Жанр: Любовные романы
Без оглядки
...етив, как
под этим взглядом сжалась Линда, пытался угадать, чего можно ожидать от
этого человека, заставшего их вместе. У Прескотта тоже стал жалкий и
виноватый вид, как у пойманного на месте преступления. Сейчас он, похоже,
думал лишь о том, как бы поскорее выбраться отсюда. Боже! Не объяснять же
Джеймсу, что они делали на самом деле. Нет, это ниже ее достоинства. Но почему-
то она чувствовала себя виноватой.
Линда отбросила эти мысли и вернулась к действительности. Джеймс стоял перед
ней аккуратный и подтянутый, в черном свитере и отутюженных черных брюках.
Ей стало неловко за свой растрепанный вид. Ее джемпер и джинсы были далеко
не новыми. И еще эта привычка отбрасывать рукой спадавшие на лицо длинные
волосы. Ей не мешало бы причесаться.
— Здравствуй, Джеймс. — Она заставила себя улыбнуться. — Не
знала, что ты уже приехал. — В ее словах сквозил упрек, ведь она хотела
поговорить с ним как можно скорее.
— Вижу, — выразительно посмотрел он на Прескотта.
Линде стало жалко своего молодого приятеля.
— Большое спасибо, что ты привел Мэнди домой. Я думала, это сделает Энн
или Мейсон.
Выходит, Джеймс весь день провел с ее семьей. Он и теперь умудрился стать
хозяином положения.
— Я зашел к твоей матери: хотел поговорить с Мейсоном о делах. Вечером
они с Энн собираются к священнику, по-моему, чтобы договориться о свадьбе.
Поэтому Мэнди привез домой я.
Логичный. Методичный. Расчетливый. Холодный. Такие слова как нельзя лучше
характеризовали этого человека.
Линда невольно вздохнула, слегка пожав плечами. Она снова оправдывалась.
— Это очень любезно с твоей стороны...
— Я пригласила дядю Джеймса выпить с нами чаю! — прощебетала
Мэнди, дергая его за руку и глядя на него с обожанием.
В последнее время девочка стала очень гостеприимной. Казалось, в школе у
Мэнди просто бесконечное число друзей. Но Джеймса никак нельзя отнести к ее
школьным друзьям. Пока он не играл заметной роли в жизни дочери, Линда
спокойно относилась к его визитам, которые он наносил время от времени. Но
сегодня, вернувшись из Штатов, он сразу отправился к Мэнди. Линде это
совершенно не нравилось.
— Если, конечно, мы не опоздали... — прервал ее размышления голос
Джеймса.
Он взглянул на остатки ланча на столе. Было видно, что они ели еще днем —
хлеб уже начал подсыхать. Но Джеймс как бы не заметил этого.
Кэрол знала по опыту, что Линде лучше не мешать, когда она работает. Именно
поэтому сегодня она не заходила в гостиную.
— Я скажу Кэрол, чтоб она здесь убрала. — Линда повернулась к
Прескотту. — Ты останешься пить чай? — Это была просьба. Ей так не
хотелось оказаться наедине с разозленным Джеймсом. Но Прескотт был волен
остаться или спастись бегством.
— К сожалению, на этот вечер у меня назначена встреча, — извинился
Прескотт. Он только что это выдумал — она была совершенно уверена.
— Мистер Трентон! — поклонился он и шагнул к Линде, чтобы как
обычно поцеловать ее в щеку. Но его остановил зловещий взгляд прищуренных
черных глаз. Смешавшись окончательно, Прескотт нервно улыбнулся.
— Линда. Мэнди.
Он наконец добрался до прихожей, и через несколько секунд звук хлопнувшей
двери известил о его уходе.
— Мистер Трентон! — с презрением повторил Джеймс. — У тебя
все любовники так вежливы с твоими родственниками?
Линда на минуту растерялась. Он снова застал ее врасплох, напав внезапно. Но
сейчас их слушала Мэнди.
— Я тебе еще раз повторяю: Прескотт — не любовник. — Она указала
взглядом на Мэнди. — А ты мне не родственник, — твердо добавила
она.
— Разве? — Он удивленно поднял брови. — Я дядя Мэнди и потому
родственник тебе.
Сводный брат умершего мужа! Будь на месте Джеймса кто-нибудь другой, она,
возможно, посчитала бы его родственником. Но Джеймс! Она никак не могла
преодолеть свою неприязнь, которую, впрочем, он сам в ней поддерживал.
