Девушка с зелеными глазами

Аннотация

Героини романов популярной писательницы — обычные ирландские девчонки, школьницы старших классов. Неожиданно настает пора взросления, и на них обрушиваются новые, неведомые доселе чувства — любви, ревности, их тянет в загадочный мир взрослых. С сожалением расстаются они с детством — впереди у них нелегкая жизнь. Кто-то из них пойдет в услужение, кто-то эмигрирует из нищей полуголодной страны в поисках счастья, которое бродит совсем рядом...

Глава первая

Был сырой октябрьский день. Я переписывала сентябрьские счета из большой бухгалтерской книги. В бакалейной лавке в северном Дублине я служила уже два года. Мой хозяин и его жена были людьми деревенскими, как и я сама. Они были добры ко мне, но требовательны, и на будущий год обещали прибавку жалованья. Это была моя жизнь, такая как есть, и ни на какую другую я рассчитывать не могла. Из-за дождя посетителей было немного, и я смогла быстро переписать счета и продолжить чтение. Я спрятала книжку между страниц амбарной книги так, чтобы меня, упаси Боже, не поймали за моим занятием. Это был прекрасный, но очень грустный роман, который назывался Ночь нежна. Я просто глотала его, пропуская половину слов, потому что мне скорее хотелось узнать, расстанутся герои или нет. Какими прекрасными были люди в этой книге! Необычные, утонченные, романтичные — такими людьми я не могла не восхищаться. Я не встречала никого похожего на них в жизни, разве что только мистера Джентльмена, но его я уже два года не видела. От него осталось только маленькое, как тень, воспоминание, я думала о нем, как обычно думают о красивом платьице, которое стало уже просто мало. В половине пятого я включила свет. Искусственное освещение не добавляло магазину особого очарования. Полки были покрыты пылью, а потолок нуждался в ремонте. Еще тогда, когда я впервые появилась здесь, он уже был весь в трещинах. Я посмотрелась в зеркало, чтобы узнать, в порядке ли мои волосы. Мы с моей подружкой Бэйбой собирались пойти куда-нибудь сегодня вечером. Мое лицо в зеркале было круглым и гладким. Я втянула щеки, чтобы казаться худее, мне бы очень хотелось быть более изящной, как Бэйба. — Скоро родим, — сказала мне Бэйба накануне вечером, посмотрев на меня в моей ночной рубашке. — Ты что плетешь! — набросилась я на нее. Мне и думать-то о таком было страшно. Бэйба очень любит меня дразнить на эту тему, хотя и знает, что с мистером Джентльменом у меня не было ничего, кроме поцелуев. — С такими деревенскими мочалками, как ты, это случается сплошь и рядом, им достаточно просто потанцевать с парнем и... — говорила Бэйба, вальсируя между двумя железными кроватями в объятиях воображаемого партнера. Потом она взорвалась диким хохотом и плеснула джина в пластмассовые стаканчики, стоявшие на тумбочке возле кровати. Последнее время Бэйба таскала с собой в сумочке маленькую бутылочку джина. Не то чтобы нам нравился его вкус, даже если смешать с тоником, нет, просто было приятно лежать в кровати, смотреть на голубоватую жидкость в стаканчике и, отпивая по чуть-чуть, прикидываться, что тебе все нипочем. Бэйба вернулась из санатория в комнату, которую мы снимали у Джоанны, и все было, как раньше, за исключением того, что ни у нее, ни у меня не было ухажеров. Я имею в виду постоянных парней. Мы, случалось, ходили на свидания, но когда встречаешься с малознакомым человеком, тут всякое может случиться. У Бэйбы в воскресенье было свидание с парнем, который торговал косметикой. Он приехал за ней в машине, сплошь разрисованной всякими рекламными призывами: Подари ей Розовый Атлас, У тех, кто пользуется Розовым Атласом — румянец, как у школьниц! Машина была голубая, а лозунги написаны серебром. Услышав гудок, Бэйба высунулась