Жанр: Любовные романы
Под покровом тайны
...казал он. - Мы хотим, чтобы
все наши сотрудники были довольны. -
Это все, что он мог придумать для разговора, хотя сам чувствовал, как пошло и
банально звучат его слова.
- Конечно, мне нравится моя работа. - Кимберли уверенно кивнула. - Я
всегда хотела работать в банке, даже когда
была еще маленькой девочкой.
Карл спросил ее о семье и заметил, что она не слишком склонна к этой теме
разговора. Беседа становилась все более
неловкой, и Карл снова наполнил бокалы. Он и Кимберли не имели ничего общего,
кроме работы, так что найти тему для
разговора оказалось гораздо труднее, чем он думал. Возможно, с его стороны было
ошибкой предлагать ей выпивку после
официального окончания рабочего дня. Уже стемнело, и в офисе было как-то
необычно спокойно и уютно. В почти затихшем
здании оставалась только ночная служба безопасности, патрулирующая коридоры.
Внизу, на Уолл-стрит, уже прекратилась
вечерняя сутолока и тротуары опустели под бледно-лиловым небом. На мгновение
Карлу показалось, что на земле остались в
живых только он и Кимберли.
- Давай выпьем еще, - сказал Карл, наполняя бокалы и нарушая паузу,
возникшую между ними. Обычно он не пил
много, но сегодня ему захотелось напиться. Прежде всего Мэделин не было дома, и
у него не было никаких обязательств на
этот вечер. Он был свободен, и вино необычайно поднимало настроение. Он решил
открыть вторую бутылку.
- Ваша жена в Европе, не так ли? - спросила Кимберли, подвинувшись на
стуле так, что ее узкая юбка поднялась
еще выше, почти открывая бедра.
Карл посмотрел на ее ноги и, к своему удивлению, почувствовал возбуждение.
- Да, и я узнал сегодня, что она собирается пробыть там по меньшей мере
еще неделю, - сказал он, тщетно пытаясь
изобразить сожаление. Его голос звучал как бы со стороны.
- Значит, вы пока свободны, - заметила Кимберли, глядя на него с
обезоруживающей откровенностью. - Что вы аь
бираетесь делать в ее отсутствие?
Карл мгновенно понял, что она имела в виду, и внезапно смутился, отведя в
сторону глаза.
- Не знаю. - Он неловко засмеялся и сделал еще глоток вина. Прошло
достаточно много времени с того момента, как
девушка сделала ему явное предложение, и, наполовину польщенный, наполовину
потрясенный, Карл встал и подошел к
окну. Он никогда не позволял себе заниматься в банке подобными вещами, к тому же
у него была Мэделин. Он всегда был
верен ей, и они были вполне довольны своей сексуальной жизнью.
Карл почувствовал прикосновение руки к своей спине и, резко повернувшись,
увидел Кимберли у своего плеча.
- Кому от этого будет вред? Кто узнает? - прошептала она, и он
почувствовал запах ее волос, хмельной и
возбуждающий, когда она придвинулась к нему еще ближе.
- Нет, Кимберли, - услышал он свой голос, но другой голос, внутренний,
вкрадчиво прошептал: "Кто узнает? Кому
от этого будет вред?"
Шампанское подействовало, и он почувствовал, что сейчас может все -
нарушить любые правила и не быть
пойманным, позволить себе дерзкие вольности и избежать последствий. Он может
делать все, что ему нравится, и не должен
отчитываться.
- Нет, Кимберли... - прошептал он почти умоляюще.
Она прижималась к нему теснее и нежнее, как кошка. "Зачем противиться? -
спросил он сам себя. - Какого черта я
говорю нет? Это мой мозг говорит нет, а тело говорит да... Я не могу больше
сопротивляться тебе, Кимберли. Да, я хочу
тебя... Да, мне нужен кто-то на этот вечер".
Карл отыскал ее губы и почувствовал, что они мягче, чем он ожидал. Она
податливо поцеловала его в ответ, почти как
доверчивый ребенок, а он нежно обнял ее и прижал к себе. Закрыв глаза и
прижимаясь губами к ее губам, Карл подумал, что с
этой девушкой не будет проблем и ей можно доверять.
