Жанр: Любовные романы
Лучший мужчина
...ь тебя за такие выходки.
- Я хотела собрать стадо... - Фредди пожала плечами, но тут же поморщилась от
боли. - Сколько? - спросила она.
- Плохи наши дела. - Дэл нахмурился.
- Сколько?
- Мы потеряли пятьдесят восемь быков.
Двух подстрелил Джон. Пять животных убили бандиты. Одного быка Дэл пристрелил
сам, видя, что тот не оправится от
ран. Еще пятьдесят убежали, и поймать их не удалось. Но Фриско рассчитывал, что
некоторых, возможно, найдут утром,
если к тому времени они не присоединятся к другому стаду или не отыщут укромное
местечко в перелесках. Впрочем,
особых надежд не было. Дэл справедливо полагал, что люди Смита угнали не одного
быка, пока ковбои собирали стадо.
Закрыв глаза, он провел ладонью по волосам и тяжело вздохнул.
Разумеется, Фриско понимал, что не должен винить себя, - и все же винил.
Понурившись, он рассказал о разговоре в
купальне, упомянув о том, что бандитов, вероятно, нанял Колдуэлл.
- Мне следовало отправить нескольких парней в разведку, чтобы смотрели, не
приближается ли кто-нибудь к стаду.
Дэл полагал, что напасть на них могут ночью, а не днем, и соответствующим
образом настроил своих людей. Теперь
пришло время платить за ошибку.
Взгляд Фредди стал более осмысленным.
- В этом виноват Джек, а не ты.
- Но нужны доказательства. А их у нас нет. - Дэл снова вздохнул и взял Фредди
за руку. - Мы останемся здесь до
завтра, до полудня, но дольше, Фредди, я задерживаться не могу. Я снова отправлю
тебя в хвост, и это лучшее, что можно
для тебя сделать.
Дэл понимал: ему придется нелегко, но он ничего не мог изменить.
- Не беспокойся, - прошептала Фредди и закрыла глаза. - Ты всегда говорил,
что лошади делают большую часть
работы.
Когда Фредди заснула, Дэл загасил фонарь и посидел еще немного, прислушиваясь
к ее дыханию и держа ее руку в своей.
У нее появились мозоли. Странно, что он этого не заметил в Форт-Уэрте. Он провел
большим пальцем по ее натруженной
ладони. Все-таки следовало убить этого мерзавца Колдуэлла.
Пятьдесят восемь... Теперь у него в запасе всего лишь девяносто один бык.
Полог палатки был откинут, из нее хорошо просматривался лагерь. Дэл заметил
ковбоев; собравшись у костра, они пили
кофе. Все слишком устали, чтобы сразу уснуть. Фриско подумал о том, что
напряжение прошедшего дня наверняка еще
скажется.
Девяносто один... А ведь Ред-Ривер уже близко. Полноводная, стремительная, по
слухам, в этом году она поднялась
особенно высоко. Должно быть, не много найдется счастливчиков, которые не
потеряли бы нескольких быков при переправе
через Ред-Ривер - даже при самых благоприятных условиях. О Господи... Уронив
голову, Дэл потер пальцами виски.
Если он собирается выиграть для сестер Рорк наследство, которое они,
несомненно, заслужили, то ему надо бы побольше
удачи...
-Дэл?
Подняв голову, он увидел Алекс, катившую к нему в своем кресле.
- Можно вас ненадолго?
Выйдя из палатки, он надел шляпу и взглянул на Алекс. Она привела в порядок
волосы и зашила, как умела, юбку. Даже
на это у нее нашлось время. Алекс совсем не походила на женщину, пережившую
всего несколько часов назад то, что
пережила она. Мало того, что ей довелось оказаться на пути обезумевшего стада, -
после чудесного избавления от смерти
она перенеслась в другой ад. Ей пришлось ассистировать хирургу, удалявшему пулю
из плеча сестры. А потом она еще
готовила ужин на двенадцать персон.
- С вами все в порядке? - спросил Дэл, глядя на нее с восхищением.
- Я знала и лучшие дни, - ответила она с едва заметной улыбкой. - На столе у
меня осталось еще немного кофе...
