Жанр: Любовные романы
Не убегай от любви
...и Бен
будет продолжать разговаривать с ней, как с преступницей? Девушка протянула
здоровую руку и взяла чашку. Затем нахмурилась, уставившись на дымящуюся
бежевую жидкость.
— Ой... Я хотела черный. Я никогда не добавляю сливки в кофе — слишком
много калорий.
— Сейчас не до глупостей! — отрезал Бен, отходя к столу, чтобы
взять свою чашку.
Ан снова разозлилась, но уже не осталось сил противостоять напору этого
человека. Она отпила кофе и поморщилась:
— Фу, он сладкий!
— Тебе необходимо поднять сахар в крови, — невозмутимо ответил
Бен, приближаясь к кровати вместе со своей чашкой.
Он присел на краешек постели, что снова заставило девушку напрячься всем
телом. Чтобы скрыть свое состояние, пришлось отпить еще глоток. Она
осмелилась бросить на жениха взгляд и, увидев выражение беспощадной
настойчивости на его суровом лице, ощутила смятение. Теперь уже хотелось
избежать каких бы то ни было объяснений, но одного взгляда оказалось
достаточно, чтобы понять: этот человек не отпустит ее, пока не получит
ответы на все свои вопросы. Всего несколько минут назад Ан думала о нем, как
о запертом в клетку звере, но теперь в ловушке ощутила себя. Никуда теперь
не деться от допроса.
Девушка допила остатки кофе, Бен взял чашку из ее рук и аккуратно поставил
на тумбочку.
Она попыталась встать с кровати.
— Я хотела бы уехать. Ну пожалуйста...
Бен крепко схватил ее за плечи обеими руками, пальцы с силой впились в ее
тело.
— Ты прекрасно знаешь, что я не позволю тебе уйти, пока ты не объяснишь
наконец, почему сбежала с нашей свадьбы.
Голос казался абсолютно спокойным, но тем не менее в нем слышались отзвуки
грозы. Этот нарочито спокойный тон заставил Ан застыть в оцепенении. Она
судорожно сглотнула, в горле пересохло:
— Я... Ты... — Анабель замолчала, но собралась с силами и снова
попыталась закончить фразу хриплым от напряжения голосом. — В тот
последний вечер после приема мне стало абсолютно ясно, что я не в состоянии
выдержать это. Я просто не могу выйти за тебя замуж. Я думала, надеялась,
что у меня получится, но просчиталась. Прости меня, понимаю, как тебе
больно. С моей стороны подло так поступить с тобой. Мне действительно жаль,
но я ничего не могу с собой поделать. Все оказалось ужасной ошибкой.
Она слышала, как воздух со свистом вырывается из его легких, чувствовала
давление его рук на плечах. Нервы вновь напряглись.
— Но ты так и не сказала — почему? Расскажи, что с тобой произошло.
— Ничего не произошло, абсолютно ничего!
— Должно было что-то случиться, Анабель! — резко выпалил
Бен. — Прекрати морочить мне голову! Ты что, думаешь, я совсем идиот и
не вижу, что творится с тобой, едва я пытаюсь приблизиться? Либо ты боишься
именно меня, либо боишься вообще мужчин. Не нужна особая чуткость, чтобы
понять: тебе неприятны даже малейшие прикосновения. А почему, ты
думаешь, — продолжал разгневанный жених, — я держался от тебя на
расстоянии все эти месяцы нашей помолвки? Почему едва чмокал тебя в щеку,
робко пожимал ручку... вел себя так, будто мы сопливые подростки, а не
взрослые люди? — сардонически вопрошал он, яростно сверкая серыми
глазами. — Или у тебя сложилось впечатление, что я бесполый? Что не
буду предъявлять тебе никаких супружеский претензий после свадьбы? Евнух я,
что ли, по-твоему!
Девушка беспомощно взглянула на него, затем решительно вздохнула:
— Я жила как в тумане, просто старалась не думать о нашем будущем.
Глупо, конечно, просто идиотизм какой-то... Ты казался таким спокойным, так
контролировал себя. Ты никогда... — Она внезапно запнулась и
вздрогнула. — Я позволила себе быть такой дурой и надеялась, что может
быть... может быть, все будет нормально, что я сумею перебороть себя...
