Жанр: Любовные романы
Любовь не выбирают
...ях. Он привык работать только собственными инструментами, и
вам необходимо тщательно следить, чтобы все они находились здесь и были
готовы к работе. При выездах вы будете складывать их вот в этот чемоданчик.
Сестра Брайс на секунду прервала свой монолог и взглянула на часы.
— У нас еще есть время посмотреть мою комнату. Познакомитесь с миссис Твист
и сами решите, устроит ли вас мое пристанище. Миссис Твист готовит завтрак и
в половине седьмого накрывает ужин. Есть стиральная машина и телефон. Но
старушка не очень любит тех, кого она называет
друзья-джентльмены
...
— У меня их нет...
— Извините, но вы такая миленькая, что и дюжины кавалеров было бы мало.
— Спасибо за комплимент. Я, должно быть, очень привередливая.
Миссис Твист жила на узенькой боковой улочке в пяти минутах ходьбы от Уимпол-
стрит. Домик был маленький, но очень чистенький и ухоженный, такой же
чистенький и ухоженный, как и сама миссис Твист, которая оказалась седой,
крохотной и худой старушкой в набивном ситцевом переднике. Для начала
пронзительные голубые глазки миссис Твист ощупали Флоренс с головы до ног,
после чего ее провели на второй этаж в небольшую, но удобно обставленную
комнатку с окнами на улицу.
— Мисс Брайс завтракает внизу ровно без пятнадцати восемь. — Теперь уже
миссис Твист проводила экскурсию по своим владениям. — Ванная вот здесь.
Здесь же и стиральная машина для ваших мелочей. Сушить можно на веревках в
саду. Ужин я готовлю к половине седьмого. Что-нибудь горячее. Если к тому
времени мне придется отлучиться, ужин будет стоять в духовке. Ни я, ни мисс
Брайс никогда не слышали друг от друга ни единого дурного слова. Я надеюсь,
что и с вами у нас будет все хорошо.
— Я тоже надеюсь, миссис Твист. Комната просто чудесная, и ужин мне
обязательно понравится. Вы только обязательно говорите, если что не так...
— В этом как раз не сомневайтесь, мисс Нейпир. Я всегда говорю вслух то, что
думаю. Но мистер Фитцгиббон представил вас как благовоспитанную молодую
леди, а я верю всему, что говорит мистер Фитцгиббон.
Мисс Брайс дожидалась окончания экскурсии в сверкавшей чистотой гостиной.
— У нас еще в запасе полчаса свободного времени, — объявила она, взглянув на
часы. — Для приема первого пациента я уже приготовилась; мистер Фитцгиббон
до трех часов не появится, а миссис Кин уж, конечно, сделала все свои записи
и теперь ждет нас к чаю.
Они распрощались с миссис Твист и вернулись на Уимпол, где в кухне
действительно стоял на огне чайник. За чаем усилиями сестры Брайс и миссис
Кин безжизненный скелет сухих наставлений мистера Фитцгиббона был облечен в
живую плоть, так что, покидая консультацию, Флоренс обрела довольно
красочное представление о том, что ей сулит будущее.
Ничего похожего на
больницу
, — думала Флоренс по дороге к вокзалу. Поддерживая строго
установленный порядок, все придется делать самостоятельно, и при этом ее
свободное время будет целиком зависеть от рабочего расписания мистера
Фитцгиббона. Как бы там ни было, она верила, что работа ей придется по душе;
ответственность она будет нести перед своей совестью и мистером
Фитцгиббоном. Пансион оказался на порядок лучше, чем Флоренс ожидала, и ко
всему прочему каждые выходные она сможет ездить домой. В вагоне на обороте
оказавшегося в сумочке конверта она увлеченно выстраивала столбцы ей одной
понятных цифр и, когда поезд остановился у платформы Шерборна, точно знала,
что новые кастрюли и стиральная машина перестанут быть несбыточной мечтой и
в конце месяца займут достойное место на кухне в доме викария. Больше того,
ей, вероятно, удастся обновить свой весенний гардероб.