Кимберли выскользнула из его объятий и, не отрывая глаз от его лица,
начала медленно раздеваться. Карл быстро
выглянул в коридор, чтобы убедиться, что никого нет поблизости, и запер дверь
своего офиса, а также ту, что вела в офис
Кимберли. Когда он вернулся, Кимберли уже была в туалетной комнате.
- Присоединяйся ко мне! - позвала она, и он услышал, как девушка включила
душ. Скинув одежду, Карл в диком
возбуждении вошел в маленькую ванную, где было полутемно. Кимберли стояла под
струйками теплой воды, ее рыжие
волосы намокли и были распущены, облепив белые плечи. Она энергично намыливала
свои ладони, пока не образовалась
обильная пена. Протянув руку к Карлу, она привлекла его к себе под душ,
размазывая скользкую пену по груди и бедрам, в то
время как он стоял очарованный и загипнотизированный ее магическими движениями.
Вокруг них поднимался мягкий пар в
неясном тусклом свете. В этот момент Карл чувствовал необычайное возбуждение и
предвкушал неизведанное блаженство.
- Тебе нравится? - прошептала Кимберли так тихо, что он едва услышал ее.
- Кимберли... - Он зарылся лицом в ее рыжие волосы, целуя белую кожу шеи и
гладя ладонями ее ягодицы, где плоть
была особенно уступчивой и гладкой. Ее руки скользнули вниз к его паху, нежные,
мягкие и неторопливые.
- Я хочу тебя. О Боже, ужасно хочу тебя! - стонал он. - Когда ты пустишь
его в себя?
- Скоро, - пообещала она, затем выскользнула из его объятий и повернулась
к нему спиной, прижавшись всем телом
как можно плотнее и поглаживая его мыльными руками сзади и спереди.
Карл подставил лицо под струю теплой воды и почувствовал себя так, будто
несется через бурлящие пороги,
наполовину погружаясь в воду, теряя чувство времени, и все тело его дрожало от
острого наслаждения, какого он никогда не
испытывал. Он отдался бурному течению, которое бросало его в водовороты и било о
берега. Огромные волны неудержимо
несли его вперед, поднимая вверх и опуская вниз, доводя до экстаза. Он чуть
приподнял Кимберли и вошел в нее. Пронзенная
его плотью, она прильнула к Карлу, откинув голову. Ее рыжие волосы, намокнув в
воде, казались кровавым потоком. Из горла
вырвался крик наслаждения. Они обладали друг другом в клубах пара, подобно диким
доисторическим существам под
струями воды, которые, низвергаясь с неба, хлещут по их обнаженным телам.
Похороны сэра Джорджа состоялись в соседней деревушке в церкви Святого
Олафа. Мэделин в сопровождении
Маркса из компании адвокатов "Спиндл, Коуттс и Маркс", обслуживавшей деда,
медленно ехала по узким, извилистым
улочкам Шеркомба и прибыла как раз в тот момент, когда гроб подняли на катафалк.
У входа в церковь собрались местные
жители и крестьяне, в основном женщины с корзинками для покупок и с детьми на
руках. Они стояли в почтительном
молчании, когда на крышку дубового гроба возложили букет белых цветов от Мэделин
и на колокольне раздался траурный
звон.
Как только Дженкинс въехал в ворота и Мэделин вышла из автомобиля, она
заметила, что многие сразу переключили
свое внимание от гроба на нее. Десятки людей внимательно разглядывали ее с
бесстрастными лицами, но в глазах их светился
тайный интерес. Возможно, это только показалось ей, но толпа сгрудилась плотнее,
когда она приблизилась. Мэделин
испытывала неприятное чувство от всеобщего любопытства. Когда она прямо смотрела
кому-то в лицо, на нем появлялся
некоторый намек улыбки, затем человек тотчас отводил глаза, переминаясь с ноги
на ногу. Первые ряды заметно отступили
назад, как животные, испытывающие страх. Мэделин повернулась к Марксу, но он,
казалось, ничего не замечал и ответил ей
дружеской улыбкой.
