Жанр: Любовные романы
Злодейка
..., что у него
появились подозрения, что печальное происшествие произошло не от нелепой случайности,
а тут присутствовал злой умысел!
- Умысел?! - воскликнула пораженная Варвара. - Какой тут может быть умысел?
Дурная лошадь понесла, я не справилась с нею и неловко упала. Вот и все!
- Однако доктор Литвиненко считает, что вы не справились с лошадью не потому, что
она имела дурной нрав, а потому, что в тот момент странным образом почувствовали
недомогание, оттого и упали. Он полагает, что ваше временное нездоровье было вызвано
присутствием в организме неких веществ.
- То есть, вы хотите сказать, что кто-то пытался убить меня, подсыпав.., подсыпав
нечто, вероятно, в кофе, в чашку с кофе, которая стояла на столе в то утро? Да, я точно
помню, что его вкус показался мне странным, каким-то солоноватым, что ли.
Варвара потерла рукой лоб. Лицо ее приняло сосредоточенное выражение, но она не
могла подавить растерянность и испуг.
- Но я не могу понять, Константин Митрофанович, кому могла понадобиться моя
смерть, во всяком случае, тогда. Кроме меня, некому было наследовать после папы,
Коленьки не было и в помине, как не предполагалась и женитьба отца.
- Вы уверены в этом?
- Конечно. - Варвара надменно пожала плечами. - Надо было случиться несчастью,
сломившему его душевно. Только великой тоской я объясняю брак с нашей приживалкой.
Маргарита почувствовала, как от этих злых слов лицо и шея залились краской, а в
горле перехватило от злобы. Прежняя ненависть к падчерице вспыхнула с новой силой.
- А вы не допускаете, что господин Прозоров действительно испытывал некие чувства
к молодой прелестной воспитаннице? - осторожно осведомился следователь.
- Конечно, я допускаю, что он мог вожделеть ее пышного тела, но зачем жениться,
выставлять семью в двусмысленном свете? Сколько было пересудов и гадких намеков!
Варя сердито замолчала. Сердюков смотрел на нее с интересом. Прежние
представления о бедной беспомощной калеке явно рушились. Маргариту, притаившуюся в
своем тайном углу, просто трясло. Она наивно предполагала, что Варя радуется отцовскому
счастью. Теперь она убедилась в том, что бывшая подруга и нынешняя падчерица ненавидит
свою мачеху.
- Позвольте спросить, ваши отношения с Маргаритой Павловной всегда носили острый
характер?
Варвара поняла, что сказала лишнее, и, недовольная собой, передернула плечами:
- В общем, нет. Пожалуй, мы относились друг другу как сестры. Марго наивна и глупа,
довольно искренно любила меня. Но она неспособна на сильные переживания, стало быть, и
на яркие поступки. Вы ведь это хотели узнать, не так ли? Нет, нам нечего было делить, она
не могла причинить мне вред, ведь она всем обязана нашей семье. Если бы не мы, она
очутилась бы в приюте для нищих сирот, и тяжкий крест был бы ее уделом.
- Но теперь все переменилось, она хозяйка положения, ей и ее сыну достанется две
трети вашего наследства.
- Верно, но повторяю, три года назад подобного развития событий невозможно было
предугадать. Никто, тем более Марго с ее... - Варвара запнулась, подбирая слова, - с ее
ограниченным воображением. Повторяю, никто не мог предположить такого развития
событий, а тем более подтолкнуть их развитие.
- А как сложились отношения между Маргаритой Павловной и вашим супругом? -
Спросив, Сердюков увидел, как напряглось лицо его собеседницы.
Маргарита замерла в ожидании ответа.
- Муж мой, происходя из простой и небогатой семьи, всегда сочувствовал людям
своего звания, в том числе и бедной сироте, живущей в хозяйском доме. Поэтому они
дружны между собой.
- И только?
- Помилуйте, господин Сердюков, разве это имеет отношение к делу?
- Все в нашем деле имеет значение. Стало быть, никаких других отношений между
господином Гривиным и вашей мачехой не существовало и не существует?