— Похоже, мистер Фитцгиббон умеет поставить дело и работать с ним — занятие
вполне достойное, — заявил ее отец, когда подробный отчет Флоренс о поездке
подошел к концу.
Флоренс согласилась, но она по-прежнему не понимала, что же за человек ее
будущий хозяин. И она даже не могла решить, нравится он ей или совсем не
нравится.
Последовавшие за поездкой две недели пронеслись в вихре лихорадочной
деятельности. Нужно было закончить уборку, что в их доме оказалось занятием
не из простых, и еще нужно было договориться с женщиной, которая согласилась
бы приходить в дом, хотя бы на час в день. Миссис Бакетт была превосходной
помощницей, да и здоровье миссис Нейпир уже не вызывало никаких опасений, но
в доме по-прежнему оставались трудоемкие работы — глажка, походы за
провизией, приготовление обедов. Недавно похоронившая свою престарелую
матушку мисс Пейн за более чем умеренную плату взялась исполнять эти
обязанности.
Когда основные дела были улажены и дом засверкал чистотой, подошло время
укладывать вещи. Вслед за платьями и свитерами последовали все самые любимые
книги Флоренс и пачка семейных фотографий, которым отводилась роль украшения
маленькой каминной полки в ее будущей комнате; после долгих сомнений сверху
в чемодан Флоренс положила длинную юбку и топ, заменявшие вечерний туалет.
Похоже, что он вряд ли ей понадобится, но пути Господни неисповедимы. Когда
Флоренс работала в госпитале, то вовсе не испытывала недостатка в
приглашениях и знаках внимания со стороны мужской части персонала. Чаще это
было кино и кофе с бутербродами по дороге домой, изредка — обед в дешевом
ресторанчике. Но за год, проведенный дома, она отвыкла от такой жизни,
теперь казавшейся ей далекой, словно никогда и не существовавшей. Выросшая и
воспитанная в сельском уединении, Флоренс не слишком печалилась об утрате
прелестей городской жизни, лишь иногда вспоминая, что ей уже двадцать пять,
а рядом все нет человека, которого миссис Бакетт скромно называла
мистер
Какой-нам-нужен
. Флоренс, впрочем, подозревала, что идеал миссис Бакетт и
ее собственный далеко не совпадали.
Из дома она уезжала воскресным вечером, и, чем ближе подходил час
расставания, тем меньше ей хотелось покидать родные места. Братьев дома не
было, они уехали в школу, и теперь она не увидит их до самого лета, но здесь
оставались и ее класс в воскресной школе, который она всегда вела, помогая
отцу, и хор, и еще много маленьких дел, лежавших на ее плечах во время
болезни матери. А еще был и толстый кот по имени Чарли Браун, и стареющий
ньюфаундленд Хиггинс, к которым она очень привязалась за этот год,
проведенный дома.
— Я обязательно приеду на уик-энд и сегодня позвоню, — шептала она, обнимая
мать.
Поезд уходил, а теряющаяся в вечерней дымке фигура отца на платформе
заставила Флоренс почувствовать себя, как в детстве, всеми забытой,
покинутой.
Встреча, которая ее ожидала в доме миссис Твист, несколько рассеяла чувство
грустного одиночества. На подносе исходила паром чашка горячего чая, и таким
же горячим было предложение помощи миссис Твист:
— В восемь часов вас ждет ужин, и сегодня вы можете позвонить по моему
телефону. Мисс Брайс обычно пользовалась телефоном-автоматом, который как
раз напротив дома.
Флоренс распаковала чемодан, расставила фотографии, разложила разные мелочи,
позвонила матери и заявила той жизнерадостным голосом, что устроилась
прекрасно, что у нее все в порядке, и лишь тогда спустилась к ужину.