Приходский священник приветствовал ее на крыльце, пожал руку и проводил по
боковому проходу к скамье в первом
ряду, где мистер Маркс присоединился к ней. Слуги из Милтон-Мэнора сидели позади
- Хантер, прямой и чопорный, а
Дженкинс необычайно опрятный в своем потертом черном костюме. Громко заиграл
орган, сотрясая стены церкви,
построенной в двенадцатом веке, и Мэделин узнала мелодию Баха. В церкви было
душно, темно и сыровато. Единственный
свет пробивался сквозь узкие средневековые окна, да на алтаре шипели две свечи,
теряя воск.
Мэделин взяла молитвенник и еще раз почувствовала, что ее внимательно
рассматривают. Слегка повернувшись, чтобы
взглянуть, кто из деревенских жителей пришел в церковь, она заметила пожилую
женщину, хорошо одетую и с приятным
лицом, которая смотрела прямо на нее. Рядом сидел темноволосый мужчина лет
тридцати и тоже не сводил с нее глаз.
Женщина приятно улыбнулась, и морщинки на ее лице стали глубже,
разбежавшись по щекам. Улыбка молодого
человека была более застенчивой, и он склонил голову в дружеском приветствии,
как будто знал Мэделин.
Служба была короткой, за ней последовало погребение на кладбище. Мэделин
заметила, что участок был отведен
рядом с могилой ее бабушки, на памятнике которой было высечено: "Эмили, любимая
жена Джорджа Даримпла и мать
Камиллы. 1900 - 1946". Мэделин огляделась вокруг, полагая, что ее мать
похоронена тоже где-то рядом. Но ее могилы не
нашла.
Она так и покинула кладбище под любопытными взглядами местных жителей,
которые уже совсем не скрывали своего
интереса к ней. К Мэделин приблизилась пожилая женщина с распростертыми
объятиями и выражением сострадания на
лице.
- Дорогая, вы, конечно, не помните меня, - сказала она. - Меня зовут Элис
Стюарт... а это мой сын Филип.
Последний раз я видела вас, когда вам было два или три годика, но я сразу
узнала. У вас такие большие темные глаза и
прекрасные черные волосы, как тогда.
- Здравствуйте. Должно быть, вы были знакомы с моим дедом, - сказала
Мэделин, улыбаясь в ответ. Ей нравилась
эта женщина с того момента, как она встретилась с ней глазами в церкви, и ее сын
казался тоже вполне приятным
молодым человеком.
- Я знала Джорджа свыше пятидесяти лет. Он был удивительным человеком.
Всегда таким добрым. Очень добрым. -
На какое-то мгновение глаза ее мечтательно устремились вдаль, как бы вспоминая
прошедшие годы. Затем она снова мягко и
нежно посмотрела на Мэделин своими ярко-голубыми глазами. - И конечно, Камилла
была моей лучшей подругой, -
сказала она.
Глаза Мэделин расширились.
- Вы знали мою мать?
- Разумеется, знала! Мы любили играть детьми. О, мы так забавлялись! Мы
были ровесницами и часто проводили
время вместе. О, это были счастливые дни!
- Мне бы очень хотелось еще раз встретиться с вами, - сказала Мэделин
импульсивно. - Я буду здесь еще
некоторое время. Могу я позвонить вам? Может быть, вы с сыном сможете приехать к
нам на ленч?
- С удовольствием, не так ли, Филип? - Элис Стюарт повернулась к сыну,
который с удивлением внимал
воспоминаниям матери.
- Было бы неплохо, - согласился Филип, встретившись глазами с Мэделин.
- Значит, договорились! Я позвоню вам сегодня вечером. Извините, что не
приглашаю вас в Милтон-Мэнор прямо
сейчас. Мне необходимо поговорить с адвокатом деда. - Она указала на мистера
Маркса, который ожидал ее около
автомобиля.
- Конечно, дорогая, - сказала Элис, похлопав ее по руке, - встретимся
позже. Не могу выразить, как мне приятно
увидеть вас снова после стольких лет. Малышка Камиллы! Должно быть, Джордж очень
гордился вами? - Помахав рукой в
белой перчатке, Элис Стюарт грациозно удалилась.
Филип широко улыбнулся Мэделин на прощание:
- Скоро увидимся.