Зачем? Совершенно непонятно.
О его личной жизни Линда знала мало и после того, как Джеймс вернулся в
Англию и стал главой их компании. Майкл, отец Стива и Джеймса, мало
рассказывал о своем младшем сыне, когда она приезжала с Мэнди к нему в
гости. Вряд ли трещина в их отношениях, появившаяся еще до отъезда Джеймса и
просуществовавшая все эти годы, сама собой исчезнет. Конечно, сейчас Майкл
постарел, ослаб и большую часть времени проводил в одиночестве в своем
беркширском доме. Ему было за семьдесят, и, хотя выглядел он неплохо, годы
брали свое. Тем более стоило помириться с отцом...
— А что такое
любовник
? — прервала Мэнди размышления матери.
Спрашивай, если не понимаешь
, — всегда говорила Линда своей дочери.
Теперь надо держать ответ.
— Почему бы тебе не спросить об этом дядю Джеймса, дорогая, —
весело предложила она, с облегчением заметив стоящую в дверях Кэрол, —
пока я буду помогать Кэрол готовить чай?
Она одарила Джеймса самодовольной победной улыбкой и вышла из комнаты,
хлопнув дверью. Конечно, это ребячество. Но он заварил кашу, пусть ее и
расхлебывает.
В коридоре Кэрол удивленно посмотрела на нее.
— О чем это вы?
— Лучше не спрашивай.
— Я и не надеялась, что ты ответишь, — разочарованно сказала
Кэрол. — Чай на троих, как я понимаю?
— Да. У нас ведь гость.
Однако сказать, что они вместе пили чай, было никак нельзя. Скорее, он пил
чай с Мэнди. Присутствие Линды за столом было совершенно лишним: он
обращался к ней лишь с просьбой передать печенье или сдобу. И то, и другое
быстро исчезало со стола вместе с кексом, который испекла Кэрол. Линда не
поинтересовалась, что же ответил дядя племяннице, но девочка выглядела
вполне удовлетворенной. Да разве могло быть иначе?
Чаепитие закончилось, посуда была убрана со стола, но Джеймс не думал
уходить. В привычное время он предложил искупать Мэнди, пообещав устроить в
бассейне морской бой. Мэнди была вне себя от радости, и Линда не стала этому
противиться. Она осознавала, что Джеймс уже основательно вошел в их жизнь.
Но его по-прежнему не тревожило, что он задевает чьи-то чувства, тем более,
если это чувства Линды. Иногда ей казалось, что Мэнди интереснее с этим
человеком, которого еще девять месяцев назад она не знала, чем с ней. Тогда
она пыталась уверить себя, что это ее ничуть не обижает.
Сегодня Линда смирилась даже с тем, что он читал Мэнди на ночь сказку. Этого
до сих пор не делал никто, кроме нее, даже Стив. Линда же каждый вечер,
откладывая все свои дела, приходила к Мэнди почитать ей на ночь. Всегда, но
не сегодня. Сегодня этой чести удостоился Джеймс.
Как странно! Вроде бы мелочь. Всего-навсего сказка перед сном. Но первый раз
Линду лишили возможности выполнить эту приятную обязанность. Она чувствовала
себя крайне нелепо и удрученно. Может, она слишком эгоистична? Или привыкла
властвовать над дочерью?.. Нет, вряд ли...
Сидя на кровати в своей спальне, она услышала, как Джеймс вышел из комнаты
Мэнди и спустился вниз. Надо было идти к нему, но она никак не могла
решиться. Ее удивила собственная реакция на такое, в общем-то
незначительное, событие. Через несколько минут она зашла посмотреть, уснула
ли Мэнди. Оказалось, ей очень понравился новый чтец, и это снова задело
Линду.
— Мама, правда дядя Джеймс очень хороший? — сонно произнесла
Мэнди, не открывая глаз. Она не ждала ответа, и Линда промолчала, улыбаясь и
с любовью глядя на засыпающего ребенка. А Мэнди, уставшая за полный
событиями день, уже уснула. Какой невинной и беззаботной выглядела она во
сне. Она была счастлива в своем маленьком мире. Слава богу, потеря отца не
потрясла Мэнди, а сейчас она сдружилась с Джеймсом.
Линда, наконец, спустилась в гостиную и остановилась в дверях, пораженная.