- Я не знаю, - вдруг тихо и жалобно произнесла Варя. - Разве я могу в таком состоянии
предъявлять мужу требования хранить чистоту супружеских отношений! Я и так обязана ему
тем, что он не отказался от своего слова и женился на мне, неподвижной калеке!
- Но я полагаю, что господин Прозоров будет не столь лоялен к неверности своей
жены?
- Помилуйте, - притворилась испуганной Варя, - кто говорит о неверности, я ничего не
утверждаю, Боже упаси!
Маргарита почувствовала, что сейчас упадет в обморок от страха. Она видела, как
ненавистная падчерица тонко плетет свою паутину, заставляя следователя убедиться в
коварных замыслах мачехи.
- Конечно, я ничего не утверждаю, но действительно недавно имела несчастье
подозревать их обоих, потому как они остались вдвоем в Цветочном и... - Варвара
покраснела.
- И вы оставили соглядатая, - пришел на помощь Сердюков.
- Да, горничную Маргариты, Настю. Я посулила ей денег на приданое.
- И Настя заработала эти деньги?
Варя помолчала и печально произнесла:
- Да.
Маргарита ухватилась за стену, чтобы не упасть. Негодная девка уволилась три дня
назад, замуж собралась, а Марго, глупая, тоже денег дала, просто так, от доброты. То-то она,
когда деньги брала, в глаза не смотрела и вся красная была. Подлая, гадюка, убить ее мало!
- Но позвольте спросить, извиняюсь, конечно, за свой вопрос, - покашляв, смущенно
проговорил елейным голосом Сердюков, - а как вы поняли, что это не оговор алчной и
продажной прислуги?
- Горничная принесла мне нижнюю юбку своей хозяйки, - Варя неловко поежилась, -
со следами, так сказать, утех...
Она замолчала и покраснела еще больше, а Сердюков просто восхитился про себя ее
предусмотрительности.
Марго с отчаяние вспомнила, что действительно искала злополучнее белье и бранила
Настю.
Видно, не зря бранила.
В комнате наступила тишина. Сердюков раздумывал, а хозяйка дома замерла в своем
кресле.
Наконец следователь произнес:
- Судя по всему, батюшка ваш еще не знает страшной тайны?
- И не узнает никогда, последнее время сердце у него пошаливает, он не перенесет
подобной правды. Да и кому она нужна, такая правда, что это даст? - пожала плечами
собеседница. - Пусть все остается, как есть. Нет никакого преступления, кроме преступления
перед Богом и совестью.
- Ну а доктор?
- А что доктор? - встрепенулась Варя. - Доктор давнишний друг отца, лечил и лечит
всех нас, вхож в дом и днем, и ночью.
- А когда вы в девушках были, он часто навещал вас в пансионе?
Этот вопрос явно застал Варвару врасплох.
Взгляд ее заметался. Маргарита напряженно пыталась понять, куда клонит Сердюков и
чего так испугалась падчерица. На память пришли подозрения Гривина о давней связи
Литвиненко и Варвары.
- Он посещал меня, когда я хворала. Или по просьбе отца наведывался в пансион
приглядеть за нами. К чему этот вопрос? Валентин Михайлович наш самый преданный друг,
и что бы я делала без его помощи?! - зло выкрикнула она.
- Прошу прощения, сударыня, я не хотел оскорбить ваших чувств по отношению к
этому достойнейшему господину! Однако профессия моя требует чаще всего задавать
именно неприятные вопросы. Не испытывал ли господин доктор по отношению к вам, когда
вы были еще юной девушкой, иных чувств, помимо дружеских?
- Где мне знать! - Варвара попыталась перевести разговор в шутливую форму. - В
юном возрасте кажется, что все в тебя влюблены! Впрочем, не кажется ли вам, что для
частной беседы я рассказала вам слишком много о нашей семье?
