Жанр: Любовные романы
Любовь не выбирают
...то и когда делать. Врач писал и, не поднимая
глаз, спросил:
— Хотите что-то сказать?
— Да. Но не буду. — Она удалилась, чтобы проводить в кабинет мистера Кларка.
Закрыв дверь, она услышала за дверью дружеский и спокойный голос мистера
Фитцгиббона:
— Рад вас видеть, мистер Кларк...
Какое-то время она смотрела в окно, затем приступила к уборке. Работы было
немного. Она подготовила все к следующему дню и пошла посмотреть
регистрационный журнал. Из него торчала записка, и Флоренс без всякого
интереса на нее взглянула. Написанная каракулями мистера Фитцгиббона,
записка предназначалась миссис Кин и сообщала о том, что мистер Кларк,
имеющий полное право лечиться в стационаре Коулберта, но по семейным
обстоятельствам не имеющий такой возможности, будет принят бесплатно.
Флоренс вернула бумажку на место. После этого не уважать мистера Фитцгиббона
было практически невозможно.
Размышления девушки прервал голос по внутренней селекторной связи. Мистер
Фитцгиббон звал Флоренс к себе в кабинет. Нужно было взвесить мистера
Кларка, измерить его давление и пульс, а также послушать легкие. Выполняя
свои обязанности, Флоренс про себя отметила, что невысокий мужчина чем-то
расстроен, хотя тщательно пытается это скрыть. Закончив работу, Флоренс
вышла и, вскоре проводив пациента, вернулась в кабинет, чтобы сменить
простыню на кушетке и полотенца, все тщательно вымыть и уложить грязное
белье в корзину. Она делала это не торопясь, чудный летний вечер ее не
манил, потому что девушка вконец вымоталась — морально и физически. Придет
домой, съест все, что приготовит ей миссис Твист, и с книжкой ляжет в
кровать. Судя по регистрационному журналу, завтра предстоит напряженный
день, и уж наверняка поехать домой вечерним поездом ей не удастся. Что
поделаешь, придется ехать утром, а днем они с мамой отправятся в Шерборн
покупать стиральную машину. Нащупав конверт с деньгами в кармане униформы,
Флоренс, не слишком долго раздумывая, решила, что приобрести машину стоит.
Девушка закончила работу и, постучав к мистеру Фитцгиббону, который до сих
пор из кабинета не выходил, вошла и спросила:
— Что-нибудь еще нужно, сэр?
Он закрыл папку, в которой что-то писал.
— Нет, на сегодня, пожалуй, с нас хватит, как вы считаете? И мы заслужили
обед. Я тут кое-что закончу и иду домой. А через час позвоню вам к миссис
Твист.
— Мистер Фитцгиббон, вы приглашаете меня пообедать? — напрямик спросила она.
Он резко поднял глаза:
— Ну конечно. Разве это не ясно?
Она колебалась: предложение скорее напоминало приказ, но, с другой стороны,
предстоящий с ним обед будет наверняка аппетитней незатейливой стряпни
миссис Твист.
— Благодарю вас, сэр, я согласна.
— Ладно, только, Бога ради, не называйте меня сэром.
— Хорошо, мистер Фитцгиббон. — И Флоренс застенчиво добавила: — Мне нужно
особенно хорошо одеться?
Его губы тронула улыбка.
— Нет, нет, это просто уютное местечко на Уигмор-стрит, в пяти минутах
ходьбы отсюда. — Подняв глаза, он одарил ее ласковой, успокаивающей улыбкой.
— Вы, наверное, устали?
— Я буду готова через час, мистер Фитцгиббон. — Она выскочила из кабинета,
быстро переоделась и стрелой помчалась к миссис Твист, подбирая слова, в
каких будет извиняться перед милой дамой за то, что откажется от
приготовленного ею ужина. Однако в том не было никакой нужды: мистер
Фитцгиббон уже предупредил хозяйку Флоренс по телефону, поэтому миссис Твист
встретила девушку простодушной улыбкой и, отозвавшись о мистере Фитцгиббоне
как о джентльмене, выразила предположение, что Флоренс, вероятно, вернется
домой поздно.
— Вряд ли, — сдержанно ответила девушка. — Мы оба устали, а завтрашний день
забит до отказа. Скорее всего, в пятницу придется ночевать здесь, а домой я
поеду в субботу утром.
— Может, он еще раз отвезет вас домой на машине? — предположила миссис
Твист. Ей были свойственны романтические представления.