— Мисс Брайс обычно уезжала на выходные, — сказала Флоренс хозяйка, — но
иногда ей приходилось работать, и тогда мы ужинали вместе.
И вот теперь Флоренс ужинала на кухне этого чистенького дома и слушала,
казалось, бесконечный монолог миссис Твист о достоинствах соседей, о ценах и
о болях в спине.
— Мисс Брайс рассказала мистеру Фитцгиббону о моей несчастной спине, и он
оказался настолько внимателен, что послал меня в больницу с запиской к его
другу. Мистер Фитцгиббон очень симпатичный человек, вам понравится работать
с ним.
— О да, я совершенно уверена в этом! — бодро подхватила Флоренс, в душе на
сей счет испытывая глубокие сомнения.
В консультацию на следующее утро она пришла задолго до начала приема.
Пожилой неразговорчивый швейцар лишь кивнул, когда она объяснила, кто такая
и зачем пришла, и молча отправился открывать двери второго этажа, за
которыми располагались владения мистера Фитцгиббона. Первое, что ей
бросилось в глаза, был букет свежих цветов в вазе на журнальном столике в
приемной, и лишь позже Флоренс обратила внимание на то, что все вокруг
блистало идеальной чистотой и порядком. По-видимому, и у мистера Фитцгиббона
была своя добрая фея, которая мановением волшебной палочки могла в самый
неурочный и ранний час вызвать ангелов с тряпками и швабрами для уборки.
Флоренс прошла в гардероб, где нашла разложенный накрахмаленный белый
халатик и поверх него муслиновую шапочку с кокетливыми оборками. Мистер
Фитцгиббон без восторга относился к современным униформам, и девушка,
переодевшись, с ним полностью согласилась. Застегнув на тонкой талии свой
пояс с серебряной пряжкой, Флоренс начала внимательный обход комнат,
открывая створки шкафов, выдвигая ящики, стараясь крепко запомнить, где что
лежит и в каком порядке. Мистер Фитцгиббон не из той породы людей, которые
будут снисходительно прощать всякого рода промахи, и она не хотела, чтобы в
первый же день ей выговаривали за неловкость.
Вскоре появилась миссис Кин и первым делом попросила Флоренс поставить
чайник, после чего быстро разложила карточки ожидаемых сегодня пациентов.
— Чай надо попить обязательно, — объяснила она немного недоумевающей
Флоренс. — Неизвестно, удастся ли нам сегодня выкроить время для кофе, ведь
сегодня к нам пожалует леди Трамп, а этой даме выдели хоть вдвое больше
времени, чем положено для обычного осмотра, все равно последующее расписание
будет безнадежно спутано. Послушайте, милочка, телефон.
В трубке зазвучал монотонный голос мистера Фитцгиббона:
— Я буду через пятнадцать минут. Сестра Нейпир уже на месте?
— Да, — ответила Флоренс со слегка ядовитой интонацией, — она здесь. На
месте ровно с восьми утра.
— Как мы и договаривались? — услышала Флоренс вкрадчивый голос мистера
Фитцгиббона. — Я должен предупредить вас, что не поощряю непунктуальности
своего персонала.
— В таком случае, мистер Фитцгиббон, — сладчайшим голоском пропела в трубку
Флоренс, — почему вы не установите у входа один из этих маленьких
компостеров с таймером?
— Я не поощряю и дерзостей, — сказал мистер Фитцгиббон и повесил трубку.
Не комментируя и не вмешиваясь в телефонный обмен колкостями, миссис Кин
прошла на крохотную кухню и начала разливать чай.
— Я вам расскажу, каких пациентов мы ожидаем на утренний прием. Новый для
нас случай — мистер Уиллоби. Серьезные подозрения на рак. Направлен к нам
своим лечащим врачом. Живет где-то в Мидленде, пенсионер. Остальные трое —
повторные пациенты, придут для осмотра и консультаций. Сначала — леди Трамп.