Бен медленно повторил:
— Таким спокойным, так контролировал себя... — Губы его насмешливо
скривились, но скрыть горечь не удалось. — Так что, говоришь, ты
думала? Ах да, конечно, я держал себя в руках. Я не понимал и не понимаю,
что с тобой, но почувствовал, что у тебя раньше, до меня, были какие-то
проблемы. Вот и старался не напугать тебя. А потом потерял контроль над
собой в ту ночь после вечеринки, и это тебя до такой степени напугало, что
ты сбежала... Так?
Анабель опустила глаза, тень от ресниц полукругом легла на бледные щеки,
бескровные губы дрожали, девушка не могла вымолвить ни слова. Если она что-
нибудь произнесет, то выдаст себя и может сказать слишком много.
Бен поднял ее голову за подбородок. Девушка моментально напряглась и бросила
на жениха быстрый встревоженный взгляд. Глаза его сверкали, зрачки
увеличились от неукротимого желания. Она громко выдохнула, вскрикнула:
Не
надо!
— и попыталась оттолкнуть мужчину обеими руками.
Бен издал какой-то нечленораздельный звук и схватил ее, прижимая к
напрягшемуся от страсти телу.
— Не смей меня отталкивать! Не вздумай когда-либо снова меня
оттолкнуть!
Анабель изогнулась дугой, пытаясь вырваться, приглушенно вскрикнула...
Девушка мотала головой из стороны в сторону, но, как только губы ее
приоткрылись, рот Бена накрыл их в неукротимом, требовательном поцелуе. В
голове Ан гудел набат, но страсть поцелуя была такова, что внутри нее стало
разгораться пламя. Сильные руки откинули ее назад, девушка, сопротивляясь
падению, инстинктивно подалась вперед, но Бен всем своим весом навалился и
вдавил ее в кровать. Мысли и чувства, казалось, покинули Анабель. Однако не
сошла ли она с ума? Ан поймала себя на том, что ей вовсе не противно, даже
приятно ощущать его жесткие губы на своих, чувствовать прикосновение этих
рук, спустившихся от шеи к теплой груди, исследующих все изгибы ее тела. Она
не могла сдержать стон наслаждения, родившийся где-то в самой глубине. Ан
хотела, жаждала того, что Бен с ней делал. Чувственность пульсировала в ее
теле, девушка вся дрожала от возбуждения, кровь огненным потоком струилась в
жилах.
Губы его скользнули вдоль шеи. Мужчина ощущал, как несется кровь по венам,
оглушая, не давая возможности думать. Анабель трепетно ощущала его мощное,
сильное тело, каждый нерв отвечал на прикосновения, каждая клеточка молила о
еще большей близости. И она ответила мужчине со всей возможной пылкостью.
Это была чисто физиологическая реакция. Физиология, так Ан сейчас казалось,
не могла ничего разрушить, в отличие от эмоций. Ее не возмутили эмоции тела,
но на страже стояли эмоции души и разума. Если бы только Анабель могла
заставить замолчать вечных часовых своей непорочности!
Бен медленно поднял голову, глаза его, полуприкрытые тяжелыми веками,
скользнули по ее молящему о пощаде телу. Анабель, часто дыша, бросила
ответный взгляд. Сердце билось как сумасшедшее.
— А теперь попробуй сказать, что тебе это не понравилось, —
медленно проговорил жених. Голос его был хриплым от желания, в нем звучали
нотки триумфа.
Девушку трясло, тело ломило от неутоленного желания, не было сил вымолвить
ни слова. Он мог бы сделать все, что хотел, а Ан и не вздумала бы
сопротивляться. Ее не пугала мысль о том, что жених уложит ее в постель,
наоборот, тело само стремилось к этому.
Серые глаза Бена внимательно изучали ее лицо: полураскрылись трепетные губы,
покрасневшие и вспухшие от его поцелуев, потемнели огромные голубые глаза.
Он медленно произнес:
— Так, значит, сами прикосновения тебя не пугают? Ты ведь не испугана
сейчас, правда? Что же с тобой, Анабель? Откуда такой дикий страх той ночью?
Тогда что-то было по-другому? Что?
Девушка закрыла глаза и заставила себя наконец сказать правду.
— Ты, — прошептала она еле слышно.
— Я? — Молчание. Потом Бен неуверенно спросил: — Но почему?
— Ты был... — Она не смогла закончить фразу и запнулась,
воспоминания снова встали перед глазами, и опять вернулась давняя боль.