Дэл кивнул, обошел Алекс и, взявшись за ручки кресла, повез ее к полевой
кухне. Ему вспомнилось, как однажды, целую
вечность тому назад, он отказался помочь ей. Что ж, все они изменились. Дэл
налил в кружку кофе и передал Алекс. Затем
налил себе. Только сейчас он почувствовал, как болят мышцы.
- Лутер передал нам ваши слова насчет того бесчестного предложения, что
сделали вам Колдуэлл и Лола. Расскажите об
этом подробнее, - попросила Алекс. - И еще я хотела бы узнать... У меня сердце
перестало биться, когда я увидела, как вы
привезли Фредди. Я бы хотела знать точно: причастен ли Колдуэлл к тому, что
случилось с Фредди, и к самым крупным из
наших потерь?
- Сегодня мы потеряли пятьдесят восемь быков, - сказал Дэл, предупредив
очередной вопрос.
Алекс нахмурилась и кивнула, комкая в руке платок.
- Сегодня был трудный день, все мы устали. Так что я задам остальные вопросы
в другой раз. Хочу только сообщить,
что Фредди непременно поправится. - Алекс закрыла глаза и тотчас же открыла их.
- И еще кое-что...
- Джон Маккалистер? - предположил Фриско.
- Да.
Даже в свете костра было заметно, что Алекс покраснела.
- Я не знаю, что делать, - тихо сказала она. - Он не уйдет.
И тут же к ним подошел Джон, словно догадался, что речь идет о нем. Он полез
в повозку, вытащил оттуда какой-то
металлический предмет и протянул Дэлу. Тот узнал клеймо "Королевских лугов".
Дэл взял клеймо из рук Джона и посмотрел ему в глаза. Маккалистер стал
совершенно другим человеком. Отрешенность
во взгляде исчезла, теперь глаза его стали вполне осмысленными. Он и держался
совсем по-другому.
- Я думаю, он хочет подарить нам своих коров, - тихо сказала Алекс.
- Я принимаю подарок, - не задумываясь, кивнул Фриско. - Сомневаюсь, что в
завещании сказано что-либо о запрете
принимать скот в качестве подарка, но все же мне надо посоветоваться с Лутером.
Джон кивнул и отступил в тень, положив руку на плечо Алекс. Та смотрела на
Дэла.
- Когда будете говорить с Лутером, пожалуйста, попросите включить Джона в
список сопровождающих, - тихо
проговорила она, накрыв руку Джона своей.
Дэл предвидел такой поворот событий и уже успел подумать над этим.
- Расходы на питание Джона будут вычтены из вашей доли наследства. А если мы
не доставим нужное число быков, то...
- Дэл сделал паузу, пожав плечами. - То придется вдове Рорк раскошелиться.
Алекс улыбнулась и кивнула. Ее следующая реплика была адресована скорее
Джону, чем Фриско:
- Мы с Джоном расстанемся в Абилине, а пока что будем приятно проводить
время.
Дэл протянул Джону руку:
- Спасибо за все, что вы для нас сделали. Я рад, что вы с нами.
Почувствовав, что эти двое хотят остаться одни, Дэл ушел. Ему не хотелось
сидеть у костра с погонщиками, не хотелось и
проверять дозор, хотя позднее он все равно намеревался это сделать. Взглянув в
сторону лагеря наблюдателей, Фриско
увидел, что там тоже не спят. Лес и Уорд молча сидели у костра, Лутер и Колдуэлл
пили кофе.
Расправив плечи и поправив кобуру, Фриско пересек поляну и подошел к костру
наблюдателей. Презрительно поглядывая
на разбитую губу Колдуэлла, он сообщил о предложении Джона и просьбе Алекс.
Лутер пожал плечами:
- В завещании ничего не сказано о запрете принимать подарки.
- Если такого запрещения нет, его следует ввести! - возмутился Колдуэлл.
Фриско хотелось придушить негодяя.
- Если мы имеем право включать в стадо диких и приблудных животных, то почему
нельзя включать подарки? - еле
сдерживаясь, спросил Дэл.
Немного подумав, Лутер сказал:
- Вы правы, Фриско. Можете принять дар Маккалистера.
- Я хочу заявить официальный протест, - возмутился Колдуэлл, не сводя глаз с
Дэла.