Для нее я выделяю полчаса, придется помогать ей раздеваться, одеваться и все
такое прочее. За ней пойдет маленькая мисс Поуэлл — два месяца назад ей
делали лобэктомию. Последней будет Сузи Касл — семилетняя малышка с фиброзно-
кистозным образованием. Не мне, конечно, судить, но мы ее, кажется, теряем.
Такое славное дитя. — Миссис Кин взглянула на часы. — Он будет здесь через
две минуты...
Интуиция миссис Кин не подвела. Ровно через две минуты мистер Фитцгиббон
вошел и, сказав дамам
доброе утро
, скрылся в дверях своего врачебного
кабинета.
— Проведите к нему мистера Уиллоби, — почти не разжимая губ, зашипела миссис
Кин, — и встаньте справа от двери. Мистер Фитцгиббон кивнет вам, когда
понадобится провести больного в кабинет для обследования. Если это мужчина и
если вас не попросят остаться, сразу же возвращайтесь в кабинет мистера
Фитцгиббона и ждите там.
Флоренс поправила шапочку и оказалась в приемной в тот самый момент, когда
туда входил мистер Уиллоби — маленький, сгорбленный человечек, казалось,
полностью смирившийся со своей судьбой и не ждущий от нее ничего хорошего.
Такое мнение вовсе не разделял мистер Фитцгиббон. Стоя в своем углу, Флоренс
должна была признать, что доброжелательность и спокойная уверенность,
исходившие от доктора, начали возвращать больному давно утраченные надежды.
— Операция простая и достаточно широко опробованная, — говорил мистер
Фитцгиббон, — и я совершенно не вижу оснований беспокоиться за ее исход.
После операции вы будете здравствовать долгие годы. Сестра проведет вас в
кабинет для осмотра. Ваш доктор говорил со мной и, кажется, согласился с
моим мнением. Я убежден, что вы непременно должны дать себе шанс.
Далее все происходило, как объясняла миссис Кин. Флоренс провела несколько
приободрившегося мистера Уиллоби в кабинет, доложила мистеру Фитцгиббону,
что пациент готов к осмотру, не задерживаясь вернулась на свое место справа
от двери и стала ждать их возвращения.
После осмотра мистер Уиллоби выглядел гораздо лучше, чем в первые минуты
своего прихода. Доктор и его пациент на прощание пожали друг другу руки, и,
поворачиваясь к Флоренс, мистер Фитцгиббон попросил:
— Сестра, проводите, пожалуйста, мистера Уиллоби к миссис Кин.
С леди Трамп все обстояло несколько иначе. Этой восьмидесятилетней даме по
настоянию мистера Фитцгиббона была сделана удачная операция, возродившая
леди Трамп к жизни, чем старушка была несказанно горда и получала
исключительное удовольствие, утомляя родственников и знакомых бесконечным
повторением истории своего сказочного выздоровления...
— А вы новенькая, — заметила старая дама, разглядывая Флоренс сквозь стекла
старомодного пенсне в золотой оправе.
— Сестра Брайс выходит замуж.
— Гм... Я удивлена, что вы еще не замужем.
Проведя леди Трамп в кабинет доктора, первое, что услышала Флоренс, — это
были слова опасения, которым благородная леди поделилась с мистером
Фитцгиббоном:
— Эту девушку вам здесь долго не удержать. Слишком хорошенькая.
Он мельком окинул Флоренс холодным взглядом и без явного интереса произнес:
— Разумеется... Так, леди Трамп, расскажите о вашем самочувствии за то
время, что я вас не видел.
