Жанр: Любовные романы
Опасная компания
... и указал пальцем на
стоящую перед ней рыбацкую похлебку с
моллюсками. - А теперь ешь! Мне надо, чтобы этим вечером ты была сильной и
отдохнувшей. У меня особые планы на
твой счет.
Джорджиана принялась пережевывать нежное мясо ракушек с картошкой, с
удивлением замечая, что в его обществе
даже еда становится вкуснее.
- А погода тебя не тревожит?
Он посмотрел в окно, за которым кружились хлопья снега.
- Мы должны пересечь Зеленые горы в южной части штата. Это будет самый
сложный отрезок пути. А потом надо
будет ехать на север по дороге Наследия Новой Англии почти до Тинмута. Мой дом
стоит на притоке Бобровой реки.
- Звучит чудесно, - вздохнула она.
- Там будем только мы с тобой, - предостерег он ее. - Дорогу может
засыпать снегом - и тогда мы не сможем
уехать.
- Ах, ты все только обещаешь! - легкомысленно бросила она, вдруг
испугавшись того, какое счастье ее
переполняет.
- Доедай похлебку, - приказал он. - Ехать недалеко, но погода не слишком
балует. Я хочу, чтобы мы добрались до
наступления темноты.
Набив желудок похлебкой и ромовым пуншем, который Максим велел ей выпить,
когда она отказалась принять
болеутоляющее, Джорджиана начала дремать вскоре после того, как они снова
тронулись в путь.
- Джорджи? Милая! Джорджи!
Максим легко потряс ее за плечо - и она постепенно проснулась. Первое, что
она увидела, - это прекрасное лицо
Максима, склонившегося над ней. На ее лице появилась блаженная улыбка.
- Ты по-настоящему красивый, - тихо сказала она. Его лицо было так близко,
что она увидела, как у него
расширились зрачки, так что глаза стали почти черными.
- Если бы ты знала, о чем я думал, ты бы сбежала, - ответил он.
Еще не до конца проснувшись, она совершенно не испытывала смущения.
- А почему? - смело спросила она, обнимая здоровой рукой его за шею.
- Потому что я так давно тебя хочу - и наконец ты оказалась здесь и
принадлежишь мне. Я хочу тебя, Джорджи. Во
всем и по-всякому, как только бывает. И возможно, ты вдохновишь меня на что-то
новое.
- Мм... - только и ответила она, подставляя ему губы.
В его поцелуе снова появился вкус страсти. На этот раз ничто их не
остановит. Вдыхая аромат его тела, она старалась
оставить хотя бы один уголок сознания не заполненным страстью. Ей хотелось
запомнить все - каждое мгновение этих
дней, которые они проведут вместе.
Максим почувствовал ее отступление, хотя она не шевельнулась.
- Тебе холодно?
Она открыла глаза.
- Я пыталась подобрать слова, чтобы описать твой вкус.
- Что?
- У тебя вкус, как у горячего сидра со специями: теплый, сладкий и чуть
терпкий.
Максим тряхнул головой:
- А мне казалось, что это твой вкус.
- Может быть, он наш? - предположила она.
- Наверное, - согласился он, а в следующую секунду их губы снова слились.
- Джорджи, - прошептал он через
минуту, - Джорджи, этот рычаг скоростей так впился мне в ногу, что, по-моему, у
меня все кровообращение остановилось.
Может быть, пойдем в дом?
Она выпрямилась:
- Куда?
Вид, открывшийся перед ней, заставил ее задохнуться от восторга. Она была
готова увидеть лед и зеленовато-голубую
красу гор, но у нее не хватало слов, чтобы выразить свой восторг от зрелища,
которое предстало перед ней.
Они оказались на берегу серебристо-белой реки. За ней вверх по склону
шагали огромные ели, засыпанные снегом.
Дальше, где деревья сливались в сплошную массу зелени, снег собрался уступами,
словно хвосты горностая на огромном
изумрудном плаще.
Ее глаза нашли узкую дорожку, едва заметную на снегу, и проследовали вдоль
нее - к темному контуру каменного
здания.
- Да это же фермерский дом! - изумленно воскликнула она.
