Жанр: Любовные романы
Сладкое желание
...Сойер. — Твой муж и шагу не даст мне ступить.
— Тогда приходи, когда Максимо не будет дома.
— Ты ничуть не изменилась.
— Напротив! Такое я не сказала бы здесь никому, — все ужасно
боятся Максимо. Но ты, по-моему, не боишься самого дьявола.
— Почему же, очень даже боюсь. — Сойер по-настоящему боялся лишь
одного человека — Фабиану Торрес.
— Меня? — засмеялась Фабиана. — Никогда не поверю. Тебе
нравится мое платье? Новое. Максимо все заказывает у модистки в Сан-Антонио.
Сойер не удержался и скользил взглядом по ее груди, совсем не изменившейся
за эти годы.
— Места здесь пустынные, а ты без женщины. Не забудь, ты всегда будешь
желанным гостем.
— Не забуду. — Одно присутствие этой женщины кружило голову.
— Ты уверен, что не приедешь. Однако ночи тут длинные, одинокие. Это ведь совсем простор Сойер.
Он поразился ее наглости: говорить такое, когда вокруг полно народу.
— До свидания, Фабиана.
— Вот именно, Сойер. Adios.
Она прошла мимо, задев его плечом и обдав волнующим запахом духов. Чувствуя
себя счастливчиком, которому чудом удалось избежать капкана, Сойер бросил
инструменты в фургон, где его ждал Люк.
— В следующий раз не забудь меня представить. Такой красавицы мне еще
не приходилось видеть. Каким ветром ее занесло в этот жалкий городишко?
— Забудь про нее и не вспоминай. Это Фабиана, жена Максимо.
— Господи помилуй! Ты мне не говорил, что она такая красавица.
— Ты не спрашивал. Держись от нее подальше. Максимо дьявольски ревнив.
— Не сомневаюсь.
— Поехали в салун, там поглядим, сможешь ли ты ее забыть.
Пару часов спустя, когда они забирались в фургон, с другого конца улицы на
двуколке к ним направилась Фабиана.
— Теперь уж представь меня, — прошептал Люк.
— Сойер, как я рада! Мне нужна помощь. — Фабиана улыбнулась Люку.
— В чем дело?
— Я купила доски, которые просил Максимо, и никак не могу их уложить.
Боюсь, на первой же колдобине они вылетят из двуколки.
— Фабиана, разреши представить тебе Люка Стейли. Люк, это миссис
Торрес. — Сойер сделал ударение на миссис.
— Польщен знакомством, мэм. — Люка прямо вынесло из
фургона. — Я уложу доски.
— Вы так добры, мистер Стейли, — пропела Фабиана. — Вообще-то
мне не следовало приезжать в город одной.
— Мы проводим вас до дома, — брякнул Лок, и Сойер даже прикусил
язык, чтобы не выпалить ни за что на свете!
— Как вы милы. Благодарю. Сойер, не хмурься. Мистер Стейли, не могли бы
проехать часть пути со мной? Так приятно, когда лошадьми управляет мужчина.
— Конечно!
— Люк...
— Сойер, мы поедем впереди, чтобы леди не дышала пылью.
— Возможно, миссис Торрес и благодарна тебе, но я очень сомневаюсь, что
Максимо сильно обрадуется.
— А мы ему не скажем, — ухмыльнулся Люк, а Фабиана ослепительно
улыбнулась.
Сойеру дико захотелось хорошенько встряхнуть его за плечи. Он вытер пот со
лба и вдруг замер от пронзившей его мысли: он умирал от желания схватить
женщину в объятия, прекрасно зная, что она с удовольствием позволит ему это
сделать. Он сжал кулаки и проводил взглядом двуколку, удаляющуюся по пыльной
улице.
Через месяц друзья снова приехали в Низину, зашли в Пчелиный улей и
заказали себе кварту виски.
Бренчало расстроенное пианино, за соседним столом играли в покер, рядом
стояла девица в ярко-красном платье, опершись рукой на плечо одного из
игроков и наклонившись вперед ток, что возникало опасение, как бы ее грудь
не вывалилась из платья.
Сойер потягивал виски, поглядывая на Люка, который с интересом глазел
вокруг. Он знал, что друг несколько раз ездил на ранчо Торреса. Первый раз
дело у них чуть не кончилось дракой, но Сойер вовремя опомнился. Люк —
взрослый человек, и если он прямым ходом решил двинуться в ад, это его
личное дело. Ничего другого из его жизни Фабиана сотворить не могла.