Джеймс спал. Видимо, присел на диван и неожиданно для себя уснул. Он,
кстати, и во сне не выглядел невинным и беззаботным. Лицо было жестким, и,
хотя длинные черные ресницы закрывали колючие глаза, от него даже сейчас
исходила внутренняя энергия. Казалось, в любой момент он откроет глаза и
пригвоздит ее к месту тяжелым взглядом. Именно так и произошло.
Линда задрожала под его взглядом, словно бабочка, посаженная на булавку. Он
выпрямился, расправляя затекшие конечности.
Любой на его месте был бы хоть немного удивлен и смущен, заснув так
некстати. Но только не он, — раздраженно подумала она. — Джеймс
всегда собран
.
— Прости, — произнес он, но в его голосе совершенно не прозвучало
извинение. — Самолет опоздал. — Он поморщился. — Я приехал из
Штатов только сегодня утром.
И сразу же вмешался в нашу жизнь!
— нахмурившись, подумала Линда.
— Зачем?
— Я подумал, может быть, ты хочешь меня видеть? — Джеймс
насмешливо прищурился.
Да, она, конечно, хотела, когда будет к этому готова, обсудить с ним как с
компаньоном финансовое положение их компании. Сейчас же она уязвлена и
расстроена, и ей очень трудно говорить о делах.
— Раз так, я тоже хочу тебя видеть. — Его нисколько не смутило,
что его реплика осталась без ответа.
— Да? — устало спросила она.
— Да. Почему бы тебе, Линда, не зайти в комнату и не закрыть за собой
дверь? — Он говорил тихо, не поднимаясь с дивана. — То, что я хочу
тебе сказать, — личное. Очень личное, — мягко повторил он.
Линда вдруг представила себе паука, плетущего паутину для ничего не
подозревающей мухи. Но она все же кое-что подозревала. Да и Джеймс
предупредил ее неделю назад. Да, положение незавидное. Он же для достижения
поставленной цели будет пользоваться любыми средствами.
Однако никогда она сама бы не догадалась, что на самом деле он от нее хотел!
4
Линда испуганно смотрела на него.
— Что ты сказал? Повтори, пожалуйста.
Она не сразу поняла смысл сказанного, не могла, просто не могла поверить
своим ушам. Ее реакция позабавила Джеймса.
— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, — спокойно повторил он.
Действительно, в первый раз он сказал то же самое. Но зачем ему это надо? С
самого начала как женщина она для него не существовала. Он презирал ее как
жену столь нелюбимого им брата. Просто невозможно представить их мужем и
женой. И, тем не менее, он сказал именно это. Он просил стать его женой.
Слава богу, она закрыла дверь в гостиную. Если бы сейчас вошла ни о чем не
подозревающая Кэрол и услышала эту фразу Джеймса? Или еще хуже: могла
спуститься Мэнди выпить воды, что иногда случалось среди ночи.
Линда хмуро посмотрела на Джеймса, стараясь по выражению его лица
догадаться, о чем он думает. Но, как и следовало ожидать, оно ничего не
выражало. Он привык держать свои чувства втайне от людей. В угольно-черных
глазах лишь пренебрежение и вопрос. И больше ничего.
Происходившее было похоже на дурной сон. Но она видела перед собой Джеймса,
спокойно и вопросительно смотревшего на нее. Увы, это был не сон, о котором,
проснувшись, можно забыть.
Она глубоко вздохнула и крепко сжала руки, чтобы Джеймс не заметил
охватившей ее дрожи. Без сомнения, он прекрасно понимал, какое впечатление
произвели его слова.
— Зачем? — наконец удалось ей выдавить из себя.
— Ах, Линда. — Он улыбался, видя ее удивление. — Я думаю, что
ты не станешь расстраивать меня.
Она нахмурилась еще сильнее. В чем все-таки дело? Может быть, перелет из
Америки в Англию его сильно утомил и потому он несет такую чушь? Но тут она
вспомнила, как свежо он выглядел по приезде. Но он заснул. Может быть...
— Только не надо театральных восклицаний:
Ах, Джеймс, это так
неожиданно!
— Он явно насмехался над ней. — Или
Ах, Джеймс, ты не
можешь быть заботливым мужем!
Но это действительно было неожиданно. И конечно, он не может быть заботливым
мужем.
