Жанр: Любовные романы
Интимные отношения
... было заехать в свой офис, — ответил
он, — но ты ведь знаешь об этом.
Ты прекрасно знаешь, что, когда я звонил тебе, все звонки были
международные.
— Да, ты говорил, что звонишь из-за границы, но ты мог быть в это время
в Лондоне с Изабель, — заявила Энни и вдруг почувствовала такую ярость
при мысли о том, как он полетел к этой женщине, что готова была закричать. И
кричать громко и долго. Взяв себя в руки, она сказала:
— Я не считаю себя похожей на нее, но скажи: когда ты покупал это
белье, ты хотел, чтобы я выглядела так же, как она?
Гарсон замотал головой, как будто отказывался верить в такую чушь.
— Ты сошла с ума, — сказал он.
— Когда ты занимаешься любовью со мной, — она уставилась на какую-
то точку ниже его плеча, — ты разве не представляешь, что вместо меня —
она?
Он с грохотом поставил свой стакан на столик.
— Сама эта мысль мне кажется омерзительной и непристойной. Я даже не
хочу отвечать на твой вопрос! Я не видел Изабель.
— Ты видел ее сегодня вечером.
— Энни, я должен был с ней встретиться, чтобы прояснить некоторые веши,
резко ответил он.
— Какие? — заинтересованно спросила Энни.
— Прежде чем я объясню тебе, я хотел бы извиниться перед тобой за то,
что сказал и чем обидел тебя. Бог свидетель, я этого не хотел. Но когда ты
сказала, что беременна, я был в таком шоке, что, — он откинул волосы со
лба, ничего не соображал. Вообще ничего. Когда ты убежала, я минуты две не
мог сообразить, в чем дело. Оказывается, я говорил вслух то, что
думал. — Он облизал пересохшие губы. — Я не сказал, что ребенок не
мой, я сказал, что он не может быть моим.
— А какая разница?
У него внезапно осунулось лицо.
— Разница в том, что я думал — у меня не может быть детей.
— Ты так думал? — Ей потребовалось несколько минут, чтобы
переварить эту новость. — А почему ты мне об этом никогда не говорил?
— Я считал позорным говорить об этом.
— Тебе нечего было стыдиться. Это случается, это просто ошибка природы.
— Я знаю, знаю, — прервал ее Гарсон. — Но именно поэтому я
сказал тебе, что у нас не будет детей, и никогда не говорил о предохранении.
Я просто надеялся, что со временем ты смиришься с тем, что не сможешь
забеременеть, Оливер заменит нам сына и когда-нибудь ты простишь меня.
От жалости у нее сжалось сердце.
— О, Гарсон, — прошептала она.
— Мне никогда даже в голову не приходило, что ты принимаешь
противозачаточные таблетки, — проговорил Гарсон, пытаясь улыбнуться.
— А почему ты решил, что у тебя не может быть детей?
— Я узнал это от Изабель. — Помолчав, он продолжил:
— Когда мы поженились, то решили пару лет не обзаводиться детьми, хотя
Изабель работала над детскими программами и это не помешало бы нам иметь
детей. Через два года, по ее словам, она перестала принимать таблетки — и
ничего.
— А она тогда все еще продолжала вести детские передачи?
— Да, но я не знал, что она поставила себе целью стать ведущей
теленовостей. И она добилась этого.
— Это то, чем она занимается сейчас? — спросила Энни.
— Не совсем. Сначала ведущих было трое, но за несколько лет она смогла
разными способами избавиться от двух других.
— Разными способами?
— Стала красивее, решительнее, чем они, иногда шла на обман.
Подлизывалась к продюсеру, распространяла слухи, например о том, что одна из
ведущих тайно пьет и поэтому на нее нельзя положиться.
— Даже так?