Сойер тяжело вздохнул и начал разглядывать публику, обратив внимание на
загорелого черноглазого парня, который показался ему знакомым, но, как ни
старался, он не мог вспомнить, где его видел.
Малый слишком много пил, не сводил глаз с пышной груди девицы в красном
платье и все время проигрывал, видимо не замечая, что его партнеры — наглые
шулера.
Сойер не хотел вмешиваться, но когда увидел, как один из игроков что-то
подлил юноше в стакан, со вздохом поднялся и шагнул к игорному столу.
— Ребята, не примете еще одного?
Шулера поглядели на незнакомца с откровенной жадностью, и Сойер легонько
покачнулся, нелепо взмахнув зажатой в руке бутылкой.
— Конечно, мистер.
Он рухнул на стул и еще раз покосился на юношу. Где-то он его видел, только
вот где?
Играл Сойер осторожно, умышленно теряя небольшие ставки, чтобы разобраться,
чем пользуются жулики — крапленой колодой или достают карты из рукава.
Пока банкомет тасовал колоду, Сойер изучал парня. Рамон Торрес в юности.
Значит, это Джастин Брендон. Повзрослевший, красивый, но совсем еще зеленый,
как весенняя трава.
Джастин вскочил и гневно уставился на одного из игроков.
— Я видел, Фрэнк! Ты жульничаешь!
— Чего этот сукин сын несет?
— Ты жульничаешь!
Мужчина встал и угрожающе нахмурился.
— Я не потерплю оскорбления от пьяного в стельку щенка.
— Нет, я видел! — возмутился юноша.
Сойер чуть не простонал и незаметно положил руку на кобуру.
— Ври да не завирайся!
— Ты вытащил карту из рукава!
— Ребята, научим его уважать старших!
С грохотом отодвинув стулья, компания бросилась на Джастина. Его повалили на
пол, затянули на талии лассо, намертво связали ноги и потащили к выходу.
— Устроим ему скачку по кактусам.
— Хватит, ребята, — приказал Сойер, целясь в игроков; услышав
сзади щелчок, он понял, что Люк тоже наготове.
— Отпустите парня.
— Сойер! — выпучил глаза Джастин.
— Убирайся отсюда к чертовой матери! — рявкнул тот. Едва лассо
было развязано, юноша пулей вылетел на улицу, а Сойер обернулся к другу и
кивнул в сторону двери, пригрозив остальным: — За нами ни шагу.
Он прихватил свою бутылку и начал пятиться к выходу. Оказавшись на улице,
они с Люком буквально взлетели в седла и, нахлестывая коней, понеслись
прочь. Вслед им раздались выстрелы, Люк тоже несколько раз пальнул в ответ.
Проскакав милю по дороге, они наконец перевели коней на шаг.
— Похоже, они нас потеряли, — буркнул Люк.
— Вряд ли они собирались за нами гнаться. Наверно, уже вернулись в
салун, чтобы потрясти еще одного простака.
— А этот прямо сосунок. Трепка пошла бы ему на пользу.
— Только не то, что ему хотели устроить. К тому же я знаю его. Это
Джастин, сын Максимо.
— Выходит, у вас с Торресом еще не все потеряно.
— Наоборот. Но с Джастином я не ссорился.
— Черт возьми, надеюсь, мы не станем бросаться на выручку каждому
молокососу, попавшему в переделку. Я лишь начал получать удовольствие от
жизни.
— Возвращайся обратно.
— Благодарю покорно.
Они поскакали дальше, передавая друг другу бутылку.
На следующий день, когда Сойер приколачивал к воротам конюшни доску,
прискакал Джастин. Спрыгнув на землю, юноша протянул ему руку.
— Спасибо, что спас меня. И с возвращением. Ответить Сойер не успел,
потому что вдалеке показался Люк. Оба с тревогой дожидались, пока он
подъедет к коралю, ибо почувствовали неладное.
— На пастбище у Пайн-крика схватились люди Максимо и Кейна!
Выругавшись, Сойер бросился в конюшню за ружьем, а Джастин уже скакал прочь.
Они догнали юношу в узком каньоне, рядом с ним на земле валялись убитый и
раненый.