- Я ведь говорил тебе, что не все мое имущество можно отнести к разряду
роскошного, - ответил Максим. - Ты
ведь не разочарована, правда?
Удивившись беспокойству, прозвучавшему в его голосе, она повернулась к
нему:
- Вместе с тобой я готова жить даже в дупле! Но это, - добавила она,
рассматривая здание времен войны за
независимость, - это просто идеальное место!
Его лицо осветилось улыбкой.
- Ну, тогда пойдем. Мне надо многое сделать, прежде чем мы сможем
устроиться на ночь.
Первое, что она увидела, был огромный камин, который занимал чуть ли не
половину стены. Деревенская обстановка с
мебелью хорошего качества. Диван и кресла, изготовленные из красного дерева,
были обиты лоскутной тканью. Здесь было
уютно и тепло. На это и рассчитывали, чтобы чувствовать себя непринужденно и
отдыхать с удовольствием.
- Ну как тебе дом? Нормальный?
Ее грудной смех наполнил высокую комнату.
- Я в него просто влюбилась, Максим!
- Пойдем, посмотришь спальню, - предложил он с дразнящей ухмылкой. -
Боюсь, что удобства здесь
минимальные, - начал он объяснения, ставя сумки на пол спальни. - На кухне есть
электричество, и в большой гостиной
есть люстра. Водопровод очень шумный, но работает. Телефона и телевизора нет. А
спальня освещается только свечами или
керосиновой лампой.
С этими словами он зажег лампу на столике и подкрутил фитилек.
Теперь Джорджиана заметила, что главное место в комнате занимает большая
старинная кровать, полог и покрывало
которой были связаны крючком. Деревянные полы были застланы половиками ручной
работы. Рядом с кроватью был еще
один камин, по обе стороны которого стояли высокие подсвечники.
- Мы будем ужинать и любить друг друга при свечах! - с тихой радостью
проговорила она.
- Тебе тут действительно нравится?
Джорджиане не верилось, что Максим может так беспокоиться. Однако его
неуверенность ясно читалась на его лице.
- А зачем ты меня сюда привез, если считал, что мне может тут не
понравиться? - пытливо улыбнулась она.
Он пожал плечами и упер руки в бока:
- Потому что тут нравится мне.
Они оба весело рассмеялись. И в течение дня им предстояло еще не раз
повеселиться, разжигая огонь в каминах и
раскладывая привезенные с собой продукты.
- Не понимаю, почему бы мне тебе не помочь! - возмутилась Джорджиана час
спустя, когда Максим усадил ее
перед большим камином, закутав в плед.
- Ты долго спала днем, - крикнул он с кухни, - но это еще не значит, что
ты здорова. Врач хотел оставить тебя в
больнице. Я тебя увез оттуда. И ты должна хотя бы беречь силы, чтобы как следует
вознаградить меня, когда я тебя
покормлю.
- Ты слишком много думаешь о еде! - шутливо посетовала она.
Он высунул голову из-за двери:
- Ты приняла лекарство?
- Да.
Она подождала, пока Максим уйдет, а потом спрятала таблетку болеутоляющего
в карман. Оно вызывало сонливость.
Если она его примет, то даже не узнает, что будет происходить, когда они лягут в
постель, а она намерена была не упускать
ни секунды!
- Когда мы поженимся, готовить можешь ты.
Джорджиана предложила это немного позже, когда они сидели рядом у огня. На
журнальном столике стояли остатки
трапезы.
- Зачем это мне? - спросил он, крепче обнимая ее за талию и заботливо
поправляя плед.
- Ты будешь работать над книгой. Так что вполне можешь заниматься чем-то
полезным, - объяснила она.
- А что будешь делать ты?
- Работать. У меня, знаешь ли, есть кое-какие умения. Его рука поднялась
выше - ладонь прижалась к ребрам, а
пальцы обхватили грудь.
- Покажи мне!
Повернуться к нему было все равно что подставить лицо солнцу - совершенно
естественно и легко. Он нашел, ее
губы и, прижавшись к ним, заставил их открыться. Кончик его языка проскользнул
внутрь - и по ее телу пробежала сладкая
дрожь.