Вернувшись в особняк, Хантер, как обычно, накрыл стол в библиотеке и
стоял, готовый разливать напитки. Мистер
Маркс попросил немного хереса, а Мэделин - водки с тоником. Под впечатлением
утренних событий она решила, что в доме
пока все должно оставаться так, как при прежнем хозяине, если, конечно, дед
оставил Милтон-Мэнор ей, в чем она почти не
сомневалась.
- Давайте перейдем с напитками в сад, - предложила Мэделин. - Сегодня
такой чудесный день!
- Было бы прекрасно, - ответил мистер Маркс. Это был довольно чопорный
мужчина лет сорока с редкими
волосами блеклого цвета и бледно-голубыми глазами, которые часто мигали. Когда
он смотрел на Мэделин, то мигал еще
чаще. Ее красота, подчеркнутая простым черным платьем, блеск темных волос, - все
в ней приковывало его внимание. Он
никогда прежде не видел более совершенной женщины. Подхватив свой кожаный
портфель, он последовал за ней с террасы к
скамье под раскидистым деревом.
- У меня с собой завещание сэра Джорджа, - сказал он нетерпеливо. - Может,
мы займемся делом прямо сейчас, до
ленча?
Мэделин улыбнулась ему и приветливо кивнула, догадываясь, какое
впечатление производит на него. Его белесые
ресницы замигали с бешеной скоростью, как крылышки мотылька, бьющегося об
оконное стекло. Он достал документ из
своего портфеля.
- Здесь все распределено по-честному, миссис Делани. Сэр Джордж составил
завещание в шестьдесят седьмом году и
выделил из наследства пять тысяч фунтов Уилфреду Артуру Дженкинсу...
- Это садовник, - прервала его Мэделин.
- Кроме того, - продолжил мистер Маркс, - он оставил поместье МилтонМэнор,
все его содержимое, земли, вещи,
домашний скот, фонды, акции и тому подобное своему единственному ребенку -
Камилле Мэри Ширман, урожденной
Даримпл, Бикман-Плейс, Нью-Йорк.
Мэделин вздрогнула, услышав имя своей матери, произнесенное так, как будто
она была жива. Не обратив внимания на
ее удивление, мистер Маркс продолжал:
- "В случае если Камилла Мэри Ширман умрет раньше меня, мое поместье
полностью передается в наследство ее
дочери, Мэделин Элизабет Ширман, по достижении двадцати одного года... "
- То есть мне, - сказала Мэделин. - Ведь моя мать умерла, когда я была
ребенком.
Мистер Маркс поднял брови и быстро глотнул свой херес. Похороны,
присутствие красивой молодой женщины и
жаркое солнце в саду - все это подействовало на него весьма возбуждающе.
- Таким образом, вы единственная наследница, миссис Делани, - сказал он с
дрожью в голосе. - После смерти
вашей матери сэр Джордж, очевидно, решил не менять завещание, так как в нем ужебыли
предусмотрены ваши интересы.
- Да, понимаю, - задумчиво произнесла Мэделин. То, что сказал Маркс, было
вполне разумным, но все-таки в этом
завещании было что-то странное.
- Вы будете жить здесь? - спросил мистер Маркс.
- Не думаю. Я и мой муж живем в Нью-Йорке, где он работает вместе с отцом.
Я художница, поэтому мне все равно,
где жить, но Карл не станет ездить в Европу по несколько раз в году, поэтому,
мне кажется, я продам этот дом.
На лице мистера Маркса мелькнула тень разочарования.
- Ну, если понадобится моя помощь, дайте мне знать. Я сведу вас с
несколькими агентами, однако вы должны
понимать, что никакие сделки нельзя будет заключать, пока не состоится
официальное утверждение завещания.
Мэделин озадаченно посмотрела на него:
- Официальное утверждение?
- Сначала должна быть произведена оценка имущества, - продолжал мистер
Маркс, - а когда завещание будет
официально утверждено судом, необходимо определить величину налога в зависимости
от стоимости поместья. Все это
займет приблизительно год, прежде чем вы сможете выставить Милтон-Мэнор на
рынок.
- Так долго? - Мэделин не имела опыта в подобных делах и полагала, что
уладит все в течение нескольких недель.