- Ваш протест будет принят во внимание, - сухо заметил Морланд. - Что же до
просьбы Алекс, то, - Лутер пожал
плечами, - Маккалистер, похоже, в любом случае с нами не расстанется.
- Три коровы тебя не спасут, Фриско! - прошипел Джек. - Мы оба знаем, что ты
куда больше потеряешь,
переправляясь через Ред-Ривер.
Дэл кивнул. Руки у него так и чесались - хотелось еще больше разукрасить
физиономию Колдуэлла. Он повернулся,
собираясь уйти. Затем вдруг остановился и, глядя на Джека, проговорил:
- У нее никого не было до меня, и если я еще раз услышу, как ты порочишь
честную женщину, то ты об этом крепко
пожалеешь.
- Я устал от твоих угроз, Фриско.
- Тогда давай поговорим! - в запальчивости бросил Дэл, кивнув в сторону
лощины. - Прямо сейчас.
Колдуэлл не ответил. Дэл усмехнулся, глядя на его распухшую губу, затем резко
развернулся и зашагал к палатке Фредди.
Проведав ее, он отправился проверять дозор.
Долина Ред-Ривер оказалась живописнейшим местом - Лес никогда ничего
подобного не видела. Весенние дожди
украсили долину цветами, кое-где зеленели островки сосен и тополей.
Но она никогда не увидела бы этой красоты, если бы не завещание. Она так
много потеряла бы, если бы отец просто
передал им свое состояние, отдал все без всяких условий.
Она не научилась бы ездить верхом, никогда бы не довелось ей спать под
открытым небом, под звездами, и не пришлось
бы загорать под палящим солнцем. Никогда не научилась бы она восхищаться
красавцами лонгхорнами, которыми так
гордился отец.
Впереди ее бежали быки; они хлестали себя хвостами по спинам и поводили из
стороны в сторону своими длинными
мордами. Лес бы ни за что не поверила, что у нее может родиться к ним теплое
чувство - к этим костистым, большеухим,
огромным животным. Наверное, отец не зря придумал все это. Наверное, он хотел,
чтобы они с Фредди научились любить
строптивых гигантов так же, как их любил он сам.
И самое главное: если бы наследство перешло к ним без всяких условий, Лес
никогда бы не узнала по-настоящему своих
сестер, не научилась бы их любить.
Смахнув пот со лба, Лес подъехала к Фредди.
- Как ты себя чувствуешь сегодня? - с тревогой в голосе спросила она, глядя
на подвязанную руку сестры. - Лучше?
- Неплохо. По крайней мере сиделка мне больше не нужна, - с улыбкой ответила
Фредди. - Но с твоей стороны было
очень мило потребовать в свое распоряжение хвост, чтобы за мной приглядывать.
Лес в смущении опустила голову. Она действительно великодушно уступила левый
фланг Чарльзу, чтобы находиться
рядом с сестрой. Фредди вздохнула:
- Все еще чертовски больно. Лес, ты могла представить себе, что мы закончим
перегон со шрамами - в прямом, а не в
переносном смысле?
Приглядывая за отстающими быками и время от времени подгоняя их, сестры ехали
рядом и болтали о пустяках - о
кроликах и койотах, встречавшихся на пути; говорили и о вещах более серьезных -
об Алекс и Джоне. Лес приходилось
крепиться изо всех сил, чтобы не рассказать о предложении Колдуэлла и о том, как
Уорд угрожал ей, как бил ее и каждый
день требовал, чтобы она "потеряла" нескольких быков. Но ведь Фредди не стала бы
молчать и обо всем рассказала бы Дэлу,
как бы она, Лес, ни упрашивала ее не делать этого. Сама того не желая, Фредди
могла погубить сестру, потому что Хзм
наверняка отомстил бы. Лес прилагала отчаянные усилия, чтобы вообще не думать о
будущем.
- Лес... - тихо проговорила Фредди в конце рабочего дня, когда они загоняли
на лежбище последних быков. - Лес, эта
рана заставила меня по-другому взглянуть на вещи. Я вдруг задумалась о смерти,
и... я просто хочу, чтобы ты знала: я очень
рада, что мы провели вместе это время. Раньше я была тебе не очень хорошей
сестрой и не очень хорошей подругой, но в
будущем я это исправлю.