- Джорджи! - Его голос был всего лишь тихим шепотом у ее рта. - Джорджи, я
хочу тебя. Я хочу видеть тебя,
трогать тебя, погрузиться в тебя! Скажи мне, что сейчас для этого пришло время!
- Да!
Казалось, он не услышал ее слов. Его поцелуи продолжали мимолетно
прослеживать линию ее губ, пока они не заныли
от неутоленного желания.
- Пожалуйста, поцелуй меня! - умоляла она, пытаясь преодолеть барьер его
руки, которая разделяла их тела и не
давала ей сделать поцелуй более крепким.
- Ты заставила меня очень долго ждать, Джорджи! Не торопись. Я хочу
получить все!
Джорджиана судорожно вздохнула.
- Ты не замерзла? - заботливо спросил он.
- Нет, я не замерзла, - ответила она.
Максим улыбнулся, и это немного успокоило ее. Она подняла руку, обхватила
его подбородок и притянула его голову
к себе, чтобы их губы снова встретились.
На этот раз Максим не стал сдерживаться. Их поцелуи не кончались, давая
началу такому чувству, которого прежде
между ними еще не возникало. Каждое прикосновение, каждая новая ласка, каждый
оттенок аромата его тела заставляли ее
все острее ощущать близость этого мужчины.
Когда он раскрыл плед, которым закутал ее, Джорджиана прижалась к нему.
- Не смущайся, - попросил он, просовывая руку ей под спину, чтобы
приподнять к себе. - Вот, так-то лучше.
Теперь обе его руки обхватили ее попку и, погрузив пальцы в упругую плоть,
начали чувственный массаж.
- Ты - воплощение женственности, Джорджи. Я наблюдал за тем, как ты
ходишь: ты двигаешься с такой
бессознательной, но манящей грацией! Ты знаешь, насколько ты хороша?
Она покачала головой.
- Никто мне об этом не говорил, - призналась она. Максим заглянул в ее
золотисто-карие глаза. Было трудно
поверить ее словам, но он увидел, что она говорит правду.
- Значит, среди твоих знакомых были одни только глупцы, Джорджи. Твоя
красота заслуживает того, чтобы ее
лелеяли. И я буду тебя лелеять.
- Я обожаю, как ты упрямо поднимаешь подбородок! Я обратил на это
внимание, еще когда ты была для меня
незнакомкой.
Она засмеялась с искренним удовольствием:
- Ты льстец, Максим!
Он прервал ее смех нежным долгим поцелуем.
- А еще я обожаю твой грудной голос. Когда ты произносишь мое имя, мне
кажется, что ты трогаешь само мое
сердце. - Он притянул ее к себе. - Я боялся, что никогда не смогу быть с тобой
вот так.
Он зарылся лицом в ее высокую грудь.
Когда его жаркое влажное дыхание проникло сквозь свитер и бюстгальтер,
Джорджиана ахнула и обхватила его за
шею. Ее бедра призывно задвигались, спина выгнулась, помогая ей теснее прижаться
к нему.
- Я всегда буду любить тебя, Джорджи, что бы ни случилось!
Она освободилась наконец от всякой неуверенности и осмелела. Выскользнув
из его объятий, она устроилась у него на
коленях, и ее рука забралась ему под свитер. Он охотно помог ей себя раздеть.
Его тело давно ее завораживало. Когда он разделся до пояса, чтобы наколоть
ей дров, она с трудом заставила себя
оторвать от него взгляд. А теперь ничто не мешало ей любоваться этим телом.
Его губы снова приникли к ней, влажные от жара и желания. Ее пальцы
взялись за пуговицу на его рубашке, и
пуговицы разошлись под ее настойчивыми движениями. Ладонь легла на его горячую
кожу, затем нырнула в шелковистые
завитки волос. Когда она добралась до соска, то его гладкость заворожила ее, так
что она долго водила по его краю пальцем,
пока он, задыхаясь, не разорвал их поцелуй.
- Хочешь, чтобы я перестала? - выдохнула она.
- Да... на следующей неделе, - хрипло ответил он. Наклонив голову,
Джорджиана прикоснулась к тому же месту
губами, скользя по четким выпуклостям его тела. Пальцы нетерпеливо легли на
мускулистую спину. Джорджиана начала
игриво и нежно его покусывать. Он взволнованно засмеялся:
- Если ты не побережешься, то я овладею тобой прямо здесь, на полу!
