Жанр: Любовные романы
Нить судьбы
...воздала благодарность Всевышнему, когда Томми Блантон
наконец покинул салон. Пусть он и не подверг ее такой же пытке, как Даррела,
но одно его присутствие внушало опасение. Без малого два часа он болтался на
яхте, подходя то к одному, то к другому участнику и выведывая у них те или
иные сведения. Все это, как он объяснил, необходимо, чтобы зритель мог
ощутить жизнь
внутри яхты. Правда, Мелани пока не знала, какое из зол
меньше: назойливый репортер или не в меру оживленная координатор социальных
программ из местного муниципалитета...
Синди Райт ушла, одарив Даррела на прощание ослепительной улыбкой. До Мелани
донеслись обрывки их разговора, но суть она схватила без труда. Нет, Уайт
совершенно не изменился. Ни на йоту. А с какой стати она вообразила себе
обратное? И стоит ли ей по этому поводу расстраиваться?
Она все еще находится в плену собственной наивности и глупости. Если у
мужчины голубые глаза и сексуальный голос, то это еще не повод верить ему.
Но почему она каждый раз забывает об этом?
— Уже поздно, — сказал Даррел. — Теперь, когда нас осталось
семеро, никому уже не придется проводить ночь на полу.
Роберт с Дианой, весьма довольные этим обстоятельством, устремились в одну
из кормовых кают. Мелани видела, что у обоих едва ли не слюнки текут в
ожидании долгой и страстной ночи, когда рядом не будет посторонних глаз. Не
хватает только плаката с надписью
Не мешать, мы занимаемся любовью
,
который следовало закрепить снаружи, на двери.
Эрни, пожав плечами, удалился в носовую каюту.
— Там тоже есть телевизор, — проговорил он. — По крайней мере, никому мешать не буду.
Сьюзи с супругом устроились на кожаных диванчиках в кают-компании.
Территория торгового центра погрузилась в сумрак, на многочисленных яхтах и
катерах возле пристани зажглись маленькие лампочки.
Оставалась свободной вторая каюта в кормовой части яхты. Ее койка,
дополнительно выдвигаемая из ниши, становилась в полтора раза шире остальных
спальных мест. Видимо, эта каюта предназначалась для семейной пары —
например, из числа гостей будущего владельца.
Смущенно осмотрев каюту, Мелани молча взглянула на подошедшего сзади
Даррела. Тот улыбнулся, каюта показалась ему удивительно уютной.
— Ладно, — наконец сказала Мелани. — Я, пожалуй, займу
раскладное кресло.
— Не стоит, — ответил он. — В кресле буду спать я. А ты
ложись на эту койку. Ее можно дополнительно выдвинуть, чтобы было удобнее.
— Ни один из нас не хочет провести ночь в жестком кресле, — не
выдержала Мелани, неловко рассмеявшись.
Даррел молча и неотступно смотрел на нее, словно чего-то выжидая. И у нее разом перехватило дыхание.
— Послушай, — наконец сказал он. — Мы ведь оба взрослые люди.
Мы вполне можем разделить с тобой это широкое ложе и вести себя спокойно и
цивилизованно, а не так, как наша неуемная молодежь. И сможем выспаться.
Мелани взглянула на койку и мысленно согласилась с тем, что это разумно.
Нет, только не жесткое раскладное кресло, от которого потом все кости ломит!
— Ты хочешь сказать, что это неприлично? — спросил у нее Даррел,
выгнув бровь.
В самом деле, чего бояться? Кроме того, койка достаточно широка для двоих и
удобна для сна, в котором она так нуждается.
Но тут Мелани вдруг вспомнила о подслушанном разговоре Даррела с Синди Райт.
Через стенку уже доносились причмокивания и вздохи: у Роберта с Дианой наконец-
то начался медовый месяц. Мелани тут же представила на их месте Даррела с
Синди. Ее вдруг охватило внезапное волнение, в котором она отказывалась
признать ревность.
— Нет, все-таки кресло мне больше по душе, — заявила она.
— Какая же ты упрямая! — зло усмехнулся Даррел.
— Просто я отказываюсь сознательно попадать в твои обольстительные
сети, — ответила Мелани. — Бедняжка Синди, похоже, запала на твою
сексапильную улыбку, но меня ты этим не возьмешь! — фыркнула она.