Фредди покраснела от смущения - она не привыкла к такого рода высказываниям.
Лес также порозовела.
- И я тоже... столько тебе всего наговорила...
- Если мне не изменяет память, Лес, я тебя на это провоцировала. Да и я
говорила тебе ужасные вещи. И очень сожалею
об этом.
Они никогда не сказали бы нужных слов, если бы не понимали друг друга, не
чувствовали друг друга. Желая сделать
сестре что-нибудь приятное, Лес кивнула в сторону Дэла, скакавшего к полевой
кухне, и проюворила:
- Он хороший человек, Фредди. Надеюсь, вы сделаете так, чтобы все у вас
вышло, как хочется вам обоим.
- Не знаю, возможно ли это... - Поморщившись от боли, Фредди поправила
перевязь и посмотрела в спину Фриско. -
Я решила: раз жизнь коротка, надо прожить ее так, как тебе самой хочется, а не
так, как хотят от тебя другие. Ты понимаешь,
что я имею в виду?
Лес понимала. Фредди решила следовать зову сердца, даже если счастье
продлится недолго. Случись такое прежде, Лес
принялась бы отчитывать сестру - отчитывать с сознанием своего нравственного
превосходства. Но теперь она не стала
упрекать Фредди и, не покривив душой, сказала:
- Ты останешься самой собой, и поступай так, как велит тебе сердце. И ты -
моя сестра, которую я уважаю и которой
восхищаюсь.
Слезы застили Фредди глаза. Этих слов она ждала давно... Бог знает сколько
лет.
Глава 20
Сначала Алекс боялась, что Джек Колдуэлл будет протестовать против того,
чтобы Джон Маккалистер взял на себя часть
ее обязанностей - лечение погонщиков, но когда Колдуэлл сам обратился к Джону,
чтобы тот залечил его губу, опасения
исчезли. Как-то само собой получилось, что к Джону стали обращаться за помощью
все в ней нуждающиеся - и в главном
лагере, и в лагере наблюдателей. Впрочем, серьезных травм не было - занозы,
синяки, ссадины, вот, пожалуй, и все.
Самым серьезным испытанием для всех было ранение Фредди; для Джона же
извлечение пули стало настоящим
потрясением. Впервые за долгие годы он вынужден был выполнять ту работу, которую
делал во время войны, ту работу,
которая в числе других обстоятельств привела его к отказу от общения с людьми.
Теперь он больше не мог оставаться
безучастным. Тем злополучным вечером произошел переворот в его сознании, и Джон
постепенно стал меняться. Он очень
изменился с тех пор. Алекс могла бы сказать, что он обрел внутренний покой. Во
всяком случае, именно эти слова приходили
ей на ум, когда она наблюдала за Джоном. И все же кое-что ее беспокоило... Джон
почти постоянно находился в фургоне,
сидел на одной с Алекс скамье, и она все чаще замечала, что мысленно он не с
ней. Воспоминания уносили его куда-то очень
далеко. Порой она замечала, как он подносил руку к лицу, внимательно смотрел на
свои длинные тонкие пальцы и хмурился.
Дважды погонщики обращались к нему за помощью, и оба раза Джону очень хотелось
отказать им - Алекс чувствовала это.
И все же он делал то, о чем его просили: обрабатывал раны и бинтовал их. Но
каждое движение давалось ему с величайшим
трудом, в победе над собой.
Алекс придержала мулов, когда проводник подал ей знак с берега небольшого
ручья. Можно было не торопиться
разбивать лагерь, поскольку она собиралась сделать рагу из кролика, используя
уже приготовленное мясо, оставшееся с
вечера. Сама Алекс не особенно любила крольчатину, но погонщики рады были
разнообразию, благодарить за которое
следовало Лутера - меткого стрелка.
Алекс не спеша распрягла мулов и улыбнулась, глядя в синее небо. Странное
дело, открытые пространства перестали
пугать ее. Возможно, потому, что сейчас чаще стали попадаться перелески и
изредка одинокие дубы. Или, возможно, потому,
что она поделилась своей тайной с людьми, которые были ей дороги, - Алекс теперь
уже не хотела прятаться в свою
скорлупу, как в начале путешествия.
