шерифа, то, конечно, никакого союзника у него не будет.
Джастин остановилась и сказала, смущенно взглянув на него:
— Я рада, что вы остановились здесь... Так здорово, что вы будете
рядом, что я смогу видеть вас каждый... Ну, в общем, здорово!
— И чертовски опасно! — подумал Рис.
ГЛАВА 16
Во второй половине дня жара стала нестерпимой. Сухой, горячий воздух
обжигал. Все живое в городе попряталось под крышами, мечтая о прохладе.
Когда Рис вернулся в
Медный колокол
и сел за карточный стол, у него было
чувство, что его только вынули из раскаленной печи. Немного жалея, что
оставил это место Люсьену, он просидел почти до шести часов вечера и, когда
жара его окончательно доконала, встал и вышел из салуна.
Рис всерьез побаивался, что привыкнуть к такой жаре он никогда не сможет. Он
снял новую шляпу, купленную несколькими минутами раньше, взъерошил мокрые
волосы, чтобы их хоть немного продуло ветерком, и с жалостью подумал о Мей
Спрейберри и Джастин, которые весь день работали у горячей печи. И тут же
его рот наполнился слюной, ему страшно захотелось вгрызться в кусок
свежеиспеченного хлеба, который, наверное, уже ждет его на столе.
Рис с трудом привыкал к американской еде. Он привык к изысканной, вкусной
пище своей родины, обильно сдобренной приправами и соусами. Но и
американская пища, хоть и не такая, какую он любил, тоже была сытной и очень
питательной. Пожалуй, он уже немного к ней привык. Во всяком случае, сейчас
Рис с удовольствием думал о предстоящей встрече с американской едой. Его
голод усиливался еще из-за того, что он пропустил ланч из-за стычки с Тедди.
Так в предвкушении скорого вкусного обеда Рис вышел на пустынную улицу.
Когда он дошел до того места, где улица суживалась из-за ограды какого-то
дома, вылезшей прямо на тротуар, за спиной у него послышались чьи-то быстрые
шаги.
Рис оглянулся через плечо, собираясь уступить спешащему куда-то человеку
дорогу. Ничего не подозревая, он ждал, когда человек поравняется с ним. И
вдруг из темной аллеи напротив выступил еще один человек.
— Прошу прощения, — растерянно произнес Рис и тут же смолк,
увидев, что нижнюю часть лица незнакомца закрывает платок. Сообразив, что
влип в какую-то неприятную историю, Рис резко выбросил локоть назад и с
размаху заехал в грудь шедшему позади него типу. Тот пошатнулся и тут же
сердито выругался:
— А, черт! Ну, у тебя будут неприятности, если тебе этого так хочется!
В то же мгновение нападавший рванул Риса за грудь и, выхватив оружие, навел
на него, собираясь выстрелить.
— А ну, стой спокойно!
— Не стреляй! — раздраженно остановил его другой нападавший.
Рис порадовался тому, что у второго нападавшего не такие кровожадные
намерения, как у первого. И он решил воспользоваться этим.
Резко отвернулся от бандита с оружием, круто отклонился назад и выхватил из-
за пояса маленький четырехзарядный револьвер, который постоянно носил с
собой. Однако выстрелить не успел, так как в следующую секунду тот, второй,
как оказалось, тоже вооруженный, с силой ударил Риса по затылку рукояткой
своего кольта. Если бы не новая довольно плотная шляпа на голове, то от
этого удара его череп наверняка бы раскололся. Удар был силен. Рис упал на
тротуар, взор его затуманился, и он на какое-то время потерял сознание.
Когда он пришел в себя, увидел над собой склонившихся бандитов с закрытыми
по-прежнему лицами. Бандит, которому Рис заехал локтем в грудь, снова
щелкнул курком.
— Ты приехал не в тот город, мистер, — глухо сказал он.
Ожидая каждую минуту выстрела, Рис вдруг понял, что этот голос ему знаком.
Да нет, оба голоса знакомы.
— Черт тебя возьми, я же сказал — не убивать его! — донеслось из
аллеи. Там был кто-то еще, кого Рис не видел. Впрочем, и этот голос он где-
то недавно слышал. Пытаясь подняться, он старался понять, кто эти люди, и
вспоминал, где он слышал эти голоса. Но в последние дни у него было столько
встреч, что он никак не мог решить, кому из его новых знакомых эти голоса
принадлежали.
Рис медленно встал на колени и вдруг увидел револьвер, лежащий в пыли в
нескольких футах от него. Он стал прикидывать, есть ли у него шанс как-
нибудь дотянуться до оружия и хоть раз-другой все-таки выстрелить в
нападавших. Однако этим планам не суждено было осуществиться, так как один
из бандитов, тот, которого он стукнул, наклонился и подобрал револьвер Риса.
— Следовало бы пристрелить его из этой пукалки. — Налетчик сжал
черную полированную рукоятку револьвера, навел на Риса, подождал минуту, а
затем опустил оружие себе в карман. Внезапно бандит согнулся и застонал.
— Кажется, этот ублюдок сломал мне ребро!
— А сейчас посмотрим. Может, я смогу вернуть ему должок и объясню
доходчиво, что он тут вовсе не нужен, — подал голос другой мужчина.