— Да. Спустя шесть месяцев она вдруг забеспокоилась по поводу
предохранения и пошла к врачу. Мне она сказала, что врач порекомендовал ей
еще некоторое время принимать таблетки. Прошло несколько месяцев. Мы
перестали предохраняться, она пошла к врачу еще раз и, по ее словам, сдала
все анализы, и доктор якобы сказал ей, что причина не в ней, а стало быть,
во мне. При этом она ссылалась на моих родителей, у которых тоже были
проблемы до рождения Люка. Она проявила такт и понимание, когда говорила о
нашей семейной низкой способности к деторождению.
В его голосе слышалась горечь.
— Она и вправду сдавала анализы? — спросила Энни.
Он покачал головой.
— Изабель, как оказалось, ни разу не была у врача. Она призналась мне в
этом сегодня вечером. Она призналась также и в том, что никогда не
прекращала принимать таблетки.
— Так она все время обманывала тебя, а потом еще и обвинила? Это
жестоко. Гарсон кивнул.
— А ты не думал сам сдать анализы?
— Думал, но Изабель сказала, что не хочет, чтобы я мучился, и очень
благородно заявила, что может отказаться от мысли иметь ребенка и заняться
только своей карьерой. — Гарсон криво усмехнулся. — Чем она и
занялась с большим удовольствием.
— То есть Изабель решила не иметь детей?
— Сегодня вечером она призналась, что никогда и не хотела их иметь.
Цель ее жизни — занять видное место на телевидении.
— Но зачем столько лжи? Почему нельзя было сразу сказать, что она не
хочет иметь детей?
— Потому что в таком случае у нее не было уверенности, что я на ней
женюсь.
— А она любила тебя, — сказала Энни, думая о том, как она сама
любит Гарсона.
— Думаю, да. — У него забилась жилка на виске. — Но кроме
того, я удачливый бизнесмен, как обо мне пишут в газетах, и она надеялась,
что наш брак обеспечит ее нужными для карьеры связями. Но как она ни
старалась, я к этому не стремился.
Гарсон сделал глоток из своего стакана.
— Ну и другая моя привлекательная черта — большой счет в банке. Хотя
заставить тебя принять от меня подарки практически невозможно. Изабель же
без конца намекала то на прекрасный золотой браслет, который она недавно
видела, то на платье, а то говорила, что ее автомобилю уже два года. Дело
кончалось тем, что я открывал бумажник и выполнял все ее прихоти. Но скоро
до меня дошло, что она делает это просто из жадности. А когда мы
разводились, она забрала все, что могла, до единого пенни.
— Из-за ее поведения ты решил, что и я охотница за золотом? —
предположила Энни. Он сжал губы.
— Может быть, — признался он.
— А ты женился бы на Изабель, если бы знал, что она не хочет иметь детей? — спросила она.
— Да, потому что любил ее. Вернее, я любил Изабель Дьюинг такой, какой
ее себе представлял. Но я ошибся в ней так же, как твоя сестра ошиблась в
Люке. Со временем я понял, что она вышла за меня замуж ради карьеры, и моя
любовь начала угасать. Вот почему я дал уговорить себя отказаться от
анализов. Я не был уверен в прочности нашего брака, — объяснил
он. — А до Изабель к этому времени дошло, что я не собираюсь брататься
с нужными ей людьми, и она тоже любила меня все меньше.
— А сейчас она встречается с режиссером в надежде на то, что он может
оказаться полезным? — спросила Энни.
Он кивнул:
— Наверняка.
— А она кажется такой милой.
— Да, внешне. Она нравится всем, кто видит ее в первый раз. Но к
сожалению, ее поведением управляют амбиции, и порой она может быть очень
жестокой. — Гарсон нахмурился. — Она ведь не стала разубеждать
меня в моей неспособности иметь детей даже после развода, а это очень
жестоко.
— Но сегодня она призналась?
— Да, когда я прижал ее к стенке. — Он криво ухмыльнулся. — Я
побелел от ярости, и она, видимо, решила, что лучше во всем сознаться, а то
я мог бы выйти в эфир, и получился бы скандал в национальном масштабе.