— Вряд ли, миссис Твист. Вы не будете возражать, если я вместо вечера приму
ванну сейчас?
— Конечно, нет. Пожалуйста, вам нужно хорошо выглядеть, — ответила хозяйка.
Флоренс немедленно последовала ее совету. Прекрасно освежившись в ванне, она
осмотрела свой гардероб в поисках чего-нибудь подходящего для уютного
местечка в пяти минутах ходьбы от дома. Жаль только, подумала Флоренс, что
она не имеет ни малейшего представления о том, что имел в виду мистер
Фитцгиббон под
уютным местечком
. Она остановилась на ярко-зеленом платье
из крепа с вырезом каре и изящном, в том же стиле жакете. Рыжие волосы она
убрала в пучок, надела белые босоножки, отыскала белую сумочку и сложила в
нее все, что ей может понадобиться, после чего напоследок взглянула на себя
в зеркало старомодного шкафа. Решив, что выглядит не слишком претенциозно,
Флоренс осталась собой вполне довольна. Хорошо, что нет дождя, отметила она,
иначе пришлось бы надевать плащ, а приличного у нее нет. Но она во что бы то
ни стало его приобретет в субботу, поклялась себе Флоренс, спускаясь вниз,
хотя в запасе у нее было еще несколько минут.
Мистер Фитцгиббон, ожидая ее в гостиной миссис Твист, всячески старался
завоевать расположение хозяйки. На нем был светлый костюм, галстук немного
светлее обычного, на белоснежных манжетах сияли золотые запонки. А он
настоящий красавец, решила про себя Флоренс, неудивительно, что на него
положила глаз такая женщина, как Элеонор. Флоренс вошла, и он встал.
— А-а, Флоренс, вы, как всегда, пунктуальны. — Незаметно оценив ее взглядом,
он попрощался с миссис Твист и вместе с девушкой вышел на улицу. — Вы не
против пройтись пешком? Если хотите, можно взять машину, она во дворе
консультации.
— С удовольствием пройдусь пешком. У нас обычно не хватает на это времени,
правда же?
— Вы правы. А дома вы много гуляли?
— О да. Километры хожу пешком. А иногда езжу на велосипеде. В церковном
приходе отца помимо Гассидж-Толларда еще две деревни. Когда я бываю дома,
приходится помогать Обществу матерей. И в работе хора участвую. Вот тогда
выручает велосипед.
— Вам нравится жить в деревне?
— Я родилась и выросла в семье священника, училась в закрытой школе в
Шерборне. Когда пришлось ездить в больницу Коулберта, я возненавидела
Лондон.
— Здесь не очень-то хорошо жить.
Они шли по тихим, спокойным улицам, и она оглядывалась по сторонам.
— Нет, на этих улицах жить — совсем другое дело, на этих улицах можно жить и
при этом быть вполне довольной. Хотя я все равно скучала бы по деревне...
— Пожалуй, загородный дом на уик-энд вполне решит эту проблему, не так ли?
— Вполне, — рассмеялась она. — Вот только надо подыскать богатого мужчину,
имеющего дом поблизости и еще один в какой-нибудь милой деревушке.
— Тут полно богатых мужчин, — задумчиво произнес он.
— Не сомневаюсь в этом, только мне не удается с ними познакомиться. — Она
взглянула на него и рассмеялась. — Иногда хочется нести чепуху.
Они шли по узкой улочке и вскоре, добравшись до маленького ресторанчика,
вошли в него — спустились по нескольким ступенькам, ведущим вниз с тротуара.
Столики были покрыты белоснежными льняными скатертями, приборы на них
отражали пламя свечей. В зале было полно народу, и Флоренс с облегчением
отметила, что ее платье пришлось под стать обстановке. Сев за столик, она
непроизвольно, но с откровенным удовольствием огляделась вокруг. Это было
милое местечко: белые стены, красивые цветы на картинах, удобные стулья,
столики, не слишком теснящиеся друг к другу, и официант — сама любезность.
Меню было исключительным, но цен указано на нем не было. Несколько сбитая
этим с толку, Флоренс замешкалась, не зная, что заказывать. Хоть ресторан и
небольшой, но, возможно, довольно дорогой.
Наблюдая за ней из-под опущенных век, мистер Фитцгиббон чуть улыбнулся.
— Не знаю, как вы, — начал он, — но я голоден. Как насчет паштета из крабов
и бараньих тефтелей для начала? К ним подают изумительный соус. А сладкое
выберем позже.
Флоренс, ощутив облегчение, сразу согласилась. Согласилась и когда он,
ожидая заказа, предложил ей хереса.