в окно, чтобы посмотреть, на какой машине за ней заехали. — Господи мой Боже! Я в этот цирковой вагончик не сяду. Иди и скажи ему, что у меня гайморит. Я просто ненавидела это слово, это было одно из тех новых слов, произносить которые считалось хорошим тоном. Я спустилась и сказала ему, что у Бэйбы просто разболелась голова. — Может, вы со мной пообедаете? Я отказалась. На заднем сиденьи было полным-полно рекламных проспектов и маленьких бутылочек лосьона для лица Розовый Атлас, упакованных в коробочки. Мог бы и мне какую-нибудь из них предложить, но он и не подумал. — А вы уверены, что вам не хочется на представление? Я сказала, что занята. Не сказав больше ни слова, он врубил задний ход и на полном газу вылетел из нашего переулочка. — Он страшно расстроился, — сказала я, поднявшись обратно. — Ничего, это прочистит ему мозги. А где образцы продукции? Мне бы, например, не помешал лосьон для загара. — Ну и как это, интересно, я могла бы получить эти образцы, когда он сидел в машине? — Надо было привлечь его, заинтересовать своими формами или еще чем- нибудь. Неразумно считать всех людей более глупыми, чем они есть на самом деле, что весьма характерно для Бэйбы. Все эти парни, которые чем-нибудь торгуют, а ведь у многих есть даже собственные лавки, по крайней мере неплохо умеют считать и приумножать деньги в своем кармане. — Мы и двумя словами не обмолвились, — сказала я. — Молчун! — подтвердила Бэйба, вытягивая лицо. — Представь, как с ним весело вечерок провести! Надень свою норку, мы идем на танцы. Я надела светлое платье, и мы отправились в город на танцы. — Не вздумай взять сигарету у кого-нибудь из этих индусов в тюрбанах, они могут подмешать туда травку, — предупредила меня Бэйба. До меня тоже доходил этот слушок о двух девушках, которым подсыпали травки в курево, а потом утащили в горы под Дублином неделю назад. Сигареты с травкой! Да нас никто и танцевать-то не пригласил, парней было очень мало. Мы могли бы потанцевать друг с другом, но Бэйба сказала, что с нее хватит. Поэтому мы просто сидели, стараясь растереть покрывшиеся гусиной кожей руки и обмениваясь репликами по поводу парней, которые собрались в другом конце зала и глазели на девушек. Они дожидались, когда заиграет музыка, и тогда подходили и приглашали на танец какую-нибудь девушку из тех, что оказывались ближе. Мы перешли в тот конец зала, но и в этом случае нам не повезло. Бэйба сказала, что на танцах нам делать нечего. Она была уверена, что нам следует искать общества дипломатов и прочих людей из высших сфер. Это было моим постоянным желанием. Каждое утро я просыпалась с чувством уверенности, что должна встретить совершенно нового, удивительного человека. Я старалась быть готовой к этому, даже специально красилась, но ничего не случалось. Каждый день одно и то же, клиенты в магазине да студенты, знакомые Бэйбы. Думая обо всем этом в магазине, я наклеивала на те из счетов, что были просрочены более трех месяцев, специальные красные марки и немедленно отправляла их адресату. Мы не пользовались для этого услугами почты, потому что миссис Бёрнс считала, что дешевле воспользоваться услугами разносчика Вилли. Он как раз вошел в лавку, отряхивая от дождя зюйдвестку. — Где ты был? — Нигде. Обычно в это время по вечерам, до того как народ повалит за покупками, мы с ним вместе перекусывали. Обычно мы ели ломаное печенье, сушеные груши и вишню. От холода руки у Вилли покрылись красными и синими пятнами. — Ну и что, Вилли, нравятся они тебе? — спросила я, увидев, как он уставился на мои новые белые туфли. Носки у них были такими длинными, что мне приходилось подниматься по лестнице боком. Я их надела потому, что мы с Бэйбой собирались на дегустационный прием сегодня вечером. Мы