Ощущение собственной власти вскружило ей голову.
- Ты велел мне запастись терпением, - напомнила она Максиму и
приподнялась, чтобы прихватить его плечо
своими острыми зубками. - Ты сказал, что хочешь насладиться всем сполна!
- Наверное, мне следовало сказать: "Ах, Джорджи! По-моему, я не в
состоянии выдержать все сполна прямо сейчас!"
Не дав ей времени ответить, он обхватил ее за талию и снова заставил
отклониться назад. Придвигаясь к ней, он
медленно уложил ее на спину, одной рукой сжал ее запястья и поднял руки над
головой.
- А теперь, - проговорил он ласково-угрожающим тоном, от которого у нее
приятно заныло под ложечкой, -
теперь моя очередь!
Его вторая рука нырнула ей под свитер. Когда он обнаружил там только
тонкую ткань бюстгальтера, его улыбка стала
озорной.
- Так что ты делала? Ах да... - Он вздохнул, и его палец лег на мягкую
вершинку ее груди. - Я кружусь, кружусь,
кружусь... Где же я остановлюсь?
Его слова звучали глупой детской считалочкой, а палец дразняще прижимал ее
пышную грудь. Она закрыла глаза,
чтобы глубже насладиться этими ощущениями. Максим навалился на нее - и его вес
тоже возбуждал ее.
А потом она снова сосредоточилась на движениях его руки: его пальцы
забрались под кружевную чашечку и
сомкнулись на ее соске. При этом его вторая рука отпустила ее запястья и
оказалась за спиной, выгибая ее навстречу ему.
Она почувствовала, как бюстгальтер внезапно расстегнулся, а Максим приподнял ее
и через голову стянул одежду.
Снова оказавшись на спине, Джорджиана открыла глаза, чтобы наблюдать за
тем, как воспримет он ее наготу. Стоило
его взгляду скользнуть по ее телу, как в его глазах вспыхнули язычки пламени.
- Господи, Джорджи, ты еще красивее, чем я себе представлял!
Он обхватил ее грудь ладонью и прикоснулся к соску языком. Ее пронзило
острое до боли наслаждение. Он снова и
снова гладил ее грудь языком, каждый раз заставляя тихо ахать. А когда он
переключил свое внимание на вторую грудь, его
язык оставил в ложбинке между ними влажный след блаженства.
Джорджиана стонала. По ее телу бежал огненный поток, который брал начало
на груди и, постоянно расширяясь,
быстро проходил по животу к основанию ног.
Не успела она хоть немного привыкнуть к этой сладкой муке, как он изменил
поведение: его зубы сжались на одном из
набухших бутонов. Боли не было, но... О! Это была великолепная агония! Легкое
нажатие его зубов еще усиливалось
движениями губ и языка...
- Пожалуйста... Ах, Максим, ну пожалуйста!
Она схватила его за волосы, чтобы заставить отодвинуть голову, но он
только сделал мгновенную паузу.
- Доверься мне, Джорджи. Это - для тебя. Наслаждайся.
И когда она почувствовала, как молния на ее джинсах едет вниз, все мысли
куда-то улетучились. Спустя еще пару
секунд его жаркие ладони уже лежали на ее обнаженной коже, словно он ставил на
ней клеймо своего обладания.
Джорджиана даже не заметила, что Максим тоже был обнажен. Она
почувствовала это только тогда, когда его колено
раздвинуло ей ноги и его сильное тело оказалось между ними.
Максим приподнялся, любуясь ею в свете камина. Ее кожа имела теплый
медовый оттенок. В ее разметавшихся по
пледу волосах плясали золотисто-красные отблески пламени. Она широко открыла
глаза, по-новому понимая его.
Он улыбнулся ей. Подобного счастья он еще никогда не испытывал.
- Я могу обожать и лелеять тебя своим телом.
Джорджиана не ощущала холода: жаркий поток желания по-прежнему мощно
растекался по ней. Казалось, что его
сильное тело идеально подходит к ее - более мягкому и женственному.