— Значит, твои деловые поездки никакой роли в разводе не сыграли?
— спросила Энни. Он покачал головой.
— Я знаю, меня считают честолюбивым, но, когда мы только поженились, я
взял за правило приходить домой не позже пяти, а за границу вообще редко
ездил. Не я, а Изабель занималась только своей карьерой, проводя все время в
студии. Это уже потом, когда наш брак затрещал по всем швам, я, чтобы дать
выход своей энергии, стал больше заниматься бизнесом. — Гарсон отпил
еще из своего стакана. — Из-за всего этого и моя сексуальная активность
пострадала.
Энни с удивлением взглянула на него.
— Пострадала? Но мы...
— Не бери нас с тобой. Для Изабель секс мало что значил. Она, конечно,
занималась любовью, если мужчина мог оказаться полезным, но она была
равнодушна. После того как мы с тобой позанимаемся любовью, мы еще долго
лежим вместе, целуемся, ласкаем друг друга, а Изабель сразу шла в ванную.
Она не любила беспорядок, который вносил секс.
— Она хотела быть совершенной?
— Да. Хоть я и женился бы на Изабель в любом случае, но я всегда хотел
иметь ребенка, — продолжал он после минутной паузы. — Когда я
увидел Оливера и узнал, что Люк действительно был его отцом, но не пожелал
даже видеть его, я страшно разозлился и — позавидовал. А теперь... — Он
неожиданно потерял контроль над собой, и Энни увидела слезы в его
глазах. — Энни, у тебя будет ребенок. Наш ребенок, — сказал он и
замолчал, чтобы успокоиться. — Это замечательная новость. Я так
счастлив!
Она улыбнулась.
— И я.
Он осушил свой стакан.
— Может быть, примем ванну вместе, чтобы достойно завершить этот вечер,
а потом пойдем спать?
При этих словах счастливое настроение Энни улетучилось. Для нее было
огромным облегчением узнать, что Гарсон не испытывает никаких чувств к
Изабель, но трещина в их собственных взаимоотношениях никуда не делась. Он
доверяет ей и счастлив иметь от нее ребенка, но он так ни разу и не сказал,
что любит ее. Если она оставит все как есть, то это неминуемо приведет к
катастрофе.
— Ты боишься, что Оливер может услышать и растрезвонить по всей школе?
— спросил Гарсон, заметив ее колебание.
— Дело не в этом. — Энни потянула за свисающую с халата
нитку. — Я знаю, ты сдержишь слово и не расторгнешь наш брак. Ты очень
добр, и не считай меня неблагодарной. Ты хороший друг, и с тобой очень
приятно проводить время и... Она перевела дух. — Но я хочу развода.
Глава 9
Гарсон уставился на нее. — Развода? Но у тебя же наш ребенок!
— Да, и я знаю, что ты будешь прекрасным отцом. Я знаю также, что ты
считаешь меня идеалисткой, — сказала Энни. — Может быть, так оно и
есть, но...
— Это все из-за Дирка, — сказал он резко.
— Из-за Дирка?
— Ты к нему до сих пор неравнодушна. Энни покачала головой.
— Не думаю, что вообще была к нему неравнодушна.
— А я думаю, что Дирка ты любила по-настоящему, — возразил Гарсон.
— Когда ты говорил, что настоящая любовь не так часто встречается, ты
его имел в виду? — спросила Энни.
— Да. И когда я говорил о том, что человека продолжаешь любить, даже
если он сделал тебе больно.
— На этот раз ошибся ты, — сказала Энни. Гарсон в замешательстве
посмотрел на нее.
— Но ведь ты сама мне рассказывала, что он сделал тебе больно и ты до
сих пор не оправилась от этой боли.
— Да, это так. Но больно он мне сделал через Оливера. Своим отношением
к нему.
— Что ты имеешь в виду?
