Девушка с зелеными глазами

Аннотация

Героини романов популярной писательницы — обычные ирландские девчонки,
школьницы старших классов. Неожиданно настает пора взросления, и на них
обрушиваются новые, неведомые доселе чувства — любви, ревности, их тянет в
загадочный мир взрослых. С сожалением расстаются они с детством — впереди у
них нелегкая жизнь. Кто-то из них пойдет в услужение, кто-то эмигрирует из
нищей полуголодной страны в поисках счастья, которое бродит совсем рядом...

Глава первая

Был сырой октябрьский день. Я переписывала сентябрьские счета из большой
бухгалтерской книги. В бакалейной лавке в северном Дублине я служила уже два
года.
Мой хозяин и его жена были людьми деревенскими, как и я сама. Они были добры
ко мне, но требовательны, и на будущий год обещали прибавку жалованья. Это
была моя жизнь, такая как есть, и ни на какую другую я рассчитывать не
могла.
Из-за дождя посетителей было немного, и я смогла быстро переписать счета и
продолжить чтение. Я спрятала книжку между страниц амбарной книги так, чтобы
меня, упаси Боже, не поймали за моим занятием.
Это был прекрасный, но очень грустный роман, который назывался Ночь нежна.
Я просто глотала его, пропуская половину слов, потому что мне скорее
хотелось узнать, расстанутся герои или нет. Какими прекрасными были люди в
этой книге! Необычные, утонченные, романтичные — такими людьми я не могла не
восхищаться.
Я не встречала никого похожего на них в жизни, разве что только мистера
Джентльмена, но его я уже два года не видела. От него осталось только
маленькое, как тень, воспоминание, я думала о нем, как обычно думают о
красивом платьице, которое стало уже просто мало.
В половине пятого я включила свет. Искусственное освещение не добавляло
магазину особого очарования. Полки были покрыты пылью, а потолок нуждался в
ремонте. Еще тогда, когда я впервые появилась здесь, он уже был весь в
трещинах. Я посмотрелась в зеркало, чтобы узнать, в порядке ли мои волосы.
Мы с моей подружкой Бэйбой собирались пойти куда-нибудь сегодня вечером. Мое
лицо в зеркале было круглым и гладким. Я втянула щеки, чтобы казаться худее,
мне бы очень хотелось быть более изящной, как Бэйба.
— Скоро родим, — сказала мне Бэйба накануне вечером, посмотрев на
меня в моей ночной рубашке.
— Ты что плетешь! — набросилась я на нее. Мне и думать-то о таком
было страшно. Бэйба очень любит меня дразнить на эту тему, хотя и знает, что
с мистером Джентльменом у меня не было ничего, кроме поцелуев.
— С такими деревенскими мочалками, как ты, это случается сплошь и
рядом, им достаточно просто потанцевать с парнем и... — говорила Бэйба,
вальсируя между двумя железными кроватями в объятиях воображаемого партнера.
Потом она взорвалась диким хохотом и плеснула джина в пластмассовые
стаканчики, стоявшие на тумбочке возле кровати.
Последнее время Бэйба таскала с собой в сумочке маленькую бутылочку джина.
Не то чтобы нам нравился его вкус, даже если смешать с тоником, нет, просто
было приятно лежать в кровати, смотреть на голубоватую жидкость в стаканчике
и, отпивая по чуть-чуть, прикидываться, что тебе все нипочем.
Бэйба вернулась из санатория в комнату, которую мы снимали у Джоанны, и все
было, как раньше, за исключением того, что ни у нее, ни у меня не было
ухажеров. Я имею в виду постоянных парней. Мы, случалось, ходили на
свидания, но когда встречаешься с малознакомым человеком, тут всякое может
случиться.
У Бэйбы в воскресенье было свидание с парнем, который торговал косметикой.
Он приехал за ней в машине, сплошь разрисованной всякими рекламными
призывами: Подари ей Розовый Атлас, У тех, кто пользуется Розовым
Атласом — румянец, как у школьниц! Машина была голубая, а лозунги написаны
серебром. Услышав гудок, Бэйба высунулась в окно, чтобы посмотреть, на какой
машине за ней заехали.
— Господи мой Боже! Я в этот цирковой вагончик не сяду. Иди и скажи
ему, что у меня гайморит.
Я просто ненавидела это слово, это было одно из тех новых слов, произносить
которые считалось хорошим тоном. Я спустилась и сказала ему, что у Бэйбы
просто разболелась голова.
— Может, вы со мной пообедаете?
Я отказалась.
На заднем сиденьи было полным-полно рекламных проспектов и маленьких
бутылочек лосьона для лица Розовый Атлас, упакованных в коробочки. Мог бы
и мне какую-нибудь из них предложить, но он и не подумал.
— А вы уверены, что вам не хочется на представление?
Я сказала, что занята.
Не сказав больше ни слова, он врубил задний ход и на полном газу вылетел из
нашего переулочка.