Так много перемен произошло с тех пор, как они покинули ранчо "Королевские
луга". Иногда Алекс думала об отце -
теперь она, кажется, поняла, почему он настоял на этом перегоне. Сестры больше
не были изнеженными богатыми
наследницами, как когда-то.
- Победим мы или проиграем, я всегда буду благодарна отцу за этот опыт, -
сказала Алекс, поделившись своими
мыслями с Джоном. - Не было бы этого путешествия, я бы столько всего упустила. Я
бы не узнала Фредди и Лес. Да и себя
тоже. И тебя, - добавила она, понизив голос.
Алекс поставила повозку на тормоз возле плакучих ив, росших вдоль берега
ручья, и потянулась за костылем. Нащупала
на поясе пистолет. Готовая к охоте на змей, она уже собиралась спуститься на
землю, но тут Джон положил руку ей на плечо.
Она невольно вздрогнула, однако улыбнулась ему, любуясь его волевым загорелым
лицом и серыми глазами, так много ей
говорившими.
Этот странный человек, постоянно молчавший, был способен выразить взглядом
самые тонкие чувства. Алекс сама себе
удивлялась: прежде ей и в голову бы не пришло, что она сможет так сильно
привязаться к немому мужчине.
Глядя в лицо Джона, Алекс вдруг заметила, что с ним что-то происходит, -
взгляд его показался ей незнакомым, не
таким, как обычно.
- Джон, что-то не так?
И тут она все поняла, и у нее перехватило дыхание. Он собирался поцеловать
ее. Она смутилась, подумала: "Почему здесь
и сейчас?" Затем явилась другая мысль: "Я не могу этого допустить".
Но она не могла пошевелиться, не могла заставить себя отстраниться от него. В
тишине раздавался тревожный стук их
сердец - оба в равной степени страшились этого поцелуя и желали его. Сотни раз
Алекс задавалась вопросом, как она
отреагирует, если этот момент настанет.
Конечно, она знала, как ей следует поступить. Следовало вспомнить о Пайтоне и
о той ужасной ночи. Ведь Пайтон
никогда больше не сможет наслаждаться жизнью. И она не имеет на это права.
Да простит ее Бог, но она так жаждала почувствовать прикосновение губ Джона к
своим губам, так мечтала о его
объятиях! И ей очень не хватало его сильных рук, обнимавших ее в те минуты,
когда они едва не погибли. Алекс не в силах
была сопротивляться. Беспомощная, она смотрела на Джона, смотрела в его глаза.
- Я думала, что если это случится, то ночью, - прошептала она, дрожа в его
объятиях, - а не днем, под палящим
солнцем...
Он обнял ее еще крепче, прижал к груди. Алекс тихонько застонала, на ресницах
ее заблестели слезы. Ей так приятно
было ощущать тепло его тела, чувствовать его сильные руки.
Она обвила руками его шею и закрыла глаза. Как это замечательно -
чувствовать, что тебя обнимает мужчина. А ведь
уже не верилось, что подобное случится вновь.
Казалось, время укрыло их своим крылом, они чувствовали себя так, будто этот
благоуханный, напоенный ароматами
лета мир существует лишь для них двоих. Для них пели птицы и журчал ручей, для
них жужжали пчелы, и солнце им одним
дарило свое ласковое тепло. И сердца их бились только друг для друга. Алекс
подумала о том, что для счастья больше ничего
и не нужно - только то, что происходило в эти мгновения.
Джон осторожно провел ладонью по ее лицу, и прикосновение его пальцев было
сродни дуновению теплого ветерка. Он
посмотрел ей в глаза, и никаких слов не хватило бы, чтобы передать послание,
содержащееся в его взгляде. Этот чудесный
человек любил ее.
Чуть подавшись вперед, он легонько коснулся губами ее губ, коснулся так
осторожно, словно боялся испугать ее
проявлением страсти. Грудь Алекс вздымалась, сердце ее забилось быстрее. Она то
ли всхлипнула, то ли вздохнула - и
прильнула к нему, прижалась к его груди. Он любил ее. Не в силах бороться с
собой, Алекс приоткрыла губы и запрокинула
голову.