о нем узнали из газет, и Бэйба сказала, что мы прорвемся туда. Мы уже так прорвались на два других подобных мероприятия — показ моделей и частный просмотр фильма о путешествии по Ирландии. (Полная ложь о шляющихся по Коннемаре черноволосых девицах, наряженных в красные юбочки. Понятно, почему его не решались показать на широкой публике.) В половине шестого возвращающиеся с работы покупатели повалили валом. А около шести пришла миссис Бёрнс, чтобы сменить меня. — Душновато здесь, — обратилась она к Вилли, намекая на то, что нам не следовало бы включать отопитель. Душновато! Сквозняком тянуло отовсюду, а особенно по ногам. Я сделала макияж, подкрасила губы, положила тени, подвела ресницы тушью Пепел Роз. Само это название казалось мне каким-то таинственным. Вилли раздобыл мне пакет из-под сахара, чтобы я могла положить в него туфли, а сама идти по улице в сапогах. Дождь лил как из ведра, почти скрывая небо и переполняя водой сточные канавы. — Не делай ничего такого, что не стал бы делать я, — напутствовал меня Вилли, который, открыв мне дверь, стоял посвистывая, пока я, точно умалишенная, мчалась к автобусной остановке. Расстояние до нее было крошечным, но дождь свирепствовал вовсю. Автобус оказался полупустым, так как в этот час мало кого привлекала возможность прокатиться в центр города, а идти в кино было еще слишком. По всему полу валялись обрывки газет и пустые пачки из-под сигарет. Маршрутик был не из престижных. Я стала читать газету, которую нашла на сиденье рядом со мной. В статье излагалась история священника, которого подвергли пыткам в Китае, Все его откровения были мне отнюдь не в диковинку, я вдоволь наслушалась таких историй в монастырской школе, где мне довелось учиться. Наша воспитательница читала нам их каждый раз в субботу вечером. Обычно она предпочитала черпать нравоучительные примеры из газеты Штандарт. Там любили писать о том, как выдергивают ногти священникам и как запирают несчастных монахинь в сараях с крысами на ночь. Я так погрузилась в эту бесконечную статью, что чуть было не проехала свою остановку. Бэйба, разодетая, как рождественская елка, уже дожидалась меня возле гостиницы. Ее волосы были налачены, а на руках у моей подруги я увидела новую меховую муфточку. — Спаси меня, Матерь Божья, куда ты собралась в своих мокроступах? — удивилась она. Я посмотрела на свои ноги, и меня словно током ударило. Я поняла, что забыла туфли в автобусе. Хотя ничего страшного здесь не было, надо только перейти па другую сторону улицы и подождать, когда автобус остановится на обратном пути. Павильончика на этой стороне не было, и прическа Бэйбы немного поползла от дождя. Но это было еще полбеды, хуже, что в автобусе не оказалось моих туфель, и даже кондуктор сменился. Он предположил, что скорее всего тот, другой кондуктор отнес их на склад потерянных вещей. — После десяти утра можете позвонить им, — сказал он, и когда Бэйба услышала это, она промурчала что-то вроде тру-ля-ля, направляясь обратно к гостинице. Мне ничего другого не оставалось, как понуро последовать за ней. В банкетный зал мы тоже попали не сразу, хотя Бэйба и сказала привратнице, что мы журналистки. Для убедительности она долго копалась в своей сумочке и наконец объявила, что забыла пригласительные. Она описала их как розовые билетики с золоченой каймой. Такая проницательность Бэйбы объяснялась тем, что в руках у привратницы была целая пачка таких билетиков, золоченые края которых она нервно теребила пальцами. Видок у моей подруги был еще тот, Руки тряслись, пока она искала эти несуществующие приглашения, а пудра и румяна, размытые дождем, неравномерно размазались по щекам. — Какую газету вы представляете? — спросила наконец привратница. Сзади тем временем уже