Мужчина помедлил какое-то мгновение, затем тихо продолжил за нее:
— Не контролировал себя? Ты это хотела сказать?
Ан все еще не могла говорить, в висках ломило от жестоких воспоминаний, от
того, что она старалась забыть все эти годы.
Бен продолжал допытываться:
— Кто-то однажды потерял контроль над собой, да, Ан? Что он сделал с
тобой? Что тогда произошло?
6
Слезинка покатилась по щеке, Ан вздрогнула и попыталась незаметно смахнуть
ее — не хотела, чтобы Бен видел ее плачущей. Но слезы полились сильней, и
девушка уже не таясь утирала их каким-то очень детским жестом.
Бен отвел ее руки и осторожно промокнул глаза носовым платком.
— Понимаю, что тебе тяжело говорить об этом, но ты должна, дорогая.
Должна выговориться. Ты слишком долго прятала внутри себя нечто мучительное.
Откройся хоть кому-нибудь, если не можешь открыться мне. Такие вещи нельзя
держать в себе постоянно. Воспоминания могут быть губительны. Давным-давно
следовало поговорить с психотерапевтом, пройти курс лечения.
— То же самое говорил и Петер, — вырвалось у Ан, и она моментально
почувствовала, как напрягся сидевший перед ней мужчина. Складка прочертила
его лоб.
— Значит, он знает... Я так и подозревал с того момента, когда ты
сказала, что доверяешь ему. Именно поэтому ты и примчалась сюда? Потому, что
он знал. — Голос Бена зазвучал жестче, почти зло. — Почему же ты
рассказала ему обо всем и не можешь ничего сказать мне?
Девушка издала дрожащий вздох.
— Я и не собиралась ничего ему говорить, но мы знакомы так давно, что
Петер иногда просто знает, о чем я думаю, читает мои мысли. Не понимаю, как
это получается. Говорит, у меня все на лице написано. Или просто интуиция?
— Допусти, что подобные способности не обошли и меня, — резко
произнес Бен. — Ведь и дураку ясно: тебе нанесли какую-то серьезную
травму. На тебя напали, да? Какой-то подонок унизил тебя? Незнакомец? Тебя
изнасиловали?
— Нет! — яростно закричала Ан, вырываясь из его рук и садясь на
постели. — Я же говорю тебе, что нет! Все было не так!
— Тогда что же было? Расскажи мне, Анабель! Поговори со мной!
Голос Бена снова стал хриплым, низким от злости, и она отпрянула от мужчины
как от огня, боясь столкнуться с этой необузданной стихией, сметающей все на
своем пути.
— Если ты могла рассказать ему, то сможешь рассказать и мне!
Бен кричал на нее! Анабель содрогнулась.
— Когда ты становишься таким... я боюсь! Ты пугаешь меня сейчас.
— Каким таким? — Мужчина нахмурился, лицо пылало от нетерпения, он
казался озадаченным. — Кончай говорить загадками! Сейчас не до игрушек,
Анабель!
Девушка беспомощно посмотрела на него, зная, что должна рассказать все, но
боясь говорить о прошлом. Необходимо открыть, казалось бы, навсегда запертые
двери, излить то, что хотелось задвинуть в самый дальний уголок сознания.
Неужели придется оживить признаков прошлого? Но Анабель сомневалась, хватит
ли у нее на это мужества.
Анабель противилась исповеди и хотела ее. Противоречие злило.
Всем существом девушка сопротивлялась насильственной заботе о ней этого
большого, сильного человека. Она рывком села на постели, спустила длинные,
изящные, затянутые в шелковые чулки ноги на пол. Краска сбегала и
возвращалась на нежные щеки. Ан решительно оттолкнула руку Бена, когда тот
попытался уложить ее в роскошную кровать под балдахином.
— Нет! Не заставляй меня! Бывают моменты, когда ты меня просто
приводишь в ужас. Ты заполняешь собой все, не даешь мне возможности даже
вздохнуть, постоянно пытаешься руководить моей жизнью, никогда не
спрашиваешь меня, что я хочу делать, а только отдаешь приказы, принимаешь за
меня все решения!
Она вскочила и быстрым шагом прошлась по комнате, так же, как совсем недавно
Бен. Девушка не замечала окружающей обстановки, шагала по толстому ковру из
угла в угол, склонив голову и нахмурившись от тяжелых раздумий. Черные
волосы упали на бледные щеки.