— Прелестное местечко, с виду даже не подумаешь, правда же?
Он понял, что она имеет в виду.
— Потому что находится на тихой и укромной улочке.
— Наверное, вы тут не первый раз? — сказала она, чтобы заполнить паузу.
— Случалось, — с улыбкой произнес он. А эта девушка, сидящая напротив него,
девушка, чьи волосы отливали золотом в мягком свете свечей, и впрямь
очаровательна, думал он, конечно, на ней не новое и не самое модное платье.
И, кроме обычной золотой цепочки и часов, никаких украшений. Он невольно
сравнивал ее с Элеонор, которая звонила ему тем вечером и просила сходить с
ней на какую-нибудь вечеринку или еще куда-нибудь. Их связывали многолетние
дружеские отношения, и, хотя он не был в нее влюблен, он задавался вопросом,
не жениться ли ему на ней. Он мечтал о жене, доме, детях. Но только это
будет не Элеонор... Последние несколько недель мысль о браке его не
покидала, хотя ее теснили многие другие мысли. Но вот сейчас, наблюдая за
Флоренс, он оказался во власти этой неотступной мысли...
Он завел разговор о разных пустяках. А за бараниной вдруг спросил:
— Любите читать?
Она отправила в рот несколько аппетитных горошин и ответила:
— О да. Все, что попадается в руки...
— Поэзию?
— Да, люблю Джона Донна, и Браунингов, и Геррика. Хотя предпочитаю романы.
—
Джен Эйр
? — он подмигнул ей. —
Гордость и предубеждение
,
Грозовой
перевал
или что-нибудь этой... как ее зовут?.. М.М. Кей?
Флоренс наколола маленькую морковку.
— Однако вы все знаете. Да, я читала эти романы. Я люблю благородные
чувства. Если вы понимаете, что я имею в виду.
— Да, понимаю. Потому что дочь священника?
Она серьезно восприняла его слова.
— Возможно, поэтому. Но у меня невыносимый характер.
— У меня тоже, Флоренс, хотя я льщу себя надеждой, что умею сдержаться...
пока меня не раздразнят по-настоящему.
— Ну, это, наверное, случается крайне редко, — проговорила Флоренс. — Ваши
просьбы всегда и всеми исполняются, ведь вы очень важный человек.
Она ему улыбнулась, но встретила непроницаемый холодный взгляд.
— Уж не подлизываетесь ли вы, Флоренс?
Она смутилась, но решила не подавать виду.
— О Господи, конечно, нет! Зачем мне это? Хотя я была искренна, все же прошу
прощения, если шокировала вас. Отец всегда учил меня прежде думать, потом
говорить.
— Это мне нужно извиняться, Флоренс. И, пожалуйста, чувствуйте себя
свободно. Говорите, что хотите... Не после того, как подумаете...
— Разумеется, исключая время, когда я на работе.
— Да. Договорились. А теперь перейдем к сладкому. Сливочное мороженое с
клубникой? Или крем-брюле?
— Обожаю сливочное мороженое. А крем-брюле я могу приготовить и дома.
Он сделал заказ. Для себя попросил сыр.
— Вы умеете готовить?
— Конечно, у меня была возможность научиться стряпать разные блюда, когда я
ухаживала за мамой. Думаю, все женщины умеют готовить. Это для них так же
естественно, как застилать кровать или гладить рубашки, — прозаически
закончила она.
Ему никогда не представлялся случай выяснить, умеет ли все это делать
Элеонор, но с виду казалось, что вряд ли. Надо в ближайшее время ее
спросить, решил он. Ему было приятно с Флоренс, и он уже подумывал вновь
пригласить Флоренс как-нибудь вечером.
Выпив кофе, они отправились домой, и у дома миссис Твист он взял у нее ключ:
— Нужно проверить, нет ли Бастера?
— Нет, он наверху с миссис Твист. — Она взяла обратно ключ. — Спасибо за
обед, мистер Фитцгиббон. За чудесный вечер.
— Вы доставили мне удовольствие, Флоренс.
Он открыл дверь, и она вошла.
— Спокойной ночи и еще раз спасибо.
И уже за закрытой дверью она услышала его тихое
спокойной ночи
.
Флоренс не знала, чего она ждала от мистера Фитцгиббона на следующий день,
когда пришла на работу, но только не этого холодного взгляда и не менее
холодного приветствия. За своим рабочим столом он так мало походил на
приятного мужчину, с которым она провела вечер накануне, что с миловидного
лица Флоренс вмиг сошла улыбка. При первой возможности Флоренс решила узнать
у миссис Кин, что она сделала не так.