— Да ты ревнуешь! — Даррел изумленно посмотрел на нее.
— Ты что, спятил? — Мелани гордо вскинула голову. — Ладно,
мне пора готовиться ко сну... — Она осеклась, видимо решив, что
произнесенные слова прозвучали слишком интимно. — Пойду приму душ и
переоденусь. Одолжи мне, пожалуйста, одну из подушек.
Когда четверть часа спустя Мелани вышла из туалета, то увидела, что Даррел,
неестественно поджав ноги, устроился в раскладном кресле перед дверью в
кормовую каюту и, подложив себе под голову скомканное покрывало, отчаянно
пытается заснуть.
В сердце Мелани что-то щелкнуло. Прикусив губу, она старалась подавить
всплеск эмоций.
— Не следовало идти на такие жертвы только потому, что я
женщина, — сказала она, проходя мимо, но Даррел притворился, что не
слышит. — Я вполне могла бы подремать и в кресле.
Он не ответил. Войдя в каюту, Мелани оставила дверь открытой. Выдвинув
койку, она улеглась на нее и с наслаждением растянулась. Только сон куда-то
пропал, несмотря на мягкое ложе...
6
Кресло было очень жестким. Мелани оказалась права. Спать на нем было
невозможно. А ведь, будь он подипломатичнее, то мог бы сейчас лежать на
койке рядом с Мелани. Она ворочалась во сне и даже раскрылась, высунув одну
ногу наружу. Даррел не мог успокоиться, глядя на нее через открытую дверь
каюты.
Теперь ему уж точно не уснуть. Может быть, стоит подойти и накрыть ее.
Он тихо поднялся и на цыпочках пробрался в каюту. Пару минут он просто
смотрел на спящую Мелани. Во сне она казалась настоящим ангелом. Такое
сравнение никогда не пришло бы ему в голову, но сейчас... сейчас она кажется
такой хрупкой, нежной и очень желанной.
О Боже, как она красива! Стройные ноги, золотистые, слегка вьющиеся волосы.
Ей не стоит стесняться своего роста, даже наоборот, ему всегда нравились
женщины, которым он мог смотреть прямо в лицо, не наклоняя головы. И сейчас,
глядя на женщину, которая последние несколько дней его жизни превратила в
сладкий ад, он понял, что уже давно устал от таких предсказуемых особ, как
Синди Райт.
Подобные женщины не понимали его так, как понимает Мелани. Все, что они
хотели от него получить, существовало лишь в сегодняшнем дне. Хорошо
провести время с мужчиной, не обремененным никакими обязательствами. То были
легкие победы, подумал Уайт. Ради которых не нужно было преодолевать какие
бы то ни было препятствия или идти на жертвы. Он мог не опасаться неудачи;
не было вообще никакого риска. Так он и прожил свою жизнь — до сегодняшнего
дня.
Какого черта он тогда согласился поужинать с Синди? Ему не терпится
окончательно разрушить свою жизнь? Он хочет унизиться в собственных глазах и
в глазах Мелани? Он ведь сам себе не раз признавался в том, что хочет жить
так, как жили Гленн с Мэри до ее гибели, как сейчас живут Синди и Бартли,
полные забот о своих новорожденных близняшках... То есть он должен взять на
себя ответственность, стать надежным и заслуживающим доверия. Но может ли он
стать таким человеком, если это не удалось в тот момент, когда Гленн, его
старший брат, нуждался в нем больше всего?
Даррел качнул головой, прогоняя навязчивые мысли. Мелани ясно дала ему
понять, что в их отношениях нет места для любви. Ладно, он согласен играть
по ее правилам.
Он подобрал с пола скомканное одеяло и аккуратно накрыл им Мелани. Та слегка
пошевелилась и неожиданно очнулась.
— Что ты здесь делаешь? — хрипло спросила она, но этот
естественный вопрос поднял в нем волну желания.
— Мне показалось, что ты замерзла, — тихо ответил Даррел и
приподнял для убедительности край одеяла.
— Надо же, — привстав и обхватив колени руками, удивилась
Мелани. — Что ж, спасибо.
— Пожалуйста, — сказал он и, поняв, что долго держать одеяло
глупо, опустил его на ее ноги. — Вот.