— Еще раз тебя спрашиваю, Джеймс, зачем? — Он поднялся, и она
непроизвольно отступила назад. Он насмешливо поднял брови, и краска еще
сильнее выступила у нее на щеках. Джеймс по-прежнему улыбался, и эта улыбка
лишила ее присутствия духа.
— Потому что, моя дорогая Линда...
— Я тебе не
дорогая
! — перебила она наконец разозлившись.
— Ты права. — Усмешка сбежала с его губ. — Но ты будешь моей
женой, вот увидишь, — твердо сказал он, заметив, что Линда собирается
ему возразить. — Ты сделаешь так, как я хочу. К тому же ты тоже этого
хочешь.
Он выглядел очень самоуверенно. По-видимому, сейчас она услышит что-то очень
важное.
— Дело в том, Линда, — спокойно заговорил он, засунув руки в
карманы брюк и медленно покачиваясь на пятках, — тридцати пяти
процентов в
Трентон и Грин
, которыми я располагаю, недостаточно, чтобы
нормально управлять компанией. — Он с вызовом посмотрел на нее.
Она не поняла и удивленно взглянула на него. Значит, ему нужны ее десять
процентов, доставшиеся от отца. Это усилит его влияние в
Трентон и Грин
!
Но если это и в самом деле так, что могла получить она от... Боже, нет! Она
едва сдержала стон, какую сделку он ей предлагает. Да, похоже, дело именно в
этом.
— Да, Линда. — На сей раз Джеймс улыбался дружелюбно. Он больше не
собирался ее мучить. В руках у этого человека были все козыри. — Все
дело в бухгалтерской проверке, которую я провел в компании. Ведь мы оба
знаем, что за счета я обнаружил.
Линда судорожно попробовала прикинуть, сколь многое ему известно. Судя по
победоносному блеску глаз, ему известно все.
Ее так потрясла кончина отца и внезапная смерть Стива, ее собственные дела в
ателье шли настолько плохо, что она совершенно не думала о
Трентон и Грин
.
Только когда Джеймс стал главой компании, она в полной мере осознала, какие
неприятности в скором будущем обрушатся на ее семью.
Но проходили дни, недели, а он не говорил никому ни слова о делах. Ей стало
казаться, что дела в компании не так уж плохи. Просто Стив, рассказывая о
них, слишком сгущал краски. Иначе Джеймс, безусловно, постарался бы
выяснить, как велись дела в
Трентон и Грин
в последний год жизни обоих
компаньонов. Так она считала до начала предыдущей недели, пока Джеймс не
упомянул о финансовой проверке. Это касалось всей семьи, и Джеймс, конечно
же, понимал, что любой скандал, связанный с компанией, коснется их всех.
Теперь ему известно, какая часть средств
Трентон и Грин
вложена в другую
компанию и что один из компаньонов пользовался этими деньгами исключительно
для своих нужд. В его лице не было ничего похожего на симпатию к ней, и она
поняла, что, предлагая эту сделку, он просто хочет вернуть принадлежащие ему
деньги, все до последнего пенса.
Губы ее пересохли.
— Каким образом это выяснилось? — Она не узнала собственного
голоса, так сильно он дрожал. Слезы готовы были брызнуть из глаз.
— Надо сказать, все было проделано очень умно. Прекрасная работа.
Путаница на путанице. Никак не мог понять, что к чему. Но недаром же я
занимаюсь бизнесом на самом трудном рынке мира — в Нью-Йорке, где деньги
значат все, и где нет джентльменов.
Поэтому нельзя обвинять его в том, что он стал таким
, — подумала
Линда.
— Но сейчас я полностью во всем разобрался, — жестко продолжил
он, — и могу сказать, что твой отец присвоил деньги из фондов компании
и использовал их для собственных нужд.
Линда посмотрела на него, и краска снова сбежала с ее лица.
— Да, наверное, не очень приятно выслушивать подобные вещи, —
произнес он без тени сочувствия в голосе, — но теперь ты понимаешь, при
таких обстоятельствах будет только справедливо, если десять процентов
фондов, ранее принадлежавших твоему отцу, вернутся к Трентону...
— Я тоже Трентон! — резко перебила она. Линда никак не могла
собраться с мыслями. Джеймс холодно на нее посмотрел.
— Если ты выйдешь за меня, это действительно будет так. Но если твоим
мужем станет какой-нибудь молокосос, вроде того, что я тут видел, все
известное мне в тот же день станет...