— Не переживай, — успокоила ее регистраторша. — Я знаю, он очень тобой
доволен. Просто его что-то беспокоит. Или кто-то. Может, эта Элеонор...
— Они обручены?
— Нет, вряд ли. Он влюблен в нее не больше, чем я. Ему тридцать шесть, и,
если хочешь знать, он никогда не был влюблен, по крайней мере настолько,
чтобы собраться жениться. Во-первых, он слишком занятой человек, а во-
вторых, ему нужна девушка, которая приняла бы его строгие манеры.
— Но он не всегда такой строгий, — вспомнив прошлый вечер, заметила Флоренс.
Миссис Кин мельком на нее взглянула.
— Да, дорогая, но не все об этом знают. — Миссис Кин поставила чайник и
добавила: — Пора пить чай... пока не пришел первый пациент. Кофе можем
попить позже. Я приготовлю, а ты потом отнесешь к нему в кабинет.
Пришел первый пациент, Флоренс включилась в цепочку повседневных
обязанностей, выполняя автоматически, что от нее требовалось, после чего
исчезала на заднем плане, пока вновь не нужна была ее помощь. Когда же
пациент ушел, она принесла в кабинет кофе и поставила чашку с блюдцем на
рабочий стол, борясь с желанием запустить ими в своего шефа. Она не могла бы
с уверенностью сказать почему, но, возможно, от этого ей стало бы легче.
Когда ушел последний утренний пациент, мистера Фитцгиббона вызвали в
больницу, а спустя полчаса он позвонил и попросил известить дневных
пациентов, что прием откладывается.
— Передвиньте время первого назначенного на тридцать минут, — сказал он
миссис Кин, — и соответственно всех остальных.
— Теперь на вечерний поезд я точно не успеваю, — сердито бросила Флоренс. —
Уже второй уик-энд подряд. Не возражаете, если я позвоню, чтобы предупредить
маму?
— Может, миленькая, мистер Фитцгиббон будет так любезен и еще раз подбросит
тебя на машине домой? — услышала Флоренс мягкий голос матери.
— Об этом и думать нечего, — фыркнула Флоренс. — Его любезности есть предел.
Мать выразила сожаление.
— Я тебе звоню не за этим, мама. Сегодня я не приеду. Но я получила
жалованье, так что завтра мы поедем в Шерборн и купим стиральную машину.
— О, радость моя, это замечательно, но я думаю, что лучше на эти деньги тебе
купить что-нибудь из одежды.
— В следующем месяце, мама. Мне пора. До завтра. Предупреди папу, ладно?
Днем было четыре пациента, и каждого из них врач внимательно осматривал.
Одна назначенная пациентка позвонила и сказала, что может прийти только
позже к вечеру, в результате чего появился получасовой перерыв. Миссис Кин
приготовила чай, а Флоренс начала уборку, но, поскольку ожидались еще двое
больных, это была пустая трата времени. Девушка принесла врачу чашку чаю.
Хотя внешне Флоренс была спокойна, внутри у нее все кипело.
— Вы не сможете сегодня уехать домой, — заметил мистер Фитцгиббон. — Жаль,
но ничем не могу помочь. У нашего друга из грузовика открылось кровотечение,
потребовалась повторная операция.
— О, какой ужас! Это очень опасно? Что-нибудь с ногой?
— Нет, была повреждена грудная клетка. Я обнаружил, когда осмотрел его
повторно. Нужно было оперировать немедленно.
Он вновь погрузился в свои бумаги, и она вышла из кабинета. Ее так и
подмывало повиниться перед ним за свой низкий эгоизм. Она скулила, что
опаздывает на поезд, когда у него были дела, от которых зависела жизнь
человека. За чаем Флоренс рассказала об этом миссис Кин, и разумное
замечание регистраторши ее успокоило: в конце концов девушка не знала всех
обстоятельств, а значит, упрекнуть ее не в чем.
Опоздавшая больная отняла у доктора всего двадцать минут, зато на последнюю
пациентку — застенчивую даму преклонного возраста, пришедшую вместе с мужем,
— потребовалось вдвое больше времени, отчасти потому, что перед осмотром
пришлось ее долго уговаривать и подбадривать. Когда же Флоренс помогала ей
одеваться, даме стало нехорошо, что еще отсрочило ее уход. Медсестра уложила
ее на кушетку и, обняв за плечи, принялась успокаивать, пока та плакала.