Ее губы скривилась в улыбке. Даррел заметил, что она с каким-то любопытством
смотрит на него и как будто хочет что-то сказать. Он вопросительно взглянул
на Мелани.
— Знаешь, мне стало вдруг интересно... — тихо проговорила она.
— Что именно? — прищурился Даррел.
— Как можно спать в том кресле? В нем ведь ужасно неудобно... —
Она слегка замялась и опустила глаза. — Если пообещаешь хорошо себя
вести, — вкрадчиво добавила она, — то так и быть, ложись рядом.
Итак, перед ним стоит дилемма: жесткое, неудобное кресло или настоящая
постель под боком у Мелани.
Даррел колебался не дольше секунды.
— Мелани, ты просто богиня! — с нескрываемой радостью проговорил
он, ложась с краю.
Погрозив ему пальцем и сверкнув изумрудными глазами, она предупредила:
— Только без рук. И без губ. Не вздумай даже случайно коснуться меня
ногой. Договорились?
— Слушаюсь, мэм, — шутливо отсалютовал ей Уайт. — Буду
паинькой. — Он лег на спину и застыл. — Но, имей в виду, это
относится к нам обоим. Ты, пожалуйста, тоже сдерживайся и не приставай ко
мне.
— Что-о? Да как ты смеешь!
— Ну, ты ведь наверняка с ума по мне сходишь, только боишься признаться
в этом, — съязвил Даррел.
Сразу успокоившись, она отвернулась, бросив напоследок:
— Поосторожнее, Уайт, ты слишком много о себе понимаешь. — Но в ее
голосе не ощущалось никакого раздражения или неприязни.
— Спокойной ночи, — прошептал в ответ он. — Постараюсь тебе
присниться.
Мелани тихо рассмеялась и подвинулась ближе к стенке. Ее задравшаяся
футболка и высунутая из-под одеяла нога надолго запечатлелись у Даррела в
памяти. Он представил, как эта нога небрежно перекидывается через его ногу и
Мелани прижимается к его груди, раскрывая для поцелуя свои чувственные губы,
которые потом прикасаются к его шее, груди, животу и повсюду оставляют
сладостные покалывания...
Из соседней каюты донесся приглушенный стон. Даррел посильнее вдавил голову
в подушку. Но звуки становились громче и отчетливее. О Боже, Роберт с
Дианой, похоже, никого не стесняются!
Потом он услышал ритмичное поскрипывание. И снова стоны, хрипы,
вскрикивания. Даррел закрыл глаза, но перед ним стоял лишь образ Мелани,
умоляющей его о близости...
Он вцепился пальцами в край койки. Каждый сантиметр его тела изнывал от
отчаянного желания, объект которого находился совсем рядом.
Восторженный крик Дианы не оставлял сомнений в том, что она и ее муж
испытывают сейчас самые сладостные чувства.
Даррел стиснул зубы, стараясь отвлечься. Почему он такой идиот? Он решил
испытать старый метод и предложил Мелани свидание! Неудивительно, что она
решительно отказала ему. Ужин с Синди надо будет непременно отменить.
Снова послышались скрипы. Все-таки Роберт молодой и полный сил парень.
Внезапно свалившимся на них счастьем они с Дианой могут пользоваться всю
ночь напролет.
Проворчав что-то, Даррел посильнее прижался к подушке, не забывая при этом
прислушиваться к дыханию и к каждому движению лежащей рядом Мелани. Еще
десять минут назад широкая койка в каюте казалась ему идеальным ложем для
сна. Теперь она вызывает лишь раздражение...
Мелани лежала без сна и с нетерпением ждала, когда наступит утро. Теперь,
когда рядом с ней Даррел Уайт, ее мозг упрямо не желает отключаться. Каждый
посторонний звук или шорох усиливает бессонницу и еще сильнее раздражает ее.
Роберт с Дианой, видимо выбившись из сил, взяли тайм-аут. Наступила мертвая
тишина. Мелани мысленно поблагодарила Всевышнего.
— Даррел? — тихо позвала она и перевернулась. — Ты спишь?
Даррел лежал на самом краю койки, рискуя ежесекундно свалиться на пол.
— Нет, — ответил он.
— Я тоже не могу уснуть, — вздохнула Мелани.
— Попробуй посчитать до ста. Или до пятисот.