— Он страшно расстроился, — сказала я, поднявшись обратно.
— Ничего, это прочистит ему мозги. А где образцы продукции? Мне бы,
например, не помешал лосьон для загара.
— Ну и как это, интересно, я могла бы получить эти образцы, когда он
сидел в машине?
— Надо было привлечь его, заинтересовать своими формами или еще чем-
нибудь.
Неразумно считать всех людей более глупыми, чем они есть на самом деле, что
весьма характерно для Бэйбы. Все эти парни, которые чем-нибудь торгуют, а
ведь у многих есть даже собственные лавки, по крайней мере неплохо умеют
считать и приумножать деньги в своем кармане.
— Мы и двумя словами не обмолвились, — сказала я.
— Молчун! — подтвердила Бэйба, вытягивая лицо. — Представь,
как с ним весело вечерок провести! Надень свою норку, мы идем на танцы.
Я надела светлое платье, и мы отправились в город на танцы.
— Не вздумай взять сигарету у кого-нибудь из этих индусов в тюрбанах,
они могут подмешать туда травку, — предупредила меня Бэйба.
До меня тоже доходил этот слушок о двух девушках, которым подсыпали травки в
курево, а потом утащили в горы под Дублином неделю назад.
Сигареты с травкой! Да нас никто и танцевать-то не пригласил, парней было
очень мало. Мы могли бы потанцевать друг с другом, но Бэйба сказала, что с
нее хватит. Поэтому мы просто сидели, стараясь растереть покрывшиеся гусиной
кожей руки и обмениваясь репликами по поводу парней, которые собрались в
другом конце зала и глазели на девушек. Они дожидались, когда заиграет
музыка, и тогда подходили и приглашали на танец какую-нибудь девушку из тех,
что оказывались ближе. Мы перешли в тот конец зала, но и в этом случае нам
не повезло.
Бэйба сказала, что на танцах нам делать нечего. Она была уверена, что нам
следует искать общества дипломатов и прочих людей из высших сфер.
Это было моим постоянным желанием. Каждое утро я просыпалась с чувством
уверенности, что должна встретить совершенно нового, удивительного человека.
Я старалась быть готовой к этому, даже специально красилась, но ничего не
случалось. Каждый день одно и то же, клиенты в магазине да студенты,
знакомые Бэйбы.
Думая обо всем этом в магазине, я наклеивала на те из счетов, что были
просрочены более трех месяцев, специальные красные марки и немедленно
отправляла их адресату. Мы не пользовались для этого услугами почты, потому
что миссис Бёрнс считала, что дешевле воспользоваться услугами разносчика
Вилли. Он как раз вошел в лавку, отряхивая от дождя зюйдвестку.
— Где ты был?
— Нигде.
Обычно в это время по вечерам, до того как народ повалит за покупками, мы с
ним вместе перекусывали. Обычно мы ели ломаное печенье, сушеные груши и
вишню. От холода руки у Вилли покрылись красными и синими пятнами.
— Ну и что, Вилли, нравятся они тебе? — спросила я, увидев, как он
уставился на мои новые белые туфли. Носки у них были такими длинными, что
мне приходилось подниматься по лестнице боком. Я их надела потому, что мы с
Бэйбой собирались на дегустационный прием сегодня вечером. Мы о нем узнали
из газет, и Бэйба сказала, что мы прорвемся туда. Мы уже так прорвались на
два других подобных мероприятия — показ моделей и частный просмотр фильма о
путешествии по Ирландии. (Полная ложь о шляющихся по Коннемаре черноволосых
девицах, наряженных в красные юбочки. Понятно, почему его не решались
показать на широкой публике.)
В половине шестого возвращающиеся с работы покупатели повалили валом. А
около шести пришла миссис Бёрнс, чтобы сменить меня.
— Душновато здесь, — обратилась она к Вилли, намекая на то, что
нам не следовало бы включать отопитель. Душновато! Сквозняком тянуло
отовсюду, а особенно по ногам.
Я сделала макияж, подкрасила губы, положила тени, подвела ресницы тушью
Пепел Роз. Само это название казалось мне каким-то таинственным. Вилли
раздобыл мне пакет из-под сахара, чтобы я могла положить в него туфли, а
сама идти по улице в сапогах. Дождь лил как из ведра, почти скрывая небо и
переполняя водой сточные канавы.
— Не делай ничего такого, что не стал бы делать я, — напутствовал
меня Вилли, который, открыв мне дверь, стоял посвистывая, пока я, точно
умалишенная, мчалась к автобусной остановке. Расстояние до нее было
крошечным, но дождь свирепствовал вовсю.
Автобус оказался полупустым, так как в этот час мало кого привлекала
возможность прокатиться в центр города, а идти в кино было еще слишком. По
всему полу валялись обрывки газет и пустые пачки из-под сигарет. Маршрутик
был не из престижных.