начала образовываться небольшая очередь. — Вечерняя женщина, — сказала Бэйба, не моргнув глазом. Мы обе совершенно точно знали, что такого журнала не существует. — Проходите, — сдалась наконец привратница, и мы вошли. Мы шли по начищенному паркету, и мои резиновые боты скрипели так громко, что мне казалось, все только и делают, что глазеют на нас. Помещение было богатым. Канделябры по стенам, тяжелые голубоватые бархатные шторы. Звучала мягкая танцевальная музыка. Бэйба увидела нашего приятеля Тода Мида и подошла к нему, Он занимался проблемами связи с потребителями в крупной компании, продающей шерсть, и мы познакомились с ним на демонстрации моделей за несколько недель до этого. Он пригласил нас на кофе и старался произвести впечатление на Бэйбу. Он пытался изобразить себя этаким скучающим, уставшим от мира индивидуумом, но, пожирая горы хлеба с вареньем, плохо вписывался в этот образ. Мы знали, что он женат, но с его супругой знакомы не были. — Тод! — обратилась к нему Бэйба с высоты своих каблуков. Он поцеловал ей руку и представил нам двух своих спутников. Одним из них была женщина-журналистка в большой черной шляпе, а вторым — непохожий на других человек с тонким болезненным лицом. Его звали Юджин Гейлард. Он произнес очень приятно, но по его лицу трудно было предположить, что ему на самом деле приятно. Он выглядел грустным, и Тод сказал, что этот господин снимает кино. Бэйба распустила хвост, стараясь продемонстрировать сразу и ямочки, и свои золотые зубы. — Он сделал то-то и то-то, — перечислял Тод работы режиссера. Ни одно из названий мне ни о чем не говорило. — Прекрасный документалист, просто прекрасный, — добавила женщина- журналист. Мистер Гейлард очень серьезно посмотрел на нее, а потом произнес: — Да, то, что я снимал, было великолепно... Ужасающе в своей неизбывной нищете, — на его лице, когда он говорил это, появилась странная презрительная усмешка. — А над чем вы теперь работаете? — спросила журналистка. — Возделываю землю, — ответил он, — крестьянствую. — Скорее лордствуете, — поправил Тод. Журналистка предложила приехать к нему на ферму и написать статью о его жизни там. Она была шикарно одета, и от нее пахло дорогими духами, но ей, наверное, было больше пятидесяти. — По-моему, нам не худо было бы поразвлечься красненьким, — сказала Бэйба. Ей очень не понравилось, что никто из мужчин до сих пор не предложил нам этого. Мы направились к цепочке столов, протянувшейся вдоль всего зала. За каждым из покрытых белой скатертью столов стоял официант, наливавший стаканы наполовину красным или белым вином. — Не слишком-то они галантны, — сказала Бэйба. В тот же момент я явственно услышала, как Тод произнес: — Это как раз та самая толстушка, о которой я вам говорил. — Которая? — с любопытством спросил Юджин. — Длинноволосая, в резиновых ботиках, — ответил Тод, и я услышала, как он рассмеялся. Я пошла и взяла себе выпить. Блюда со сдобным печеньем, которого мне так захотелось, — ведь пополдничать я не успела, — были далеко от меня. Толстушка! — это обескураживало меня. — А у вас нестандартный вкус — резиновые ботики и шляпа с перышком, — услышала я голос Юджина у себя за спиной. Мне даже не надо было поворачиваться, чтобы убедиться в том, что это говорил он. — А вы храбрый трусишка, — сказал он. Он был, пожалуй, ростом с моего отца. — Не вижу ничего смешного, — ответила я, — просто я потеряла туфли. — Я вовсе не шучу. Ваши резиновые ботики могут дать толчок новому направлению в моде. Не приходилось ли вам слышать об одном человеке, который мог заниматься любовью с девушками, только если на них были непромокаемые плащи? — Не приходилось, — ответила я огорченно. Мне было стыдно, что я так мало знаю. — Расскажите мне о себе, — попросил