Жанр: Любовные романы
Неотправленные письма
... она. — Кто это? Хотя бы на этот вопрос, я
надеюсь, ты можешь мне ответить?
— Агнес и Клей.
Джен слабо улыбнулась. Конечно, разве могло быть иначе? Агнес — чудесная
женщина. И Клей тоже был очень добр к Джен.
— Давай договоримся, Эндрю. Если ты собираешься здесь жить, больше не
будешь поддаваться, как ты сказал, импульсам, тем более на виду у всего
города. И второе. Если ты когда-нибудь вновь обратишься к моим услугам, я не
откажу тебе, но с одним условием: впредь наши отношения должны быть
исключительно деловыми. Надеюсь, мы поняли друг друга. Со своей стороны я
также постараюсь сделать все возможное, чтобы ничего подобного больше не
возникло. — Она помолчала. — Но, я все же надеюсь услышать от
тебя, почему ты уехал без слова объяснения и вернулся лишь на похороны отца.
Если ты это сделаешь, окажешь мне большую услугу, Дрю, так как тогда я
перестану изводить себя догадками.
На небе появилась луна. В ее лучах лицо Эндрю показалось ей бледным, черты
заострились, скулы стали резче, а в темных глазах Джен вдруг прочла боль.
— Джералд не был моим отцом, — через силу выдавил, наконец из себя
Эндрю.
Если Джен и ожидала что-нибудь услышать, то уж точно не этих слов. Сначала
она даже подумала, что ослышалась.
— Не был твоим отцом? — растерянно повторила она, и голос ее
понизился до шепота. — Что ты имеешь в виду?..
На лице Эндрю появилась слабая улыбка. То, что, как он думал, ему не удастся
произнести, было, наконец произнесено. Однако его улыбка быстро угасла.
— Только то, что я сказал... Джералд Ларами не был моим отцом. —
Он резко развернулся и тяжело зашагал к дому.
Джен несколько секунд стояла возле машины, не догадываясь о том, насколько
обескураженной выглядит. Она даже не заметила, что стоит, приоткрыв рот от
изумления. Будто в тумане, Джен повернулась к машине и уже приготовилась
сесть за руль, как вдруг, вздрогнув, повернула голову и увидела удаляющегося
Эндрю. Он шел неестественно прямо. Должно быть, именно это и остановило
Джен. Она просто не могла уехать и оставить Эндрю одного! По крайней мере,
не сейчас. Она не могла оставить человека, которого когда-то любила, —
а возможно, любит и до сих пор, — наедине с его страданием.
Эндрю шел к дому, чувствуя гулкие удары сердца в груди. Он до сих пор не мог
поверить, что произнес эти слова. Произнес слова, которые гнал от себя даже
в мыслях. Но, как бы ни тяжело у него сейчас было на душе, он вдруг начал
ощущать странную легкость. Словно с его плеч упала какая-то невидимая ноша,
которую он нес на себе все эти годы, — ведь ему теперь не нужно
притворяться перед Джен. Возможно, она даже сумеет понять, почему он не мог
вернуться домой.
Войдя в дом, он принялся шагать по гостиной из угла в угол, раздумывая, как
ему теперь быть, но в голову все настойчивее лезли слова Джен. Она что-то
говорила о том, что своим отъездом он разбил ей сердце? В это невозможно
поверить. То есть Эндрю просто не задумывался, что задел ее так глубоко. Он
понимал, что нанесет Джен удар, но, не отдавая себе отчета, какой силы. И
вот теперь ему предстоит добавить ко всему прочему еще и чувство сожаления.
Наверное, она уже уехала. Эндрю остановился и нахмурился. Он не слышал шум
отъезжающей машины. Был так сильно погружен в свои собственные переживания?
Заслышав легкие шаги на веранде, Эндрю в ту же минуту понял, кому они
принадлежат. Джен не уехала! Через несколько секунд она уже стояла в дверях,
прислонившись к косяку одним плечом. Свет падал на нее со спины, но он видел
в ее глазах понимание и сочувствие. Он стоял и не верил своим глазам. Как
такое могло быть? Он же причинил ей боль, заставил страдать. Ему ли осуждать
Джен, если бы она уехала и оставила Эндрю наедине с его мыслями!
