Жанр: Любовные романы
Разбитое отражение
...ходит меня
симпатичной и даже говорил вам, что у вас хороший вкус, раз вы наняли меня
секретаршей.
Уолли начал медленно расплываться в улыбке. Слава богу, значит, Лола не сама
это сочинила.
— Понимаете, — продолжала Рейчел все так же тихо и робко, —
Дрейк нечасто бывает в конторе. Я подумала — может быть, если бы я сама
оказалась на стройке... Теперь-то я понимаю, что мне не следовало самой
везти деньги. Лола говорила, что из-за этого у нее могут быть неприятности.
И все-таки... Разве так важно, кто выдаст зарплату?
Уолли расхохотался так громко, что у нее заложило уши.
— Вот тебе, Фэйрчайлд! Пугаешь нашу девочку до полусмерти, а все дело,
оказывается, в том, что она захотела подкатиться к одному из ребят со
стройки, так твою и перетак!
Тед нахмурился.
— Поверить не могу, чтобы Лола согласилась отпустить тебя с деньгами
только поэтому.
Рейчел упрямо вскинула подбородок.
— Не ругайте Лолу, она не виновата. Это я ее уговорила. И вообще, я по-
прежнему не вижу, что тут такого.
— Да ничего, ничего. — Уолли предостерегающе взглянул на
Теда. — Просто Фэйрчайлд сам не свой становится, когда дело доходит до
денег. Поэтому, уж пожалуйста, в следующий раз, прежде чем бежать на стройку
с деньгами, спроси меня или его. Договорились?
Рейчел кивнула, благодаря свою счастливую звезду за то, что Уолли так легко
купился на ее полуправду.
— Идем, Фэйрчайлд, — заключил он, направляясь к себе, — нам
есть о чем поговорить.
Тед злобно посмотрел на нее и вошел в кабинет первым. Уолли уже повернулся,
чтобы последовать за ним, но в последний момент остановился на пороге и
подмигнул Рейчел:
— Ну, и как там, на стройке, — удачно или нет?
— Простите?
— Заметил тебя Дрейк Хантер?
У Рейчел опять запылали щеки, но на сей раз она, как обычно, мысленно
прокляла свою склонность легко краснеть.
— Мы встречаемся завтра утром, — пробормотала она, опустив голову.
Уолли усмехнулся.
— Что ж, прекрасно. Дрейк хороший парень. Не ахти какой говорун, но
зато надежный. — Его улыбка стала шире. — Люблю видеть моих
девочек счастливыми!
Он прошел к себе и плотно прикрыл за собой дверь.
— Еще бы, — проворчала Рейчел. Счастливыми, довольными и чтобы
вдобавок сидели на месте и не видели дальше собственного носа. Впрочем,
Дрейк со своими строгими запретами насчет
Завтрака на бегу
тоже недалеко
от него ушел.
Но ничего, она приготовит им обоим сюрприз! Им и опереточному злодею
Фэйрчайлду с его угрозами, туманными намеками и черными дырками вместо глаз.
Она не станет сидеть на месте, пока не найдет причину смерти Си Джей. И им
всем придется с этим считаться!
Уолли запер дверь кабинета и накинулся на компаньона:
— Идиот! Какого хрена ты строишь из себя супермена и пугаешь
секретаршу? Хочешь, чтобы она взяла расчет и побежала плакаться легавым?
Фэйрчайлд неторопливо прошел к бару и налил себе сухого мартини.
— Ну, положим, Рейчел не из тех, кто так легко отказывается от хорошей
работы. Таких, как она, отовсюду гонят. Ведь поэтому ты ее и взял,
признайся? У нее вид невинной жертвы, этакий ягненочек на заклании.
Стрела попала в цель. В словах Фэйрчайлда была доля правды, и Уолли
нахмурился.
— Если человека легко напугать, это вовсе не значит, что надо
обязательно пугать его. Но это ладно. Лучше скажи мне, о чем ты думал, когда
загонял гвоздь за гвоздем в ногу Марко Синьорелли?
Фэйрчайлд круто обернулся, прищурив глаза.
— А ты откуда знаешь, старина?
У Уолли застучало в висках. Бессовестный сукин сын.
— Дрейк звонил.
— И сказал, что я это сделал?
— Нет. Он сказал, что произошел несчастный случай из-за неисправности
гвоздемета, но я-то сразу понял, в чем дело.
Фэйрчайлд явно успокоился.