— Уже пробовала.
— Ну тогда расскажи себе сказку.
— Не знаю ни одной.
Даррел быстро повернулся к ней лицом.
— Не верю! — сказал он. — Что мать рассказывала тебе на ночь,
перед сном?
Мелани задумчиво смяла край одеяла.
— Она мне ничего не рассказывала. Когда я была маленькой, мама
постоянно болела.
Мелани подложила под себя подушку и села, повернувшись лицом к Даррелу. В
темноте барьеры между ними, казалось, исчезли, и Мелани забыла о Синди Райт
и о своем решении держаться от него подальше. Сейчас ей было холодно и
одиноко и совсем не хотелось спать. А Даррел рядом, он спокоен, ненавязчив и
очень внимателен.
— Можно мне кое о чем тебя спросить?
— Валяй! — прищурился Даррел.
— Как ты оказался среди этих людей? У тебя ведь нет детей, ты не
семейный человек, зачем тебе нужно выигрывать эту яхту?
Даррел так долго не произносил ни слова, что Мелани показалось, будто он
заснул. В тишине было слышно, как тикают часы на камбузе.
— Ты ведь меня совсем не знаешь, Мелани, — наконец сказал он.
— Еще как знаю! Ты всегда и везде выходил победителем. Согласись, ведь
еще с тех пор, как ты спас того мальчика...
Даррел нетерпеливым жестом остановил Мелани и так тяжело вздохнул, что она с
удивлением покосилась на него.
— Никого я не спасал... — проговорил он запинаясь.
— О чем ты говоришь? — не поверила Мелани. — Об этом же
писали все газеты. Двенадцатилетний мальчик провалился под лед, когда
пытался перебежать замерзшую речку. Но ты поспел вовремя и вытащил беднягу,
хотя был на год младше и, наверное, слабее его.
— Все было не так, как написали репортеры! — раздраженно
воскликнул Даррел и, закрыв глаза, начал восстанавливать в памяти события
многолетней давности.
День тогда выдался особенно морозный. С новенькой клюшкой на плече, которую
недавно подарил отец, юный Даррел Уайт торопился на хоккейную площадку.
— Я случайно наткнулся на Арчи, — грустно проговорил он. —
После того что произошло, я никаким героем себя не чувствовал. И даже не
собирался никому об этом рассказывать. Но репортеры все равно пронюхали...
— Я все думаю о твоей сестре, — вдруг отвлекшись, задумчиво
проговорила Мелани.
— О Синди? — прищурился Уайт.
— Да, должно быть, это такое счастье, когда у тебя есть брат, —
протянула Мелани и посмотрела на Даррела. Ее голос дрогнул.
Даррел интуитивно понимал, что разговоры, связанные с детством и ранним
сиротством, всегда были для Мелани больной темой.
— Как тебе сказать, — ответил он. — Синди в общем-то никогда
не придавала этому особого значения, но, надеюсь, сейчас ее мнение
изменилось. Теперь у нее самой дочь и сын.
— Я так рада за нее... Прости, я, кажется, отвлеклась. — В темноте
ее глаза казались еще больше и ярче. — Что же случилось тогда на льду?
— Лучше бы ты попросила рассказать о чем-нибудь другом, — покачал
головой Даррел. Но он чувствовал, что должен рассказать правду, иначе
воспоминания об этом случае не дадут ему покоя. В Мелани он увидел человека,
который сможет его понять. Ему была невыносима сама мысль о том, что долгие
годы окружающие видели в нем идола с непререкаемыми достоинствами. Впрочем,
другой на его месте только радовался бы... — Так вот, когда я случайно
встретил Арчи, то конечно же не обрадовался, — начал рассказывать
Даррел, чувствуя, что в темноте делать признание куда легче, чем при дневном
свете. Ночь каким-то невообразимым образом сглаживала изъяны его
поступков. — Мы с Арчи никогда не ладили. Часто дрались и не уступали
друг другу. Арчи был старше на год и всегда смотрел на меня свысока. Да и
мне встреча с ним никакого удовольствия не доставляла.
Увидев мою клюшку, Арчи тут же выхватил ее и сказал, что заберет себе. Я
бросился за ним, догнал, и мы не на шутку сцепились. Это происходило как раз
на берегу злополучной речки, которая покрылась льдом, внешне довольно
прочным. Мороз к тому времени стоял уже несколько дней. Изловчившись, я
стукнул его покрепче, толкнул и забрал свою клюшку. А он...