Из хвостика светлых волос выбились пряди, обрамляя ее лицо, что придавало
ему еще большую мягкость. Эндрю мгновенно вспомнил, как в далеком прошлом
дразнил Джен, сдергивая с ее волос резинку. Как правило, ее негодование
испарялось сразу же, как только он пропускал ее густые шелковистые волосы
через пальцы. Как тогда была проста и чудесна жизнь! И как жаль, что ничего
нельзя вернуть. Все, все самые лучшие дни остались позади...
Джен первой нарушила тишину гостиной.
— Ты должен был мне рассказать, — тихо сказала она.
— Я не мог...
— Понимаю. То есть мне кажется, что понимаю, — тут же поправила
себя Джен. Глаза ее стали задумчивыми. — Но почему Джералд мне ничего
об этом не сказал?
— Об этом тебе, конечно, также лучше было бы спросить у него.
Эндрю услышал в своем голосе разочарование и боль и сжал губы. Он снова
чувствовал себя беспомощным и слабым. Его плечи невольно распрямились. Нет,
он не позволит себе расстраиваться по этому поводу! И уж тем более не
позволит себе испытывать ту мальчишескую растерянность и злость, что
переполняли его, когда он только узнал об этом.
— Ты собираешься мне сказать, что между вами произошло, или мне
придется вытягивать из тебя слова, словно клещами?
Он сразу ссутулился:
— Какое это сейчас имеет значение? Джералд не мой отец. Этого довольно.
— Ты ошибаешься, — сразу же возразила Джен. — Джералд был
добр ко мне. Я хочу знать. И конечно, это имеет значение для всех нас.
Эндрю криво улыбнулся. Совсем недавно они решили, что в их отношениях не
должно быть ничего из того, что касалось их обоих в прошлом. Но от прошлого,
оказалось, не так-то просто избавиться, стоило хотя бы лишь раз затронуть
эту тему.
— Ты знаешь, самое приятное воспоминание о моих школьных годах связано
с тобой. — Он поборол желание приблизиться к Джен и взять ее за руку.
Слова, которые Эндрю хотел только что сказать, вылетели у него из головы.
Или все дело в том, что он просто не знает, как сказать ей то, чего сам еще
до конца не вполне понимает? — Думаю, ты — самое лучшее, что я мог
встретить, вернувшись сюда. Может, поэтому я продолжаю думать о тебе и
искать с тобой встреч. Ты единственный человек, рядом с которым я чувствую,
что вернулся домой, хотя это место никогда не было моим домом, если ты,
конечно, понимаешь, что я хочу сказать...
По лицу Джен он видел, что она совсем сбита с толку.
— Извини, Эндрю, но я тебя не понимаю. Помоги мне.
Услышав мольбу в ее голосе, он едва не подошел к ней.
— Может, сядем? — предложил он после секундного раздумья, подошел
к дивану, опустился на него и устало провел рукой по волосам, собираясь с
мыслями.
На Джен он не смотрел, но почувствовал, когда она села с ним рядом, а затем
и увидел ее маленькие изящные ноги, которые рядом с его, казались просто
миниатюрными. Эндрю невольно улыбнулся.
— Ну что ж, — начал он. — Ты спросила почему я вернулся? Я
должен был вернуться. Мне нужно было доказать себе...
доказать на ранчо, что я принадлежу...
— Принадлежишь этому месту? — пришла ему на помощь Джен. — Но ты всегда принадлежал.
— Может быть, но я не считал это место своим домом. — Эндрю
откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, так как не мог видеть выражение
сочувствия, написанного на лице Джен. — Когда я сказал Джералду, что
хочу поступить в университет и стать ветеринаром, он рассердился. Ноа в то
время, как раз пошел в армию, если ты помнишь. В общем, я не сказал
Джералду, что подал заявление на ветеринарное отделение. Когда он узнал об
этом, то пришел в ярость. Он хотел, чтобы я стал фермером. А я — нет! Мне
было семнадцать, и я хотел увидеть жизнь, хотел чего-нибудь добиться, а не
провести всю свою жизнь на ранчо. — Вспомнив те споры, Эндрю с
сожалением вздохнул. — Боюсь, я не выбирал слов, когда говорил, что
хочу поступить по-своему. Более того, не выдержав, бросил ему в лицо, что он
не имеет права мне указывать! И как я жалею о том, что он мой отец. Джералд
к тому моменту тоже распалился, поэтому и крикнул, что мне нечего жалеть,
ведь я не его сын... — Эндрю замолчал и закрыл глаза.