Я стала читать газету, которую нашла на сиденье рядом со мной. В статье
излагалась история священника, которого подвергли пыткам в Китае, Все его
откровения были мне отнюдь не в диковинку, я вдоволь наслушалась таких
историй в монастырской школе, где мне довелось учиться. Наша воспитательница
читала нам их каждый раз в субботу вечером. Обычно она предпочитала черпать
нравоучительные примеры из газеты Штандарт. Там любили писать о том, как
выдергивают ногти священникам и как запирают несчастных монахинь в сараях с
крысами на ночь.
Я так погрузилась в эту бесконечную статью, что чуть было не проехала свою
остановку.
Бэйба, разодетая, как рождественская елка, уже дожидалась меня возле
гостиницы. Ее волосы были налачены, а на руках у моей подруги я увидела
новую меховую муфточку.
— Спаси меня, Матерь Божья, куда ты собралась в своих
мокроступах? — удивилась она.
Я посмотрела на свои ноги, и меня словно током ударило. Я поняла, что забыла
туфли в автобусе.
Хотя ничего страшного здесь не было, надо только перейти па другую сторону
улицы и подождать, когда автобус остановится на обратном пути. Павильончика
на этой стороне не было, и прическа Бэйбы немного поползла от дождя. Но это
было еще полбеды, хуже, что в автобусе не оказалось моих туфель, и даже
кондуктор сменился. Он предположил, что скорее всего тот, другой кондуктор
отнес их на склад потерянных вещей.
— После десяти утра можете позвонить им, — сказал он, и когда
Бэйба услышала это, она промурчала что-то вроде тру-ля-ля, направляясь
обратно к гостинице. Мне ничего другого не оставалось, как понуро
последовать за ней.
В банкетный зал мы тоже попали не сразу, хотя Бэйба и сказала привратнице,
что мы журналистки. Для убедительности она долго копалась в своей сумочке и
наконец объявила, что забыла пригласительные. Она описала их как розовые
билетики с золоченой каймой. Такая проницательность Бэйбы объяснялась тем,
что в руках у привратницы была целая пачка таких билетиков, золоченые края
которых она нервно теребила пальцами. Видок у моей подруги был еще тот, Руки
тряслись, пока она искала эти несуществующие приглашения, а пудра и румяна,
размытые дождем, неравномерно размазались по щекам.
— Какую газету вы представляете? — спросила наконец привратница.
Сзади тем временем уже начала образовываться небольшая очередь.
— Вечерняя женщина, — сказала Бэйба, не моргнув глазом. Мы обе
совершенно точно знали, что такого журнала не существует.
— Проходите, — сдалась наконец привратница, и мы вошли.
Мы шли по начищенному паркету, и мои резиновые боты скрипели так громко, что
мне казалось, все только и делают, что глазеют на нас. Помещение было
богатым. Канделябры по стенам, тяжелые голубоватые бархатные шторы. Звучала
мягкая танцевальная музыка.
Бэйба увидела нашего приятеля Тода Мида и подошла к нему, Он занимался
проблемами связи с потребителями в крупной компании, продающей шерсть, и мы
познакомились с ним на демонстрации моделей за несколько недель до этого. Он
пригласил нас на кофе и старался произвести впечатление на Бэйбу. Он пытался
изобразить себя этаким скучающим, уставшим от мира индивидуумом, но, пожирая
горы хлеба с вареньем, плохо вписывался в этот образ. Мы знали, что он
женат, но с его супругой знакомы не были.
— Тод! — обратилась к нему Бэйба с высоты своих каблуков. Он
поцеловал ей руку и представил нам двух своих спутников. Одним из них была
женщина-журналистка в большой черной шляпе, а вторым — непохожий на других
человек с тонким болезненным лицом. Его звали Юджин Гейлард. Он произнес
очень приятно, но по его лицу трудно было предположить, что ему на самом
деле приятно. Он выглядел грустным, и Тод сказал, что этот господин снимает
кино. Бэйба распустила хвост, стараясь продемонстрировать сразу и ямочки, и
свои золотые зубы.
— Он сделал то-то и то-то, — перечислял Тод работы режиссера. Ни
одно из названий мне ни о чем не говорило.
— Прекрасный документалист, просто прекрасный, — добавила женщина-
журналист.
Мистер Гейлард очень серьезно посмотрел на нее, а потом произнес:
— Да, то, что я снимал, было великолепно... Ужасающе в своей неизбывной
нищете, — на его лице, когда он говорил это, появилась странная
презрительная усмешка.
— А над чем вы теперь работаете? — спросила журналистка.
— Возделываю землю, — ответил он, — крестьянствую.
— Скорее лордствуете, — поправил Тод.
Журналистка предложила приехать к нему на ферму и написать статью о его
жизни там. Она была шикарно одета, и от нее пахло дорогими духами, но ей,
наверное, было больше пятидесяти.