— Пригляди за парнем. Я зайду им в тыл, — сказал другу Сойер.
Сделав большой крюк, чтобы оказаться позади Кейна с его головорезами, он
вскарабкался по склону и укрылся за толстым деревом, откуда выстрелил в
троих парней, стоявших всего в нескольких ярдах от него. Поднялась ответная
пальба, вслед за нею раздался лошадиный топот, и Сойер увидел, как негодяи
скачут прочь. Схватка закончилась.
— Это кровопролитие ужасно, — хмуро сказал Джастин, ехавший рядом
с Сойером. — Еще раз спасибо за вчерашнее.
— В карты надо играть трезвым.
— Знаю.
— Что так нагрузил свою лошадь?
— Я от них ушел, — зло выпалил Джастин.
— Почему?
— Максимо не мой отец. Все эти годы она врала, что мы с ним одной
крови.
— Твой отец — Рамон?
— Да. Они снова поругались, кричали друг на друга, такого я еще не
слышал. Я встал на сторону Максимо, а она вдруг набросилась на меня.
Представляешь — моя мать набросилась на меня, — озадаченно повторил
Джастин. — Она завопила, что он не мой отец. Тогда Максимо ее ударил, и
она крикнула, что мой отец — Рамон. Все эти годы я пытался любить Максимо,
хотя он самый настоящий подонок. Я их обоих ненавижу, — горько закончил
юноша.
— Джастин, ты еще чертовски молод. Они же любят тебя, иначе не взяли бы
с собой, когда Фабиана оставила Брендона.
— Да пошли они к черту! Сойер переменил тему.
— Хочешь здесь поработать? Я собираюсь нанять еще нескольких человек.
— Да, я буду работать и буду стрелять, если они заявятся снова. Максимо
хочет выжить тебя отсюда. После смерти Рамона они с Кейном никак не поделят
эти земли.
— Тебе ни к чему стрелять, просто работай честно, вот и все.
— Если я работаю, значит, и стреляю в них, — сухо возразил
Джастин. — Они считают, ты не продержишься тут до конца года.
— Тогда Максимо плохо меня знает, — усмехнулся Сойер. — А
Кейн не знает меня вообще. Я проживу тут дольше каждого из них.
Джастин наконец улыбнулся и сразу напомнил ему прежнего мальчугана.
— Сколько тебе лет?
— Восемнадцать.
— Скоро мы начнем весенний отлов бычков. Говорят, в прошлом году на
севере продали шестьдесят тысяч голов. Нынешний обещает быть не хуже. Мне
нужно по меньшей мере десять надежных работников, чтобы управиться со
стадом.
— Я один раз ездил на север. Максимо нанял тогда гуртовщика, а сам
остался на ранчо.
— Почему?
— Кейн спалил бы все дотла, но главным образом из-за Фабианы, —
горько объяснил Джастин. — Он ей не доверяет.
— Извини.
Юноша гордо выпрямился, совсем как Рамон.
— Она мне больше не мать.
— Джастин, прояви к ней милосердие. Ты, возможно, единственный на
свете, кого она по-настоящему любит.
Но тот сплюнул и отрицательно покачал головой.
— Куда мне положить вещи?
— Скоро мы закончим барак, а до тех пор твое место — расстеленная на
земле попона. Я тоже поселюсь в бараке, пока не выстрою свой дом. Платить
для начала буду доллар и двадцать пять центов в день; во время перегона
скота получишь двойную цену.
— Хорошая плата, — сказал Джастин. — И никаких поблажек,
Сойер.
— Еще чего. Не будешь работать — сразу выгоню.
Прошло несколько недель. Раздевшись до пояса, Сойер с Джастином трудились
весь день, пока солнце не начало клониться к горизонту.
— А вот и наши возвращаются. — Сойер выпрямился и посмотрел
вдаль. — Значит, ребята нашли потерявшихся лошадей и гонят обратно.
Он взял огромную доску, начал ее прибивать и вдруг нахмурился.
Похоже, спокойная жизнь последних недель притупила его обычную бдительность.
Что-то слишком уж много этих лошадей и слишком быстро они скачут.
— Хватай свой шестизарядник! — крикнул он Джастину. Всадники
пронеслись по двору мимо недавно выстроенной конюшни. Сойер бросился к
своему кольту, но было уже поздно. Кто-то ударил его прикладом по голове,
и, уже падая, он услышал крик Джастина.
