Жанр: Любовные романы
Опасная компания
...шла к нему, а он нагнулся за покупками.
- Вот, это тебе, - сказал он, вручая ей мешок. Она подхватила пакет и
нащупала внутри охлажденные бутылки.
- Шампанское, - подтвердил он ее догадку и выпрямился. У него в руке
оказался еще один пакет. - Чтобы выпить
за нашу дружбу, - добавил он, поймав на себе ее вопросительный взгляд.
Джорджиана отвернулась, не прислушиваясь к его словам: за угол завернула
еще одна машина. Максим вернулся
после того, как она уже оставила надежду снова его увидеть! Прежняя мелодия
желания вернулась, но теперь с новыми
нотами: только что открытая любовь целиком наполнила ее мысли.
Резкие звуки, похожие на выстрелы, разбили тишину улицы. В эту долю
секунды Джорджиана ощутила остроту
слишком поздно обретенного счастья. А в следующее мгновение включилось чувство
самосохранения.
Казалось, у нее ушла целая вечность на то, чтобы оказаться на земле. Это
повторяется. Они ее нашли! Эти выстрелы
предназначались ей!
Ее пронзила острая боль, лишившая ее способности мыслить. Максим! За ней
стоял Максим! Она слышала, как он ее
зовет... Наверное, он ранен! И где-то пронзительно кричала женщина, кричала так,
словно ее лишают жизни.
Максим нагнулся, запирая машину - и в этот момент улица наполнилась шумом.
Он выпрямился и проводил
взглядом мотоцикл с испорченным глушителем, но его удивленный возглас оборвал
крик ужаса.
- Джорджиана? Джорджиана! О Боже!
Она лежала на дорожке лицом вниз. Это ее крик заставил его похолодеть. Он
уронил пакет и метнулся к ней. Упав на
колени, он прикоснулся ладонью к ее лицу.
- Джорджиана, все хорошо, - хрипло прошептал он. - Я здесь, Джорджи. Ты
упала, но с тобой все будет в порядке.
- Что случилось?
Максим быстро поднял голову: к ним спешила Кора Уолтон.
- Джорджиана упала! - крикнул он. Наклонившись к ней, он бережно
перевернул ее на спину. Она была в
полубессознательном состоянии и прерывисто дышала: от падения у нее перехватило
дыхание. И только тогда он увидел
кровь на разорванном рукаве.
- Черт! Она порезалась!
Благодаря Бога за то, что у него не дрожат руки, он расстегнул на ней
молнию и стянул куртку. Не испытывал он
колебаний и тогда, когда увидел длинную рваную рану на ее запястье и предплечье.
Наверное, она поранилась о
разбившуюся бутылку шампанского.
- Принесите мне что-нибудь, чтобы остановить кровь, - чистую тряпку,
полотенце... все равно что! - велел он
Коре, которая подошла к ним.
Он прижал рану, стараясь свести ее края пальцами.
- Все будет нормально, Джорджи. Я обо всем позабочусь! - прошептал он,
утыкаясь лицом в ее волосы.
Свободной рукой он удерживал ее голову у себя на коленях. Джорджиана не
ответила, только закрыла глаза.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Кора бегом вернулась к ним.
- Я принесла кухонные полотенца. Они чистые, - с трудом проговорила она.
- Сложите их вдвое. Когда я уберу руку, - приказал он, - прижимайте как
можно сильнее, она теряет много крови!
Он крепко перевязал больную руку.
- Ну вот! - тихо сказал он и поднял Джорджиану с земли.
- Я вызову "скорую помощь", - предложила Кора. Максим с удивлением
заметил, что вокруг собрались соседи. Он
не слышал, как они подошли.
- На это уйдет слишком много времени, - ответил он. - Возьмите ключи,
Кора, и откройте мою машину. Повязка
приостановит кровотечение, пока мы будем ехать в больницу.
Голова Джорджианы бессильно лежала у него на плече.
- Не надо... меня убивать! - прохрипела она.
- С тобой все в порядке, малышка, - прошептал он и поцеловал ее в лоб. -
Ты порезалась, но теперь уже нечего
бояться. Мы сейчас отправляемся в больницу.
Кора распахнула дверцу машины, и Максим положил на сиденья обмякшее тело
Джорджианы. Привязав ее ремнем
безопасности, он зацепил повязку крючком для одежды, чтобы рука оказалась в
приподнятом положении.
Отчаянно сигналя и мигая фарами, он дважды проехал на красный свет.
Подъезжая к отделению "скорой помощи"
плауденской больницы, он с мрачным удовлетворением отметил, что позади едет
патрульный автомобиль.
Он чуть ли не перепрыгнул через капот, чтобы поскорее открыть дверцу с ее
стороны.
- Все будет в порядке, малышка Джорджи, - заверил он ее, когда она жалобно
застонала. - Я не дам тебя в обиду.
Подхватив на руки, он понес ее в больницу. А потом словно по волшебству
ему на помощь протянулись новые руки.
Они приняли у него драгоценный груз.
- Добрый вечер, миссис Манчестер!
Веки Джорджианы задрожали, приподнялись, впустив ослепительный свет, и
снова зажмурились. Шум в ушах замолк,
распавшись на отдельные голоса.
- Она приходит в себя. Можете позвать мистера Дехупа, - сказала какая-то
женщина.
У нее затрепетало сердце. Максим здесь! Она вздохнула, изумляясь тому, что
не ощущает боли в груди, и позвала:
- Максим!
- Я здесь, малышка!
Она опять с усилием разлепила веки - и на этот раз была вознаграждена,
встретившись с его ярко-синими глазами.
- Максим! - пролепетала она, и напряженные уголки ее губ дрогнули в
улыбке.
- Ты меня чертовски напугала, - достаточно резко сказал он. - Джорджиана,
что произошло?
Ее улыбка стала шире. Не обращая внимания на его вопрос, она смотрела на
мужчину, который стал ей дороже жизни.
- Где ты приобрел такие глаза? Не купишь ли мне пару таких же, чтобы они
всегда напоминали о тебе?
Он прикоснулся к ее щеке, белой как простыня, на которой она лежала.
- Ты потеряла пол-литра крови. И знаешь что? У нас одинаковая группа!
- Ну конечно, - сонно отозвалась она. Ей казалось, что ее голос куда-то
улетает, а сама она парит, не касаясь земли.
- Мы с тобой во всем одинаковые. Если бы не эти тайны...
Она засмеялась, сама не понимая чему, но окончательно успокоилась, когда
узнала, что с Максимом ничего не
случилось.
- Доктор?
Максим встревоженно посмотрел на врача, который стоял рядом с ним.
- Она перенесла шок. Анестезия, которую мы ей сделали, чтобы зашить руку,
и обезболивающее лекарство вызывают
сонливость. Утром она будет в полном порядке. А сейчас ей важнее всего
отдохнуть. Если вы заполните все документы, мы
отвезем ее в палату.
- Я не родственник, - медленно проговорил Максим, пытаясь сообразить, как
лучше вести себя в данной ситуации.
Повернувшись к врачу, он сказал: - Ее мужа зовут Эдвард Манчестер. Он - военный
моряк и в настоящее время находится
за пределами страны. Я не знаю, есть ли у нее другие близкие родственники. Я
оплачу все расходы. Просто делайте все, что
нужно.
Холодные пальцы легли на руку Максима и слабо ее сжали.
- Максим, я хочу домой! - Джорджиана попыталась поднять голову, но,
почувствовав, словно она стала раз в пять
тяжелее обычного, оставила эти бесплодные попытки. - Я хочу домой.
- Вам следует провести ночь в больнице, миссис Манчестер, - сказал врач. -
Вы потеряли довольно много крови и
нуждаетесь в покое. Если вы разрешите мистеру Дехупу заполнить нужные бумаги и
подписать бланк госпитализации, то мы
сможем устроить вас на ночь.
Пальцы Джорджианы сильнее сжали руку Максима, она только сейчас поняла,
что не знает, где находится.
- Где я?
- В отделении "скорой помощи" больницы Плаудена. - Максим нахмурился. -
Разве ты не помнишь? Ты
споткнулась на дорожке у дома и упала. Одна из бутылок, которые ты держала,
разбилась и разрезала тебе запястье. - Он
осторожно дотронулся до ее правой руки. - Тебе пришлось наложить несколько
десятков стежков, Джорджи.
Джорджиана недоуменно смотрела на него, пытаясь пробиться сквозь облако
эйфории. Разве она не слышала
выстрелы? Она была уверена, что слышала!
- Только шампанское? Никаких выстрелов?
Вопрос Джорджианы заставил врача насторожиться:
- Что она сказала?
- Наверное, ей пригрезилось, - быстро ответил Максим. - Это все ваше
лекарство!
Однако сам он поспешно восстанавливал в памяти мгновения, предшествовавшие
той секунде, когда он увидел ее
лежащей на дорожке. Мимо пронесся мотоцикл, и звук плохо отлаженного двигателя в
тишине действительно был похож на
выстрел! Звуки выхлопа иногда принимают за выстрелы, но почему такие ассоциации
могли появиться у Джорджианы? Его
собственное раздражение стало результатом долгих месяцев, проведенных на Ближнем
Востоке, где громкие взрывы
снарядов и бомб грозили внезапной гибелью.
И все же... Когда он поднял Джорджиану, чтобы положить в машину, она
прошептала слова, которые теперь звучали в
его сознании оглушительным воплем: "Не надо... меня убивать!"
Что, черт возьми, происходит?
Джорджиана закрыла глаза. Ей трудно было связно думать, но одно она
понимала совершенно отчетливо: она не могла
признаться Максиму, что специально бросилась на землю. Он ничего не поймет, а
она не вправе давать ему объяснения. Она
совершила ужасную ошибку!
- Я хочу домой. Прямо сейчас.
- Миссис Манчестер, вам не следует уезжать из больницы. Если вы просто...
- Нет!
Ее саму изумило то, как громко прозвучал ее возглас. Это дало ей
уверенность в себе и буквально оживило: она смогла
сесть. Однако реальность вернулась стремительно: она закачалась словно пьяная и
чуть не свалилась с операционного стола.
Максим помог ей удержаться, взяв за плечи. Она настолько ослабела, что
мышцы дрожали от напряжения, которое
требовалось, чтобы поддержать тело в сидячем положении.
- Джорджиана, послушай! Тебе нельзя возвращаться домой! Тебе необходима
помощь - самая лучшая, какую
только можно получить за деньги.
Она подняла голову, и прядь волос упала ей на щеку. Лицо у нее осунулось,
но в глухом голосе звучала несгибаемая
решимость.
- Максим, у тебя есть деньги и авторитет. Пожалуйста, пожалуйста, увези
меня отсюда!
Перед этой бледной, дрожащей женщиной Максим устоять не мог. Он осторожно
уложил ее обратно и отвел
спутанные волосы с лица.
- Хорошо, Джорджи. Все, что ты хочешь. - Повернувшись к врачу, он спросил:
- Ее можно увезти домой?
Врач с нескрываемой досадой ответил:
- Это неразумно. Она в полном сознании, и это хороший признак. Результаты
кровопотери минимальны. Но она не в
состоянии уйти из больницы.
Не отрывая взгляда от лица Джорджианы, Максим сказал:
- А если я отнесу ее на руках, привезу, положу в постель и постараюсь,
чтобы постельный режим не нарушался?..
Врач поколебался.
- Рана на руке, конечно же, жизни не угрожает, но очень серьезная.
Пострадавшая нуждается в постоянном
наблюдении. Она уже получила одно внутривенное вливание, ей следовало бы сделать
еще одно.
Максим кивнул.
- А потом я отвезу тебя домой, Джорджи, - нежно пообещал он.
Вознаграждением ему послужила очаровательная улыбка.
- Миссис Манчестер нуждается в абсолютном покое. И ей надо как можно
больше пить, - распорядился врач после
того, как Джорджиане поставили капельницу. - Ей придется написать расписку, что
больница снимает с себя всю
ответственность за ее дальнейшее состояние. Я выписал два рецепта: это
антибиотик и болеутоляющее средство. Этой ночью
за ней нужно наблюдение: возможен повторный шок.
- Она будет очень осторожна, - мрачно пообещал Максим. - Я за этим
прослежу.
- Который час? - спросила Джорджиана, когда медсестра помогла ей одеться.
- Десять вечера.
Джорджиана печально подумала, что потеряла пять часов. С половины восьмого
Алан будет звонить ей каждую
четверть часа. Как она объяснит ему все происшедшее? Что она может ему сказать?
"Я вела себя как последняя дура:
приняла выхлопы мотоцикла за выстрелы и решила, что в меня стреляют..." Да,
свидетельница из нее получится не слишком
надежная.
Когда она застегивала блузку, вошел Максим.
- А где моя куртка? - спросила она у него.
На секунду он растерялся, а потом вспомнил, как было дело.
- Перед домом, на дорожке. Возьми мою.
Он снял с себя летную замшевую куртку, подбитую мехом, и укутал ей плечи.
- Ты замерзнешь! - запротестовала она, когда Максим подхватил ее на руки,
готовясь нести к машине.
Однако при этом она с удовольствием обхватила его за шею.
- Меня будешь согревать ты! - пошутил он. - Пошли. Том приехал на
лимузине, так что мне не придется
тревожиться, как бы тебя не растрясло, пока я за рулем.
- Снег идет! - изумилась Джорджиана, когда они вышли из отделения "Скорой
помощи". Кружевные белые хлопья
медленно кружили в свете фонарей, освещавших стоянку. - Как красиво!
- Да, красиво, - согласился Максим, не отрывая глаз от ее лица. - Ты меня
чертовски напугала, Джорджи, - еле
слышно произнес он, прижимаясь губами к ее виску. - Наверное, я никогда не смогу
спокойно смотреть на шампанское:
обязательно буду вспоминать этот вечер.
Он сел в лимузин, не спуская Джорджиану с рук, и усадил ее к себе на
колени: так будет менее ощутима тряска.
Она безвольно приникла к нему. От него исходило такое тепло, что ей
хотелось прижаться к нему еще теснее, но она
не смела. Легкое прикосновение его рук, державших ее так бережно, словно она
хрустальная, было желанной лаской.
Сильное мускулистое тело, которое она ощущала рядом, заставило ее сердце биться
быстрее. Если бы она придвинулась
ближе к Максиму, он понял бы, как сильно на нее действует его близость. Когда-то
ей казалось, что они больше никогда не
будут рядом. Но - вот чудо! - это все-таки случилось, и она не жалела обо всем,
что только что произошло.
Она прикоснулась к порезу у него на подбородке, который заметила еще в
больнице. Это было так на него не похоже,
что она прошептала:
- Кто тебя порезал, Макси-миллионер?
Он рассмеялся:
- Откуда ты взяла это прозвище?
Она сонно пожала плечами. Из-за дремоты слова у нее выговаривались
нечетко.
- Сама придумала... уже давно.
- Значит, ты обо мне думала?
В его голосе зазвучали какие-то сильные чувства, но какие - она не смогла
понять.
- Я все время... о тебе думаю...
Максим испытал мгновение полного счастья - впервые за много месяцев. Ему
вдруг все стало ясно. У них с
Джорджианой есть будущее. Он не знал, как именно все произойдет, но не
сомневался: для них все сложится хорошо. Теперь
он был в этом уверен.
- Там кто-то есть! - пробормотала Джорджиана, когда они остановились у
дома Роудсов.
В окнах гостиной и спальни на втором этаже ярко горел свет.
- Это Кора. Я позвонил ей из больницы и сказал, что с тобой все в порядке,
- объяснил Максим. - Ты нас всех
перепугала. - Он ласково обнял ее. - Она сказала, что будет ждать нас. Надо,
чтобы о тебе кто-то позаботился.
- Но я думала...
Джорджиана спохватилась слишком поздно. Она все прочла, на лице Максима.
- Ты хочешь, чтобы я остался у тебя? - сказал он. - А как же твоя
репутация?..
Он говорил с легким юмором, так, чтобы она не обиделась.
- А что, если... мне все равно?
Максим всмотрелся в ее лицо. Она была измучена, травмирована, и действие
лекарств еще не прошло. Он не имеет
права принимать всерьез то, что она будет говорить этой ночью.
- Не надо меня соблазнять, Джорджи. Я воспользуюсь твоим приглашением,
когда ты будешь в состоянии
защищаться.
- Максим! Джорджиана! Я так волновалась! Когда Максим внес Джорджиану в
дом, Кора встретила их в прихожей.
- Я уже приготовила постель. Хотите чаю или супа, Джорджиана?
- Только спать, - пробормотала Джорджиана, уткнувшись Максиму в плечо.
Он поднялся с ней по лестнице на второй этаж.
Как только они вошли в спальню, зазвонил телефон. Максим наклонился и
уложил Джорджиану в постель, а Кора тем
временем сняла трубку.
- Да. Она как раз приехала, - ответила Кора, а потом прикрыла трубку
рукой. - Джорджиана, вам звонит какой-то
молодой человек. Он уже звонил три раза. Говорит, что он - ваш брат.
Джорджиана больше не могла смотреть Максиму в глаза. Это наверняка Алан.
- Я с ним поговорю.
Кора с Максимом переглянулись, но остались в комнате.
- Привет, Алан. - Джорджиана могла только вяло бормотать. - Нет... Ничего
серьезного. Я споткнулась... и
порезалась. Да, несколько стаканов крови... - Она засмеялась. - Шучу, Алан.
Устала, ужасно устала. Нет, никакой
больницы. Я хочу спать. Позвоню завтра.
Не дожидаясь, пока Кора повесит трубку, она закрыла глаза, уже засыпая.
- Если вы будете переодевать ее, я подожду внизу, - предложил Максим.
Кора кивнула.
Вскоре на лестнице послышались ее шаги. Максим вскочил с кресла, стоявшего
у камина, и встретил ее в прихожей.
- Она уже крепко спит. Бедняжечка, не разрешила мне никому позвонить. И я
не осмелилась предложить ее брату
приехать сюда.
Озабоченное выражение лица Коры встревожило Максима.
- Вам что-то не понравилось, Кора? Мгновение ему казалось, что она не
станет отвечать.
- Да нет, нисколько. Однако... Он был ужасно груб, когда я сказала, что
Джорджианы нет дома и что она попала в
больницу из-за несчастного случая. Я не слышала подобных выражений с тех пор,
как перестала работать в школе!
- Возможно, он просто волновался за сестру, - сухо предположил Максим.
- Возможно, - согласилась Кора.
Максим перевел взгляд на потолок. Джорджиана в опасности! Он остро ощущал
это и связывал с человеком, которого
зовут Алан.
- Вы за нее тревожитесь, - сказала Кора.
- У нее был тяжелый вечер, - ответил Максим, стараясь не выдать своих
мыслей. - Я обещал врачу, что кто-то
останется с ней на всю ночь.
Кора кивнула:
- Я это сделаю. Хотя, если говорить честно, Джорджиана заставила меня
пообещать, что я уйду домой. Она бывает
упрямой. Я просто побуду внизу. Она не догадается о моем присутствии, если не
проснется и я ей не понадоблюсь.
Максим не слушал ее. Если Джорджиане угрожает опасность, то Коре ее не
защитить!
- Думаю, будет лучше, если здесь сегодня переночую я. - Пристальный взгляд
Коры заставил его густо покраснеть,
как пойманного с поличным школьника. - Поймите меня правильно. Мы не любовники.
Но я ее люблю.
- Она - глубоко несчастная молодая женщина, - помолчав, проговорила Кора,
продолжая пристально смотреть на
Максима. - Не знаю, следует ли мне это говорить... Но, по-моему, она испытывает
те же чувства, что и вы. Я не одобряю
распада браков, но, на мой взгляд, в данном случае говорить об этом нелепо. Я
иду домой.
Когда за Корой закрылась дверь, Максим быстро обошел весь дом, запирая
окна и двери и выключая свет. Закончив
обход, он пододвинул кресло-качалку к кровати Джорджианы и сел.
Кора помогла ей сменить окровавленную одежду на голубую фланелевую рубашку
с рюшами по воротнику и
манжетам. Она казалась необычайно юной и уязвимой, лежащая настолько неподвижно,
что он дотронулся до руки, чтобы
нащупать пульс, а когда ощутил его ровное биение, показалось вполне естественным
не выпускать ее руки.
- Джорджи, Джорджи, ты должна мне довериться! - Он наклонился и прижался
губами к ее запястью.
Глава 11
Болеутоляющие лекарства сделали свое дело. Рука у Джорджианы больше не
пульсировала болью. Но вот неприятные
картины ее сна...