— Вот как? — проронил он, потягивая мартини с таким видом, как
будто дегустировал тонкое вино.
— Да, вот так! В жизни у меня на стройке не водилось неисправных
гвоздеметов, и вдруг на тебе — именно сегодня находится один и калечит
Синьорелли. Я не слабоумный, хотя ты меня, кажется, таким считаешь. Одного
не понимаю: почему ты так по-идиотски себя повел. Может, ты мне растолкуешь,
зачем привлекать к нам косые взгляды?
Фэйрчайлд допил мартини и поставил стакан.
— Косые взгляды? Чьи? Все, кроме Хантера, уверены, что произошел
несчастный случай, а Хантер болтать не станет.
Уолли окаменел от ярости.
— Хочешь сказать, что он тебя видел? Да ты в своем уме?!
Фэйрчайлд пожал плечами:
— Я не знал, что Хантер рядом. Но, полагаю, теперь придется доверять
ему. Кстати, ты же сам говорил нашей дорогой Рейчел, что он хороший
парень, — фыркнул Тед.
— Хороший для нее, но я вовсе не уверен, что мы можем ему доверять.
— Тогда зачем ты брал его на работу?
Уолли сжал губы. Как объяснить Фэйрчайлду, что такое совесть и чувство вины?
Этот мальчик и слов-то таких не знает.
— Послушай, — недовольно поморщился Тед, — я тоже не в
восторге от того, что Хантер меня видел, но с этим теперь уже ничего не
поделаешь. А он, похоже, будет держать рот на замке, поскольку и сам далеко
не святой. Ты знаешь, что он сидел? И, между прочим, за хранение кокаина.
Тюрьма быстро заставляет людей усвоить, что главное в этой жизни — найти
свое место под солнцем. И, кажется, Хантер готов этого добиваться любой
ценой.
Уолли не возразил: он сам слышал от Дрейка нечто подобное. И все же...
— Я не знаю, что и думать о его аресте. Хантер, по-моему, не похож на
идиота, который прячет кокаин среди тряпок в чемодане. И, если помнишь, на
суде он заявлял, что его подставил Маршалл. На этом строилась вся его
защита.
У Фэйрчайлда нехорошо заблестели глаза.
— Конечно, на этом, на чем же еще? Ему ведь светило от десяти до
пятнадцати лет, а он надеялся вывернуться, заложив Маршалла.
— Ну да, верно. Только тебе не кажется странным, что против Маршалла у
полиции так ничего и не нашлось? Будто он заранее знал, что стрясется с
Хантером, и заблаговременно обезопасил себя.
— Маршалл же нам все объяснил. Он уговорил Хантера войти с нами в долю
и припрятал все до тех пор, пока дело не решится. Дрейк тоже должен был
спрятать подальше то, что хранилось у него, но не успел.
— А мне и тогда казалось странным, что Маршалл уши нам прожужжал о том,
как его компаньон мечтает с нами работать, а от самого Хантера мы ничего
подобного не слышали. Что, если Маршалл просто держал нас на крючке, а
Хантер при этом даже не знал, кто мы такие? И что, если Маршалл так и не
смог уговорить Хантера заниматься тем, чем ему надо, и тогда сдал его
полиции?
Фэйрчайлд чертыхнулся.
— Если Хантер о нас ничего не знал, почему ему взбрело в голову после
тюрьмы прийти именно сюда? А если знал, почему не натравил на нас полицию
сразу, как только его арестовали? У тебя, Уолли, все очень интересно
получается, вот только концы с концами что-то не сходятся. Что на самом деле
стряслось с Маршаллом, гадать бесполезно: этот кретин уволок свои секреты в
могилу. Но если ты действительно веришь в то, что сейчас наговорил, —
зачем все-таки было брать Хантера на работу?
Уолли засунул руки глубоко в карманы. Он вспоминал тот день, когда Хантер
пришел к нему проситься на работу. Дрейк тогда заявил, что не интересуется,
чем они с Тедом занимаются на стороне, но уж по крайней мере обеспечить его
работой они должны. По его словам, Маршалл, работая с ними, пока Дрейк сидел
в тюрьме, вел дела настолько неумело, что в результате развалил их общую
компанию. И теперь Уолли и Тед обязаны возместить ему ущерб, поскольку
Маршалл довел компанию до краха отчасти по их недосмотру.