— Ох, Дрю, — прошептала Джен, потянулась к нему и взяла его за
руку.
Эндрю ответил на ее мягкое пожатие. Если он расскажет обо всем, ее
сочувствие улетучится, как дым. Но пока у него была возможность наслаждаться
теплом ее руки, сам ее руку он не отпустит.
— Когда Джералд понял, что проговорился, он больше ничего не стал
скрывать. Сказал, что попросил мою мать уехать. Даже не попросил — он
заставил ее уехать, шантажируя тем, что, если она не
уедет, он подаст на нее в суд и тогда всему городу станет известно, что она
за женщина.
Джен потрясенно выдохнула. Она не могла поверить тому, что услышала. Нет,
Джералд, хотя и бывал вспыльчив, не мог так поступить! Это казалось ей
совершенно неправдоподобным. Джен почувствовала, что теперь уже не она, а
Эндрю сжимает ее руку, и не убрала ее, поняв, как он нуждается в этом.
— Джералд сказал, что у нее был какой-то мужчина на стороне и что я —
плод этой связи.
Джен тихо ахнула. Нет, нет, это невозможно! Как невозможно было и то, чтобы
в Ларч-Валли кто-то заводил интрижку на стороне. Глубоко вздохнув, Джен
решилась спросить:
— Тебе известно... Джералд сказал тебе, кто твой настоящий отец?
Эндрю покачал головой:
— Нет. Сказал только, что этот мужчина женат и что он живет не здесь,
не в долине.
Боже, как же это дико звучало! Но, несмотря на то, что ее мир пошатнулся,
Джен необходимо было докопаться до истины. Ей казалось — стоит, как следует
во всем разобраться, как сразу выяснится, что Эндрю просто не так понял
слова отца.
— Даже не знаю, что и сказать...
— Вот и я тоже не знал. Тем более, когда она нас оставила, мне было всего-
то пять лет. У меня осталось о ней немного воспоминаний, и они все хорошие.
После отъезда матери Джералд запретил нам с Ноа о ней разговаривать, но Ноа
был старше меня, поэтому ему было известно то, о чем не знал я, так как он
слышал споры родителей. И я спросил Джералда, почему, если я был
только ее сыном, она не забрала меня с собой. Джералд
ответил, что она не хотела разлучать меня с Ноа.
Пальцы Джен непроизвольно сжались в кулак в холодной руке Эндрю. Она вдруг
настолько прониклась чувствами юноши, какие переполняли его тогда, что на
миг позабыла о Джералде.
— Мне так жаль, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Ты,
должно быть, чувствовал себя отвергнутым.
— Я чувствовал себя, как Джералд и сказал,
плодом
, — с кривой
усмешкой сказал Эндрю.
Но Джен знала, что за этой усмешкой скрывается боль. Повинуясь импульсу, она
прислонилась к нему и обвила руками.
— Мне так жаль, — повторила она, переживая его боль как свою.
— На протяжении всех тех лет, что меня здесь не было, я пытался
доказать Джералду, что сделал правильный выбор. Я учился как одержимый, стал
отличником. Я пригласил его на выпускной вечер, но он не приехал... Уже
работая, я посылал ему открытки из всех мест, где был, делился своими
успехами. Все было напрасно — он не ответил ни на одно мое письмо. И однажды
я подумал о том, что никогда не слышал от него, чтобы он сказал мне, что
любит меня. Никогда, даже когда я был ребенком. И тогда я окончательно
понял, что не принадлежу этому ранчо. Я не мог вернуться домой. Я даже
подумать о возвращении не мог. Дошло до того, что я стал ненавидеть это
ранчо, но скоро ненависть сменилась равнодушием. И я не мог тебе сказать...
— Но почему? — воскликнула Джен, и в темноте раздался ее шепот: —
Я ведь любила тебя!
Произнеся эти слова, она словно раздвоилась: часть ее сопереживала с Эндрю,
горевала и мучилась вместе с ним, но другая... Если он любил ее, то почему
не разделил с ней свою боль? Боялся, что она будет его стыдиться?
Рассердится? За то, в чем он совершенно не виноват?
— Я думала, что ты оставил меня, когда понял, что твои чувства ко мне
не так сильны, как я полагала.