— Дирк хотел, чтобы мы отдали Оливера на усыновление.
Гарсон воскликнул:
— О Господи!
— С самого начала Дирк вел себя холодно и официально с Оливером, но я
объясняла это тем, что он не умеет обращаться с маленькими детьми, —
грустно сказала Энни. — Но даже со временем он не становился
дружелюбнее. Он просто игнорировал Оливера. Я надеялась, что все изменится.
— Тебе просто нравился Дирк.
— Он мне очень нравился. Тебе бы он тоже понравился.
— Он такой же приятный, как Изабель?
Энни улыбнулась.
— Да. Но однажды, когда мы заговорили о будущем, он выдвинул эту идею
об усыновлении. Когда я не согласилась, Дирк сказал, что Оливер не мой сын и
он быстро привыкнет к своей новой семье.
— Оливеру тогда было года три? Энни кивнула.
— Он уже достаточно понимал, чтобы тяжело переживать такую травму.
— Но как же Дирк не вздел, насколько ты привязана к ребенку?
— Сама не знаю. А ведь я считала, что мы с Дирком прекрасно ладим, что
у нас родственные души. А тут поняла, что мы ничего друг о друге не знаем. И
не любим друг друга.
Его брови поползли вверх.
— Но если ты не любишь Дирка, почему ты решила развестись?
— Потому что... ну, я не думала, что это имеет значение, я думала, что
привыкну, что я просто придираюсь. По крайней мере ты наверняка так
считаешь. — Энни понесло, и она уже не могла остановиться. — Если
бы на моем месте был кто-то другой, так и вышло бы. В западном мире брак по
любви — это как выигрышный лотерейный билет, в то время как брак по
договоренности...
— Может, ты мне скажешь, что имеешь в виду? — удалось вставить
Гарсону.
— Что? Ох! Ты не любишь меня, — сказала она и нахмурилась. Ее
слова прозвучали как мольба. Но почему она должна просить его о чем-то, если
он во всем виноват? — Ты не любишь меня, — повторила Энни, на этот
раз действительно рассердившись.
— Я люблю тебя больше жизни, — заявил он.
Она подозрительно взглянула на него.
— Ты никогда раньше не говорил, что любишь меня.
— Но ведь я считал, что ты все еще любишь Дирка, — парировал
Гарсон. Почему, как ты думаешь, я так настаивал на нашем браке?
— Настаивал? Может, ты думал, что делаешь предложение, но мне казалось,
что я выхожу замуж под дулом пистолета.
— Энни, ты была мне нужна, — сказал он гораздо мягче. — Ты
была мне нужна, потому что я полюбил тебя.
У нее радостно забилось сердце.
— Правда?
— Правда. Я полюбил тебя навсегда и безумно, — заявил Гарсон, и
неожиданно для себя самой Энни начала плакать.
Она плакала от облегчения... и от сожаления, что они так долго были
ошибочного мнения друг о друге... и от сознания того, что впереди у них
долгая счастливая жизнь с Оливером и с их ребенком.
— Не плачь, — сказал он, прижимая ее к себе. — Я хочу, чтобы
ты была счастлива.
— А я счастлива, — сказала она ему. — Ты безжалостный, —
продолжала она, когда успокоилась и вытерла слезы. — Помнишь, как ты
начал заниматься со мной любовью, а потом перестал!.. Негодяй!
Он усмехнулся.
— Помнишь, я говорил, что ни перед чем не остановлюсь, чтобы добиться
своего, если считаю, что я прав? И я знал, что был прав, что мы должны быть
вместе. Думаешь, легко мне было тогда остановиться?
— Нет?
— Я собрал в кулак всю свою волю, это был настоящий ад! Но твоя
независимость не оставляла мне другого выбора. Я боялся, что, если дам тебе
время подумать, ты откажешься выйти за меня и тогда...
— Ты бы прервал все отношения? — с любопытством спросила Энни.