О том, что Маршалл его подставил, он больше не говорил, о своем пребывании в
тюрьме тоже не распространялся. И — прав Тед — Хантер ни разу их не заложил,
хотя наверняка догадывался о многом. Более того, с самого начала спокойное
достоинство Хантера произвело на Уолли впечатление, потому-то он и взял его
на работу.
— До сих пор Хантер работал себе на стройке и был в стороне от наших
дел, — сказал он вслух, — а теперь по твоей милости стал
свидетелем вашей разборки с Марко.
— Да, и, поверь, мне это нравится не больше, чем тебе. — Фэйрчайлд
помолчал, прищурившись. — Но видел бы ты его после того, как это
случилось! У этого типа в жилах не кровь, а лед. Он согласился заменить
исправный гвоздемет сломанным — и даже глазом не моргнул. Вот он, твой
хороший парень
. — Уолли хотел возразить, но Тед поднял руку. — И
не будем забывать, что он натворил, пока сидел в тюрьме.
Уолли отвел взгляд. Он действительно
забыл. —
Слушай, — продолжал Фэйрчайлд, — самое разумное в этой ситуации —
давить на его жадность. Дадим ему сколько-то денег, потом доверим делать
деньги для нас, а когда Хантер увязнет поглубже, он уже и сам не побежит в
полицию, потому что тогда и ему чистеньким не выйти.
Уолли резко обернулся:
— Ты собираешься посвятить в дело постороннего?
— Ну, не совсем постороннего. Когда он пришел сюда, то знал, что мы
крутим какие-то дела на стороне. Он не заложил нас полиции, когда его
арестовали, так зачем ему делать это теперь? Говорю тебе, он может быть нам
полезен.
— Ага, как был полезен его партнер? Этот недоносок Маршалл, которого
убил наш же клиент?
Фэйрчайлд пренебрежительно фыркнул.
— Хантер не такой кретин, как Маршалл. И мне он нужен.
— Зачем?
— Мне нужен помощник и надзиратель — чтобы время от времени напоминать людям, кто тут главный.
— Я тебе уже говорил, как я отношусь к тактике запугивания, —
заметил Уолли, нахмурившись. — Мои подчиненные слушаются меня потому,
что я плачу им больше, чем они получали бы в любом другом месте. Вот такая у
меня тактика.
— Правда? Потому-то Синьорелли уже был готов бежать и стучать на нас?
Потому-то мне и пришлось загнать ему в ногу шесть гвоздей?
Уолли медленно покачал головой:
— Не верю, чтобы Синьорелли захотел расколоться. Он — звено между нами
и клиентом; если проболтается, его достанут раньше, чем мы об этом узнаем. В
конце концов, убийцы — они, а не мы. — Он замолчал, вдруг почувствовав
острую боль в желудке, шагнул к холодильнику, достал пакет молока и отпил
большой глоток. — Мы отмываем деньги — и все. Ничего больше. Если нас
прижмут, начнем все по новой на любом другом месте. Нам мокрые дела просто
ни к чему.
Глаза Фэйрчайлда стали аспидно-черными.
— Каждый раз, начиная все сначала, мы теряем время и деньги. Много
денег. Здесь мы хорошо раскрутились, и я не хочу терять ни цента. Синьорелли
я предупредил. — Он мрачно усмехнулся. — Но рисковать сам еще раз
опять-таки не хочу. Поэтому было бы полезно, чтобы Хантер работал на меня. А
если он будет выполнять такую работу, то потом не посмеет тявкать. При
повторном аресте ему будет светить куда более серьезный срок.
Уолли хотел осадить наглеца, но передумал. Черт побери, он уже слишком стар
для таких фокусов, слишком стар, чтобы вечно ждать удара в спину.
— Я подумаю.
— Подумай. И, кстати говоря, подумай еще о секретарше, которую ты
нанял. Вот из-за нее тебе действительно стоит беспокоиться.
— Так-так, это уже интересно. Сначала ты называешь ее легко внушаемой
жертвой, а теперь, оказывается, из-за нее стоит беспокоиться? Давай уж что-
нибудь одно, Фэйрчайлд.
Тед нахмурился.
— Я ни на грош не верю ее байкам, вот что.
— Да неужели? — Уолли еще отхлебнул молока, насмешливо посмотрел
на Фэйрчайлда. — Так вот: у нее в субботу свидание с
твоим Хантером. Может, тебе стоит присмотреться к ним
обоим?
Тед задумался.
— Может, и стоит, — негромко сказал он. — Может, и правда
стоит...