На сей раз его поцелуй был долгим и страстным, и он вызвал к жизни те
чувства, которые, как надеялась Алекс, ей
удалось запрятать так глубоко, что не пробудить. Его ладони скользили по ее
спине, и он все крепче прижимал Алекс к себе.
И целовал ее снова и снова.
Стук копыт заставил их разнять объятия. Алекс и Джон смотрели друг на друга и
не понимали, как могло случиться, что
они забыли обо всем на свете.
- Господи, - прошептала Алекс, поднося к губам дрожащую руку.
Пайтон никогда так не целовал ее. Ни один мужчина ее так не целовал. В
поцелуе Джона были нежность и страсть,
благоговение и жажда соития.
- Тпру! - Грейди проскакал мимо фургона и остановил табун. - Любуетесь
природой?! А ведь тут скоро появятся
двенадцать голодных погонщиков.
Алекс покосилась на ухмыляющегося Джона и рассмеялась:
- Нас чуть не застукали.
Ткнув раз-другой костылем в землю, чтобы распугать змей, она с улыбкой
принялась за свою обычную работу.
День был чудесный. Солнце приятно припекало, и Алекс почти не обращала
внимания на москитов, обычно ужасно ее
раздражавших. Она могла думать лишь о поцелуе Джона. И о том, что она прочла в
его глазах.
Алекс понимала, что счастье ее не вечно. Она опустила голову, и взгляд ее
упал на обручальное кольцо, сверкнувшее у
нее на пальце. Она вмиг рухнула с небес на землю, и падение это было столь же
стремительным, сколь и ужасным.
Обстоятельства смерти Пайтона были таковы, что она останется его женой навек.
"И только смерть разлучит нас" - эти слова к ней неприменимы. Она была
связана с Пайтоном вечными узами" и эти
узы после его смерти стали лишь крепче, крепче, чем тогда, когда он был жив.
Луч солнца упал на грань кольца, и вспышка на миг ослепила Алекс. Этот
отблеск стал для нее знамением. Небо
призывало ее вспомнить о страшном своем грехе и покаяться.
Алекс покачнулась и ухватилась за стол. Когда головокружение прошло, она
обвела взглядом лагерь, высматривая Джона.
Она должна была сказать ему, чтобы он уходил. Искушение оказалось слишком велико
для нее. Быть рядом с ним - такого
наказания она могла не выдержать.
Но Джона поблизости не было. Последние дней десять он таинственным образом
исчезал во время обеда, исчезал без
всяких объяснений. Алекс в отчаянии ударила кулаком по столу. Решимость пройти
испытание до конца и, наказывая себя,
искупить вину за смерть Пайтона таяла с каждым днем, проведенным рядом с Джоном.
Алекс чувствовала, что воля ее
слабеет. Где взять силы противостоять искушению?
Когда Фредди подошла к столу, чтобы получить свою порцию, она, взглянув в
бледное лицо Алекс, не на шутку
встревожилась.
- Эй, что это с тобой? Ты не заболела? - с озабоченным видом спросила Фредди.
- Это все Джон, - вздохнула Алекс, потупившись. Не в силах более хранить свою
тайну, она прошептала: - Я люблю
его, Фредди.
- Так это же чудесно! - улыбнулась Фредди.
- Это самое страшное, что могло со мной случиться!
Взяв костыль, Алекс заковыляла к ручью. Она хотела остаться наедине со своей
совестью.
- Я переживаю из-за Алекс и Лес.
Взяв миску с мясом и бобами, Фредди пошла есть не к костру, как обычно, а за
фургон. Мясо с бобами было основным
блюдом в меню погонщиков, и, кажется, ни один из парней не возражал, но Фредди
они приелись до такой степени, что она
была бы счастлива никогда в жизни не видеть ни одного боба.
- Что случилось? - спросил Фриско, шагая рядом.
- Боюсь, что Алекс готова совершить ужасную ошибку, - нахмурившись, пояснила
Фредди. - А что касается Лес, чтото
тут не так.
- Уорд ее бьет?