— Нет, я никогда не смог бы уехать от тебя. Я был бы не в силах. И к
тому же я не мог разлучить Оливера с моими родителями. Но я должен был...
— Поймать меня в ловушку?
— Энни, ты могла, обдумав мое предложение на свежую голову, исчезнуть
навсегда, и я не смог бы тебя разыскать. На войне и в любви все средства
хороши, а я решил, что после свадьбы заставлю тебя влюбиться в меня.
Энни обвила руками его шею.
— Это случилось гораздо раньше.
— Ты любишь меня?
— Ты мне не веришь?
— Верю, но ты так и не ответила.
— Только потому, что ты сам мне никогда не говорил, что любишь. Я не
настолько независима, чтобы сказать это первой.
— Ну так скажи сейчас.
— Я люблю, люблю, люблю тебя, — сказала Энни, и Гарсон поцеловал
ее.
— Помнишь, как я поцеловал тебя, когда мы столкнулись в темноте? —
спросил он. — Я совсем не собирался это делать и очень разозлился на
себя, но невозможно было устоять против этих губ и этих глаз.
Она улыбнулась, вспоминая.
— Если бы я не остановила тебя, когда ты слизывал шампанское с моих
пальцев, ты бы занялся со мной любовью?
— Обязательно, — сказал он. — Но потом я был, рад, что не
сделал этого, потому что вначале хотел объяснить, кем я прихожусь Люку.
— Это был сюрприз. Второй сюрприз был, когда ты отсутствовал целых два
месяца, — добавила Энни.
— Я это сделал специально. Я хотел сказать тебе попозже, когда все
будет окончательно решено, но скажу сейчас. Я все так устроил, что большую
часть своей работы смогу выполнять здесь. Я подумал: если ты используешь
первый этаж своего коттеджа под студию, то я могу использовать одну из
спален под свой офис, — объяснил он.
— Идея мне нравится, — радостно согласилась Энни.
— Реорганизация оказалась более сложной, чем я предполагал, но теперь
мои менеджеры смогут осуществлять основную часть сделок, принимать
самостоятельные решения, а самое главное — взять на себя девяносто процентов
поездок. — Он потерся носом об ее нос. — А я тем временем буду
проводить время со своей прекрасной женой.
— Значит, ты будешь здесь, когда родится наш ребенок?
Гарсон мягко положил ей руку на живот.
— Попробуй удержи меня на расстоянии. Но до этого я бы хотел, чтобы мы
оба усыновили Оливера. Энни кивнула.
— Прекрасная мысль.
Гарсон поднялся сам и поднял ее.
— А теперь возвращаюсь к моему предложению: время купания.
Через несколько минут он удобно устроился в ванне, а Энни — напротив него. В
воду была добавлена горсть пахнущих розой кристаллов, и вода пенилась вокруг
их тел.
— Мне нравится, — прошептала она, когда он лениво намыливал ей
грудь. Ммм, — изогнулась она, когда он начал гладить ее соски.
Гарсон притянул ее к себе, прижавшись к ней бедрами.
— А так? — спросил он.
— Просто прекрасно!
— Подхалимка, — смеясь сказал он и потянулся за полотенцем.
Но желание не дало им как следует вытереться, и только страсть высушила их
тела. Руки ласкали, гладили, дыхание участилось, желание росло.
Но в этот раз все по-другому, подумала Энни. Их чувство стало глубже и
увереннее, потому что они знали, что любят друг друга.
— В этот раз — что-то необыкновенное, — прошептал Гарсон.
— Да, — согласилась Энни. Он коснулся губами ее губ.
— Может быть, уже поздно делать предложение, но, пожалуйста, дорогая
моя, выходи за меня замуж и живи со мной долго-долго.
— Хорошо, — согласилась она.
Энни придвинулась к нему поближе и уснула в объятиях человека, которого когда-
то считала сердцеедом, а теперь просто мастером любви.
Закладка в соц.сетях