11
Солнечным субботним утром Келли нервно расхаживала по конференц-залу
полицейского участка и твердила себе, что, если Годшо не появится здесь
через полчаса, она его прикончит.
Годшо появился через двадцать минут. Услышав, как открывается дверь, Келли
вздрогнула, как ужаленная.
— Ну? — без предисловий спросила она. — Дежурный сказал мне,
что ты получил сигнал и поехал на почту. Что там стряслось? Как Рейчел?
— Нельзя ли помедленнее? — Годшо бросил на длинный стол сложенный
вдвое лист. — Некоторые перед тем, как перейти к делу, обычно говорят:
Доброе утро
и
Как дела?
.
Господи, от этого Годшо иногда с ума можно сойти! От него самого — и от его
любви к этикету. Все-таки есть что-то хорошее в таких, как Дрейк Хантер: они
всегда без лишних реверансов приступают к делу, хоть и огрызаются при этом.
Келли скрипнула зубами.
— Доброе утро, Годшо. Как ты поживаешь в столь чудное солнечное утро?
Его глаза насмешливо блеснули.
— Ну вот видишь! Всегда говорил, что тебя надо воспитывать.
Она свирепо взглянула на него и потянулась к лежавшей на столе бумаге, но
Годшо поймал ее запястье. Все его веселье уже куда-то делось.
— Подожди. Сначала ответь мне на один вопрос.
Он не отводил от Келли глаз, и у нее захватило дух. Эти светло-ореховые
глаза, этот дурацкий взгляд, уже такой знакомый, от которого у нее слабели
ноги... Господи, зачем он это с нею делает?
— Отпусти меня! — процедила она сквозь зубы.
Пухлые губы Годшо сжались, и он со вздохом выпустил ее запястье.
— Вот и ответ. Ты все еще на меня сердишься.
Он пододвинул ей сложенный лист и отвернулся, а Келли с трудом проглотила
вдруг вставший в горле ком. Разумеется, она до сих пор была зла на этого
нахала! Назначил Рейчел в напарники какого-то уголовника...
Она схватила лист и принялась жадно вчитываться. Подробно изложив подозрения
Рейчел насчет
Завтрака на бегу
, Хантер написал внизу:
Рейчел справляется
неплохо и просит о ней не беспокоиться
.
Келли изо всех сил старалась держаться, но слезы облегчения обожгли ей
глаза, и она довольно громко всхлипнула.
Годшо опять повернулся к ней лицом, выставив свой бульдожий подбородок.
— Видишь, она молодцом. А ты волновалась.
— Она моя единственная сестра! — снова всхлипнула Келли.
— Понимаю. Но она сама захотела этим заниматься.
— Ничего ты не понимаешь... — сдавленно прошептала Келли. Да, не
понимает. А объяснить нельзя. Господи боже, как выматывает то, что нельзя
рассказать ему про Си Джей...
Но все обошлось и так. Будто почувствовав, как ей страшно, Годшо обнял ее, и
Келли не стала сопротивляться, хотя он никогда еще ее не обнимал. Ей почему-
то показалось совершенно естественным, что он ее утешает; она сама сцепила
руки у него на поясе, и Годшо притянул ее еще ближе к себе.
— Надеюсь, это значит, что ты меня прощаешь, Брэдли, — проворчал
он. — Тяжело работать с тобой в паре, когда ты все время глядишь мимо
меня и цедишь что-то, не слушая, что я отвечу. Ей-богу, я от этого просто с
ума схожу!
Келли уткнулась лбом в его пухлое плечо, вдохнула резковатый, пряный запах
одеколона, пытаясь утихомирить колотящееся сердце. Так он с ума сходит? А он
хоть понимает, что делает с ней, просто находясь рядом, в одной комнате?
— Тебе надо было рассказать мне о прошлом Дрейка Хантера до того, как я
подключила к расследованию Рейчел.
— Да, наверно. — Он провел ладонью по ее спине, голос почему-то
звучал сдавленно. — Но ты насчет Хантера не переживай. Он говорил, что
не виновен в том, за что отбывал срок, и, как бы глупо это ни звучало, я ему
верю.
Келли молчала, не зная, что сказать. Сама она не слишком доверяла Хантеру —
строить из себя невинно осужденного может любой рецидивист, не всем же
верить. Но Хантер, кажется, не внушал никакого страха Рейчел, а вот это уже
кое-что...