Последнюю фразу Варвара произнесла почти враждебно. От первоначальной
любезности и откровенности, когда она рассказывала о грехах других людей, не осталось и
следа. Сердюков понял, что визит пора завершать и неловко поднялся с кресла:
- Я чрезвычайно благодарен вам, Варвара Платоновна, за вашу откровенность Вы
необычайно облегчили мне задачу. В противном случае, мне пришлось бы гораздо дольше
копаться, прошу прощения, в грязном белье, и Бог знает что бы я там накопал. Однако еще
остаются некоторые вопросы. Поэтому я воздержусь докладывать Платону Петровичу о
нашем разговоре, равно как я, разумеется, не стану рассказывать ему и о результатах вашего
домашнего, так сказать, расследования. - Он слегка ухмыльнулся, вспомнив о вещественном
доказательстве, и поклонившись, двинулся к дверям.
Марго еще успела заметить странно напряженное выражение лица Варвары, прежде
чем ей пришлось бесшумно и стремительно взлететь к себе наверх.
Оказавшись в своих комнатах, Маргарита почувствовала себя зверем, за которым ловец
идет по пятам. Тучи сгущались, развязка становилась неизбежной. Грех их известен. Варя
только для виду прикинулась великодушной. То, что она попытается использовать тайну в
своих интересах, было совершенно очевидно. Просто рассказать отцу о шашнях мачехи?
Выставить гнусным обманщиком любимого зятя? Это слишком просто, даже бессмысленно.
Правда будет обнародована, если за этим последует нечто важное для самой Варвары. В
противном случае, она не добьется ничего. Будет два ужасных бракоразводных процесса.
Стыд и срам на потеху бульварным газетам и любителям жареного. И ведь все равно
останется Коленька, отец не лишит его наследства, даже если вышвырнет вон блудливую
мать ребенка.
Слишком дорог Прозорову мальчик, слишком он любит его. Поэтому Варе не вернуть
себе права на все наследство, даже если ей и удастся изгнать мачеху. Гривина также
попросят удалиться, и вот уж другого такого дурака, такого героя второй раз будет не найти.
Исходя из этих размышлений, Марго решила, что Варя затаилась и нанесет удар в самый
неожиданный момент.
Терзаемая подобными мыслями, Марго неподвижно сидела в кресле, ничего не видя и
не слыша вокруг. Новая горничная Антонина, рослая девка с сердитым замкнутым лицом,
несколько раз подходила к хозяйке, но не решалась окликнуть и удалялась в недоумении.
Маргарита совершенно не слышала, как воротился домой муж и как Антонина, принимая от
барина пальто и шляпу, произнесла:
- Барыня наша сегодня как будто заболела, вроде как не в себе. Сидит целый день и в
одну точку смотрит, звала ее - не откликается. Может, доктора позвать, боязно мне что-то.
Платон Петрович прошел в комнату и с беспокойством поглядел на жену.
- Ты, Платон Петрович! А я не слыхала как пришел, задумалась, да задремала! -
торопливо и испуганно произнесла супруга.
Прозоров приказал приготовить чай и присел около жены.
- Ты нынче пораньше пришел, - проговорила рассеянно Марго.
Она судорожно пыталась решить, броситься ли в ноги мужу и не выплеснуть ли всю
правду, чтобы смыть с себя эту липкую ложь, которая обволокла ее, точно вторая кожа. Пока
она сидела в неподвижности и размышляла, она задавала себе одни и те же вопросы.
Действительно ли она так безумно любит Гривина, что способна ради него разрушить свой
хрупкий мир? Действительно ли он достоин таких жертв с ее стороны?
И любит ли он ее с такой же самоотверженностью? И, наконец, самый мучительный
вопрос, неужели она совсем не любит своего мужа?
- Да, сегодня раньше приехал, - донесся до ее слуха ответ. - Нынче пополудни видел
Митю в конторе, очень просил вечером уделить ему время для длинного и важного
разговора. И что за разговор такой, ты не знаешь?
Марго слабо покачала головой.
- Только упомянул, что о Варе да вроде как и о докторе нашем. Не пойму, вероятно, не
нравится Мите его лечение, совсем никакого просвета, никакой надежды!
Марго с нарастающим напряжением слушала мужа. Так! Значит, Дмитрий решил
первым нанести удар!