Выгибаясь навстречу друг другу, их бедра стремились к еще не наступившему
соединению, но их губы уже слились.
- Джорджи, любимая... Я не могу... ждать! - простонал он наконец.
Максим приподнялся и на секунду замер над ней, стоя на коленях и
восстанавливая дыхание. А потом его руки легли
ей на бедра и чуть приподняли их себе навстречу.
Он ворвался в нее одним стремительным движением, преодолев преграду
прежде, чем успел осознать, что именно его
задержало. У нее с губ слетел возглас удивления.
- Джорджи? - потрясение прошептал он.
Она покачала головой, отказываясь открыть глаза. Максим погружался все
глубже - и это ощущение было
непередаваемым и безотчетным. Именно этой минуты она так долго ждала - и ее
ожидание окупилось с лихвой.
Максим сжал ее в объятиях, стараясь умерить ее напряженность, но не мог
сохранять полную неподвижность. Едва
заметное покачивание его бедер продолжалось - первобытная и мощная сила!
- Я люблю тебя, Джорджи, - со всей страстью и нежностью произнес он. -
Почувствуй меня, почувствуй, как я
тебя люблю!
Тело Джорджианы постепенно освоилось с новыми ощущениями, и каждое его
движение приносило ей волну
восторга. Она стала частицей Максима, а он - частицей ее самой.
"Именно так все и должно было случиться", - подумала она.
А потом она вообще перестала думать.
Максим уловил тот момент, когда страсть Джорджианы снова сравнялась с его
собственной. Она выгнулась под ним,
стараясь полнее ощутить те чувства, которые он ей дарил. Поначалу он двигался
медленно и при каждом движении
погружался все глубже, пока ему не стало казаться, что он вот-вот утонет в ее
теле. Он с облегчением застонал, услышав ее
вскрик. При этом ее руки судорожно сжались на его плечах, а темп движений резко
изменился.
- Джорджи! Джорджи! Я... так... тебя... люблю!
Все еще не разомкнувшись, желая остаться как можно ближе друг к другу, они
уснули прямо на полу. Обоих
переполняло только что пережитое наслаждение.
Глава 13
Максим наклонился, вороша угли догорающего огня, а потом подбросил в камин
еще одно полено. В комнате было
так холодно, что у него изо рта вырвался парок, когда он подошел к окну. Было
три часа ночи. Еще немного - и они
отправятся обратно в Плауден.
Это была их третья совместная ночь, но его не оставляли воспоминания об их
первой близости. Они всплывали всякий
раз, как он прикасался к ней.
Он оказался первым возлюбленным Джорджианы!
Прикосновение ледяного воздуха к его обнаженному телу было приятным, оно
помогало сосредоточиться. Пока он
лежал в постели рядом с Джорджианой, он не мог думать ни о чем, кроме
возможности любить ее снова и снова.
Он улыбнулся. Джорджиана была так счастлива, так горда его любовью, так
охотно узнавала мир чувственных
наслаждений, открывшихся перед ними двоими! Он невольно задумывался над тем,
доставляли ли его ласки столько же
наслаждения другим женщинам. Однако он заранее знал ответ на этот вопрос. Никто
не испытывал подобных чувств, потому
что он сам никогда не испытывал такой страсти, какая пробуждалась в нем, когда
он обнимал Джорджиану. С ней это был не
просто секс, это было чем-то гораздо большим. Благодаря ей он становился богаче,
она сглаживала шероховатости, которые
так долго причиняли ему беспокойство, не давая полностью наслаждаться жизнью. За
три коротких дня она стала ему так же
нужна, как дыхание.
И вот теперь ему предстояло отпустить ее, не имея ни малейшего
представления о том, когда он сможет снова увидеть
ее.
- Максим?
Джорджиана села в постели. Одеяло соскользнуло с ее обнаженных плеч. Это
зрелище не только возбудило его, но и
раздосадовало.
- Спи, Джорджи.
- Разве ты не устал?
- Устал до смерти. А теперь засыпай. Я не наброшусь на тебя еще по крайней
мере час.
