Жанр: Любовные романы
Не прячься от судьбы
...но заставлять нас
отбрасывать то, что возникло между нами теперь.
Большими пальцами Джон начал медленно рисовать у нее на ладони правильные
круги. Это выглядело, как ласковое приглашение назад в страну любви, как
жест, зовущий наверх из мрачного ущелья сомнений и размышлений. Сеси поймала
себя на мысли, что опять хотела близости. Этой ночью он одарил ее такими
ощущениями, как никто другой. При воспоминаниях о его объятиях в ее теле
волнами накатывала страсть. Зачем же отказываться от связи с ним? Почему бы
не радоваться, не наслаждаться женским счастьем и не позволить их отношениям
идти естественным путем? Джон определенно прав. Он взрослый человек. Сам
выбирает пути, которыми идет. Разве дано Сесиль оберегать его, лишая
счастья, которого жаждут оба? Ее соображения на поверку оказались лишенными
смысла.
Сеси смотрела на него, и его лицо постепенно осветилось улыбкой. Она
представила себе его восторг в минуту любовных утех, удовлетворение,
полученное после стольких лет лишений. Его многократно умноженное временем
влечение все-таки не помешало ему так терпеливо вести себя в их первую ночь.
Невероятно! Какой он милый. Ее радость для него важнее, чем его страсть.
Внезапно она поняла, что ей хочется щедро одарить его, опалить пламенем,
которого он так долго ждал от нее.
— А почему это мы стоим тут и разговариваем? — с напускной обидой
вопросила Сесиль. — К этому времени, дорогой, кажется, ты уже давно мог
бы отвести меня в спальню.
Он с облегчением заулыбался во весь рот.
— Этак я прослыву настоящим скакуном. Как бы моя репутация не превзошла
мои возможности.
— Я так не думаю. — Сесиль приложила ладони к ладоням
Джона. — У меня есть для тебя сюрприз.
— Неужели?
Она повлекла его за собой. Он следовал за ней, пылкими поцелуями
вознаграждая ее усилия. В спальне она указала ему на кровать.
— Раздевайся и ложись.
— Все снимать?
Сеси пожала плечами, смеясь.
— Конечно, все.
Джон тоже расхохотался. После прошедшей ночи его вопрос прозвучал нелепо. Но
временами ему трудно было осознать и привыкнуть к тому, что Сесиль его
любовница.
— Извини. Это во мне говорит врожденная скромность, — шутливо
заметил Джон и начал расстегивать рубашку.
Сеси тем временем скрылась в ванной, чтобы найти неароматизированное масло,
необходимое для массажа. Наконец маленькая бутылочка оказалась у нее в руке.
Когда Сеси вернулась в спальню, обнаженный Джон лежал поперек кровати лицом
вниз. Она быстро сбросила туфли и верхнее платье, сняла с пальца кольцо, так
как оно могло при массаже оцарапать кожу. Скрестив ноги, Сесиль устроилась
на кровати рядом с нагим гигантом, на ней были только розовые трусики и
лифчик. Налив немного масла на ладонь, она подержала его, чтобы согреть;
сама же наслаждалась мужественной красотой распростертого перед ней тела.
Глубоко вжимая пальцы в умащенную кожу, Сеси уверенно массировала спину,
руки, разминала шрамы и царапины.
— А теперь я сделаю тебе эротический массаж. — Скользнув еще раз
по его спине, руки женщины принялись за ягодицы. Джон ответил сдавленным
стоном. Она поглаживала и разравнивала, растирала и пощипывала. Ее большие
пальцы заглядывали в укромный темный угол, где сходятся ноги и туловище,
щекотали кожу под упругими волосами. Джон извивался, дергал ногами. Сеси
принялась массировать перенапряженные мускулы бедер. Она действовала
профессионально, одновременно возбуждающе поглаживая кожу кончиками пальцев,
постепенно спускаясь к щиколоткам. По пути она поцеловала нежную кожу под
коленями. Джон непроизвольно вздрогнул, Сеси услышала свое имя. Она, взяв в
руки стопу, одну за другой, сильно размяла их, а затем сползла с кровати на
колени и слегка лизнула пальцы мужчины.
— Дорогая! Что ты делаешь со мной?
Джон перевернулся на спину.
— Похоже, я не делаю, я уже сделала, — заметила она, со значением
глядя на безошибочные сигналы, высылаемые его телом. — Тебе не
понравилось?
— Слово
нравится
здесь слишком слабо.
— Тогда лежи спокойно. Я еще не закончила.