- Могу я пока содержать дом в прежнем виде? - спросила она.
- Конечно, в этом случае его будет легче продать, когда придет время.
Пустые дома менее привлекательны для
покупателей, - пояснил мистер Маркс. - И еще вот что: для соблюдения
формальностей необходимо иметь копию
свидетельства о смерти вашей матери, чтобы подтвердить ваши права на наследство.
- Не могли бы вы сделать это для меня? - попросила Мэделин, внезапно
ощутив свою беспомощность. Всю жизнь
кто-то что-то делал для нее, а сама она никогда не занималась делами, потому что
полностью была поглощена своим
искусством. Насколько она помнила себя, о ней всегда заботился Джейк и все
устраивал для нее, а в последние годы этим
занимался Карл. Она, конечно, знала, как выглядит банковский чек, но ни разу в
жизни не видела бланка налоговой
декларации.
Почувствовав ее замешательство, мистер Маркс наклонился вперед, выражая
безраздельное желание быть для нее
полезным.
- Если потребуется моя помощь, - пробормотал он подобострастным голосом, -
пожалуйста, позвоните мне,
миссис Делани.
- Хорошо, - ответила Мэделин облегченно. - Кстати, следует ли мне сообщить
Дженкинсу о его доле наследства?
- Конечно, это будет очень мило с вашей стороны.
Когда мистер Маркс спустя час уехал, Мэделин отправилась в сад поискать
Дженкинса. День стоял жаркий и
безветренный. Тишину нарушало только монотонное жужжание пчел, кружащихся над
кустами лаванды. Сладкий аромат
цветов и запах свежескошенной травы дурманили Мэделин. Она остановилась, глядя
на безупречные клумбы и аккуратно
подстриженные кусты. "Жалко продавать всю эту красоту!" - подумала она, и тем не
менее ей не хотелось оставаться здесь.
Дженкинс стоял на коленях перед цветочным бордюром и выдергивал сорняки.
Он сменил свой торжественный
костюм и теперь был в обычных вельветовых штанах и в рубашке с открытым ворогом.
- Дженкинс, - мягко сказала Мэделин, зная, что он был тронут смертью ее
деда больше, чем кто-либо другой. -
Мне кажется, вам было бы приятно узнать, что сэр Джордж оставил вам в наследство
пять тысяч фунтов.
Дженкинс на мгновение перестал работать, уставившись в землю.
- Благодарю вас, мадам, - сказал он наконец, мучительно покраснев.
Мэделин стояла, наблюдая за ним несколько минут и размышляя, как бы
завести с ним разговор о своей матери.
- Поскольку вы работаете в поместье очень давно, Дженкинс, - сказала она,
неожиданно разволновавшись, - я
полагаю, за это время здесь произошло много изменений, не так ли? - Подул легкий
ветерок, заколыхавший верхушки
деревьев, и Мэделин поднесла руки к голове, пытаясь поправить темные локоны,
которые сбились на лицо.
- Нет, мэм. Ничего особенного здесь не изменилось. - Он выдернул своими
сильными руками упрямый корень
одуванчика.
- Но вы должны помнить мою мать, - спокойно сказала Мэделин. - Вы
работаете здесь почти сорок лет...
понимаете... А я не помню ее совсем, поэтому мне приятно встретить человека,
который должен знать ее. - Она пыталась
говорить небрежно, как будто для нее это не имело особого значения, но сердце ее
громко стучало в груди.
- Я помню ее, - неохотно проговорил Дженкинс.
- Какой она была? Расскажите мне о ней.
- Мне нечего рассказывать! - категорически заявил Дженкинс.
Мэделин была огорчена его суровостью.
- Но сэр Джордж хотел рассказать... вот почему он попросил меня прилететь
сюда из Америки! - воскликнула она.
- Что случилось с ней, Дженкинс? Ведь вы находились здесь в то время... и должны
знать! - Голос ее дрогнул от отчаяния.
Старый садовник поднялся на ноги и несколько минут стряхивал землю со
своих толстых пальцев. Только потом он
посмотрел на Мэделин строгим взглядом, сурово поджав губы.