— По-моему, нам не худо было бы поразвлечься красненьким, —
сказала Бэйба. Ей очень не понравилось, что никто из мужчин до сих пор не
предложил нам этого. Мы направились к цепочке столов, протянувшейся вдоль
всего зала. За каждым из покрытых белой скатертью столов стоял официант,
наливавший стаканы наполовину красным или белым вином.
— Не слишком-то они галантны, — сказала Бэйба.
В тот же момент я явственно услышала, как Тод произнес:
— Это как раз та самая толстушка, о которой я вам говорил.
— Которая? — с любопытством спросил Юджин.
— Длинноволосая, в резиновых ботиках, — ответил Тод, и я услышала,
как он рассмеялся.
Я пошла и взяла себе выпить. Блюда со сдобным печеньем, которого мне так
захотелось, — ведь пополдничать я не успела, — были далеко от
меня.
Толстушка! — это обескураживало меня.
— А у вас нестандартный вкус — резиновые ботики и шляпа с
перышком, — услышала я голос Юджина у себя за спиной. Мне даже не надо
было поворачиваться, чтобы убедиться в том, что это говорил он. — А вы
храбрый трусишка, — сказал он. Он был, пожалуй, ростом с моего отца.
— Не вижу ничего смешного, — ответила я, — просто я потеряла
туфли.
— Я вовсе не шучу. Ваши резиновые ботики могут дать толчок новому
направлению в моде. Не приходилось ли вам слышать об одном человеке, который
мог заниматься любовью с девушками, только если на них были непромокаемые
плащи?
— Не приходилось, — ответила я огорченно. Мне было стыдно, что я
так мало знаю.
— Расскажите мне о себе, — попросил он, и я почувствовала вдруг
себя очень уютно с ним. Не знаю почему, может быть, потому, что он
совершенно не был похож на кого-нибудь из моих знакомых. У него было длинное
и сероватое лицо. Оно чем-то напоминало мне лицо святого, вырезанное из
серого камня, которое я видела в церкви каждое воскресенье.
— Кто вы и чем занимаетесь? — спросил он, но, увидев, что я
стесняюсь, стал рассказывать о себе. Он сказал, что попал сюда случайно,
встретил Тода Мида на Графтон-стрит и тот затащил его сюда.
— Я пришел просто набрать впечатлений, а не ради того, чтобы выпить
вина, — произнес он, скользя глазами по позолоченным бра на стенах, по
плюшевым портьерам и по фигуре эффектной женщины в черных серьгах, стоящей
неподалеку. Мне тоже хотелось сказать ему что-нибудь интересное, но я не
знала что.
— В чем разница между красным и белым вином? — спросила я наконец.
Он ничего не пил.
— В том, что одно белое, а другое красное, — рассмеялся он.
Тут явилась Бэйба со своей белой муфтой и пригоршней хрустящей картошки.
— Ну что, эта матерь всех скорбящих уже поведала вам трогательную