— И почему это случилось именно со мной? — со слезами жаловалась больная. —
Ведь я никогда не курила. Как вы считаете, мистер Фитцгиббон правда меня
вылечит?
— Конечно, если он так сказал, — твердо заверила ее Флоренс. — Вам не
следует бояться операции, вы ничего не почувствуете и через несколько недель
будете здоровой. Ведь он же вам обещал. Пойду сообщу доктору, что вы готовы,
а вы возвращайтесь в кабинет, там он вам все объяснит. Можете его обо всем
расспросить, он добрый и умный человек.
— Вы такая милая девушка! Не обращайте внимания на бред старой женщины. —
Она дружески похлопала Флоренс по руке. — Мы еще увидимся?
— Да, конечно, через несколько недель, когда вы придете на осмотр после операции. Я буду вас ждать.
Когда пожилая пара ушла, нужно было еще столько всего сделать. Флоренс
начала приводить в порядок процедурный кабинет, потом заглянула к мистеру
Фитцгиббону спросить, не желает ли он кофе.
Он отказался, продолжая работать за столом, а когда она уже закрывала дверь,
зазвонил телефон.
— Вы ответите, ладно? — попросил он Флоренс. — И спросите, кто звонит?
Конечно, Элеонор, подумала Флоренс, и не ошиблась. В трубке раздался громкий
голос, который довольно настойчиво потребовал к телефону мистера
Фитцгиббона.
— С вами хочет говорить мисс Пейтон, сэр.
Он что-то тихо проворчал и взял у нее трубку.
Флоренс вышла из комнаты и, пока нарочито медленно закрывала дверь, слышала,
как он ответил:
— Элеонор, я страшно занят...
Девушка держала дверную ручку, так что оставалась щель.
— Нет, это практически невозможно, я буду работать... — последнее, что
услышала Флоренс, закрыв дверь, и осталась словами врача вполне довольна.
Мистер Фитцгиббон, не обращая внимания на пронзительный голос Элеонор, с
улыбкой наблюдал за тем, как беззвучно поворачивалась дверная ручка.
Вскоре Флоренс вошла в кабинет сообщить, что работу закончила, и спросила,
можно ли ей уйти, на что он, оторвавшись от своих бумаг, сказал, что она ему
на сегодня больше не нужна и поэтому может быть свободна. Пожелав ей
спокойной ночи тоном, явно свидетельствовавшим, что разговор закончен, он
вновь принялся писать.
В ответ Флоренс резким голосом пожелала спокойной ночи. Мог бы по крайней
мере выразить сожаление, что она опоздала на вечерний поезд! Хорошо бы, эта
Элеонор, со своими бесконечными требованиями дорогих развлечений в шикарных
ресторанах, в конце концов ему надоела, говорила себе Флоренс по дороге к
дому, где ее ждал полноценный ужин, приготовленный миссис Твист.
Небольшой, в георгианском стиле дом мистера Фитцгиббона находился в десяти
минутах езды от места работы. Приехав домой, он переоделся в старый,
прекрасно сшитый на заказ твидовый костюм, сказал Крибу, который вместе с
женой вел у него хозяйство, что вернется в воскресенье вечером, свистнул к
себе Монти, пса безвестных кровей, и вместе с ним сел в машину.
Выехав за пределы Лондона, он отправился по шоссе А30 и через два часа чуть
сбавил скорость у крайних, из серого камня, домов деревни Меллз. Это было
маленькое селение с красивой церковью; посреди деревни стоял внушительных
размеров особняк, а вокруг теснились симпатичные домики, над которыми
возвышались две постройки — упомянутая церковь и местная гостиница. Минуя
центр и с полмили двигаясь по узкой улочке, мистер Фитцгиббон свернул в
открытые ворота и остановился у такого же, как и все остальные в деревне,
дома — из желто-серого камня, но под красной черепичной крышей. Входная
дверь была распахнута, и на пороге его встречала плотная женщина с круглым
розовым лицом и тугим узлом седых волос.
— А вот и ты, мистер Александр, как раз вовремя. Хорошо, что позвонил, я
успела сходить к мистеру Летссу за отменным куском мяса тебе на ужин.
Он обнял ее.
— Это как раз то, что мне надо, Нэнни, рад тебя видеть.
Он выпустил Монти из машины, и они все направились в дом. Прошли через
вымощенную плиткой прихожую в низенькую комнату, с огромным камином и
решетчатыми окнами. Еще одни открытые двери вели в расположенный за домом
сад — прелестный уголок природы, пестревший розами и другими летними
цветами. Вдали виднелась широкая лужайка, за которой шумел ручеек.