Миссис Кин оказалась права: на пожилую даму ушло времени вдвое больше
обычного. Кроме того, она вырядилась в совершенно неподходящую одежду. Знала
же, что отправляется на осмотр, так нет, надела платье с бесконечным числом
хитроумных застежек и крошечных пуговиц от шеи до пояса, а под платьем был
каскад нижних юбок, и снимать все их Флоренс приходилось под аккомпанемент
наставлений хозяйки. Лишь передав пациентку в заботливые руки миссис Кин,
Флоренс с облегчением вздохнула.
— Не желаете ли чашку кофе, сэр? — осведомилась девушка, надеясь, что он
согласится и она заодно сможет выпить и сама. — Мисс Поуэл еще не пришла.
— Да, спасибо, — не отрываясь от разложенных на столе записей, бросил он. —
И вы выпейте тоже.
Мисс Поуэл была маленькой, худощавой, похожей на мышку, и мистер Фитцгиббон
обращался с пациенткой очень мягко и вежливо, что немало поразило Флоренс.
Вскоре маленькая леди, ободренная доктором, удалилась, и Флоренс, следуя
указанию мистера Фитцгиббона, пригласила войти Сузи Кастл с матерью.
Девочка выглядела младше своего возраста, но на всем ее облике лежала печать
старческой покорности, отчего душа Флоренс готова была разорваться на части.
Впрочем, даже несмотря на смиренный взгляд, девчушка радовалась жизни, как
здоровое дитя, и Флоренс сразу же поняла, что они с мистером Фитцгиббоном на
дружеской ноге. Он шутил с девочкой и не старался ее удержать, когда та
схватила с его стола ручку и принялась рисовать в большом рабочем блокноте.
— Ты не против лечь на несколько дней в больницу, Сузи? — поинтересовался
он. — Тогда у меня будет возможность навещать тебя каждый день, мы даже
сможем найти время, чтобы сразиться в шашки или в домино.
— Зачем в больницу?
— Ну, потому что в больнице гораздо удобнее за тобой наблюдать. Мы сделаем
тебе рентген...
— И ты пойдешь со мной? Там всегда темно и страшно.
— Я буду рядом. Я там назначаю тебе свидание.
— Идет, — хихикнув, согласилась Сузи. Она протянула маленькую руку, и
Флоренс, оказавшись к девочке ближе, взяла ее руку в свои ладони. На время
ребенок задержал на медсестре изучающий взгляд. — А вы очень красивая. Вы
уже встретили своего Прекрасного принца?
— Нет, но надеюсь, что вскоре это произойдет. — Флоренс легонько сжала в
своей ладони маленькую ручонку. — Будешь моей подружкой на свадьбе?
— Конечно, буду. А вы за кого выйдете замуж? За мистера Фитцгиббона?
Мама Сузи что-то извиняющимся тоном пробормотала, а Флоренс рассмеялась.
— Нет, моя милая... А теперь давай одеваться — тебе пора, идти домой.
Был уже вечер, когда последний пациент покинул стены консультации и Флоренс
наводила порядок, готовя кабинет к завтрашнему приему. Мистер Фитцгиббон,
уходя, остановился возле нее.
— Вам понравилась работа, мисс Нейпир?
— Да, спасибо, сэр. Мне нравится встречаться с новыми людьми.
— Будем надеяться, что своего Прекрасного принца вы тоже скоро встретите, —
вежливым голосом сказал мистер Фитцгиббон и очень аккуратно закрыл за собой
дверь.
Флоренс недоумевала — неужели доктор уже задумывается о дне, когда им
придется расстаться?
ГЛАВА ВТОРАЯ
Дни летели быстро. У мистера Фитцгиббона редко выпадала свободная минута, и,
судя по всему, такой же режим работы ожидал и Флоренс. К концу недели она
всесторонне ознакомилась со своими обязанностями, оказавшимися довольно
разнообразными. Дважды по вечерам ей пришлось возвращаться в консультацию и
помогать вести прием пациентов, которые не смогли или по какой-то причине не
захотели явиться в дневное время. Однажды днем ее срочно вызвали в частную
клинику готовить инструменты к биопсии, назначенной врачом одному из
пациентов. Операционная там была такой же, как в больнице Коулберта, поэтому
Флоренс сразу же почувствовала себя уверенно. На вопрос, здесь ли он
проводит свои основные операции, мистер Фитцгиббон ответил:
— О Господи, конечно, нет! Только небольшие. Остальные в больнице Коулберта
или в других крупных частных больницах.