Эндрю вздрогнул:
— Нет! — Он повернулся к ней, устремив на нее взгляд. — Я
уехал не потому, что сомневался в своих чувствах. Я сомневался в
тебе, — спустя паузу и крайне неохотно признался он. — Я боялся,
что ты станешь меня презирать. Ведь кто я такой? Не сын Джералда Ларами и
даже не знаю, кто мой отец. Чем больше я об этом думал, тем невыносимее
становилась для меня сама мысль о жизни на ранчо.
— Если бы только сказал мне...
— Ты бы уехала со мной?
В сердце кольнула игла. Уехала бы она с ним, если бы знала? Она бы не стала
его презирать, не оттолкнула бы от себя, но уехать?..
— Не знаю, — честно призналась Джен. — Может быть, но я не
знаю...
— Если бы ты знала, почему я уезжаю, и если бы я попросил тебя, ты бы
все равно не знала, ехать со мной или нет? — настаивал Эндрю.
Джен была в смятении.
— Мой отец был болен, ты это знаешь. Я не могла его оставить, — с усилием произнесла она.
— Вот видишь. — Эндрю отвел взгляд от ее лица. — В этом мы и
отличались. У тебя был отец, которого ты не могла оставить даже ради меня, в
то время, как я неожиданно оказался совсем без отца. — Он резко встал с
дивана, оставив Джен сидеть одну.
Джен смотрела ему в спину. Она никогда не скрывала от него любовь к своему
отцу, и Эндрю, конечно, знал об этом, но только сейчас она увидела его
отъезд в совсем другом свете. И для нее, как и для Джералда, он находился на
втором месте. И это после двух счастливейших лет, когда Эндрю был уверен,
что для Джен он стал самым главным!
Она преисполнилась нежности. Легкая улыбка тронула ее губы. Каждый из них
предполагал о другом то, о чем боялся спросить.
— После того разговора, — Джен не стала уточнять какого, но и так
было все ясно, — ты не пытался с ним поговорить? Может, если бы ты
поговорил с Джералдом, ты бы понял то, что он не выражал словами, —
просто любил тебя. — Глаза у нее расширились. — Теперь я понимаю,
что он имел в виду, — медленно продолжила она, — когда он
несколько раз говорил, что сожалеет... Но он тобой очень гордился — так он
мне говорил. Благодаря Джералду я знала, где ты, чем занимаешься, каких
успехов достиг.
Эндрю обернулся к ней. На его лице было выражение, будто он только что
увидел разверзшуюся перед ним пропасть.
— О ком ты сейчас рассказываешь? Чтобы Джералд говорил о том, как он
гордится мной?.. — Эндрю покачал головой. — А если так, почему он,
хотя бы не написал мне об этом, если не мог произнести слов любви вслух?
Это, конечно, загадка. Джен нахмурилась. Это действительно было очень
странно, но Джералд ушел, и спросить было не у кого. Им осталось только
гадать.
— Я не знаю, Эндрю. Знаю только то, что Джералд переживал, что ты не
хочешь возвращаться, Он тысячу раз мог продать ранчо, но не делал этого.
Джералд завещал его своим сыновьям, причем поровну. Подумай об этом. Если бы
он тебя не любил, стал бы он завещать тебе самое дорогое, что у него было?
На лице Эндрю блуждала скептическая улыбка, словно он не слышал ни слова из
того, что ему говорила Джен, думая о чем-то своем.
— И вот я здесь. Пытаюсь что-то доказать. Призраку.
Как только Дрю поймет, что его привело обратно на ранчо, как только
разберется в своих чувствах, он снова может уйти. И опять оставить
меня
, — горько подумала Джен.
Она постаралась сдержать слезы.
— Я знаю только одно: Джералд любил тебя. Лицо Эндрю исказилось, и Джен
показалось, что сердце у нее сейчас разорвется, а слезы хлынут потоком.
— И я тоже, — прошептала она и выбежала из комнаты.
Глава 8
Эндрю бросил пиджак на пассажирское сиденье, выпрыгнул из грузовичка и
захлопнул дверцу.
— Ты закончил? — зычно крикнул он Броди, у которого в руках была
кружка с кофе.
— Уже допиваю, — отозвался тот в открытое окно.
Его друг оказал ему такую помощь, о которой Эндрю даже не мечтал. Казалось,
у Броди есть все, или он знает людей, у которых есть то, что было нужно
Эндрю. Сегодня, отложив свои дела, Броди вызвался поехать с ним в форт Мак-
Леод на аукцион, где Эндрю собирался прикупить еще меринов к имеющимся уже
трем.