Так что же — рассказать ему? Сможет ли она вынести собственную исповедь? Бен
запрезирает ее, возненавидит. Тогда многие презирали Анабель. Она не в
состоянии забыть те взгляды; снисходительная брезгливость людей наложила
отпечаток на всю ее жизнь. Так не хотелось увидеть такое же выражение в
глазах жениха.
Но, может быть, у него будет другая реакция? Какая? Ан знала его
недостаточно хорошо даже для того, чтобы строить предположения на этот счет.
Девушка резко повернулась, чтобы увидеть его лицо, голубые глаза смотрели
вопрошающе:
— И еще одна вещь... Я ведь в действительности совсем не знаю тебя, не
так ли? Ты втянул меня в эту помолвку прежде, чем у меня появилась
возможность узнать тебя. Наша помолвка мне всегда представлялась чем-то
нереальным. Ты только что сказал, что тебе не до игр. А чем, спрашивается,
ты занимался все эти месяцы, как не играл со мной? Понарошку помолвлена, по-
игрушечному выйти замуж... Ты никогда не рассказывал мне о себе и своих
чувствах. Я не знаю, что ты любишь меня, чего хочешь, что ощущаешь. Да
ничего не знаю!
Бен тоже поднялся и стоял теперь в двух шагах от нее, мрачно хмурясь.
— Ты никогда и не проявляла никакого интереса. Взяла бы да спросила.
Почему же не спрашивала?
Все так. Тут не поспоришь.
— Но мы никогда толком не разговаривали. Как я могла задавать личные
вопросы, если мы не касались личных тем?
Бен спокойно спросил:
— Итак, что ты хотела бы узнать, Анабель?
Она всплеснула руками в нетерпеливом жесте.
— Что бы хотела узнать? Наверное, все. Ты минуту назад просил:
Поговори со мною
. Хочешь, чтобы я рассказала о вещах, о которых никогда
никому не рассказывала...
— Никогда никому? — резко переспросил жених.
Девушка покачала головой.
— Никогда и никому, — прошептала Анабель, широко раскрыв горящие
глаза.
— Кроме Петера! — выпалил Бен.
Ан вздрогнула. Как она ненавидела сердитые нотки в его голосе!
Анабель давно поняла опасность сильных эмоций, потери контроля над собой.
Она боялась этого, как однажды обжегшийся ребенок боится одного вида огня.
Мечтала о покое, нуждалась в безопасности. Да и замуж-то решилась выйти
только после того, как Бен убедил, что сможет дать ей стабильность и
безопасность. Но что толку обманывать себя! Она совсем не знала Бена и
винила в своем незнании именно его. Глаза Ан остановилась на лице мужчины,
но она тут же отвела их, теряя терпение.
— Я объяснила тебе, почему рассказала Петеру! Он мой самый старый друг,
почти член семьи, почти брат, я знаю его лучше, чем кого бы то ни было. Он
единственный, кому я рискнула рассказать, больше никому!
— А твоя семья?
— У меня оставалась только бабушка... — Ан внезапно запнулась.
Губы дрожали, когда она продолжила: — Она знала, но... но не могла говорить
об этом, предпочитала молчать о случившемся. А я, естественно, не могла
заводить об этом разговор. Мы постарались похоронить воспоминания, сделали
вид, что ничего не произошло.
— Именно это ты и продолжала делать все это время, — сухо произнес
Бен, и девушка поежилась. Он заметил это и быстро спросил: — Ты замерзла?
Ан покачала головой.
— Призрак вышел из могилы, — сказала она всхлух, а про себя
подумала:
И не только в переносном смысле
.
Бен внезапно нахмурился, будто прочитал ее мысли.
— Не говори так!
— Ты имеешь в виду, не делать вид, что ничего не было? — Девушка
меланхолично взглянула на собеседника. — Да, я долго занималась этим.
Действительно, самообман разрушителен. Никогда не надо пытаться задвинуть
прошлое, каким бы тяжелым оно ни было, в глубь сознания. Прошлое всегда с
нами. Ни я, ни бабушка ничего не забыли. Это всегда стояло между нами, как
стена, которую мы не могли преодолеть, — огромная каменная стена, без
начала и конца.
— Что было с вами? — спросил Бен, но Ан не ответила. Вопрос
донесся до нее откуда-то издалека — девушка погрузилась в воспоминания.