Годшо все крепче прижимал ее к себе, и она удивилась силе его плотно сбитого
тела. Келли знала, сколько стараний он прилагает, чтобы держаться в форме.
Годшо был невысок, но недостаток роста у него с лихвой компенсировался чем-
то другим. Келли не раз видела, как он одним взглядом усмирял полный
репортеров зал, просто выходя на кафедру.
Но боже мой, что со мной творится?! — мелькнула у нее в голове
паническая мысль. — Он просто по-дружески обнял меня, и все, и хватит
.
Вздохнув, Келли попыталась высвободиться, но Годшо припер ее к краю стола и
выпускать явно не собирался. Наоборот, взял за подбородок и повернул к себе
ее лицо.
— Так ты меня простила или нет?
Келли уже совсем забыла, за что сердилась. Вся ее злоба давно прошла.
Интересно, чего этот толстяк так беспокоится? Но нет, в его глазах не только
беспокойство — что-то еще, чего она не может разгадать... Келли вдруг стало
страшно, она шумно втянула в себя воздух.
— Пожалуй, придется простить, а то ты меня так и не отпустишь.
Годшо ухмыльнулся, но так и не двинулся с места, только снова посмотрел на
нее тем самым взглядом, от которого у нее начинала гудеть в жилах кровь.
— Черта с два я тебя отпущу так скоро!
В следующий миг Келли осознала, что он ее целует и — да поможет ей господь —
она отвечает ему! Годшо был неправдоподобно, неожиданно для своей комплекции
нежен и целовался с большим мастерством, доводя ее до беспамятства, до
сладкого изнеможения. Она понимала, что должна оттолкнуть его, сказать, что
все происходящее — чудовищная ошибка, недоразумение, но не могла произнести
ни слова, пока на губах были его губы.
Итак, она не противилась, и Годшо перешел к более решительным действиям.
Теперь он языком ласкал ей рот изнутри. Келли дышала все чаще, удивляясь,
как вообще еще может дышать, а между тем руки Годшо гладили ее спину —
сначала осторожно и тихо, потом все смелее и сильнее. Наконец он оторвал
губы от ее губ, но лишь затем, чтобы покрыть легкими поцелуями щеку, висок,
коротко подстриженные завитки волос.
— Келли, — выдохнул он, — я мечтал об этом с того дня, когда
мы познакомились!
Ошарашенная таким признанием, она чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в
глаза.
— Ты о чем? При первой же встрече, если помнишь, ты обозвал меня
фэбээровской подстилкой, потому что я хотела привлечь их к расследованию.
— Хамство — брачный ритуал полицейских, — проворчал Годшо, снова
притягивая ее к себе. — А на самом деле я соображал, как бы поскорей на
тебя залезть.
Пока она переваривала это сообщение, он вновь завладел ее губами, но еще
более жадно, опять и опять толкаясь языком в ее горячий, ждущий рот. Помимо
воли она начала отвечать ему тем же, и тогда его руки двинулись вверх по ее
бедрам, по талии. Когда он наконец добрался до ее груди, Келли подумала, что
сейчас растает. По его милости она уже совершенно не владела собой и потому
не возразила, даже когда он вдруг поднял ее, обхватив за талию, и посадил на
стол, а сам вклинился между ее ног.
Годшо уткнулся лицом ей в шею, запустил пальцы в спутанные его стараниями
волосы и, не тратя времени понапрасну, прижался бедрами к ее бедрам. Почему-
то она никогда не сомневалась в этом, как и во всем остальном, он
нетерпелив, как бык в охоте. И, черт возьми, ей это нравилось!
— Я хочу тебя, Брэдли, — прогудел он, не отнимая губы от ее
шеи. — Здесь, конечно, не место для таких упражнений, но я все равно
хочу тебя! Вот уже сколько недель хочу... Переселяйся ко мне, когда мы
сдадим это дело, а?
Эти слова моментально отрезвили Келли. Она вспомнила, что не собиралась ни
дня оставаться в Новом Орлеане после того, как будет закрыто дело Си Джей.
Вернется домой, в Квантико, на старую работу... С какой стати ей так круто
менять всю свою жизнь?
Он хотел поцеловать ее еще раз, но она резко отвернулась.
— Погоди, Годшо.
— Чарли, — поправил он, подбираясь к воротнику ее блузки и
расстегивая верхнюю пуговицу.
Сама она ни за что не стала бы его звать по имени, но сейчас это могло
помочь остановить его.
— Постой, Чарли! Мы не должны...