Джорджиана смущенно натянула на плечи одеяло. Максим был зол. Он
отвернулся, и пламя осветило его целиком -
широкие плечи, ложбинку позвоночника, тугие полушария ягодиц, мощные мускулы на
бедрах и икрах. Ей были знакомы все
детали его тела, а в эту минуту она даже знала, о чем он думает. Это было видно
по тому, как непривычно ссутулились его
плечи: он был явно недоволен.
И причину этого она знала. Именно это и ей не давало заснуть. Сегодня им
предстоит расстаться, и она так же, как и
он, не знает, когда они снова смогут быть вместе.
- Ты замерзнешь, - осмелилась она сказать едва слышно.
Он поднял голову и расправил плечи:
- Мне не позволено задавать тебе вопросы, Джорджиана, но я заявляю свое
право на то, чтобы думать, о чем хочу.
Его укор был для нее порывом холодного ветра, но она не пыталась
уклониться. Ей было больно вместе с ним. Она не
могла обижаться на него за те мысли, которые роятся в его голове. И в то же
время в течение всего уик-энда он не задал ей
ни одного запретного вопроса. Джорджиана сомневалась в том, что на его месте
могла бы вести себя столь же стоически.
Если бы только она могла дать ему какую-то надежду, которая смягчила бы его
ощущение бессилия.
- Я не замужем, Максим. И никогда не была замужем.
Он изумленно обернулся.
Она не собиралась говорить ему об этом. Но взять эти слова назад было
невозможно.
- Я хотела бы рассказать тебе все, Максим, но мне нельзя! Пожалуйста,
пожалуйста, доверяй мне! Осталось совсем
недолго!
Она замолчала, с тревогой ожидая его реакции. Он подошел к кровати и сел у
нее в ногах - так, что она не могла до
него дотянуться.
- Кто такой Алан?
Джорджиана покачала головой:
- Ты обещал не задавать мне вопросов!
Он негромко чертыхнулся.
- Я люблю тебя всем сердцем. Пожалуйста, ложись! - тихо попросила она.
По телу Максима пробежала дрожь. Джорджиана не замужем! Однако она что-то
от него скрывает... Что-то, что она
боится ему рассказать... или что-то, во что она не хотела бы его втянуть?
- У тебя какие-то неприятности, да?
Она опустила голову, не имея больше сил ему лгать. Еще несколько мгновений
- и он заставит ее рассказать всю
историю.
- Я же не дурак, Джорджиана. Я знаю, что тебе угрожает какая-то опасность.
Этот человек, Алан, - он тебя
охраняет? Надеюсь, он знает, что делает! - добавил он, не дождавшись ее ответа.
- Скажи мне, могу ли я чем-нибудь тебе
помочь?
Джорджиана подняла голову:
- Обними меня и не выпускай, пока солнце не встанет!
Он стремительно бросился к ней и обнял.
- Джорджи, я могу тебе помочь. У меня есть знакомства, я знаю, к кому
можно обратиться. Если тебя кто-то
преследует, если ты совершила какой-то проступок и прячешься, я смогу тебе
помочь.
Джорджиана прижалась щекой к его щеке.
- Я не совершала никаких преступлений, Максим. Мне нужно только немного
времени. Я вела себя несправедливо по
отношению к тебе... ко всем.
Максим обнял ее крепче - так, что, наверное, сделал ей больно. Но он не
мог заставить себя разжать руки.
- Однажды в сентябре этого года я увидел на берегу моря незнакомку и
влюбился. А когда я снова нашел тебя, ты
перестала быть грезой, но осталась такой же недосягаемой. Когда я узнал, что ты
замужем, мне захотелось придушить тебя,
потому что тебе каким-то образом удалось стать частью меня самого. Я и сам не
заметил, как это случилось. А я ведь даже не
знал, как тебя зовут!.. А теперь ты просишь, чтобы я тебя отпустил. Я не уверен,
что смогу это сделать, Джорджи.
Он слегка встряхнул ее за плечи, словно надеялся вбить ей в голову хоть
немного здравого смысла.
- Ты опасная женщина, дорогая моя! Ты словно наркотик, от которого я не
могу отвыкнуть. Каждый раз я обещаю
себе, что это - последний глоток, но неизменно влечение к тебе возвращается
снова, как неутолимая жажда. Скажи мне, что
можно сделать, чтобы умерить эту боль. Скажи, Джорджи!