— Я знаю, бабушка ненавидела меня, — прошептала Анабель. —
Потому что считала меня виноватой. Я видела это по ее глазам. Она могла
сидеть за столом, за обедом или ужином, или вечером в кресле перед камином,
с пустыми глазами на застывшем лице, а потом вдруг бросала на меня взгляд, и
я всегда знала, о чем она думает. Я постоянно чувствовала ее горечь, гнев,
осуждение. Как же тяжелы были прожитые с ней годы — вроде вместе, а обе
одиноки навсегда.
Бен снова нахмурился.
— Сколько тебе тогда было лет?
— Я жила с бабушкой до девятнадцати лет. Она умерла, когда я училась в
колледже. У нее был инсульт, она не могла ни двигаться, ни говорить и умерла
через несколько недель. Я сидела у постели, держа ее за руку, пыталась
поговорить с ней, сказать, как я жалею обо всем, что сознаю свою вину, что я
не хотела, чтобы все так случилось. Я умоляла простить меня, но она даже не
взглянула на меня, не показала, что чувствует мою близость. Умерла, так и не
простив.
— Ты говоришь о бабушке по отцовской линии?
— Да. Мамины родители умерли, когда я была еще ребенком. Я их очень
любила.
Бен пристально смотрел на девушку, глаза его сузились:
— Тебе было одиннадцать, когда вы вернулись в Англию?
Ничего-то он о невесте не знает. По сути, они впервые по-настоящему
разговаривали, были откровенны друг с другом?
— Да, и сразу меня отправили в пансион, — сказала Ан.
— Тебе там нравилось?
Девушка задумчиво покачала головой.
— Сперва нет. Мне было одиноко, но отец неважно себя чувствовал, и я не
могла жить с ним. А ему было нелегко ездить ко мне, поэтому мы виделись
только на каникулах.
— Сколько тебе исполнилось, когда умер твой отец?
— Четырнадцать, — ответила Ан, глядя на собеседника невидящими
глазами. — Папа умер перед самым моим днем рождения. Его смерть как ни
странно, не стала для меня потрясением — все были готовы к трагедии. Совсем
больной, он так и не пришел в себя после смерти мамы. Они были так близки!
Мне кажется, отец не хотел жить без нее. Поэтому-то и привез меня в Англию —
чтобы его семья смогла позаботиться обо мне. Пришлось отправить меня в
пансион, но даже на каникулах я почти не видела отца. Я проводила каникулы
с...
Она остановилась, чтобы перевести дыхание.
— ... с семьей Кары. Отец жил недалеко от них, и я навещала его, когда
он чувствовал себя получше. Вообще-то мне было там хорошо. Я очень любила
Кару и... и ее семью... Конечно, скучала по отцу, продолжала надеяться, что
когда-нибудь ему станет лучше и я смогу жить с ним постоянно. Но ему
становилось все хуже, а потом... — Она остановилась, глубоко, судорожно
вздохнула.
— Он умер, — тихо произнес Бен. — А ты была еще совсем
малышкой...
— Тяжелый год, — подтвердила она хрипло. — Сначала умер мой
отец, а потом... потом дядя Адам...
— Его брат?
Девушка сглотнула, нервно дернув головой. Бен буквально пожирал ее глазами.
— Да. Их было двое. У моей бабушки было только два сына — и оба умерли
в то лето. После чего она так и не оправилась. Думаю, она тоже начала
медленно умирать в то лето. — Губы Анабель страдальчески
скривились. — Мне иногда кажется, что все этапы моей жизни отмечены
смертями... сначала мама, потом отец, дядя, бабушка...
В комнате повисла гнетущая тишина. Девушка уставилась в стену невидящим
взглядом. Бен напряженно смотрел на невесту.
— Это был он, не так ли? — наконец спросил Бен, заметив, как
побледнело ее лицо, потемнели глаза. Он видел, как бьется жилка на нежной
шее, как затряслись руки.
— Что... что ты имеешь в виду? Кто? — прошептала Анабель.
— Ты знаешь сама, кого я имею в виду. Что он сделал тебе? — Сведя
брови, мужчина изучал ее лицо и наконец отрывисто произнес: — Ну ладно, я
вижу, как тебе тяжело говорить об этом, но это должно выйти наружу, Анабель.
Ты слишком долго болела прошлым. Почему бы мне не предположить? Твой дядя
пытался...
— Нет! — закричала она, так сильно дрожа всем телом, что едва
удержалась на ногах. — Не надо. Ты говоришь так, что все это звучит...