— Я тебе еще раз повторяю, мы с Прескоттом просто дружим. Между нами
никогда не было таких отношений, которые ты имеешь в виду! Мы связаны только
работой.
В самом деле, в своей жизни ни к кому она не испытывала романтических
чувств, кроме Стива, горячо полюбив его пять лет тому назад. И, конечно же,
у нее не было мужчин за эти десять месяцев после его смерти.
Джеймс мрачно кивнул.
— Уверен, нам с тобой тоже еще предстоит
поработать
. — Он
презрительно фыркнул, давая понять, что конкретно имеет в виду. — Тебе
так не кажется? — с вызовом сказал он и быстро подошел к ней. Шесть
футов и три дюйма роста, сто восемьдесят фунтов веса. При этом он
передвигался с удивительной легкостью, как тигр. По сути, он и был хищником,
если верить его рассказам про Нью-Йорк.
Она растерялась. Что делать? Нельзя же стоять перед ним, как беззащитный
кролик перед удавом, и ждать, пока он ее проглотит. Но было поздно. Джеймс
обхватил ее руками, словно стальными обручами. Прижал к себе и склонил
голову, закрывая собой весь свет и оставляя ее в полной темноте. Он коснулся
губами ее рта, и это касание пронзило ее подобно удару электрического тока.
Она хотела вырваться, но не смогла. Она уже полностью была в его власти. Где-
то в глубине души она поняла это еще раньше, когда он сказал:
Ты будешь
моей женой
.
Его бешеный напор вызвал у Линды бур чувств. Кружилась голова, казалось, она
плывет по волнам. Он все крепче и крепче сжимал ее в объятиях. Она
чувствовала каждый его мускул, через свитер ощущала тепло его тела. Хотела,
но не могла прервать этот бесконечный поцелуй. А Джеймс снова и снова
целовал и гладил ее спутавшиеся волосы. Она была его пленницей, и он
безраздельно властвовал.
Внезапно Джеймс, словно почувствовав ее молчаливый протест, поднял голову и
посмотрел в пылающее лицо Линды. В глазах горела боль унижения — от полной
своей беспомощности, от его дикой силы, а потом от вернувшейся холодности.
Он снова наклонился, и она отшатнулась от его пугающих объятий. Но на сей
раз его губы лишь осторожно коснулись ее рта. Теперь Джеймс был похож на
человека, цедившего маленькими глотками редкое вино. Он нежно гладил ее
лицо, снова и снова делал маленькие глотки, не спеша утоляя свою жажду.
Линда вдруг с ужасом поняла, что такая же жажда есть и у нее. Ее охватило
чувство, какого она никогда в жизни не испытывала прежде.
Джеймс прекрасно понял ее состояние. Он торжествующе поднял голову, но Линда
старалась не встречаться с ним взглядом.
— Мы, кажется, неплохо
поработали
. — Он, конечно, имел в виду
охватившие их обоих чувства.
А на самом деле? Был ли Джеймс и впрямь возбужден этими продолжительными
поцелуями или только хотел доказать, что в его объятиях она будет испытывать
страсть?
Линда отвернулась, испытывая отвращение к себе. После смерти Стива к ней
никто не прикасался. Конечно, взгляды мужчин ей вслед отнюдь не выражали
сочувствия к ее утрате. Но никто даже не касался ее руки, не говоря уже об
объятиях. Долгие годы Стив давал ей тепло и заботу. И они по-прежнему были
ей необходимы, даже более физической близости, хотя и она играла в ее жизни
не последнюю роль.
А ведь всего неделю назад она мечтала о человеке, который мог бы поддержать,
помочь.
О боже! Перестань, Линда!
— перебила она саму себя. Сейчас речь
идет только о Джеймсе. Неужели она настолько истосковалась по мужскому
теплу, что согласится и на его предложение?
— Не старайся унять своего желания, Линда. — Джеймс по выражению
ее лица понял, как она сейчас себя ненавидит. — Возможно, это
единственное, что будет хорошо в нашей семейной жизни.
— Я не хочу быть твоей женой!
Сейчас вообще выходить замуж ей хотелось меньше, чем когда-либо в ее жизни.
Taкое чувство, словно она сама себе изменила с этим человеком. Линда была
готова расплакаться. Но нет, Джеймс больше никогда не увидит ее слабости.
Этот циник воспримет ее слезы как обыкновенную женскую уловку и станет
презирать ее еще больше.