Двое тут же поставили Сойера на ноги, заломили ему руки и повели к
улыбающемуся Кейну.
Джастин лежал на земле лицом вниз, поэтому Сойер не мог понять, жив он или
убит.
Кейн тем временем соскочил с коня и, прихрамывая, направился к пленнику.
Глава 21
— Дэй, надо было согласиться на мое предложение. Тот не удостоил его
ответом, зная, что Кейн просто забавляется.
— Я делаю тебе новое предложение, такое же выгодное. От него не
отказался бы даже умирающий осел с крупицей здравого смысла. Доллар за акр.
— Убирайся к дьяволу, Кейн, — спокойно произнес Сойер.
— Ты сейчас увидишь, кому пора убираться к дьяволу. Следующее
предложение окажется не таким выгодным, а я буду не таким добрым, —
ухмыльнулся Кейн.
Он вдруг ударил Сойера кулаком в живот, потом в челюсть. Тот попытался пнуть
его ногой, но удары обрушивались на него безостановочно, пока он мешком не
свалился под ноги Кейну. Неожиданно грохнул выстрел, послышались крики,
лошадиный топот, звуки перестрелки. Сойеру удалось встать на четвереньки,
однако все поплыло у него перед глазами, и он провалился в темноту.
Очнувшись, Сойер увидел, что лежит на своей расстеленной попоне, вокруг
сгрудились его люди, а чья-то рука обтирает мокрой тряпкой ему лицо.
— Кажется, они собирались тебя прикончить, — сообщил ему
Люк. — Я видел Кейна.
— Как Джастин?
— Все в порядке. Здоровенная шишка на голове, и только. Зато у тебя
видок, словно ты провел бурную ночь в Низине. Сядь, я посмотрю, что с тобой.
Сойер попробовал сесть, но тут же скривился от боли.
— Похоже, они переломали мне ребра.
— Возможно, — согласился Люк, ощупывая друга.
— Убери руки! Больно!
— Выживешь, но оставаться здесь почти в одиночку больше нельзя.
— Согласен. Мы наймем еще людей: пусть охраняют ранчо, когда остальные
уедут со скотом. Это заставит Кейна держаться на расстоянии. Надо было сразу
сообразить, когда он предложил купить мою землю.
— Найми достаточно людей, чтобы охраняли тебя, когда мы уедем на север.
— Черта с два! Я в порядке. К тому же главный гуртовщик здесь я,
поэтому сам поведу стадо на север.
— Ты не сможешь.
— Нет, смогу, И ничто меня не удержит!
— Если у тебя все остальное такое же крепкое, как голова, то до Абилина
ты наверняка доберешься.
— Во всяком случае, попытаюсь.
Гурт занял всю пятидесятифутовую дорогу.
— Нс забывай погонять, — сказал Люку вернувшийся в хвост
Сойер. — Сегодня я хочу пройти тридцать миль, чтобы немного их
растрясти и приучить к дороге. Потом будем двигаться по десять миль в день.
Вон тот бычище у них явно вожак, или я не разбираюсь в скоте.
— Ты прав, — кивнул Люк, — Затем его и гонят впереди стада.
— Я хочу поставить Джастина в головной дозор.
— Он уже там, с правой стороны.
Сойер знал, что все его распоряжения выполняются, но еще раз оглядел стадо,
головных дозорных, загонщиков в центре и, наконец, почти неразличимых
издалека погонщиков, которые задавали темп движения.
Сойер улыбнулся. Ему удалось найти замечательного повара шести футов и шести
дюймов роста, совершенно лысого. Сильвер ни днем, ни ночью не расставался с
потрепанным черным котелком, но готовил превосходно. А хорошая еда — залог
хорошей работы. Припасов хватит, не забыли и каломель — на случай, если кто
захворает. У ковбоев по пять-шесть лошадей, чтобы менять в пути. Сойер
держал в памяти каждую мелочь, сам все проверял. Ведь это был его первый
гурт на север.
Проскакав вперед, Сойер придержал своего нового жеребца и оглянулся на
далекое ранчо. У него земля, скот, добротный кораль, почти готовый барак и
достаточно преданных людей, чтобы защитить все это от разорения; скоро он
построит большой собственный дом. Хватит уже скитаться. Но в душе засело
беспокойство. Сойер ожидал, что наконец угомонится, когда найдет золото. Не
получилось.