— А он, конечно, упал на лед и провалился, — закончила за него
Мелани.
— Сначала нет, — вздохнул Даррел. — Он потерял равновесие,
поскользнулся и упал на лед в нескольких шагах от берега. Лед проломился, и
его сразу потянуло вниз. Я бросился к нему... — Даррел покачал
головой. — Поначалу он даже не испугался. Выругав меня, он сказал, что
выберется сам. Но я чувствовал, что лед уже и подо мной начинает трещать, и
меня охватила паника. Тогда я... — Даррел замолчал, поскольку
предстояло произнести самое страшное. Часы мерно отстукивали секунды, и
тишина сделалась невыносимой. — И я убежал.
— Ты бросил его?! — воскликнула Мелани и приподнялась.
— Я же сказал, что я вовсе не тот полубог, которым меня здесь все
окрестили. Я обычный парень, которому немного подфартило в жизни.
— Но как потом Арчи выбрался? Он же не утонул?
— Нет, конечно, — успокоил ее Даррел. — Я хотя и бросился
бежать, но убежал недалеко. Совесть не позволила. В глубине души я понимал,
что помощи ждать неоткуда. Кругом не было ни души, а до ближайших домов было
с четверть мили. Как там оказался Арчи Мэддокс, я до сих пор понять не могу.
Короче, я оглянулся и вижу, что дела у моего недруга хуже некуда. Лед
трескался, и парня неумолимо тянуло вниз. И я бросился обратно. Арчи кричал,
потом заплакал. Без моей помощи ему бы ни за что не выбраться. Я подобрался
поближе, насколько смог, лег прямо на лед и протянул ему клюшку. Он
ухватился из последних сил, и мне удалось его вытащить. Признаюсь, что,
когда мы выбрались, я никогда не бегал так быстро...
— Но почему никто не узнал этих подробностей? — изумилась Мелани,
посмотрев на него расширенными глазами.
— Мы с Арчи договорились. Он был старше и считался крутым парнем среди
сверстников. Естественно, ему не хотелось, чтобы все узнали, как он плакал
от испуга. Мне тоже не хотелось раскрывать свое первоначальное бегство,
поэтому... поэтому вы услышали то, что услышали.
— И с тех пор оба ни разу не проговорились?
Даррел покачал головой.
— По правде говоря, лучше бы мы никогда не лгали, — вздохнул
он. — Всю жизнь меня считают каким-то героем. В школе мне то и дело
доставалось бесплатное мороженое и сладости, учителя прощали мне то, что
другим не позволялось. Наш город ведь небольшой. А в маленьком городке люди
никогда ничего не забывают. Будь то добрый поступок или наоборот. —
Уайт покачал головой. — Но, пойми, героем я никогда не был. И не хотел
быть.
— Но ты ведь никого не поправил и не опроверг, — с упреком
проговорила Мелани. — Ты никогда не выступил и не рассказал, что все
было иначе, не так, как все думают.
Мелани с присущей ей пунктуальностью и любовью к истине права. Он сам
позволил раздуть эпизод из детства до невероятных пропорций и сделать частью
своей жизни.
— Нет, я все оставил как есть, — сказал Даррел и почесал
затылок. — Тебе я лгать не собираюсь. Когда ты подросток, это одно.
Может быть, тогда мир воспринимается иначе и человек не понимает всей
ответственности. Во время учебы в школе и колледже мне прощались любые
прогулы или шалости. Жизнь моя текла достаточно легко. Гленн, наоборот,
усердно трудился, стремясь чего-то добиться. Он всегда ставил перед собой
цель. Я потом всегда ему завидовал.
— Но ты все-таки спас Арчи Мэддокса.
— В моих действиях не было никакого героизма, Мелани.
— Ты был еще ребенком. В десять лет трудно ожидать, чтобы в человеке
проявились все его лучшие качества.
— Все равно я не должен был убегать. Не зря ведь говорят, что по-
настоящему характер человека проявляется в трудных и рискованных ситуациях,
а я...
Мелани дотронулась до его плеча. Тело Даррела словно пронзило током.