Сесиль продолжала целовать и ласкать его стопы. Она вновь забиралась губами
все выше по ноге, пока ее груди, с выдающимися вперед сосками, не уперлись в
ступни. Она вытянула руки вдоль ног Джона, ее пальцы при этом углубились,
щекоча, в дебри жестких вьющихся волос.
— Не знал никогда, что ноги так эрогенны, — задыхаясь, сказал
Джон, сжимая в горсти простыни.
Сесиль скользнула по телу мужчины, тесно прижимаясь каждой частицей своей
плоти. Его дыхание стало прерывистым, грудь задвигалась неритмично. Он
стиснул ей плечи и подтянул к себе так, что теперь его жгучие глаза смотрели
в ее серо-голубые, а поцелуи изгоняли из головы Сесиль все, кроме любви.
Встав на колени, Джон, словно в стальные клещи, взял ноги женщины. Его
широко расставленные пальцы безостановочно ласкали ее груди, тогда как глаза
любовались бутонами сосков. Ей стало тяжело дышать, сердце заколотилось. Она
выгнула спину и застонала:
— Джо. О Джо. Дай же мне твою любовь.
Прикрыв глаза, он слегка ослабил давление ног.
— Это будет несправедливо, — сказал он, вставая. — Сначала я
должен воздать добром за добро.
Сесиль с сознанием, затуманенным наслаждением, могла ответить лишь вопросом:
— Как?
— Я сделаю тебе массаж. Переворачивайся.
Она заныла, но повиновалась. Внутри у нее все замерло в ожидании, и Джон не
обманул ее надежд. Он расстегнул и снял с нее бюстгальтер, стянул тонкие
шелковые трусики. Отшвырнув паутинку ее белья на пол, Джон заработал руками.
Его касания были легче пуха, его любопытные пальцы забирались всюду. Правда,
массажа как такового Сеси получила не так уж много, зато распалял он ее и
возбуждал сверх меры. Его ласкающие ладони уже который раз поднимались и
опускались по ее спине и ногам. Руки Джона подходили все ближе, но еще не
трогали горячо пульсирующий главный узел ее эмоций, хотя Сесиль уже
приоткрыла створку ног, как бы приглашая.
Не применяя ласку здесь, он щедро разбрасывал поцелуи, оставляя губами
влажный запутанный след на бедрах и наиболее доступных чувствительных местах
грудей. Женщина уже мучительно ждала скорейшего удовлетворения страсти.
Наконец рука Джона скользнула между ног Сесиль, и долгожданный контакт
словно включил любовников в новую стадию чувственности. Его затвердевшая
кожа руки спортсмена соприкоснулась с влажной гладкой поверхностью. Пламя
тянулось к пожару, давление служило ответом на боль. Сеси сомкнула ноги,
надеясь пленить его пальцы, побуждая тем самым Джона скорее завершить
сладостную пытку. Она извивалась, вращала бедрами, чтобы попасть в ритм
движений его рук. К лицу Джона прилила кровь, на лбу выступила испарина. Он
убрал руку. Женщина, трепеща от страсти, легла на спину. Ее глаза
увлажнились от желания. Джона неотвратимо влек острый угол ее ног, и она,
ликуя, охватила его талию кольцом. Поддержав ладонями ее ягодицы, он замер
перед вратами ее желаний, потом медленно погрузился в манящий зной. Сесиль
ответила встречным движением, восхищенная полнотой и глубиной его
проникновения. Она сочла, что так могло бы длиться вечно, но ненасытная
жажда там, далеко внутри, требовала большего... и быстрее. Сейчас.
Внезапно Джон вскрикнул, лицо его исказилось от неудержимой страсти. Сила
его взрыва унесла Сес к ее собственному апогею радости. Казалось, тело ее
искрит, повсюду вспыхивают озорные языки пламени. Она уткнулась в плечо
Джона, чтобы заглушить бессвязные звуки, вырывающиеся из самых отдаленных
уголков ее души.
Любовники лежали рядом, мокрые, шумно дыша, ослабив объятия. Наконец Джон
скатился вниз и привлек к себе Сеси, а она прижалась к нему спиной. Одной
рукой он обнимал ее за талию, другую подложил ей под голову. Сеси
чувствовала, как его дыхание шевелит ей волосы. Они молчали: только что в их
опыт вошло переживание, за которым слова уже не имеют силы. Сплетенные
любовью тела как бы образовали гнездо, и они медленно погрузились в сон,
который ничто не в состоянии было нарушить.