И нанес стремительный удар концом своего твердого ботинка. Рис застонал и
схватился за грудь. А тот, кто ударил его, довольно захохотал.
— Советую тебе убраться из нашего города, парень! Нам в Вишбоне не
нужны хвастливые французишки.
Странно, то ли от удара, то ли от издевательского смеха бандита, в голове у
Риса прояснилось. Во всяком случае, он сгруппировался и, когда бандит
попытался ударить его во второй раз, схватил ногу в этом черном ботинке
мертвой хваткой. Одновременно с этим Рис вскочил на ноги и резко рванул ногу
бандита вверх. Нападавший, вскрикнув, рухнул на землю. И тогда Рис закричал,
надеясь, что кто-нибудь услышит и придет на помощь, а сам бросился на
свалившегося бандита. Зарычав от ярости, он занес кулак, чтобы обрушить его
на лицо грабителя, однако опустить не успел. В следующую секунду его руку
кто-то схватил и заломил за спину. На этом сопротивление Риса и закончилось,
так как лежавший бандит вскочил и обрушил на Риса град ударов. Его огромные
кулаки несколько раз ударили француза в живот, а затем раз шесть он попал
ему в челюсть.
— Хватит с него! — раздался из гущи аллеи невыразительный голос,
когда Рис в изнеможении опустил голову на грудь и застонал.
Из разбитой губы текла кровь. Как только его отпустили, он сразу рухнул на
колени. Через пару секунд его ударили в грудь ботинком на толстой твердой
подошве. Рис покатился в дорожную пыль.
Он лежал, глотая эту пыль, почти теряя сознание, когда почувствовал, что его
карманы обшаривают. Он попытался защитить свою собственность, но, лежа вниз
лицом, делать это было довольно затруднительно.
После того, как грабители дочиста обчистили его карманы и убежали, Рис еще
долго лежал на пыльной, пустынной улице. Не имея сил встать на ноги, он с
трудом перекатился на спину и положил руку на глаза, стараясь прикрыть их от
слепящих лучей солнца. Затем он подождал, пока стихнет боль, и медленно, с
трудом поднялся. Наконец, он собрался и, ухватившись за забор, с большим
трудом передвигая ноги, побрел к дому Мей Спрейберри, который, как
оказалось, был недалеко.
Медленно он прошел в калитку, поднялся к входной двери и... рухнул на
крыльцо.
Услышав какой-то шум, Мей и Джастин выглянули в окно и с изумлением увидели,
что новый постоялец Мей неподвижно лежит у входа. Зная, что у гостя не было
времени, чтобы напиться, Мей, забыв об осторожности, поспешила к двери.
Встревоженная Джастин последовала за ней.
— Вот что я скажу тебе, Джастин, пусть даже твой отец шериф. Сейчас наш
город стал намного хуже, чем раньше. Каждую неделю грабят дилижансы,
безнаказанно убивают жителей города.
Хотя Мей и была достаточно крупной женщиной, ей все же потребовалась помощь
Джастин, чтобы втянуть Риса в комнату и положить его на кровать. Тяжело
дыша, Джастин сделала попытку защитить отца:
— Папа делает все возможное, чтобы навести в городе порядок. Но он не
бог.
Мей закинула длинные ноги Делмара на кровать.
— Сними с него ботинки, — приказала она Джастин. — Незачем
портить мое стеганое одеяло.
Она посмотрела на удрученную Джастин с симпатией:
— Я знаю, что твой папа старается, но... О, какой кошмар! Посмотри, что
они сделали с его лицом!
Нежно приподняв голову Риса, женщина подложила толстую пуховую подушку.
Посуровевшим голосом она приказала девушке:
— Быстро принеси холодной воды и какую-нибудь одежду. Я пока сниму с
него рубашку.
Стягивая грязный пиджак и жилет, Мей обеспокоенно посмотрела на его лицо, на
котором стали темнеть многочисленные синяки. Затем бережно расстегнула
рубашку и стянула ее с Риса. Он был сильно избит, однако уже начал приходить
в себя.
— Вот тут тазик и... — Джастин взволнованно задышала, увидев
лежащего без рубашки Риса Делмара. Ей доводилось пару раз видеть обнаженные
торсы умывающихся ковбоев, но широкая, мускулистая грудь Риса с мерцающими
темными волосками произвела на нее потрясающее впечатление, несмотря на
синяки и ссадины. Девушка в восхищении не могла отвести глаз от мужчины,
пока Мей не окликнула ее:
— Ну, хватит таращиться, иди сюда! Холодные компрессы помогут излечить
некоторые из этих синяков.
Мей взяла таз у Джастин, поставила на столик возле кровати.
— Вот проклятье, очень бы я хотела узнать, кто это такое сотворил с
этим прекрасным молодым человеком?! — сердито пробормотала она.
Затем Мей намочила кусок ткани, отжала его и приложила к щеке мужчины.
— Ну надо же! Никто не может теперь быть в безопасности на улицах!
Джастин, пришедшая, наконец, в себя, принялась помогать Мей, прикладывая
компрессы к синякам и царапинам.
— С ним все будет в порядке? — срывающимся голосом спросила она у
Мей.
— А что с ним сделается, — хмыкнула Мей. — Не такой уж он
хрупкий, каким кажется в этих своих щегольских костюмах.
У нее б
...Закладка в соц.сетях