- Да, наверное, о лечении, - продолжал Прозоров. - Я позабыл рассказать тебе, ведь
немец-то заявил нам, дескать, нет у Варвары таких повреждений позвоночника и
конечностей, которые не давали бы ей возможность ходить. Якобы в ее голове, в мозге,
что-то тормозится, страх какой-то или что вроде порчи, наговора. Словом, надо лечить
сознание, вот и пригласили тогда гипнотизера, да из этого ерунда полная вышла.
Чашки она, видите ли, боится! Хотя как знать, что было в этой чашке на самом деле, -
неожиданно жестко договорил он.
Прозоров замолчал и с удивлением смотрел, как странная бледность расплывается по
лицу жены.
- Ты что, Маргоша, что с тобой? Опять голова болит? - спросил Платон Петрович, но в
голосе, как показалось Марго, прозвучала подозрительность.
- Я, Платон Петрович, - неуверенно начала она, - все думаю о нас с тобой.
- Что думы думать, - как-то грустно отозвался муж. - Надо просто любить друг друга и
верить супругу, как себе.
У Маргариты сжалось сердце.
- Ты права, жена, мы с тобой не говорили самых важных слов. А ведь я так люблю
тебя, что в груди заходится! - вдруг неожиданно произнес муж.
Платон Петрович смутился, он не любил говорить о своих чувствах.
- Ведь ты теперь, - он с особым ударением произнес слово "теперь", - ты любишь
меня... хоть немного?
Последние слова он произнес глухо, вымученно, больше боясь услышать ложь. И тут
Марго будто пронзила молния. Прозоров, оказывается, все время, пока они женаты, терзался
и мучился этим вопросом, не получая ответа. Искал его, ждал, ревновал, подозревал. Словом,
в душе его царил ад, неизбежный для человека, рискнувшего жениться по любви на
женщине, моложе его в два раза. А она, слепая и наивная, полагала, что сделала Прозорова
счастливым! Боль и раскаяние захлестнули истерзанную душу, Марго готова была пасть ему
в ноги и просить прощения за свои грехи, но в эту самую секунду, когда она приняла это
решение, в передней зазвучали голоса, кто-то пришел.
Глава семнадцатая
Прозоровы растерянно смотрели друг на друга. Платон Петрович ждал, что жена
скажет нечто важное. Но Маргарита уже поднялась навстречу гостю. Тогда он нарочито
бодрым голосом произнес:
- Что там чай не несут? Пойди, матушка, распорядись заодно и насчет ужина!
Маргарита кивнула и на негнущихся ногах вышла из гостиной. По пути она
столкнулась с Антониной, которая несла поднос с чаем и угощением. Поглядев на поднос,
хозяйка с досадой произнесла:
- Опять ты все уложила кое-как! Дай я сама! - Ей не хотелось, чтобы прислуга
вертелась в комнатах. Антонина обиженно ушла, а Маргарита взяла поднос и хотела нести
его в гостиную, но силы оставили ее. Молодой женщине, чтобы унять слабость от
переживаемого страха, пришлось поставить поднос на небольшой столик в коридоре. Однако
присесть было негде, и Марго толкнула дверь комнаты рядом с гостиной. Там царил
полумрак, и Марго обессиленно опустилась на диван. Какое-то время она в изнеможении
сидела с закрытыми глазами и даже как будто в забытьи. И вдруг ей послышался некий звук,
вроде как шорох или легкое движение за дверьми.
"Господи, неужели опять крысы? Надо будет дворнику сказать", - устало подумала она
и встала.
Подойдя к столику с подносом, она внимательно посмотрела на чашки, уже налитые
для хозяина. Ей почудилось некое неуловимое движение на поверхности чая. Прозоров
частенько просил наливать чай, чтобы чуточку остыл.
- Я и сам внутри горячий, - шутил Платон Петрович, - нутро горит огнем!
Маргарита взяла поднос и вошла в гостиную.
Там она с удивлением увидела одного... Гривина..