— Я понимаю. — Он отошел и снова засунул руки в карманы. —
Мне тоже не особенно хочется, чтобы ты стала моей женой...
— Тогда...
— Но мне нужна твоя доля в компании. Линда. — Сейчас это
прозвучало еще более жестоко. Его лицо помрачнело. — А также я хочу
обеспечить будущее своей племянницы.
— Мэнди?..
— Да, Мэнди. Ты же больше не в состоянии содержать свою дочь? Так?
Ему все было известно, даже в каком плачевном состоянии сейчас находился ее
бизнес. Как ему удалось это выяснить? Боже! Конечно, так же, как и все
остальное. Ведь это — Джеймс Трентон!
— Запомни, я не позволю тебе тратить долю Мэнди или воспользоваться ее
деньгами, чтобы помочь своей компании. Ведь она сейчас в глубоком кризисе, я
знаю.
У нее никогда не возникало даже мысли воспользоваться деньгами Мэнди,
доставшимися ей от отца. Просто смешно говорить. Но на упрямом лице Джеймса
было написано: она вполне способна воспользоваться деньгами дочери. Такое уж
мнение сложилось у него о ее семье. Если ее отец растратил деньги им же
организованной компании, то ничего удивительного, если она обворует
собственного ребенка. И за Стива она вышла исключительно ради денег, а
умирая, он ничего ей не оставил. Джеймс имел все основания так считать.
— Твой отец тоже не собирался обворовывать своего компаньона, к тому же
своего зятя, не говоря уже о других держателях акций. Почему же я...
— Хватит! — холодно сказала Линда. Ее глаза гневно засверкали,
руки самопроизвольно сжались в кулаки. — Ты можешь думать обо мне что
угодно, но я никогда не сделаю ничего подобного по отношению к Мэнди.
Сейчас она думала о том, как легко она могла бы снять это обвинение с отца.
Но зачем? Нет! Сейчас лучше промолчать. Но тогда надо выходить замуж...
С тревогой в сердце смотрела она на Джеймса и видела в нем сейчас только
грубость. Стать его женой — все равно, что продать душу дьяволу. Как она
могла выйти за него? А могла ли не выходить? Джеймс не оставил никакого
выбора. По крайней мере, приемлемого выбора!
Итак, предлагается самый настоящий обмен. Они женятся: к нему переходят
десять процентов
Трентон и Грин
. Тогда он промолчит и обеспечит будущее
Мэнди. Последний довод был особенно важен. С тех пор, как она поняла,
насколько плохи ее финансовые дела, ее очень волновало будущее дочери.
Причиной финансовых неудач, по ее мнению, была философия Стива, полагавшего,
что со временем все образуется само собой. В результате у нее не было денег
даже на текущие расходы, и продать она могла лишь свою долю в компании.
Действительно ли молчание Джеймса стоит ее доли?
Джеймс пристально смотрел на нее, словно старался угадать, какие мысли одолевают и так тревожат ее.
— Почему ты связываешь нашу свадьбу с растратой фондов? — с
вызовом спросила она. — По-моему, таким способом я просто покупаю твое
молчание.
— Если деньги, которые присвоил твой отец... на его лице появилась
гримаса отвращения, — будут возвращены до конца года, никто, будь он
хоть семи пядей во лбу, никогда не узнает о происшедшем.
Линда глубоко задумалась.
— Ты действительно в состоянии так сделать?
Он усмехнулся.
— Если у меня много денег, ты решишься выйти за меня замуж?
— Нет! Просто я удивлена, — обиженно заметила она.
Ей действительно не было дела до его денег. Не они определяли ее решение.
Он неопределенно пожал плечами.
— Я смогу легко уладить эти... трудности.
И больше ни слова о своем состоянии. Ясно, он нажил его за годы, проведенные
в Америке. По словам Стива, Джеймс ушел из семьи с одним чемоданом и билетом
на самолет. Он так груб и жесток. Живи они в другое время, Линда могла бы
поверить даже в то, что он нажил свое состояние, торгуя рабами. Тем более,
по его же словам, Нью-Йорк — не место, где джентльмен может вести дела. И
неудивительно, что именно там к Джеймсу пришел успех.
Она знала, сколько денег растрачено в
Трентон и Грин
. Пусть дела в ее
собственной компании шли далеко не лучшим образом, но она надеяла
...Закладка в соц.сетях