- О некоторых вещах лучше совсем не знать, - сказал он и, резко
повернувшись, пошел в направлении огорода.
Нежелание Дженкинса говорить с ней было совершенно очевидно, а его
коренастая удаляющаяся фигура выглядела
такой непреклонной, что Мэделин застыла на месте, не в силах двинуться за ним. В
этот момент она поняла, что история с
Камиллой была, по-видимому, гораздо таинственнее и трагичнее, чем она
предполагала. Здесь было не просто нежелание
Джейка рассказать ей о матери и не просто семейная ссора. Случилось нечто такое,
о чем сэр Джордж решил сообщить ей
только перед самой смертью, и, что бы там ни было, Мэделин была уверена, что
Дженкинс тоже как-то связан с этой тайной.
Глава 5
Джесика быстро спустилась вниз, к подъезду "Ройал-Вестминстера", чуть
позже семи, неистово жестикулируя
проезжающему такси, и вскочила в него, сообщив водителю адрес в Челси. В голове
у нее все смешалось. Предложение
Роберта Шольтца стать менеджером отдела развития бизнеса было настолько
фантастическим, настолько невероятным, что у
нее замирало сердце. Однако... Она приложила руку ко рту и на мгновение закрыла
глаза. Что, черт побери, она скажет
Эндрю? Неужели придет домой и сообщит: "Знаешь, милый, я ухожу, так как моя
новая работа требует постоянного
проживания в отеле"? Джесика застонала, представив его реакцию. С другой
стороны, она не могла не воспользоваться такой
возможностью. Это был один шанс на миллион, и кроме того, если она откажется,
это даст настроенным недоброжелательно
директорам корпорации "Голдинг груп" прекрасную возможность говорить о ней как о
типичном примере девушки, которая
могла сделать блестящую карьеру, но отказалась от нее ради личной жизни.
- Черт возьми! - чуть слышно выругалась Джесика, когда такси затарахтело
по Слоан-стрит. Почему жизнь так
несправедлива? - спрашивала она себя. Мужчины никогда не должны выбирать между
своей работой и женщиной, которую
они любят. Почему же она должна сделать это?
Войдя в квартиру, она услышала громкий звук телевизора в гостиной. Эндрю
наблюдал за викториной, потягивая виски
с содовой, с вечерней газетой на коленях.
- Извини за опоздание, - весело сказала она, пытаясь подавить в себе
чувство вины. Сбросив туфли на гвоздиках,
она плюхнулась на диван рядом с ним.
- Хочешь выпить? - пробормотал он, не отрывая глаз от экрана.
- Не сейчас, - ответила Джесика. - Что ты желаешь на обед? - Произнося эти
слова, она знала, что роль домашней
хозяйки никогда не устроит ее до конца. Ей нужна была активная, напряженная
работа, чтобы каждый день да- вал какой-то
стимул к энергичной деятельности. Все сомнения ее исчезли - она должна принять
предложение Роберта Шольтца.
Эндрю оторвался от телевизора.
- К чему эти домашние хлопоты? Я подумал, что ты достаточно устала на
работе в отеле, и заказал столик в
ресторане "Ле Эскаргот".
- О, Эндрю! - Джесика была глубоко тронута его вниманием, потому что это
было не похоже на него. Обычно она
готовила что-нибудь из холодильника или он шел и покупал китайские наборы. - Что
за сюрприз! Я обожаю "Ле Эскаргот"!
- Она обняла его за шею и поцеловала в щеку. - Мы будем праздновать... - начала
она и остановилась. Ее природное чутье
подсказало ей, что сейчас неподходящий момент сообщать ему новости... -
праздновать уик-энд, - закончила она.
Эндрю взял ее маленькую тоненькую ручку и пожал ее.
- Я сожалею о сегодняшнем утре, - сказал он угрюмо.
- Я тоже была виновата, - быстро ответила Джесика. - Я слишком нервничала.
Этот день очень много для меня
значил.
Эндрю не спросил, как прошло мероприятие. Вместо этого он пустился в
пространное описание, как показывал арабу
дом в Реджентс-парке стоимостью в два миллиона фунтов и тот заявил, что он
слишком мал для его жен и детей.
- Зато нам предложили для продажи чулан для метел, - добавил он.