- Маргарита! - возбужденно зашептал Дмитрий. - Я опоздал, Маргарита! Он опередил
меня!
- Да ради Бога, кто?
- Литвиненко, конечно! Я не успел буквально минуту, доктор уединился в кабинете с
Прозоровым. Я уверен, что он делает свои грязные разоблачения!
- А что ты хотел сказать Платону Петровичу? - пролепетала Маргарита, но Гривин не
успел ответить.
Прозоров и Литвиненко вошли в гостиную.
Марго боялась поднять на мужа глаза. Прозоров тяжело дышал, и лицо его имело
угрожающе красный цвет.
- А! Вот наконец и чай прибыл! - раздраженно произнес хозяин дома и жестом
пригласил всех сесть.
Платон Петрович взял свою чашку с остывшим совсем напитком, отхлебнул и
поморщился.
- Что за дрянь такая! - воскликнул он.
Маргарита открыла рот сказать, что муж сам долго не появлялся, чай остыл, но она
сейчас же нальет другого. Но не успела, ее опередил доктор, который угрожающе тихим
голосом спросил:
- Неужели солоноват?
Ответа не последовало, потому что Прозоров страшно захрипел и повалился на бок.
Чашка выпала, жидкость разлилась на пушистый ковер.
Литвиненко бросился к другу, расстегнул ему ворот. Огромное тело Прозорова
изогнулось, а затем обмякло в руках лекаря.
- Господи помилуй, он умер! - Доктор пытался прощупать пульс, услышать сердце, но
страшная правда была очевидной.
Маргарита сидела неподвижно. Все свершилось в одно мгновение. Она не понимала,
что произошло. Это сон, забвение, морок!
Бледный Гривин тоже пытался удерживать Прозорова от падения. Жуткая и
стремительная агония произошла у всех на глазах. Постояв несколько секунд около мертвого
тестя, Дмитрий отправился вниз сообщить жене ужасную новость.
Маргарита вдруг услышала какой-то непонятный звук, точно звериный вой. Это был
вопль Варвары. Этот кошмарный крик был последним звуком в ее ушах, прежде чем
сознание покинуло ее.
События последующих дней прошли как в тумане. Маргарита смутно помнила суету
подготовки похорон (всем распоряжался Гривин), вал соболезнований, скорбные лица,
завешенные зеркала, зареванную прислугу. Вышколенный приказчик из похоронного бюро
Шумилова, что на Владимирском. "По первому разряду, как прикажете... Конечно, такой
солидный клиент, коммерции советник, почетный гражданин... Царство ему небесное...
Колесница с балдахином-часовней, шестерка лошадей с султанами, ветки еловые,
факельщики, читальщики, объявления в газетах... Итого 930 рубликов серебром..."
Отпевание в церкви. Прозоров в массивном дубовом гробу со странным спокойным
выражением лица. На нем фрак, который он надевал только на свадьбу, на лбу венчик -
"Святый Боже". Глядя на священника, отпевающего покойника, она вдруг снова вспомнила
себя и мужа во время венчания, а потом их медовый месяц в Италии, свое постижение тайн
любви там, в римском отеле. Сердце вдовы заколотилось, она опять почувствовала восторг и
стыд одновременно. Совсем неподходящие воспоминания нахлынули мощным потоком. Вот
Маргарита вместе с мужем катаются на "вейках" в масленицу. Неразговорчивый
возница-финн меланхолично погоняет крепкую рослую лошадку с мохнатыми ногами.
Коляска и упряжь разукрашены лентами, цветами и колокольчиками. Платон Петрович
рассказывает жене что-то веселое, сам же громко хохочет и крепко-крепко целует в губы
свою Маргошеньку...
Стоящие в храме со страхом увидели, как сквозь траурную вдовью вуаль улыбка
озарила лицо женщины.
- Умом тронулась от горя! - шептали одни.
- Радуется, что избавилась от старого мужа, теперь все деньги ее, - шипели другие.
Варвару тоже привезли в церковь, но на нее страшно было смотреть. Она даже не
сидела, а лежала в кресле, убитая горем.