Дэл, как обычно, слушал ее, но думал о своем. Он тотчас же отреагировал на
слова Фредди и казался озабоченным, но она
видела, что его тревожит совсем другое. Дэл то и дело поглядывал на стадо и
погонщиков. Похоже, пора было начинать
переправу, да только река никак не желала входить в берега. Переправляться без
задержки - подвергать риску животных,
отложить еще на несколько дней - опять риск. Все ждали решения трейл-босса.
Ред-Ривер ревела и бушевала, заливая берега. Одно стадо подогнали к самой
воде; другое стадо, сразу за ним, ждало
своей очереди. Все трейл-боссы надеялись, что весенние воды вот-вот спадут, но
задерживаться еще на день никто не мог -
животным нечего было бы есть.
Погонщики теряли терпение, отгоняя своих быков от чужих стад. Всех тревожила
предстоящая переправа.
- Может, и бьет, я не знаю, - ответила Фредди. Скорчив гримасу отвращения,
она выбросила из миски остатки бобов.
- Лес всегда относилась к Уорду с опаской. А сейчас он, кажется, до смерти ее
запугал.
Дэл прищурился, глядя на Фредди.
- Значит, он ее снова ударил?
Фредди была уверена, что Уорд бьет сестру. Она видела синяки и ссадины на
руках Лес, замечала, как та морщится от
боли.
- Когда я спрашиваю ее, она начинает все отрицать, потом плачет и умоляет
ничего тебе не говорить.
Они шли к невысокому холму у самого берега. Оттуда видна была бурлящая вода.
- Ты хочешь, чтобы я с ней поговорил? Хочешь, чтобы я прогнал Уорда? Я бы с
радостью.
Дотронувшись до плеча Дэла, Фредди с удовольствием почувствовала, как
напряглась его могучая мускулатура.
- Не надо. Я просто делюсь с тобой своими переживаниями.
Почувствовав горячее покалывание в пальцах, Фредди отдернула руку. Глядя на
бурлящий поток, сказала:
- Странно, как все изменилось. Раньше меня возмущало, что Лес перекладывает
решение своих проблем на плечи
других, а сегодня я расстроена из-за того, что она не позволяет ей помочь.
- Гандерсон собирается завтра переправляться, - сказал Дэл, меняя тему. - А
мы - послезавтра.
Он снял шляпу и провел ладонью по волосам.
- Вопрос не в том, потеряем ли мы быков. Вопрос в том, сколько мы потеряем...
Фредди смотрела на белую пену, вскипающую на камнях.
- Какая здесь глубина?
- Слишком глубоко, чтобы переходить вброд. И кони, и быки поплывут.
- Плыть... через это? - с недоверием в голосе спросила Фредди.
Мимо них, кружась в водоворотах и ударяясь о камни, пронеслось вырванное с
корнем небольшое дерево.
- Мы не сможем избежать риска, Фредди. Без риска через эту реку не
переправишься. Вчера ночью мы потеряли двух
быков, и только чудо спасло нас от больших потерь.
В ту ночь раскаты грома перемежались ослепительными вспышками молний. Паника
охватила все ждущие переправы
стада. У всех были потери. Быки метались и падали с крутого берега в реку.
Погонщикам "Королевских лугов" еще повезло,
что они потеряли только двух животных, но никому не удалось поспать - всю ночь
напролет погонщики трудились, собирая
стадо. Джеймс и Пич умудрились подраться с ковбоями-соседями, и оба красовались
с синяками.
Напряжение требовало выхода, но отдохнуть и развлечься, пользуясь некоторой
передышкой, было, в сущности, негде. В
единственном салуне неподалеку от железнодорожной станции места на всех не
хватало, а других увеселительных заведений
поблизости не было. Закупить провизию тоже можно было лишь в одном месте - в
крохотной лавчонке, не рассчитанной на
такой наплыв покупателей. Приходилось проявлять чудеса изворотливости, чтобы не
голодать. Лутер - да, да, Лутер! -
подрался, добывая провиант согласно переданному Алекс списку.
Все думали о предстоящей переправе, все нервничали, и страсти кипели - вотвот
хлынут через край.
- Как быть с Алекс?
- Лутер заплатит шесть долларов за то, чтобы Алекс и фургон переправить на
пароме. И позаботится о том, чтобы
Колдуэлл держался подальше от ста
...Закладка в соц.сетях