Он думал о Каролине и вдруг ощутил всколыхнувшееся желание. Видимо потому, у
него давно уже не было женщины. Но потом Сойер все же признался себе, что до
сих пор не может забыть девушку. Когда он мечтал о доме, то обязательно
представлял на крыльце ее. Каролина машет ему рукой, как в день его отъезда
несколько лет назад. Сойер тряхнул головой, прогоняя глупые фантазии. Она
наверняка замужем, нянчит младенцев. По возвращении с севера он непременно
расторгнет брак.
Натчез, февраль 1873 года Ранним утром Каролина сидела у речного обрыва, задумчиво глядя на
поднимающийся с воды туман.
Натчез только просыпался. Для всей страны это был год депрессии, но горожане
уже начали приходить в себя от экономического упадка и эпидемий желтой
лихорадки 1871 года. К счастью, эти бедствия не затронули семью Брендон, а
теперь в Натчезе потихоньку открывались новые предприятия, на Коттон-сквер
шла оживленная торговля, построили железную дорогу с новым вокзалом в центре
города и два ледника. Этим летом ей исполнится двадцать один год, но она все
откладывала замужество, хотя трое мужчин собирались просить ее руки.
Каролина понимала, что скоро запас извинений будет исчерпан. Правда, она
уговорила всех троих повременить какое-то время, но оговоренный срок
близился к концу. Когда в излучине реки показался пароход, девушка
представила себе далекие страны, гадая, откуда идет этот пароход и кто на
нем приехал. Как все-таки здорово быть свободной и отправляться куда душа
пожелает. Такую свободу дал ей в свое время Техас.
Неожиданный порыв ветра подхватил шаль, которую девушка сняла и положила на
траву. Каролина осторожно заглянула вниз, обнаружив, что темно-синий
китайский шелк зацепился за ветки кустарника. При этом ее взгляд скользнул
по пароходу, и она с изумлением увидела наблюдавшего за ней человека. Он
стоял у трапа в обществе двух мужчин, один из которых держал его за руку, а
второй указывал на пристань. Каролина поняла, что незнакомца высаживают на
берег.
А тот продолжал смотреть на нее, затем улыбнулся и приподнял шляпу, открыв
копну таких же, как у нее, пшеничных волос.
Каролина быстро отвела взгляд, но любопытство пересилило, и она снова
посмотрела на незнакомца, который уже легко спрыгнул на пристань. Багажа у
него не было. Может, он карточный шулер, промышляющий на пароходах? Девушка
ощутила что-то вроде сочувствия, но тут он снова посмотрел на нее, опять
улыбнулся, и всякая жалость мгновенно исчезла. Подобную дерзость она не
собиралась поощрять. Увидев, что мужчина пытается влезть по крутому склону
обрыва, девушка сначала испугалась, а потом сообразила: он хочет достать ее
шаль.
Каролина намеревалась встать и уйти в дом, прежде чем он залезет наверх,
однако продолжала смотреть, как незнакомец ловко взбирается по почти
отвесной стене, умело хватаясь за ветки кустов. Наконец он добрался до цели,
с торжествующим видом помахал шалью, но потерял равновесие. Девушка ахнула и
тут же с облегчением увидела, что он сумел уцепиться за куст, еще раз
самодовольно улыбнулся, спустился на Сильвер-стрит и исчез из виду.
Нет, ей пора уходить: вдруг он и правда шулер? Матильда просто упадет в
обморок, если узнает, что она разговаривала с шулером. Но тоскливая
монотонность жизни сводила Каролину с ума. У Лори глаза полезут на лоб,
когда она ей все расскажет.
Мужчина наконец появился. Шел непринужденно и с таким видом, будто весь
город принадлежит ему.
— Кажется, это ваше, — сказал он, протягивая шаль.
— Спасибо, — ответила Каролина, глядя в его голубые, как летнее
небо, глаза. Этот красавец, пожалуй, оставил на пароходе не одно разбитое
сердце. — Вообще-то мне не следует разговаривать с незнакомыми, однако
было очень увлекательно наблюдать, как вы сходили на берег.
Незнакомец уселся на землю, подтянул колени к груди и обхватил их руками. У
него оказались длинные пальцы, а руки словно хотели перетасовать колоду.
— Вы разъезжаете туда-сюда по реке?