он, и я почувствовала вдруг себя очень уютно с ним. Не знаю почему, может быть, потому, что он совершенно не был похож на кого-нибудь из моих знакомых. У него было длинное и сероватое лицо. Оно чем-то напоминало мне лицо святого, вырезанное из серого камня, которое я видела в церкви каждое воскресенье. — Кто вы и чем занимаетесь? — спросил он, но, увидев, что я стесняюсь, стал рассказывать о себе. Он сказал, что попал сюда случайно, встретил Тода Мида на Графтон-стрит и тот затащил его сюда. — Я пришел просто набрать впечатлений, а не ради того, чтобы выпить вина, — произнес он, скользя глазами по позолоченным бра на стенах, по плюшевым портьерам и по фигуре эффектной женщины в черных серьгах, стоящей неподалеку. Мне тоже хотелось сказать ему что-нибудь интересное, но я не знала что. — В чем разница между красным и белым вином? — спросила я наконец. Он ничего не пил. — В том, что одно белое, а другое красное, — рассмеялся он. Тут явилась Бэйба со своей белой муфтой и пригоршней хрустящей картошки. — Ну что, эта матерь всех скорбящих уже поведала вам трогательную историю о своем тяжелом детстве? — сказала она, намекая на меня. — Всю, от первого до последнего слова, — ответил он. Бэйба нахмурилась, потом издала один из своих фальшивых смешков и несколько раз повела руками перед глазами, а потом спросила: — Это что? Она проделала это трижды, но он так и не понял ее. — Перед глазами молоко, пастеризованное молоко... Ха, ха, ха, — она стала рассказывать Юджину Гейларду о том, что работает в колонке Если вам одиноко в Вечерней женщине и получает массу удовольствия от чтения приходящих туда писем. — Буквально вчера, — развивала она эту тему, — я получила письмо от одной бедняжки из Баллинеслоу, которая написала: Дорогая мадам, мой муж занимается любовью со мной по воскресеньям, а мне это довольно обременительно, потому что по понедельникам у меня всегда полно стирки и я устаю, как собака. Что мне следует предпринять, чтобы не обидеть мужа? — Вот что я посоветовала этой миссис из Баллинеслоу, — сказала Бэйба, — перенесите стирку на вторник. Она развела свои маленькие ручки, чтобы подчеркнуть, как легко она умеет решать проблему, и неестественно рассмеялась. — Веселая девчонка Бэйба, — улыбаясь, обратился он ко мне. Я, конечно, должна была разделить его умиление, но не могла, тем более что это я, а не Бэйба вычитала эту шутку в журнале, когда сидела в приемной зубного врача, а потом рассказала ей, видимо для того, чтобы теперь она могла показать, какая она остроумная. Она действительно стала в последнее время очень уж умна: разбирается в винах, даже берет уроки фехтования. Она как-то говорила мне, что в фехтовальном классе полно женщин в брюках, которые приглашали ее к себе домой на какао. Тут явился Тод Мид, размахивая пустым стаканом. — Выпивка подходит к концу, почему бы нам не отправиться куда-нибудь? — спросил он Юджина. — С этими двумя симпатичными девчушками... — начал Юджин, а Бэйба промяукала: — Милые парни и такие воспитанные, вот только денежек нет... — Хорошо, — решил Юджин, — давайте поужинаем. Прежде чем уйти, Бэйба сделала заказ, чтобы прислали двенадцать бутылок рейнвейна нашей квартирной хозяйке Джоанне, разумеется, наложенным платежом. Весь этот вечер и был организован для того, чтобы люди, попробовав вина бесплатно, сделали заказы на поставку. Джоанну инфаркт хватит, когда она получит рейнвейн. — А кто такая Джоанна? — спросил Юджин по дороге к выходу. Мы помахали женщине-журналистке и кому-то еще. — Я вам все расскажу за ужином, — пообещала Бэйба. Я коснулась его локтем и почувствовала, что едва могу передвигать ногами. Такого со мной не случалось с тех пор, как я отделалась от мистера Джентльмена.

Закладка в соц.сетях