К концу недели у врача с медсестрой установились нормальные рабочие
отношения, однако сам мистер Фитцгиббон был для Флоренс такой же загадкой,
как и в день их встречи. Мистер Фитцгиббон приходил и уходил, оставлял
телефон на случай, если понадобится, но никогда не упоминал, куда
направляется. Спроси ее, где он жил, и она не ответила бы. Он мог жить где
угодно — хоть на Луне. Он также не проявлял особого интереса к ее персоне. В
конце недели он, правда, осведомился, хорошо ли она устроилась у миссис
Твист и устраивает ли ее работа. Вопрос этот смутил ее. Мистер Фитцгиббон
сказал, что на уикэнд она свободна и при желании может поехать домой. Однако
вечером в пятницу обстоятельства переменились. Последний пациент покинул
консультацию только в шесть. Флоренс опоздала и на свой поезд, и на
следующий, а тот, что шел за ним, прибывал в Шерборн слишком поздно. Флоренс
не хотелось заставлять отца так поздно встречать ее на вокзале.
Перед уходом она пожелала мистеру Фитцгиббону спокойной ночи.
— Едете домой, мисс Нейпир? — поинтересовался он.
Да, она едет домой, но только завтра утром, довольно резко ответила она.
Ничего больше не сказав, он лишь окинул ее задумчивым взглядом. Флоренс была
уже у двери, когда услышала вслед:
— Надеюсь, вы вернетесь в воскресенье вечером? В понедельник утром к девяти
часам нам нужно быть во всеоружии. — Предполагалось, что его напутствие
будет принято без возражений.
Как замечательно вновь оказаться дома! На кухне за чашкой кофе, пока мать
чистила морковь, а миссис Бакетт вертелась поблизости, боясь пропустить что-
нибудь важное, Флоренс рассказывала обо всем, что произошло за неделю.
— Работа у мистера Фитцгиббона тебе по душе? — спросила мать.
— О, конечно! У него ведь обширная практика, есть свое отделение в больнице
Коулберта, и, похоже, его частенько приглашают на консилиумы.
— Он женат? — бесхитростно осведомилась миссис Нейпир.
— Понятия не имею, мама. Если честно, я совсем ничего не знаю о нем, да и
вообще это не тот человек, чтобы наводить о нем справки.
— Конечно, нет. Но ведь могла же об этом обмолвиться его регистраторша. Или
еще кто-нибудь...
— Все, кто его окружает, упоминают о нем, только когда речь идет о работе.
Может, ничего не знают, а может, их попросили держать язык за зубами...
Уик-энд пролетел быстро. Флоренс вскопала огород, прогулялась с Хиггинсом,
поучаствовала в хоре на воскресной службе, напекла гору кексов для чаепития,
которое на неделе собиралось устраивать Общество матерей, и посетила подруг,
на каких хватило времени, — не успела она оглянуться, как пришел воскресный
вечер и, к ее сожалению, пора было возвращаться в Лондон. Она вновь
оказалась в доме миссис Твист, где ее ждал приготовленный доброй хозяйкой
ужин, и стала готовиться к предстоящей неделе. Хорошо, думала Флоренс, что
работа ей не давала скучать и каждый день готовил что-то новое.
В понедельник ничего особенного не намечалось. Увидев утром мистера
Фитцгиббона за рабочим столом, Флоренс пришла в некоторое замешательство. Он
довольно любезно пожелал ей доброго утра, но по всему было видно, что врач
клевал носом, то и дело отрываясь от записей.