— Как придется.
— Наверное, здорово, когда можешь ехать куда хочешь и заниматься чем
хочешь.
Незнакомец пожал плечами, и Каролина вдруг обратила внимание на его дорогой
костюм и модную белую рубашку.
— А что было для вас самым опасным?
— Почему вы считаете, что моя жизнь была в опасности? — засмеялся
он.
— Ну, у вас такой вид... — легкомысленно заявила Каролина. —
Если вы пароходный шулер, то попадали в опасные ситуации.
— Увы, на самом деле я из весьма благополучной семьи и веду обыденную
жизнь, — снова засмеялся он.
Девушка не поверила ни единому его слову, но тоже рассмеялась.
— Вы первый раз в Натчезе?
— Конечно, нет, хотя последний раз был здесь давно, потому вас и не
видел.
— Я приехала два года назад к родственникам.
— Откуда?
— Из Джорджии. — Смеющиеся глаза незнакомца подстрекали Каролину к
безрассудству. — Хотите узнать один секрет?
— Разумеется, — живо откликнулся он и чуть придвинулся к ней.
— И вам можно доверять?
— У шулеров есть свой кодекс чести. Если красивая женщина делится со
мной секретом, я всегда храню его.
Каролина сморщила иосик. Они не знакомы, даже не знают имен друг друга,
возможно, завтра он будет уже далеко отсюда.
— Обещаете? — спросила она.
— Обещаю.
— На самом деле я прожила год на техасской границе у своего дяди. Но
здешние родственники считают, что, если тут об этом узнают, мне будет трудно
найти жениха. А моя тетя не оставляет надежды выдать меня замуж за очень
богатого человека.
Незнакомец от души расхохотался.
— Представляю себе очередь желающих.
— До этого еще не дошло. Кроме того, я не должна никому говорить, что
мне уже двадцать лет. Скоро я никому не буду нужна, потому-то мне и убавляют
год.
— Выходит, ничего не подозревающий жених вместо милой
девятнадцатилетней красавицы поведет к алтарю старую двадцатилетнюю
каргу, — осуждающе покачал головой незнакомец. Он вдруг схватил
Каролину за руку, чем снова ее удивил. — Выходи за меня, дорогая. Я
неимоверно богат. Уверяю, скучать тебе не придется, а я уж как-нибудь снесу
перезревшую двадцатилетнюю жену.
Девушка со смехом потянула руку обратно, но он не отпустил, настойчиво глядя
ей в глаза.
— Вы меня искушаете, — беззаботно ответила Каролина. —
Правда, речные путешествия меня не привлекают, да и получить согласие моей
тетушки вам не удастся.
— Тогда мы просто сбежим.
— Вас же не пустят на пароход.
— Если вы согласны, то я найду выход.
Вид у него был торжественный, и Каролина удивилась, что ей приятен этот
шутливый разговор. Она уже и не помнила, когда в последний раз так вела себя
с мужчиной.
— Жена может оказаться для вас обузой. Чтобы получить согласие дяди
Дэниела, вы должны быть очень богатым. И никому о Техасе не рассказывайте,
хорошо?
— Буду молчать о нем как могила.
Он все еще держал ее за руку, и ситуация начала принимать опасный оборот.
— Пожалуй, мне пора домой. Спасибо за шаль.
— Хотите, я провожу вас и попрошу у дяди Дэниела вашей руки?
— Только не сегодня, — быстро ответила девушка. — Но
благодарю за предложение. До свидания.
Она снова протянула ему руку, и незнакомец осторожно поднес ее к губам.
Оказавшись на улице, Каролина обернулась, но ее собеседник уже исчез. Она не
сомневалась, что тот вернулся на пристань, чтобы попробовать сесть на
ближайший пароход.
— Почему ты не спросила, как его зовут — удивилась Лори.
— Это бы все испортило. К тому же мы больше никогда не встретимся, а
разговаривать с ним было очень весело.
— Весело, — поморщилась Лори. — Знаешь, когда я думаю про
Мейсона, мне кажется, что я уже никогда не смогу веселиться. Я до смерти его
боюсь.
— Поговори еще раз с отцом, честно расскажи ему о своих
чувствах, — посоветовала Каролина, хотя знала, что толку будет мало.
Брендоны уже дали согласие на брак.
— Они не уступя
...Закладка в соц.сетях