Джорджи ответила ему так, как умела: своими поцелуями, своим телом.
Холода закончились вместе с уик-эндом. К тому моменту, когда они добрались
до Дэнбери, снег почти повсюду
растаял. Но потепление принесло с собой серый туман и изморось. Низкие тучи
затянули небо, мокрые улицы блестели.
Глядя на неприветливый мрак осеннего вечера, оба пассажира "ламборгини"
ощущали, что погода в полной мере
соответствует их настроению.
Когда Максим завел машину на парковку, Джорджиана чуть было не вздохнула
от облегчения. Весь последний час оба
молчали. Максим был раздражителен почти до грубости, а она не знала, как его
успокоить.
А теперь им обоим не хотелось этого прощания.
Джорджиана взялась за ручку дверцы. На Максима она не смотрела.
- Я тебе позвоню, - тихо пообещала она и открыла дверцу.
Максим задержал ее, нежно прикоснувшись к ее затылку:
- Я люблю тебя, Джорджиана.
Джорджиана прикусила губу. Она не могла говорить.
- Это стоило того, - добавил он, ласково водя большим пальцем по
шелковистому основанию ее шеи. - У нас была
брачная ночь. И мы намерены сыграть свадьбу... очень скоро.
Она повернулась к нему и устремила на него полные боли глаза:
- Прости меня, Максим. Я не хотела... Я не знала!..
- Джорджи, Джорджи! Не надо плакать. Ах, малышка, это я должен просить у
тебя прощения. - Он притянул ее к
себе и крепко обнял. - Я вел себя как капризный мальчишка. Дулся из-за того, что
все идет не так, как хочется.
Джорджиана отчаянно вцепилась в его руку.
- Я не думала, что это будет так больно! - прошептала она.
- Но мы ведь не расстаемся. - Он слегка отстранил ее от себя. - Посмотри
на меня, Джорджи. - Когда ее темные
глаза встретились с его ярко-синими, он улыбнулся. - Мы не прощаемся, Джорджи.
Мы только ненадолго расстаемся.
- Все равно это ужасно! - с жаром возразила она.
- Тогда позвони мне сегодня вечером. Нет, послушай меня! Я отпустил Барнса
до конца недели. У него родственники
в Бостоне. Сегодня к телефону буду подходить только я. - Его лицо смягчилось. -
И мне хотелось бы знать, что ты
благополучно добралась до дома. Обещай мне хотя бы это. Позвони. Пожалуйста...
Ее охватила волна отчаянного томления: она знала, насколько редко Максим о
чем-то просил ее.
- Я позвоню. Обещаю.
Он отпустил ее, крепко поцеловав на прощание. Джорджиана понимала, что они
вообще не смогли бы расстаться, не
будь этот поцелуй таким коротким.
Однако Джорджиана не могла избавиться от смутной тревоги. Выведя машину на
шоссе, ведущее в Плауден, она
начала беспокоиться. Поскольку у Максима в доме не было телефона, она ни разу не
звонила Алану. Он будет в ярости. Как
она сможет признаться ему в том, что только что провела уик-энд с мужчиной?
Неудивительно, если он приедет в Плауден,
чтобы увезти ее!
"Ты никогда ничего не обдумываешь, Джорджиана. Ты подчиняешься чувствам.
Когда ты повзрослеешь?"
Джорджиана поморщилась, вспомнив эти слова отца. Как часто он повторял их,
пока она росла!
- Но я же ничего плохого не сделала! - вслух запротестовала она.
Она влюбилась. Это же не преступление! Теперь она не могла говорить
Максиму о своем замужестве, после того как
он понял, что она оказалась девственницей! И все же она не рассказала ему о том,
что именно происходит. И, что гораздо
важнее прочего, она не навлекла на Максима опасности.
Да, решила она. Именно об этом ей надо будет помнить, когда Алан начнет
осыпать ее вопросами и упреками. Она
смогла уберечь Максима.
Но тревога не оставляла ее. Поворачивая машину на свою улицу, она
почувствовала, что ее раненая рука забо
...Закладка в соц.сетях