— Вы, очевидно, полночи провели здесь, — сухо произнесла Флоренс, глядя на
его утомленное, небритое лицо, помятые брюки и свитер с высоким воротом. —
Пойду приготовлю вам кофе.
Выскользнув из комнаты, она по возможности тихо закрыла за собой дверь, на
кухне поставила греться чайник, положила в чашку растворимого кофе, щедро
добавила сахару и молока, взяла коробку сдобного печенья, которую они с
миссис Кин держали на одиннадцатичасовой чай, и понесла поднос в кабинет
врача.
— Вот, — добродушно произнесла она, — кофе для вас. Первая пациентка будет
только в половине десятого. Так что после кофе отправляйтесь домой и
приведите себя в порядок. Ведь это будет очередной осмотр, да? Вы даже
успеете немного вздремнуть.
Мистер Фитцгиббон покорно внял ее словам и выпил кофе, пытаясь вспомнить,
когда в последний раз ему вот так велели пить кофе и идти домой. У него в
памяти всплыли яркие воспоминания о далеком детстве, о том, как Нэнни стояла
над ним, пока он пил горячее молоко.
Сам себе удивляясь, он последовал совету Флоренс, и, когда она вернулась в
кабинет с пачкой бумаг, мистера Фитцгиббона там уже не было. Ровно в
половине десятого он, в элегантном темно-сером костюме и темном дорогом
галстуке, уже, однако, сидел на рабочем месте без каких-либо признаков
бессонной ночи. Казалось, он помолодел лет на десять, отметила про себя
Флоренс, украдкой за ним наблюдая.
Интересно, сколько ему лет?
—
размышляла она.
У миссис Доумор-Пью несколько лет назад вырезали грыжу, и пациентка пришла
на проверочный осмотр. На ее тощей, как скелет, фигуре болтался какой-то
странный балахон, который было одинаково долго и снимать, и надевать.
Разговор шел на тему
пожалейте меня, бедняжку
, как про себя подметила
Флоренс. Наклеенные ресницы дамы то и дело взмывали вверх, когда та стреляла
глазами в мистера Фитцгиббона, но он оставался равнодушным к ее знакам
внимания. Сказав ей, что находит ее здоровой, врач посоветовал пациентке
больше двигаться, хорошо питаться и найти себе интересное занятие.
— Но я боюсь съесть лишнюю ложку, — заявила пациентка. — Я же не молодая
девушка из тех, что вас окружают. Это им нужно питаться три раза в день. —
Она устремила взгляд на идеальную фигурку Флоренс. — Если хорошо сложен,
тогда, конечно...
Флоренс ничем не выдала внутреннего всплеска эмоций, но, оставаясь внешне
спокойной, избегала взгляда мистера Фитцгиббона.
— Все равно, — вежливо настаивал он, — вам следует разумно питаться.
Юношеская стройность с возрастом превращается в худобу.
— Ну, об этом мне еще рано беспокоиться, — с деланной улыбкой сообщила она.
Учтиво улыбаясь, мистер Фитцгиббон на прощание пожал ей руку.
Когда Флоренс убирала в кабинете, мистер Фитцгиббон молча за ней наблюдал.
— Пригласите сэра Персивала Уоттса, — сказал он наконец и, взглянув на часы,
добавил: — Минут десять вы свободны и можете выпить кофе. Я тоже выпью, но
перед следующим пациентом. Кто там у нас? — он заглянул в пачку лежавших
перед ним карточек. — Мистер Симпсон. Пришли результаты его анализов. Ему
необходима операция.
Когда Флоренс вошла в кабинет, сэр Персивал уже собирался уходить, и девушка
пригласила войти мистера Симпсона. Кивком мистер Фитцгиббон дал ей понять,
чтобы она занялась своими делами в процедурном кабинете, пока он поговорит с
паци
...Закладка в соц.сетях