— Ты один? — уточнила Нэнни.
— Да.
— Что, эта мисс Пейтон не любит деревню?
— Да, боюсь, жизнь здесь не по ней, — просто ответил он. Он сел в большое
кресло, а Монти устроился у его ног. Он добавил: — Ты, Нэнни, оказалась
права...
— Конечно, мистер Александр. Ничего, встретишь другую хорошую девушку.
— Есть такая, но она еще об этом не знает.
Нэнни устроилась в небольшом кресле напротив него. И в ожидании затаила
дыхание.
— Она дочь священника, медсестра, работает у меня.
— Ты ей нравишься?
— Надеюсь, но поначалу и даже сейчас она иногда на меня так смотрит, как
будто в этом сомневается. С другой стороны...
— Погоди, мистер Александр. — Нэнни встала. — Я принесу ужин. Должно быть,
вы с этой милой собачонкой умираете с голоду.
На следующее утро он встал рано и вместе с Монти до завтрака пошел
прогуляться по саду. В голове у него все время вертелась мысль, что до дома
Флоренс всего час езды, но он упорно старался об этом не думать. После
завтрака он отправился в деревню, где встретил местного священника, и зашел
к нему в дом выпить кофе. Пастор был заядлым садоводом, и за приятным
разговором часы прошли незаметно. После ланча он, растянувшись на лужайке,
сладко спал до самого чая. Потом Александр с Монти долго гуляли. Вечером,
после восхитительного, приготовленного для него Нэнни обеда, он сидел в
гостиной, размышляя о Флоренс. Наконец он решил пойти спать. Уложил Монти в
корзину на кухне, запер дверь, выключил везде свет и по дубовой лестнице
поднялся к себе. На чистом небе виднелся узкий серпик луны. Интересно,
подумал он, смотрит ли сейчас Флоренс на луну? И усмехнулся.
Веду себя, как
влюбленный юнец, — пробормотал он. — Она, скорее всего, даже не вспомнит обо
мне
.
Флоренс не глядела на луну, она спала, но днем она часто вспоминала о нем. И
все время старалась отвлечься, трудясь по дому.
— У нас нет ничего общего, кроме работы, — говорила она Чарли Брауну,
задремавшему у нее на постели. — Он живет в Лондоне, не знаю, где именно, но
думаю, в дорогой современной квартире. И он любит дорогие рестораны. И
большие машины. И он почти никогда не смеется. И даже не смотрит на меня...
Тут она, конечно, была не права.
В воскресенье за ланчем мать спросила Флоренс:
— Наверное, мистер Фитцгиббон по выходным обычно работает?
— Понятия не имею, — бросила девушка. — Но я не думаю. Должна же у него быть
личная жизнь.
— Если он не женат, у него, наверное, много верных друзей, — предположила
миссис Нейпир. — Красивые одинокие мужчины всегда нарасхват.
От этих слов Флоренс вдруг стало не по себе.
— Не знаю, — проговорила она. — Я правда почти ничего о нем не знаю, мама.
Но как бы она хотела знать! Например, куда он направился после работы? Есть
ли у него родители? Живет ли он вместе с ними? А братья и сестры есть? А
друзья? Ведь должен же быть кто-то кроме этой ужасной Элеонор? Однако
получить ответы на свои вопросы Флоренс не представлялось никакой
возможности. Девушка вдруг почувствовала, что просто одержима желанием все о
нем знать. Нет, не дело уделять ему столько внимания, решила она и провела
остаток дня за работой в саду, проявляя к ней излишнее рвение. Но, хотя
Флоренс не хотелось покидать родительский кров, перед отъездом она поймала
себя на мысли, что мечтает поскорее вновь увидеться с ним. С мистером
Фитцгиббоном.
Она пришла на работу раньше обычного, как поставила себе за правило
приходить по понедельникам, чтобы убедиться, что все в полном порядке. Она
поправляла цветы в вазе, которые стояли в приемной круглый год, когда вошел
мистер Фитцгиббон.
Странно, что, увидев его, она ощутила в себе прилив сладостного тепла, хотя
особенно радоваться причины не было — в пятницу вечером он вел себя не слишком-
то дружелюбно. Она пожелала ему доброго утра, и он, к счастью, чуть
улыбнувшись, ответил кратко и приветливо. Одн
...Закладка в соц.сетях