А потом эта страшная яма, ужасный запах свежевырытой могилы, дробный звук
падающих на крышку гроба комьев земли. Затем пустота и мрак в душе, угрызения совести,
по сравнению с которыми муки ада - просто детские развлечения!
Почему-то полиция в доме, опять этот гадкий следователь, нелепые рассуждения об
отравлении Прозорова. Марго была так поглощена своими переживаниями, что совсем не
понимала, что происходит. Поэтому она с изумлением и страхом вдруг обнаружила себя
сидящей в полиции перед Сердюковым, который, внимательно глядя ей в глаза, повторял:
- Так вы отказываетесь объяснить, какое вещество подсыпали в чашки своей
падчерицы и своего мужа? А все улики подтверждают это. Я вынужден, как это ни
прискорбно, препроводить вас в камеру, где вы, пребывая в одиночестве, сможете обдумать
ваши дальнейшие действия.
Маргарита, не веря своим ушам, остолбенело уставилась на полицейского.
- Но я никого не убивала! Я не убивала Платона Петровича, к чему мне! Я любила и
уважала его!
- Вы любили его? И даже уважали? - насмешливо произнес Сердюков. - Вероятно,
рога - главный признак взаимной любви! Полиция, вы уж нас извините, порылась в ваших
письмах, оставленных на Васильевском острове.
Весьма пылкие чувства соединяли вас, но только не с мужем, а с господином...
Гривиным! Но вы скажете, что сие было до замужества! Однако нами была допрошена ваша
горничная Анастасия, которая чрезвычайно подробно рассказала следствию о ваших
нынешних связях с мужем вашей падчерицы! И заметьте, весьма красочно описала! - Гадкая
улыбочка не сходила с его желтоватого вытянутого лица. - А еще к этому стоит
присовокупить странное сходство господина Гривина с мальчиком вашим, Николаем! -
продолжал довольный Сердюков, видя, что жертва его совершенно подавлена и не в силах
сопротивляться.
- К чему все это? - беспомощно прошептала Марго. - Разве это имеет отношение к
смерти Платона Петровича? Да, я не безгрешна перед ним, но я скорее на себя руки бы
наложила, чем покусилась на его жизнь! Да и зачем мне? - Она неловко развела руки.
- Я полагаю, что вы, а может быть, и Гривин вместе с вами, составили хитроумный
план, чтобы завладеть всем громадным наследством. Вы задумали поначалу извести Варвару
Платоновну, подсыпав ей нечто в чашку с кофе. И тут произошла осечка. Жертва не погибла,
а только покалечилась. Но это не останавливает вас. Гривин держит под контролем
несчастную калеку, изобразив любовь и связав себя узами брака. Вы же прельщаете своими
пышными формами, - Сердюков не отказал себе в удовольствии скользнуть взглядом
рыбьих глаз по высокой груди собеседницы, - прельщаете стареющего Прозорова, ловко
обводите вокруг пальца, внушаете ему, что Коля его сын, получаете право на большую часть
наследства. Однако вы боитесь разоблачения и убиваете мужа тем же способом, которым
пытались извести падчерицу. Вот так я вижу картину в целом. Так не желаете ли прояснить
относительно яда?
- Отчего бы вам, господин Сердюков, не писать криминальных романов? - устало
произнесла вдова. - Впрочем, я действительно хотела смерти Варвары. Да, я признаю, что
безумно любила Гривина и хотела воспротивиться их свадьбе. Я действительно насыпала ей
в чашку заговоренную соль. Мне дал ее наш домашний сумасшедший. Я была в таком
отчаянии, что готова была ухватиться за любую возможность. Она и впрямь упала. Может,
это было совпадение. Может, колдовство, я не знаю до сих пор. Только я никогда не метила
захватить наследство. Да и Митя тут ни при чем. Он долго не знал про соль ничего.
- Вы думаете, следствие поверит россказням о колдовстве?
- Думайте, что хотите, но только я не убивала мужа и не плела заговора. Да, я неверная
жена, но не убийца! - со слезами простонала несчастная.