историю о своем тяжелом детстве? — сказала она, намекая на меня.
— Всю, от первого до последнего слова, — ответил он.
Бэйба нахмурилась, потом издала один из своих фальшивых смешков и несколько
раз повела руками перед глазами, а потом спросила:
— Это что?
Она проделала это трижды, но он так и не понял ее.
— Перед глазами молоко, пастеризованное молоко...
Ха, ха, ха, — она стала рассказывать Юджину Гейларду о том, что
работает в колонке Если вам одиноко в Вечерней женщине и получает массу
удовольствия от чтения приходящих туда писем.
— Буквально вчера, — развивала она эту тему, — я получила
письмо от одной бедняжки из Баллинеслоу, которая написала: Дорогая мадам,
мой муж занимается любовью со мной по воскресеньям, а мне это довольно
обременительно, потому что по понедельникам у меня всегда полно стирки и я
устаю, как собака. Что мне следует предпринять, чтобы не обидеть мужа?
— Вот что я посоветовала этой миссис из Баллинеслоу, — сказала
Бэйба, — перенесите стирку на вторник.
Она развела свои маленькие ручки, чтобы подчеркнуть, как легко она умеет
решать проблему, и неестественно рассмеялась.
— Веселая девчонка Бэйба, — улыбаясь, обратился он ко мне. Я,
конечно, должна была разделить его умиление, но не могла, тем более что это
я, а не Бэйба вычитала эту шутку в журнале, когда сидела в приемной зубного
врача, а потом рассказала ей, видимо для того, чтобы теперь она могла
показать, какая она остроумная. Она действительно стала в последнее время
очень уж умна: разбирается в винах, даже берет уроки фехтования. Она как-то
говорила мне, что в фехтовальном классе полно женщин в брюках, которые
приглашали ее к себе домой на какао.

Тут явился Тод Мид, размахивая пустым стаканом.
— Выпивка подходит к концу, почему бы нам не отправиться куда-нибудь? — спросил он Юджина.
— С этими двумя симпатичными девчушками... — начал Юджин, а Бэйба
промяукала:
— Милые парни и такие воспитанные, вот только денежек нет...
— Хорошо, — решил Юджин, — давайте поужинаем. Прежде чем
уйти, Бэйба сделала заказ, чтобы прислали двенадцать бутылок рейнвейна нашей
квартирной хозяйке Джоанне, разумеется, наложенным платежом. Весь этот вечер
и был организован для того, чтобы люди, попробовав вина бесплатно, сделали
заказы на поставку. Джоанну инфаркт хватит, когда она получит рейнвейн.
— А кто такая Джоанна? — спросил Юджин по дороге к выходу. Мы
помахали женщине-журналистке и кому-то еще.
— Я вам все расскажу за ужином, — пообещала Бэйба. Я коснулась его
локтем и почувствовала, что едва могу передвигать ногами. Такого со мной не
случалось с тех пор, как я отделалась от мистера Джентльмена.

Закладка в соц.сетях