Утром следующего дня Сесиль встала поздно. Когда она вошла в ванну, Джон уже
был там. Она обняла его сзади, поцеловав в плечо. Глядя в зеркало, он
ответил улыбкой, протянул руку назад и прижал женщину к себе. Она еще раз
поцеловала его и неохотно отстранилась. Джон вышел. Став под душ, Сеси
пустила воду. Минуту спустя она с удивлением услышала, как открылась дверь в
ванную. Джон опять был здесь и тоже встал под душ. Он взял у нее из рук мыло
и, словно играя, принялся намыливать ее тело. Шутка тут же переросла в
чувственную игру. Когда Сесиль, в свою очередь, придвинулась к нему с мылом,
ее ноги вскоре сами сомкнулись у Джона на талии. Кафель холодил ей спину.
Сверху их поливали тонкие струйки теплой воды, а они снова предавались
любви.
11
Сесиль отложила в сторону набитую материалами папку, лежащую у нее на
коленях. Здесь вся ее переписка по делу Хауардов, документы следствия и
судебных процессов. Чтобы разыскать нужных людей, потребовалось не раз
писать родственникам, друзьям в места их работы. Установив местонахождение
интересующих ее лиц, надо было посылать им письма. Иногда ответа вообще не
было. В других случаях присылали ответы, полные подозрительности,
умалчиваний, а порой даже заведомой лжи. Однако были и такие, кто давал
интервью. Некоторые же — их было меньше — писали краткие ясные отчеты о
своей роли в событиях и соображения по этому поводу.
Просматривая материалы, Сесиль выбрасывала бесполезную корреспонденцию, а
оставшиеся бумаги пыталась привести в порядок. Джон тем временем смотрел по
телевизору матч между студенческими футбольными командами. Он лежал на
диване, положив ноги на один подлокотник, а голову на другой. Сес краем
глаза следила за ними, улыбаясь ласковой улыбкой.
Две недели, что они были вместе, пролетели мгновенно и казались почти
безоблачными. Им нравилось разговаривать друг с другом на различные темы.
Каждый из них ценил чувство юмора другого. Оба оказались и добрыми старыми
знакомыми, и интересными людьми, вновь узнавшими друг друга. И кроме того,
как только они уединялись, сразу же под поверхностью ровных отношений
начиналось кипение сексуального поля. Джон обнаружил способности
изобретательного, вдумчивого любовника. Постоянный голод, с которым он
приближался к ней, возбуждал ее как самое сильнодействующее средство, с
которым когда-либо сталкивалась Сесиль. Себя она никогда не находила
холодной, однако и особых сексуальных доблестей себе не приписывала. Но этот
парень помог ей осознать, что у нее много душевного тепла. Она оказалась
глубоко страстной натурой, но разгадать, увидеть это смог лишь Джон. Сеси
каждый день ожидала теперь, когда наступит час их любовных утех, с неменьшим
нетерпением, чем Джон; она часто выходила встретить его на пороге дома по
возвращении с тренировки и обвивалась вокруг него от избытка чувств. Все
ночи они проводили вместе, если только Джонни не улетал с командой на игры.
Сесиль так тосковала в эти перерывы, что раньше бы ей такое и во сне не
приснилось.
Сеси захлопнула оказавшуюся в ее руках книгу и наклонилась к Джонни.
— Послушай, — начала она с выражением живого интереса, затем
откашлялась. — Гм-гм. Мистер Кью!
Джон оторвался от телевизора и вопросительно взглянул.
— Да?!
— Ты совсем не нервничаешь или способен так бесподобно скрывать свои
чувства?
— Что скрывать? — Он озадаченно нахмурил брови.
— Ну, напряжение, обеспокоенность, опасения. Ведь завтра игра.
— Ах, вот ты о чем. — Складки у него на лбу разгладились. — Я
волнуюсь настолько, насколько это позволительно перед рядовым матчем для
спортсмена моего уровня. Завтра поутру я раскачаюсь. Зачем попусту
расходовать нервные клетки?
Сесиль пожала плечами.
— Тогда ты единственный из моих знакомых, кто способен регулировать у
себя подачу нервной энергии. Закрыл кран — и все.
— Я же недаром в спорте с одиннадцати лет. Футбол — моя карьера.
Понятно, у меня есть и другие интересы. Я сделал кое-какие вложения в
бизнес. Меня приводит в восхищение электроника. Но, признаюсь, это не то,
что футбол. В деловом мире я не ощущаю опасности, не вижу непосредственных
преимуществ победителя. Я не пропаду, когда уйду из спорта, но у меня нет ни
малейшего желания сделать этот шаг.