— Ты сказал Джен, куда мы сегодня собираемся? — спросил Броди,
выходя из дома.
— Почему я должен ей это говорить? — сощурил глаза Эндрю.
Броди открыл дверцу своего грузовичка, но садиться в него не спешил.
— Просто подумал, что после вашего танца и всего остального...
Эндрю подавил обреченный вздох. Предсказания Джен сбывались. Чем больше он
думал о том, что произошло на вечере, тем больше преисполнялся решимости не
поддаваться в будущем никаким импульсам и впредь не совершать ничего
подобного.
— Узнать об этом тебя просила Люси? — спросил он.
Броди пожал плечами, залез в грузовичок и опустил окно.
— Они подруги, — словно объясняя все, сказал он. — Да и я
тоже не забыл, что вас когда-то связывало.
День, выбранный для поездки, был отличный: прохладно, но ясно. Эндрю включил
магнитолу, и сочный бас Чеда Крюгера наполнил кабину машины. Да, отличный
день, чтобы прочистить мозги. Или хотя бы постараться забыть о том, что Джен
рассказала ему о Джералде.
На повороте Эндрю повернул на север с намерением проехать мимо Ларч-Валли и
через Кларесхолм снова повернуть на юг. Он объяснял себе это тем, что
давненько не ездил по этой дороге. Тем более что за окном машины проносились
поля бурно растущей весенней травы, приятно радовавшей глаз под голубым,
казавшимся бесконечным небом. Природа успокаивала, и Эндрю не заметил, как
напряжение стало его отпускать.
Бросив взгляд в зеркало бокового обзора, он увидел грузовик Броди — тот
постукивал пальцами в ритм музыке — и улыбнулся. По левую руку остался выезд
из города, старая бензоколонка, давно всеми забытая.
Впереди показался фургон, и Эндрю притормозил. Трейлер был полон лошадей.
Уж не везут ли этих лошадок на тот же самый аукцион, на который направляюсь
и я? — подумал Эндрю. — Или этих бедняг везут на бойню?
Он вздохнул — что поделать, такова жизнь! — и невольно посмотрел на
дорогу, ведущую в город. Чем-то Джен сегодня занята? Эндрю усмехнулся.
Конечно же занимается выпечкой, чем же еще? Ему не составило большого труда
представить ее за прилавком в простеньком белом переднике, с собранными в
веселый конский хвост волосами — ее обычная прическа во время работы, с
улыбкой на лице, которой она встречала соблазненных изумительными запахами
покупателей.
В последнее время он единственный был лишен солнечного тепла ее улыбки. С
того дня после вечеринки Джен старалась держаться от него на расстоянии. И
он не мог винить ее за это. Эндрю знал, что нанес ей рану, — какой
глубокой она была, оставалось только догадываться, — но обижать ее
никогда не входило в его намерения.
Трейлер с лошадьми, ехавший впереди, как-то резко дернулся, и в животе у
Эндрю все сжалось. Что-то было не так. Он притормозил, но трейлер снова
занесло в сторону, и, несмотря на отчаянные попытки водителя его выровнять,
фургон переехал центральную полосу и дернулся вправо. Все, что последовало
за этим, заняло считанные секунды, хотя Эндрю показалась, словно он смотрит
замедленную съемку: грузовик снова занесло, и он медленно начал заваливаться
на один бок.
В горле у Эндрю встал ком. Он дал по тормозам, чувствуя, как его пустой
фургон также начинает крениться набок...
Джен выложила лимонные печенья на витрину, прикидывая одновременно, что,
пожалуй, нужно будет охладить шоколадные булочки ко времени ленча.
Пока что работа кафе себя оправдывала, и не в последнюю очередь этому
способствовало то, что она обслуживала вечеринку Эндрю. Кроме жителей
города, к ней стали заходить те, кто находился в Ларч-Валли проездом, во
многом благодаря тому, что им понравилась еда на вечере у Эндрю.
Меню было небольшим, но зато менялось каждый день. Сюзанна приходила каждый
день после школы, что было несомненным подспорьем, но большую часть дня Джен
была вынуждена справляться собственными силами. Теперь к свежему утреннему
хлебу и булочкам — ради того, чтобы их испечь, приходилось вставать в четыре
часа — добавилось приготовление вторых блюд.