Глаза Джесики расширились.
- Что ты имеешь в виду? Настоящий чулан для метел?
- Самый настоящий, - подтвердил Эндрю. - Знаешь Хавершем-Хаус, этот
многоквартирный блок вблизи "Харродза"?
Хозяева превратили комнату привратника на третьем этаже, где он хранил свои
инструменты и чистящие материалы, в
то, что называется "лондонским временным пристанищем".
- Ты шутишь! - Джесика засмеялась, не воспринимая его всерьез.
- Ничуть. Там есть душ, электрический чайник и диван, и мы продали это
жилье по стоимости двухкомнатного
коттеджа в Эссексе!
- Эндрю! - Джесика была потрясена. - Это же ужасно!
- Таковы цены в самых фешенебельных частях города, и не мне на это
жаловаться. Если я хочу содержать тебя в
роскоши, к которой ты привыкла, я не должен ничем гнушаться. Однако
поразительно, всегда находится какой-нибудь болван,
готовый купить что угодно!
Джесика опустила голову, затем быстро дотянулась до своих туфель.
- Я пойду переоденусь, - тихо сказала она, выскользнув из комнаты.
В спальне, которую она отделала три года назад материалом от "Лауры Эшли"
в зеленых и розовых тонах, Джесика
еще глубже почувствовала свою вину. Она как будто предавала Эндрю, планируя
дальнейшую свою жизнь без него. Хуже
всего то, что она не осмеливалась сказать ему об этом прямо сейчас. Когда Роберт
Шольтц предложил ей такое блестящее,
такое невероятное будущее, она сразу поняла, как поступит. По сути, проблемы
выбора не было. Надо только как-то решить
вопрос с Эндрю.
"Ле Эскаргот" в центре Сохо был как обычно переполнен, и в ожидании
свободного столика они сели за стойку бара -
выпить аперитив. Эндрю все продолжал рассказывать о домах, которые он и Сэнди
Джейсон имели на примете, и о том, что
бум в торговле недвижимостью не кончается, а, наоборот, постоянно растет.
- Дома - самое лучшее вложение капитала, - с энтузиазмом вещал он. - Акции
и паи ненадежны, даже цены на
золото и серебро скачут то вверх, то вниз, а кирпич и цемент - вечны!
- Да, Эндрю, - терпеливо соглашалась Джесика, поглядывая на тускло
освещенный бар и ресторан. - Кто-то
должен наконец убрать со стола грязные бокалы, - сказала она раздраженно. -
Терпеть не могу, когда столы не убирают
немедленно. Может быть, возьмем меню? Мы выберем то, что хотим, и закажем, пока
ждем. У нас должны принять заказ.
Эндрю посмотрел на нее с улыбкой, скрывавшей раздражение:
- Милая, можешь ты хотя бы ненадолго отвлечься от своей работы? Эти
ресторанные дела не касаются тебя. Мы
пришли сюда просто прилично пообедать.
Джесика выглядела смущенной, сообразив, что она все еще вела себя как на
работе.
- Извини, Эндрю. Это привычка. В любом ресторане или отеле моя вторая
натура заставляет меня совать нос во все
дела и требовать, чтобы персонал выполнял свои обязанности надлежащим образом.
- Хорошо, однако я уверен, что менеджер здесь вполне способен обойтись и
без твоей помощи. - Он говорил легко и
даже шутливо, но Джесика восприняла все серьезно. Ей следует расслабиться и
предоставить командовать ему.
- Ты прав, это дурная привычка, - согласилась она. - Мне следует помнить,
я здесь для того, чтобы расслабиться и
получить удовольствие! - Она произнесла это как лозунг.
Эндрю посмотрел на нее с нежностью.
- Вот это другое дело, милая. Не обижайся, Джес. Когда мы будем жить за
городом, ты отвыкнешь от этих привычек.
Знаешь, я думаю... - И он начал описывать ей дом, который мечтал приобрести для
них, подчеркивая необходимость
большого сада, "где могли бы играть дети".
Джесика молчала, глядя на кусочек лимона, плавающего в джине с тоником.
Она не могла поднять глаза и ск
...Закладка в соц.сетях