— Знаешь, я думаю, ты слишком самокритичен, — сказала она. —
Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.
— На какой?
— Зачем тебе эта яхта?
Даррел перевернулся на живот и уставился в темную стенку.
— Потому что она поможет мне исправить допущенные ошибки.
— О чем это ты?
— Тебе хотелось услышать сказку на ночь? — спросил он, внезапно
повернувшись и посмотрев на Мелани. — Но, предупреждаю, у этой истории
нет счастливого конца. Во всяком случае, пока...
— Ничего, все равно рассказывай!
Мелани поудобнее устроилась на своей половине и застыла в ожидании. Она не
подстегивала его. Если бы он сказал, что не хочет говорить, то она не стала
бы настаивать.
— Пять лет назад, — вздохнув, начал Даррел, — мы с Гленном,
как ты знаешь, отправились в Канаду, чтобы начать собственное дело, и
открыли там небольшую деревообрабатывающую компанию. В основном это была
идея брата. — Он пожал плечами. — В будущем он, конечно, собирался
заняться чем-нибудь посерьезнее, более интеллектуальным, что ли.
Деревообработка представлялась нам достаточно простым бизнесом, с которого
стоило начать. Гленн вообще в любом деле являлся мозгом, а я... лишь помогал
ему реализовывать его идеи.
— Не знаю, — тихо сказала Мелани. — Мне кажется, ты тоже
очень смышленый парень и по натуре лидер.
— Ну, не настолько. — Взбив подушку, он снова лег. — Три с
половиной года все шло отлично. Правда, Гленн работал как ненормальный,
постоянно недосыпая, отчего Мэри, которая, естественно, поехала с ним, часто
с ним ссорилась. Но ты же знаешь моего брата! Когда он на чем-нибудь
сосредоточен, то весь остальной мир перестает для него существовать. Он с
головой погрузился в дело, работая над реализацией своих идей.
— А чем занимался ты?
— Поиском заказчиков. Для этого мы купили небольшой внедорожник.
Приходилось много ездить, общаться с людьми, убеждать. Но ведь в Канаде
только ленивый не занимается лесом. — Даррел грустно усмехнулся. —
Видимо, из-за конкуренции или других причин наше с братом предприятие дало
сбой, дела пошли хуже. К тому времени на лесопилке и цехе по деревообработке
работали семь человек. Гленн задумал обновить оборудование и даже начать
производить мебель... — Даррел заметил, что Мелани еще ближе
придвинулась к нему. На душе у него потеплело. — Мы заключили один
крупный контракт, из-за чего разногласия брата с Мэри усилились. Ей надоело
жить посреди леса, вдали от крупных городов, и вообще ее очень сильно тянуло
на родину. Но перспектив сменить род деятельности у нас с Гленном пока не
было никаких, а бросать начатое не хотелось. Потом, когда мы в расчете на
прибыль успели выполнить заказ в срок, выяснилось, что клиент подвел нас и
оказался банкротом. Мы поняли, что назревают проблемы. Но все-таки
продолжали работать, посчитав, что это временные трудности. Нам пришлось
срезать зарплату, но мы попытались убедить небольшой коллектив, что еще месяц-
два — и все наладится.
— Но ничего, конечно, не наладилось? — с оттенком обреченности и
сочувствия в голосе спросила Мелани.
— Погибла Мэри, — хмуро продолжил Даррел. — Ее сбил на трассе
пьяный водитель-дальнобойщик. Для Гленна наступили черные дни. Он был
полностью опустошен. Хоронить жену он уехал в Рокленд. А на время похорон
все дела по управлению фирмой передал мне. Но траур затянулся, и Гленн все
не приезжал.
— Наверное, одному тебе пришлось несладко?
— Да уж, — хмуро кивнул он. — Вначале мне показалось, что я
смогу один управлять фирмой. Но вместо этого... все вылетело в трубу. —
Даррел вздохнул. — Неподалеку от нас открылась еще одна
деревообрабатывающая фирма. Очень крупная и солидная. С двумя огромными
цехами и просторным складом готовой продукции. Я ездил туда, чтобы
познакомиться с будущими партнерами. Но, — он грустно покачал
головой, — узнав, что я их конкурент, они беседовали со мной очень
прохладно. В итоге все наши кл
...Закладка в соц.сетях