— Тогда пусть день твоей отставки придет очень и очень нескоро.
Сеси пересекла комнату, опустилась на колени у дивана и положила голову на
грудь мужчины. Он обвил ее руками.
— Ты придешь завтра на матч?
— Да.
— По моему пропуску?
Сесиль была в нерешительности. Она терпеть не могла сидеть на тех же местах,
что занимают жены игроков команды. Однако Джон явно придавал большое
значение тому, чтобы она пришла на служебную трибуну. Сеси считала, что
появление там означало бы для нее принятие каких-то обязательств по
отношению к Джону, открытое признание факта любовной связи между ними. Она
обязана уступить ему в этом — глупо поступать иначе.
— Хорошо, я пойду по твоему пропуску.
Джон довольно ухмыльнулся.
— Прекрасно. А на прием тоже пойдешь?
— Какой прием?
— Ну, знаешь, по случаю открытия сезона. Туда еще приглашают всех
членов команды. С женами.
— Ах, да. Я и забыла. Я... Да, конечно, пойду.
По мнению Сесиль, ежегодные приемы, которые устраивало руководство
клуба, — это ужасная скука. Но опять-таки она прочитала в глазах
дорогого ей человека, как для него важно предстоящее торжество. Он притянул
ее к себе и вознаградил долгим многозначительным поцелуем.
На следующий день Сеси приехала на стадион полуживой от страха. Ладони были
холодные, живот подводило. Почему, собственно, надо так выходить из себя из-
за того, что придется сидеть среди десятка женщин, с которыми она знакома
уже не первый год? Сумасшествие какое-то.
К счастью, страхи оказались напрасными: никто ничего особенного не
спрашивал, никаких коварных вопросов не задавал. Имена Рори и Джо не
упоминались вообще. Сеси не успела оглянуться, как матч начался. Она
расслабилась и позволила себе насладиться игрой. Правда, ее терзало
беспокойство, ее преследовал страх за Джона всякий раз, когда он давал пас и
его сбивала с ног оборона противника, но Сесиль удалось заглушить тревогу
волнением, вызванным борьбой на поле. И когда
Мустанги
победили, она
ликовала, как и все вокруг.
Сеси уехала со стадиона, не став на этот раз дожидаться Джона. Он вернулся в
полшестого, загорелый, раскрасневшийся от пережитого волнения. Он смеялся,
сжимал ее в объятиях, от которых у нее чуть ли не трещали кости, крутился по
комнате, держа на руках. Сеси не могла оставаться серьезной при виде его
мальчишеских выходок.
— Ты очень вкусный, — сказала она.
— Какой?
— Съедобный. Тебя хочется съесть.
Джон с горделивым видом поднял брови. Сесиль ласково шлепнула его и
поинтересовалась, способен ли он когда-нибудь стать серьёзным.
— Ведь мне предстоит одеться для важного раута.
Джон, полюбовавшись ее бюстгальтером с низким вырезом и нижней юбкой с
длинным разрезом на боку, изрек:
— Скорее всего, они предпочли бы видеть тебя такой, какой я вижу тебя
сейчас.
Сеси состроила гримасу и отодвинулась за пределы его досягаемости. Надо было
идти в спальню одеваться. Она выбрала узкое светло-голубое платье,
спускающееся до щиколотки, очень простого покроя, с длинными рукавами
позади, на высоту колен, был сделан разрез, чтобы можно было передвигаться.
Платье отличалось редкой красотой и некрикливой элегантностью. Оно особенно
гармонировало с прической — пышной короной из кос.
Тем не менее что-то требовалось еще на шею, и Сесиль стала рыться в шкатулке
с драгоценностями. Джон как раз вошел в спальню, и она спросила:
— Как ты думаешь, подходит к платью это золотое ожерелье?
— Роскошно, — последовал ответ. — Это я о тебе, а не об
ожерелье.
— Благодарю.
Джон протянул ей плоскую коробочку.
— Но мне кажется, это подошло бы лучше. Тебе повезло, что сегодня вечером ты надела это платье.
Она с любопытством взяла коробочку и открыла крышку. Внутри, на подушечке из
коричневого бархата, лежали золотые колье, серьги и браслет с вставками из
темного сапфира в виде звезд с бриллиантами, которыми так восхищалась Сесиль
во время посещения городка художников, куда они ездили с Джоном.
— