Жанр: Любовные романы
Бриллиант в пыли
...ть меня так, — запротестовала она.
- Почему? Ты такая нежная и мягкая... от твоих волос исходит
потрясающий запах. — Его голова начала опускаться. — И я хочу
попробовать вкус твоих губ.
Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять, насколько она была невинна. Джона
восхитило то, как руки девушки вцепились в него, когда он накрыл своими
губами ее приоткрывшийся от вскрика рот.
- Ничего ужасного, — прошептал он. — Просто расслабься. Это
как танец, медленный и приятный...
Джон снова прикоснулся к губам Кэсси, медленно раздвигая их, прося разрешить
вторжение. Ее руки чуть расслабились, но удары сердца участились, делая
дыхание поверхностным и неровным. Джон прекрасно знал, как заставить ее
задрожать в предвкушении, и намеренно растягивал эту пытку. Он дразнил,
покусывая ее нижнюю губу, пока Кэсси не привстала на цыпочки с отчаянным
стоном, в надежде получить что-то более чувственное и страстное, чем эти
изысканные ласки.
Ладони Кэсси скользнули вверх по его широким плечам. Она позволила своим
губам открыться и потянулась вверх, словно желая раствориться в нем.
Это было так приятно, что Кэсси застонала. Она и не подозревала, что такое
может происходить с ее телом. Ее руки судорожно обвились вокруг его шеи, и
он с силой прижал ее к себе, как если бы тоже потерял контроль над собой.
Через минуту он пришел в себя. Ей всего девятнадцать. Она работает на него,
пусть даже и не знает об этом. Они разделены пропастью буквально во всем.
Так что же он делает?!
Джон резко отстранился от нее. Ревность к солдату толкнула его прямо в ту
ситуацию, которой он пытался избежать, уезжая из города.
Кэсси стояла, глядя на него затуманенными глазами.
- Это была ошибка, — сказал он коротко.
- Ты уверен? — спросила она, все еще чувствуя головокружение.
- Да, — выдохнул он, злясь на себя.
- Тогда... почему?
Ему нужно было придумать какой-нибудь подходящий ответ, но он все еще не мог
собраться с мыслями.
- Бог его знает. Может, все из-за полнолуния.
Уголки ее губ дрогнули.
- Луна еще только начала расти.
Он смотрел на нее, раздираемый противоречивыми чувствами.
- Тебе девятнадцать, Кэсси. Мне тридцать два. Ты слишком молода для
меня. И дело не только в возрасте.
Она опустила глаза.
- Трудно набраться опыта, когда живешь в маленьком городке и заботишься
о семье.
Он скрипнул зубами.
- Я не об этом.
- Тогда ты, вероятно, выпил слишком много кофе и кофеин заставил тебя
накинуться на ничего не подозревающую девушку, — с усмешкой произнесла
Кэсси.
- Я не пил много кофе.
- Ну, значит, это результат моей неземной красоты и сногсшибательной
привлекательности. — Она стояла, скрестив на груди руки, ожидая его
ответной реплики.
Джон надвинул шляпу на лоб.
- Должно быть, всему виной колдовские чары.
- Вряд ли такое можно считать комплиментом, — пробормотала она.
— Короче, тебе было одиноко, и я просто оказалась под рукой.
- Именно так, — отпарировал он.
- Постой... Но ведь есть еще миссис Хармон, которая живет всего лишь в
миле отсюда.
- Миссис Хармон?
- Ну да. Ее муж умер лет пятнадцать назад. Ей пятьдесят, она носит
узкие юбки, делает макияж и совсем недурна собой.
- Я все же не в таком отчаянном положении, — разозлился Джон.
- Приставать к молоденькой девушке, — хмыкнула она. —
Подумать только!
- Я не приставал!
Она поджала губы, изобразив на своем лице скорбную мину.
- Ну, может быть, совсем немножко, — вздохнул он. — Но у
меня есть совесть.
Вот, значит, почему он оттолкнул ее в магазине перед тем, как уехать из
города. Сердце девушки воспрянуло. Он вовсе не считал ее непривлекательной,
а просто решил, что она слишком молода для него.
- Мне будет двадцать в следующем месяце, — сообщила Кэсси.
- А мне через два месяца тридцать три.
- Отлично! Целый месяц мы будем почти что ровесники, — пошутила
она.
- А тринадцать лет можно и не считать, — фыркнул Джон.
- Ну, если не смотреть на вещи слишком строго, то это совсем немного. В
масштабе мироздания не значит ровным счетом ничего.
Джон промолчал.
- Спасибо, что заглянул к моей матери, — проговорила Кэсси.
- Мне хотелось посмотреть, так ли уж влюблен в тебя этот солдат.
- Что?
- Он даже не поцеловал тебя на прощанье.
- Это потому, что он влюблен в другую девушку.
Его лицо просветлело.
- Правда?
- Видимо, я из тех людей, с кем можно поговорить по душам, —
пожала плечами девушка. — Я не так уж часто бываю где-нибудь, разве
только какому-нибудь мужчине вдруг захочется поведать мне о своей несчастной
любви. — Она посмотрела на него. — Не думаю, чтобы у тебя были
проблемы в отношениях с женщинами.
- А как же! Вот, например, сейчас я всеми силами пытаюсь не увязнуть в
отношениях с женщиной, которая мне не подходит. — Джон придвинулся
ближе, играя завитком ее волос. — Как ты думаешь, это не страшно, если
мы сходим с тобой куда-нибудь пару раз? Только ничего серьезного, —
добавил он. — Я вовсе не стараюсь подыскать себе любовницу.
- Вот и отлично, потому что у меня нет никакого намерения ею
становиться.
Джон улыбнулся:
- Что ж, обнадеживает. Надеюсь, у тебя хватит сил держать наши отношения в определенных рамках.
- Для этого у меня есть мама. Она бы пристрелила тебя из старого
дедушкиного ружья, если бы заподозрила, что ты хочешь склонить меня к
порочной жизни. Она очень религиозна. И меня так воспитала.
- У нее отважная душа.
- Я ее так люблю. Мне бы очень хотелось помочь ей.
- То, что ты ее любишь, возможно, для нее и есть самая лучшая помощь.
— Джон наклонился и мягко коснулся губами ее рта. — Увидимся
завтра. — Он начал спускаться по ступенькам, но потом остановился.
— Ты уверена, что с тем солдатом у тебя ничего серьезного?
- Абсолютно, — рассмеялась Кэсси.
Он лихо заломил набок шляпу и улыбнулся;
- Хорошо.
Джон провел почти бессонную ночь, вспоминая, какими мягкими и податливыми
были ее губы. Он боролся со своим влечением несколько недель, и вот теперь
все пропало. Кэсси слишком молода для него, и это бесспорно. Но с другой
стороны она независимая, сильная и привыкла к ответственности. Внутренне она
более взрослая, чем большинство девушек в ее возрасте.
Он видел, как Кэсси заботилась о своей матери и о приемной сестре. Она
никогда не старалась увильнуть от обязанностей и так же добросовестно
отрабатывала свою зарплату.
Но главное, теперь Джон не мог так просто уйти от нее. Он был захвачен ею.
Может, это и не страшно, если он будет двигаться медленно и посмотрит, куда
приведет его сия дорога.
Проблема кроется и в социальной пропасти между ними. Кэсси невдомек, что он
происходит из очень состоятельной семьи, что его родители связаны со многими
королевскими семьями Европы, что он и его брат владеют известным всему миру
ранчо. Он привык к самым лучшим отелям и ресторанам, к длинным черным
лимузинам в каждой стране, которую посещает. Он всегда путешествует первым
классом. Он образован и искушен, в то время как Кэсси сроднилась с жизнью
маленького городка. Она бы просто не поняла его мир, не смогла бы слиться с
ним.
Но не рано ли он начал беспокоиться? Он вовсе не влюблен и не рвется повести
ее к алтарю. Ему просто хочется съездить с ней в город. Может быть, еще раз
поцеловать. А с этим он в состоянии справиться.
В принципе ничего ему не грозит — ничего, кроме легких приятных
отношений, пока он не запустит свое новое ранчо.
На следующий день Джон приехал в фуражный магазин с еще одним листом
заказов. Он уже предвкушал свою встречу с Кэсси. Воспоминания об их поцелуе
не выходили у него из головы.
Но за прилавком стоял Бак Мэнхейм. Джон подождал, пока тот закончит
обслуживать покупателя, и только тогда подошел к нему.
- А где Кэсси? — спросил он.
Бак выглядел озабоченным.
- Она позвонила мне из дома. У ее матери был приступ. Им пришлось
вызвать
скорую
и отвезти ее в Биллингс. Бедняжка плакала, когда звонила...
Последние слова Бак говорил ему в спину.
Джон был уже у двери.
Он нашел Кэсси и маленькую Селену в комнате ожидания при больнице. Они
сидели рядышком, как два воробышка, подавленные и растерянные.
Когда Джон вошел, они встали, и он обнял их, желая успокоить. Впервые в
жизни он чувствовал себя нужным кому-то помимо его семьи.
- Расскажи мне, что случилось, — попросил Джон, приблизив губы к
уху Кэсси.
Она чуть отстранилась, вытирая глаза рукавом рубашки. Было видно, что она не
спала всю ночь.
- Я услышала, как она опрокинула графин, и побежала в ее спальню. Маме
не хватало воздуха. Это было так ужасно, что я тут же позвонила доктору
Бэйтсу. Он вызвал
скорую
и позвонил онкологу, который работает в этой
больнице. Они занимались мамой несколько часов. Но мне никто ничего до сих
пор так и не сказал...
- Оставайтесь здесь, а я пойду и все выясню.
Ей не верилось, что какой-то ковбой, будь он самим управляющим, мог получить
больше информации, чем семья пациента. Но все равно она улыбнулась:
- Спасибо.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
У Джона Коллистера были и деньги и власть, и он знал, как их использовать.
Он вошел в офис администратора больницы, объяснил, кто он и почему находится
здесь, а затем потребовал предоставить ему информацию. Даже в Биллингсе
каждому было известно имя Коллистеров. Через пять минут Джон разговаривал с
терапевтом, который вел миссис Пил. Он принял на себя ответственность
оплатить счет и спросил, можно ли сделать что-то еще.
- Да, — коротко ответил врач. — Но мы связаны финансовым
состоянием семьи. У миссис Пил есть медицинская страховка, однако по ней она
не может позволить себе ничего, кроме симптоматического облегчения. В ее
случае, конечно, следовало бы сделать операцию, чтобы удалить пораженную
часть легкого, а потом для надежности провести облучение и химиотерапию.
Тогда бы у нее был совсем неплохой прогноз...
- Если все дело в деньгах, то я могу оплатить операцию и последующее
лечение. Меня не волнует, сколько это будет стоить, — сказал Джон.
— Итак, чего вы ждете?
Врач улыбнулся:
- Вы встретитесь с финансовым представителем?
- Немедленно.
- Тогда я поговорю с пациентом.
- Есть еще один момент, — сказал Джон. — Они не знают, кто
я. И не должны узнать. Они думают, что я управляющий ранчо.
Врач нахмурился.
- Есть какая-то причина?
- Сначала это было сделано для того, чтобы не подскочили цены, потому
что наше имя широко известно. А потом уже было поздно что-то менять. Сейчас
они мои друзья, и я не хочу, чтобы они смотрели на меня как-то по-другому.
- Думаете, они стали бы?
- Люди видят славу, деньги и власть. Они не видят за этим человека. По крайней мере, поначалу.
- Я вас понимаю. Мы что-нибудь придумаем — они не узнают. Вы
делаете доброе дело, — добавил врач. — Миссис Пил могла бы
умереть. К тому же довольно скоро.
- Я знаю. Она замечательная женщина.
- И, как я понял, много значит для ее семьи. — Врач протянул
Джону руку. — Мы сделаем все возможное.
Когда были закончены дела в финансовом отделе, Джон вернулся в комнату
ожидания. Кэсси тут же бросилась к нему.
- Что ты им такое сказал?! — воскликнула она. — Они
собираются делать маме операцию. Доктор говорит, что они спасут ее, что ей
проведут облучение и химиотерапию, что есть специальный грант для бедных
людей... Она будет жить!
Джон притянул ее к себе, покачивая в своих сильных руках. Его губы коснулись
ее виска.
- Все будет хорошо, солнышко, не плачь...
- Я так счастлива, — всхлипнула она у него на груди. — Так
счастлива! Я и не знала, что существуют такие гранты! Я боялась, нам
придется смотреть, как она умирает...
- Никогда, пока бьется мое сердце, — прошептал Джон.
Он испытывал искреннюю симпатию к миссис Пил, но думал, что ее случай
безнадежен. Однако необходимость заставила Кэсси привезти ее мать сюда, и
вот он, чудесный исход трагедии. Звено цепи, которое облегчит жизнь троим
людям.
Девушка вытерла глаза и рассмеялась.
- Извини. Кажется, я израсходовала запас слез на всю жизнь. Я так тебе
благодарна. Что же ты все-таки сделал? — спросила она опять.
Джон улыбнулся:
- Я просто спросил, не могли бы они что-нибудь придумать, чтобы помочь
ей. Врач сказал, что пойдет и узнает, и вернулся назад с грантом.
Она тряхнула головой.
- Надо же! И еще у них как раз оказался какой-то замечательный хирург,
который обучает новой технике удаления опухолей. Он и будет оперировать
маму, представляешь?! Мы привезли ее сюда умирать... И вот как все
обернулось! Она будет жить и увидит, как Селена окончит школу и поступит в
колледж.
— Ее глаза с восхищением смотрели на
него. — Спасибо тебе!
- Рад был помочь. — Он взглянул на Селену и подмигнул ей. —
Ты слышала? Тебе придется ходить в колледж.
- Я теперь хочу быть доктором, — твердо заявила малышка.
- Есть такие стипендии, которые помогут твоей мечте стать реальностью,
— уверил девочку Джон.
Кэсси обняла свою сестренку.
- Все будет замечательно!
- Спасибо, что ты помог нашей маме, — сказала Селена серьезно.
— Мы ее очень, очень любим.
- Она тоже тебя очень любит, — в тон ей произнес Джон. —
Это много значит, особенно в твоем возрасте.
В его словах заключалось гораздо больше, чем было высказано вслух.
Кэсси послала Селену к автомату, купить яблочный сок.
- А какой была твоя мать, когда ты был маленьким? — спросила она.
Его лицо потемнело.
- Я не знал свою мать, когда был маленьким. Мы с братом росли у дяди.
Она была поражена.
- Твои родители... еще живы?
- Да. Но мы были им не нужны.
- Что?
Он отвел глаза.
- Нам приходилось несладко, пока дядя не забрал нас, мы были... —
он чуть было не сказал в частном интернате, но вовремя спохватился, —
в ужасном положении.
- Вы до сих пор так и не общаетесь?
- Мы начали видеться только в прошлом году. Это было нелегко. Между
нами накопилось столько обид. Но мы работаем над этим. Поздновато, конечно,
— невесело усмехнулся Джон.
- Мне трудно это представить. Моя мама была со мной всю жизнь. Она
целовала мои синяки и ссадины, поддерживала меня, когда мне приходилось
туго... Не знаю, что бы я делала без нее.
Джон вздохнул.
- Я бы очень хотел иметь такую мать, как твоя. Она самый жизнерадостный
человек из всех, кого я встречал. В ее-то положении...
- Господи, я думала, что мы скоро ее похороним, когда приехали сюда...
Он нежно коснулся ее щеки.
- Я понимаю...
- А как ты узнал, что мы здесь? — вдруг спросила Кэсси.
- Я приехал в магазин и увидел, что Бак держит фронт. Он мне все и
рассказал.
- И ты сразу же поехал сюда, — сказала она восхищенно.
Он обхватил ее обеими руками ее за талию и повернул к себе. Его глаза были
серьезны.
- Я никогда не намеревался сблизиться с тобой или твоей семьей. Но,
кажется, я уже стал ее частью.
- Я рада, — улыбнулась Кэсси.
- Только мои интересы отнюдь не братские, — добавил он.
Выражение ее лица заставило Джона пожелать, чтобы они очутились сейчас в
более уединенном месте. Он опустил глаза на ее нежные губы. Но прежде чем
успел поддаться этому безумному импульсу, дверь открылась, и в комнату вошел
доктор в сопровождении высокого темноволосого мужчины.
- Мисс Пил, это профессор Бартон Кроули, — сказал доктор. —
Он будет оперировать вашу маму завтра утром.
Кэсси тепло пожала профессору руку.
- Рада с вами познакомиться. Это просто чудо! Мы и не знали, что существуют гранты на операции.
Джон послал мужчинам предостерегающий взгляд. Но он напрасно беспокоился.
- Мы всегда можем найти способ выйти из критического положения, —
сказал доктор с улыбкой. — Профессор Кроули учит нас новым техникам
удаления опухолей. Это большая удача, что он оказался здесь, когда вы
прибыли. Он работает в клинике Джона Хопкинса, — добавил он со
значением.
Джон наклонился к Кэсси:
- Это один из самых известных госпиталей на Востоке.
Она неловко рассмеялась.
- Извините, — сказала она профессору. — Я мало знаю о таких
вещах.
- Она работает в магазине, — объяснил Джон. — Единственная
поддержка в семье. Ей приходится заботиться о своей матери и приемной
сестре. А ведь она сама почти еще ребенок.
- Не надо представлять меня образцом добродетели, — пробормотала
Кэсси. — Я просто люблю свою семью. Вы действительно думаете, что
сможете помочь маме? Наш местный доктор сказал, что болезнь уже далеко
зашла.
- Да, это так. Но предварительное обследование показало, что опухоль
захватила только одну долю правого легкого. Если ее удалить, а затем
провести курс химиотерапии и облучения, то есть надежда, что мы сможем
продлить ей жизнь.
- Пожалуйста, сделайте все, что в ваших силах.
- Она была очень взволнована, когда я говорил с ней, — улыбнулся
доктор Кроули. — Сказала, что беспокоится больше о своих дочерях, чем
о себе самой. Редкая женщина.
- Верно, — согласилась Кэсси. — Мама всегда заботилась о
других, а о себе забывала. Она одна воспитала меня, без всякой помощи, а это
было нелегко.
- Из того, что я вижу, моя юная леди, — сказал хирург, —
она продела очень хорошую работу.
- Спасибо, — Кэсси смущенно опустила глаза.
- Значит, так, — перешел на деловой тон Кроули, — сначала
мы ее прооперируем. А когда узнаем, насколько далеко распространились
метастазы, тогда поговорим еще. А сейчас советую вам немного отдохнуть.
Доктор и хирург вышли из комнаты.
- Было бы у меня сейчас одеяло, — мечтательно протянула Кэсси,
глядя на кресла с прямыми спинками. — Сидя я еще спать могу, но в
больницах всегда так холодно ночью.
- Сидя?
- Я всегда спала здесь, когда маму забирали в больницу. — Она
кивнула в сторону задремавшей Селены. — Мы обе. Хотя она маленькая, и
ей легче в них устроиться.
Джон был поражен. Можно сказать, это был его первый непосредственный взгляд
на то, как живет весь остальной мир.
- Пожалуйста, не смотри на меня так, — сказала она. — А то
я чувствую себя неловко. Ну и что, что у меня мало денег? Зато есть другие
ценности.
Он нахмурился, пытаясь представить, что бы это такое могло быть.
- У меня есть мать, которая посвятила мне всю свою жизнь. У меня есть
маленькая названая сестренка, есть крыша над головой, еда и, спасибо тебе,
хорошая работа без всяких Тарлетонов. У меня даже есть машина, которая возит
меня на работу и обратно.
- Я бы не стал называть этот убогий механизм ценностью, —
проворчал Джон.
- И я бы не стала, если бы имела такую машину, как у тебя, —
улыбнулась Кэсси. — Просто я хочу сказать, что у меня есть то, чего
многие люди лишены. И я счастлива.
У нее не было ничего. Буквально ничего. Но она перечисляла все ее
ценности
, словно она была богаче, чем принцесса. Джон имел все, но его
жизнь была пуста. Богатство и власть не делали его счастливее.
- Ты думаешь о том, что по-настоящему у тебя нет своей собственной
семьи, — угадала Кэсси, глядя на его нахмуренное лицо. — Но у
тебя она есть. Мы — я, мама, Селена — твоя семья... — Она
смутилась и замолчала. — Конечно, нам особенно нечем похвастаться...
Джон обнял ее за плечи и притянул ближе.
- Я никогда не оценивал своих друзей по их чековой книжке. Характер
— вот что главное.
Кэсси почувствовала облегчение. Он был так близко... Ее сердце ускорило свой
ритм.
- Ты нравишься мне такой, какая ты есть, — сказал он, нежно
поцеловав ее, прежде чем отпустить.
- Что ты делаешь! — воскликнула она, когда он подошел к Селене и,
взяв ее на руки, направился к двери.
- Я хочу, чтобы моя маленькая сестренка переночевала в нормальном
месте. Ты тоже можешь присоединиться.
Кэсси растерянно заморгала.
- Джон, я не могу себе этого позволить...
- Если я еще раз услышу это, то начну ругаться. Ты же не хочешь, чтобы
я ругался при ребенке?
Ребенок сладко спал и не мог слышать их. Но он считал своим долгом поступить
благородно, и она сдалась.
- Ну, ладно. Но ты должен пообещать вычесть стоимость мотеля из моей
зарплаты, не то я останусь здесь, и Селене придется услышать, как ты
ругаешься.
- Договорились, — улыбнулся Джон.
Операция, которая началась рано утром, продолжалась несколько часов. Селена
сидела рядом с Кэсси и держала ее за руку.
- Я не хочу, чтобы мама умерла, — твердила она как заклинание.
- Мама не умрет. Ей станет лучше. Я обещаю, — успокаивала девочку
Кэсси и молилась, чтобы это не оказалось ложью.
Джон ушел, чтобы справиться об операции. Вернулся он, широко улыбаясь.
- Им удалось удалить все части опухоли. Она занимала целую долю
легкого. Но они надеются, что твоя мать поправится и начнет жить полной
жизнью.
- О боже! — Кэсси прижала к себе Селену. — Она поправится!
Селена обхватила ее своими маленьким ручонками.
- Я так счастлива!
Кэсси встала и подошла к Джону, который нежно обнял ее.
- Спасибо тебе, — тихо сказала она. — А что будет теперь?
Джон улыбнулся, от его глаз разошлись лучики морщин.
- Когда она достаточно окрепнет, мы заберем ее домой, а потом будем
привозить сюда для лечения. Доктор сказал, что оно займет несколько недель,
но кроме небольшой тошноты и слабости больные это обычно хорошо переносят.
Девушка с облегчением вздохнула. Она устала и переволновалась, но все равно
чувствовала себя словно заново рожденной.
- Ты самый замечательный человек из всех, кого я знаю!
- Даже лучше, чем тот парень из армии? Она улыбнулась:
- Да. Лучше, чем Калеб.
Казалось, Джон все еще сомневался. Но только он открыл рот, чтобы сказать
это, как в комнату вошел хирург.
Устало улыбаясь, он пожал Джону руку и повернулся к Кэсси.
- С вашей матерью теперь все будет в порядке. Она уже пришла в себя, и
ее отвезли в палату интенсивной терапии. Не больше чем на пару дней, —
быстро добавил он, заметив, что Кэсси побледнела. — Это обычная
процедура. Мы хотели бы немного понаблюдать за ней, пока ее состояние не
стабилизируется.
- Спасибо вам, — сказала Кэсси. — От всего сердца.
- Я просто делаю свое дело, — помедлив, произнес хирург. —
Но это самая замечательная работа в мире.
После того, как он ушел, Джон скосил на Кэсси глаза.
- Я тоже однажды спас кое-кому жизнь, — заметил он.
- Правда? И как все случилось?
- Бросил в одного парня бейсбольную клюшку и промахнулся.
- Ну, ты герой! — рассмеялась она.
В следующие недели Джон делил свое время между лечением миссис Пил в
Биллингсе, куда он отвозил ее на своей машине, и растущей ответственностью
за новое ранчо, которое только начинало вставать на ноги. Коровник был
закончен, загон обнесен свежевыкрашенной белой изгородью, пастбище засеяно
природными травами прерий. Цены на их семена были просто фантастическими в
связи с революцией в генетике. Фермеры кинулись кормить свой скот
генетически модифицированными и обогащенными кормами и напрочь извели все
природные травы. Джон нанял соседского фермера засеять для него поле и
смотреть за ним в течение сезона. Фермер построил огромное бетонное
хранилище для будущего урожая. Это был монументальный труд, но он позволил
бы восстановить здешние поля.
В то же время над делом Тарлетона работали как окружная прокуратура, так и
местная адвокатская контора. Кэсси допрашивали обе стороны. Их вопросы
заставляли ее нервничать.
Она поделилась этим с Джоном, когда он как-то раз заглянул к ним, чтобы
проведать миссис Пил.
- Адвокат собирается представить меня суду как какую-то дешевую
проститутку, — с горечью сказала она.
- Если человек говорит правду, ничто не может заставить его выглядеть
плохо, — возразила миссис Пил. Она сидела в гостиной и вязала. На
голове у нее была шапочка. У нее начали выпадать волосы от лучевой терапии,
но она не унывала. Она уже связала себе с полдюжины шапочек самых разных
цветов и фасонов и все еще была увлечена процессом.
- Слушайся свою маму, — улыбнулся Джон. — Ты же не хочешь,
чтобы он снова ушел безнаказанным.
- Помощник окружного прокурора спрашивал, какую одежду я носила на
работу. Я сказала, что джинсы и футболку — самую обычную, а не какую-
нибудь выше пупка. Он улыбнулся и сказал, что, даже ес
...Закладка в соц.сетях