Тем временем он расстегнул вторую пуговицу и нагнулся поцеловать
приоткрывшуюся полоску кожи.
— Почему это?
Он провел языком по ее шее, и у нее перехватило дыхание.
— Потому что... потому что мы вместе работаем!
Годшо довольно ухмыльнулся.
— Ага, работаем. Верно. Ох, люблю я свою работу!
Он расстегнул третью пуговицу, забрался ей под блузку. Пальцы так
безошибочно и сразу нашли сосок, что Келли чуть не взлетела со стола. Даже в
самых смелых своих фантазиях она не могла вообразить, что Годшо — Чарли —
настолько хорош.
— Перестань! — хрипло сказала она, изгибаясь навстречу его теплым
рукам. — Господи, да остановись же, здесь рядом люди, к нам могут
войти!
— Не-а. Я запер дверь.
И это вывело ее из беспамятства. Быстро, пока не успела передумать — или
пока он не заставил ее передумать, — Келли оттолкнула Годшо. Неготовый
к такому внезапному проявлению силы, он чуть не потерял равновесие и
отступил с недоуменным видом.
— Келли, за что? Какого черта?
Она спрыгнула со стола и отвернулась от него, поспешно застегивая блузку.
— За то, что полез на меня, как дикий зверь на охоте!
— Хочешь сказать, что ты мне не отвечала?
Келли на секунду опешила, потом снова напустилась на него:
— Ладно, допустим, мы оба не совладали с гормонами. Но это не значит,
что надо совсем терять голову и делать то, о чем мы потом пожалеем.
— Я не пожалею, — сказал он просто и так серьезно, что у Келли
защемило сердце. — Признаю, я немного поторопился... Но то, что
произошло между нами, — не только гормональная вспышка, и ты тоже это
знаешь.
Отчаянно пытаясь совладать со своими чувствами, она пробормотала:
— Чарли, я не могу разобраться в этом прямо сейчас. Не могу, и все!
— А я не смогу еще неделю работать с тобой в паре и притворяться, будто
нас не связывает ничего, кроме общего дела! — Он сжал зубы,
отвернулся. — Если тебе это не подходит, могу перевести тебя на какое-
нибудь другое расследование.
— Нет! — вскрикнула Келли. Она не могла допустить, чтобы ее
отстранили от расследования, и не могла объяснить, почему ей это так важно.
Господи, господи, зачем ему ставить ее в такое глупое положение? — Я
хочу работать с тобой, Чарли, — сказала она вслух, грустно взглянув на
него. — И хочу... узнать тебя поближе. Но разве обязательно так
торопиться?
С минуту он озадаченно смотрел на нее, потом, казалось, начал успокаиваться.
— Ты имеешь в виду — бегать на свидания, сидеть в кино... и тому
подобную чушь?
Келли не выдержала и рассмеялась. Иногда этот Годшо такой неотесанный. Кто-
то должен дать ему несколько уроков по искусству ухаживания за женщиной.
— Да, именно тому подобную чушь.
Он вперил взгляд в потолок, тихо покачивая головой.
— Господи, ну почему, почему я вечно связываюсь с любительницами
церемоний?
Но когда Келли опять встретилась с ним глазами, то увидела, что он
улыбается, и чуть не заплакала от нахлынувшего облегчения. С Годшо можно
общаться вполне нормально, главное — не подпускать его слишком близко к
себе. И когда он снова двинулся к ней с таким видом, будто рассчитывал на
еще один поцелуй, она решила, что пора сменить тему.
— Давай-ка вернемся к делу, Годшо. Как ты собираешься поступить с
Завтраком на бегу
?
Годшо остановился как вкопанный, посмотрел на Келли с нескрываемым
раздражением, потом вздохнул и взял со стола отчет Хантера.
— Полагаю, надо установить наблюдение за этой Жанной.
— Правильно, а я тем временен проверю ее досье. И посмотри, пожалуйста,
не было ли уже когда-нибудь в адрес
Завтрака на бегу
обвинений в
криминальных связях. Да, и еще: нужно узнать, нет ли у них филиала в Майами,
где работали до недавнего времени Пеннелл и Фэйрчайлд.
— Дай женщине палец, она оттяпает всю руку, — качая головой,
проворчал Годшо. — Ладно, черт с тобой, займусь. При одном условии.
Келли уже сделала шаг к двери, но остановилась, вопросительно глядя на него.
&
...Закладка в соц.сетях