Она находилась в длинном туннеле, уходящем от нее в бесконечность. Над
головой на проводе висела голая
электрическая лампа. В голове у нее проносились пугающие мысли. Здесь опасно! Ей
надо отсюда уйти!
Когда она обернулась, за ней не оказалось двери - сплошная стена. Она
провела пальцами по прочной белой
поверхности. Ничего. Повернувшись, она снова посмотрела в туннель.
И увидела их.
Они были только тенями - тремя высокими широкоплечими силуэтами за
лестницей. Ее губы судорожно
зашевелились, составляя слова без звука, ногти заскребли по гладкой поверхности,
похожей на стекло.
Шипящая ругань заставила ее оглянуться. Пистолетный выстрел прозвучал
оглушительно, словно взрыв. Из дула в
замедленном движении кошмара вырвалось пламя.
И вдруг чудо: она бросилась к двери, выскочила на улицу и снова услышала,
как ее осыпают грязной руганью.
БЕГИ! БЕГИ!
В голове осталась одна эта мысль, но ноги не повиновались. Асфальт начал
таять у нее под ногами, превращаясь в
липкую черную массу, которая засасывала ее туфли.
Пистолетный выстрел, раздавшийся совсем рядом, заставил ее упасть. Или это
был удар пули?
Ее правая рука ударилась о бетон - и взорвалась ослепительной болью.
"О Боже! Он меня убьет!"
- Боже! Он хочет меня убить!
- Джорджиана! Джорджиана! Проснись! Это только сон. Джорджиана?
Максим приподнял ее и не выпускал, не обращая внимания на то, что она
попыталась вырваться, беспомощно колотя
его кулаками.
- Джорджи, девочка, все в порядке. Это Максим. - Крепко удерживая ее за
плечи, он поймал ее забинтованную руку
и приложил ее ладонь к своей небритой щеке. - Почувствуй меня, Джорджиана. Я -
настоящий.
Было так темно, что разглядеть ничего было нельзя, но Джорджиана вдруг
поняла, кто к ней обращается.
- Максим?
- Джорджи! Слава Богу!
Он притянул ее к себе, крепко обхватил руками и, прижав к груди, начал
нежно баюкать. Она беспомощно зарыдала.
- Тсс, малышка. Это просто страшный сон. Пока я рядом, с тобой ничего не
случится. Даю тебе слово! Тебе ничего
не грозит.
Понемногу ее рыдания стали затихать, и он, обняв ее еще крепче, притянул к
себе на колени. Она дрожала от холода и
потрясения, вызванного кошмарными картинами. Его глаза защипало от слез ярости.
Тот, кто сотворил с ней такое, дорого за
это заплатит!
- Господи, Джорджи, что с тобой случилось?
Максим губами снимал у нее со щек соленые слезы. Ее руки обвились вокруг
его шеи. Ему было приятно знать, что
даже в тумане кошмара она узнала его. Первый осторожный поцелуй, который он
запечатлел в уголке ее губ, заставил ее
нетерпеливо вздохнуть. Чуть повернув голову, она подставила ему губы.
Он поймал ее нежный рот, и их губы слились в нескончаемом поцелуе.
Джорджиана почувствовала, как напряжение оставляет ее, гораздо более
сильное чувство - страсть - полностью
вытеснило его. Обхватив ее талию, Максим крепко прижимал Джорджиану к груди, а
свободной рукой гладил по спине.
Наслаждаясь сладкой близостью их тел, она выгибалась навстречу его
прикосновениям.
Когда она прервала поцелуй, чтобы прижаться губами к жаркой коже его шеи,
у него вырвался тихий стон блаженства.
- Люби меня, Максим. Я хочу быть с тобой, - прошептала она ему на ухо.
- Ах, Джорджи! - вздохнул он.
Ее рука робко легла ему на грудь, и он закрыл глаза. Ее пальцы двигались
медленно, знакомясь с мужественными
контурами его тела. Это осторожное прикосновение заставило его сердце забиться
вдвое сильнее, но он все же не попытался
уложить ее на спину, как бы сильно ему этого ни хотелось. Он стиснул зубы и
ждал.
Спустя чуть ли не целую вечность ее рука скользнула вниз и легла ему на
колени вверх ладонью.
- Джорджиана?
Она заснула.