Джен все больше и больше склонялась к мысли, что в конечном итоге ей
придется нанять еще кого-нибудь. Это означало дополнительные расходы, но
иначе ей просто не справиться, уже сейчас она чувствовала к вечеру
невероятную усталость.
Но не только физическая усталость истощала ее. Этому в немалой степени
способствовали мысли, которые не оставляли ее даже ночью, отнимая
драгоценное время сна. Слова Эндрю не давали ей покоя, и она пыталась
разгадать головоломку: как могло сложиться так, что у нее и Эндрю
диаметрально противоположные воспоминания о Джералде?
Джен продолжала размышлять об этом, мешая какао с сахаром, льдом и маслом.
Когда тесто затвердело, она подошла к окну и повернула лицом к улице
табличку
Открыто
, а затем открыла дверь, позволяя дразнящему аромату
выскользнуть из кафе на улицу, — точно так же, как она делала, когда у
нее была пекарня, только теперь запах свежеиспеченного хлеба был сдобрен
ароматом кофе.
Первой у ее кафе возникла Агнес Доддс, которая уже давно начинала свой день с кофе и мягкой булочки.
— Доброе утро, миссис Доддс, — приветствовала Джен подтянутую
седую женщину.
— Доброе, доброе, Дженнифер.
— Как обычно? — улыбнулась Джен.
— Сегодня же пятница, и мне хочется немного расслабиться, — со
вздохом оглядев свою полноватую фигуру, призналась Агнес.
— Как насчет бананового и орехового кексов?
— На твое усмотрение, — вдыхая аромат свежемолотого кофе, сказала
Агнес.
Джен уложила покупки в небольшой бумажный пакет и пробила чек.
— Как поживает младший Ларами? Я слышала, что он уже вполне освоился и
даже приобрел пару лошадок, — как бы, между прочим поинтересовалась
миссис Доддс.
— Я не знаю, — растерялась Джен, стараясь, чтобы ее голос не выдал
охвативших ее эмоций при одном упоминании об Эндрю.
— Ну же, Джен. Я слишком долго жила на свете, к тому же у меня есть
глаза. Все видели тот поцелуй. Насколько я могу судить, молодой человек,
наконец одумался. Я всегда считала, что вы будете отличной парой.
— Мы вовсе не пара! — запротестовала Джен. — Это был всего
лишь поцелуй.
— Не хочешь говорить, это твое дело, — заявила Агнес, похлопывая
Джен по руке. — Помяни мое слово, он вернется к тебе.
Протягивая Агнес сдачу, Джен подняла глаза и увидела в дверях Лили Джемейн.
— Приятных выходных, миссис Доддс.
Агнес и Лили перебросились еще несколькими фразами, и женщина, забрав
покупки, вышла.
— Только не начинай! — не дав Лили и рта открыть, предупредила ее
Джен.
Лили подняла брови. В ее голубых глазах заплясали веселые искорки.
— Что не начинать? — притворно удивилась она.
— Ты же знаешь, сколько времени и денег я угрохала на то, чтобы
провести перепланировку и сделать ремонт, и что ты думаешь? Девять человек
из десяти говорят не о произошедших изменениях в моем заведении, а об Эндрю
Ларами!
— Ага, завидуешь, что его ранчо вызывает больше интереса, чем твое
кафе, — лукаво улыбнулась Лили.
Джен выложила на витрину два яблочных пирога.
— Нет, не завидую. Кто, как не я, сделала ему рекламу? — Против
этого Джен совершенно не возражала, так как каждый из них извлек из той
вечеринки выгоду. — Но ведь дело в том, что они говорят со мной не про
ранчо, а про тот дурацкий поцелуй. Как будто в мире больше не происходит
ничего интересного.
Все это время, что Джен говорила, ее руки продолжали выполнять привычную
работу.
— Но, Джен, ты поцеловала его — и все это видели. И когда он уехал, ты
так и не вышла замуж, даже ни с кем не встречалась...
Лили поднесла булочку ко рту, а Джен подумала, что в свои двадцать семь лет
ее лучшая подруга, преподаватель экономики в местной школе, вряд ли выглядит
намного старше своих учеников. Проглотив кусок, та продолжила свою мысль:
— Т
...Закладка в соц.сетях