- Госпожа Прозорова, медицинское освидетельствование, проведенное доктором
Литвиненко, убедительно доказало, что ваш муж был отравлен. И, судя по всему, не
заговоренной солью.
Чай несли вы. Гривина в тот момент в доме не было, он прибыл чуть позже. Поэтому
именно вы обвиняетесь в убийстве вашего супруга. И чтобы вы не вздумали еще разочек
поколдовать, я решил заключить вас под стражу до суда. Желаете что-либо добавить?
Сердюков видел, что арестованная силится что-то вспомнить. Маргарита и впрямь
пыталась восстановить в памяти тот страшный день. Шорох в коридоре!
- Мне кажется, - наконец произнесла она, - что в коридоре кто-то был. - И она
рассказала следователю о том, как несла чай.
Сердюков выслушал и отнесся к рассказу так же скептически, как и к известию о
заговоренной соли. После этого он вызвал конвой, и Маргариту препроводили в камеру. Она
не кричала и не сопротивлялась, она покорилась злой судьбе, которую ей не удалось
переиграть. Именно в этом узком темном грязном помещении, на железной кровати и сидела
теперь бедная запутавшаяся грешница, а перед мысленным взором стремительно пролетали
картины недавнего прошлого.
Арест мачехи поверг Варвару в смятение.
Она жаждала и боялась такого развития событий. Дом на Казанской погрузился в страх
и уныние. Прислуга шепталась по углам. Бульварные газеты с удовольствием полоскали
историю об убийстве старого мужа и борьбе за наследство между мачехой и падчерицей.
Начатое уголовное дело впрямую отразилось на коммерческой стороне жизни семьи.
Партнеры предпочли свернуть деловые отношения с наследниками, подозреваемыми в
убийстве. Доходы резко сократились.
Гривин ходил страшный и мрачный. С женой почти не общался и перебрался в
пустующие комнаты Прозоровых. Несчастный ребенок остался на попечении Дуняши,
которая, жалея мальчика, частенько приговаривала:
- Бедная сиротинушка, ни отца, ни матери!
- Что ты, дура, несешь! - взъярился однажды Гривин, услышав эти причитания. - Ведь
мать Коленьки жива!
- Так, поди, пожизненную каторгу присудят, за убийство-то! А это, что смерть!
Гривин с отчаянием видел, что даже прислуга не сомневается в вине хозяйки. А ведь
злополучную соль из кармана юбки вытряхнул он. И он стоял в темноте коридора, пройдя в
дом незамеченным, желая высыпать ее в чашку Прозорова.
В тот день, чувствуя, что тучи сгущаются, и видя, что доктор явно плетет интриги,
желая разрушить семью, Дмитрий решился на разговор с тестем. Он намеревался рассказать
ему о своих подозрениях относительно давнишних связей жены и Литвиненко. Таким
образом, он надеялся временно отвести удар от себя и Марго. Зачем Гривин взял соль из
кармана юбки? - он и сам точно не знал. Будучи уверенным, что соль, именно соль, а не
магическое средство, он тем не менее думал применить ее еще раз. Может, снова произойдет
роковая случайность? Но кто будет пить подсоленный чай или кофе, Гривин еще не решил.
Ему очень хотелось, чтобы жертвой стал Литвиненко. Приехав на Казанскую, он с ужасом
обнаружил, что доктор его опередил. Теперь выбора не было. Надо как-то действовать, и
Гривин решился применить свое единственное средство.
Прозоров сейчас узнает всю правду, и наступит кошмарный конец. Дмитрий
сомневался, что соль снова возымеет таинственное действие, но другого способа у него не
было. К тому же он сам не знал, чего боялся больше - гнева Прозорова или гнева Фемиды?
Притаившись в темном коридоре, Дмитрий надеялся, что ему, удастся проскользнуть в
кухню, но тут, о удача, он заметил Марго.
Дождавшись, пока та оставит поднос и уйдет в комнату, Гривин опустил руку в карман
и нащупал бумажку с зельем. Трясущимися руками, в темноте, он попытался развернуть ее и
высыпать с
...Закладка в соц.сетях