Но даже во сне она не отпустила его. Когда Максим встал, чтобы уложить ее
на подушку, ее руки стиснули ему шею,
увлекая на постель рядом с собой.
- Пожалуйста! - просила она, инстинктивно стараясь придвинуться как можно
ближе, ловя тепло его тела. -
Хорошо!
Она вздохнула и потерлась о вытянувшегося рядом с ней человека, даже во
сне ощущая его защиту.
- Да, хорошо, - повторил он не без иронии. - Но я бы солгал, малышка
Джорджи, если бы не сказал, что могло
быть гораздо лучше!
Джорджиана проснулась, ощущая блаженство. Жар пронизывал все ее тело - от
шеи до пальцев ног. Более приятного
пробуждения у нее еще никогда не было. Не желая торопить ту минуту, когда ей
придется встать, она не стала даже
открывать глаза.
Обычно по утрам она просыпалась, свернувшись клубком. Одно неловкое
движение - и ее нога или рука попадали на
леденящую простыню холодной постели.
Однако этим утром она лежала, вытянувшись во весь рост, и каждая мышца ее
тела была невероятно расслаблена. В
комнате было совсем светло - это она поняла, даже не открывая глаз. Что, разве
сейчас лето? Нет же, зима! Что-то теплое и
тяжелое, прижавшее ее к матрасу, - это, наверное, груда одеял?..
Она тихо вздохнула и лениво потянулась. Этого движения оказалось
достаточно, чтобы вернуться к реальности. Тупая
боль возникла в правом запястье, наткнувшемся на преграду, которая держала ее в
плену.
Стоило ей начать поворачиваться - и рука чуть приподнялась, давая ей
свободу. Открыв глаза, Джорджиана
встретила ленивый, томный взгляд ярко-синих глаз Максима Дехупа.
- Доброе утро.
Его голос немного сел после сна, но глаза уже вспыхнули жизнью. Он поднял
голову. На его щеках лежала синеватая
тень, на лоб упала прядь темных волос. Такие же темные волосы завитками
покрывали его широкую грудь.
Ее взгляд медленно скользил по его загорелому торсу, пока не уперся в
резинку трусов. Это была вся его одежда -
темно-синие плавки. И теперь Джорджиана заметила, что ее ночная рубашка
задралась вверх почти до самой талии. Сама
того не замечая, она водила большим пальцем ноги по его лодыжке, бессознательно
наслаждаясь мужским телом.
Словно прочтя ее мысли, Максим приподнялся на локте и положил руку на ее
бедро. Горячая ладонь обожгла ей кожу,
и, когда их тела соприкоснулись от плеч до колен, она ощутила пульсирующее
свидетельство его желания.
Он улыбнулся:
- Вот что ты делаешь со мной всякий раз, когда я о тебе думаю.
Его губы прижались к ее щеке, а потом он проследил языком полумесяц ее
шрама.
- Я обожаю этот твой крохотный недостаток, который делает тебя
правдоподобной, Джорджи. И... мне... надо...
чтобы ты... была... настоящая, - прошептал он, сопровождая каждое слово мягким
толчком языка возле розового ушка.
Джорджиана закрыла глаза, потрясенная чувственностью его прикосновений.
Теперь жар пылал где-то внутри ее тела.
Казалось, что стоит Максиму ее поцеловать, и она растечется жидким огнем.
Ее бедра нетерпеливо подрагивали, а когда его ладонь обхватила ее упругую
попку, крепче придвигая к себе, она
невольно ахнула.
- Люби меня, Джорджи! Люби меня! - взмолился он нетерпеливо.
- Да! - приглушенно выдохнула она. - Да, Максим, я люблю тебя!
Она ни о чем не думала. Чувственные узы, связавшие их, были чем-то гораздо
более глубоким и сильным, чем разум.
Их уже давно влекло друг к другу, но они пытались это отрицать, скрывать. Они
ходили кругами, они проверяли себя - им
трудно было поверить в то, что столь естественное и необходимое, как любовь,
может начаться с таких примитивных
ощущений. Джорджиана привыкла не доверять проявлениям своей сексуальности. Но
теперь она сознавала, что этому
суждено было случиться, что правила должны отступать перед столь исключительным
в
...Закладка в соц.сетях