мерзко... ужасно... а было не так. Он ни в чем не виноват. Это все я...
Голова закружилась, эмоции захлестнули, переполняя все ее существо. Слезы
покатились из глаз, сбегая по щекам, оставляя соленый след на губах.
Бен подхватил девушку на руки, положил на громадную кровать и примостился
рядом на краешке.
— Поплачь, тебе надо выплакаться, — пробормотал он, прижимая Ан к
груди и покачивая как ребенка.
И несколько минут она беспомощно плакала, ощущая силу крепкого, будто
каменного тела, способного защитить, спрятать ее, чувствуя подбородок,
прижавшийся к волосам, руку, нежно поглаживающую спину.
Анабель в течение многих лет пряталась сама от себя, немало преуспев в таком
нелегком искусстве. Всегда боялась выпустить свои чувства на волю, боялась,
что окончательно сломается, не выдержав тяжести самооценок. Своей лаской Бен
провоцирует продолжение исповеди.
— Пусти меня! — вскрикнула девушка и с силой оттолкнула Бена.
Усевшись на кровати, кулачком вытерла слезы. — Я уже в порядке.
— Лгунья. — Теплые ладони Бена крепко держали холодные щеки
девушки, он вглядывался в ее испуганные голубые глаза. — Не пытайся
оттянуть этот момент, Анабель. Ты расскажешь мне, что с тобой случилось, что
сделал твой дядя, даже если для этого мне придется запереть тебя в этой
комнате и выкинуть ключ. И будешь сидеть здесь до тех пор, пока не
перестанешь обманывать себя и меня!
— Он ничего не сделал! — Девушка прикрыла глаза, замолчала и
медленно продолжила едва слышным голосом, как будто разговаривала сама с
собой: — Я была так одинока — почти не видела отца, мама умерла. Жила только
ожиданием каникул, когда я отправлюсь в семью дяди Адама. Я любила их всех,
— Дети из счастливых семей всегда принимают жизнь как нечто само собой
разумеющееся, — произнес Бен, кривя в горькой усмешке рот. — Мне
ли не знать — сам был таким ребенком. Расскажи мне о дяде и его семье —
какими они запомнились? — Он наблюдал, как девушка меняется в лице, как
гаснет свет в голубых глазах. — Хорошо, не будет об этом, —
торопливо произнес Бен. — Расскажи лучше о Каре — она ведь старше тебя?
Облегченно вздохнув, Анабель кивнула и вновь расслабилась.
— Да, на три года. У нее есть еще старшие братья — Боб и Стив —
близнецы. Когда я впервые увидела их, они переходили в последний класс школы
— высокие, голенастые мальчишки, похожие друг на друга как две капли воды. Я
сперва не могла отличить их друг от друга, но Кара подсказала, как это
сделать. У Боба брови изгибались на концах, как крылышки, а у Стива — нет.
Это единственное отличие между ними. Сначала мне приходилось подолгу
вглядываться в их лица, потом-то я легко различала братьев. Внешне похожи, а
характеры совершенно разные. Боб, добрый и терпеливый, даже стеснялся своей
мягкости, боясь показаться размазней. Стив же — ужасный озорник, обладающий
бесподобным чувством юмора, постоянно кого-нибудь поддразнивал.
— Ты их не приглашала на свадьбу, да?
— Ага. Они теперь в Америке. У каждого семья, дети. Вряд ли стоило
срывать их с места. К тому же я вовсе не уверена, что они захотели бы
прийти, даже если бы жили в Англии. Я не видела их с тех самых пор...
Девушка запнулась, но быстро продолжила:
— Они отправились в колледж вскоре после того, как я вернулась в
Англию, и я не слишком часто их видела. В каникулы они подрабатывали — в
гостинице, в детском летнем лагере обучали детишек ходить на яхте. Это было
одним из их увлечений — парусный спорт и плавание. Мне кажется, ребята не
слишком ладили с родителями, стремились побыстрее уехать из дома.
— Но ты любила дядю и тетю? Ты была счастлива, когда жила с ними?
Анабель ответила с вызовом в голосе:
— Да, они были добрыми. Я догадывалась, что в какой-то мере тетушке я в
обузу, но они старались никогда не показывать мне этого. Тетушка иногда
бывала раздражительной, но, впрочем
...Закладка в соц.сетях
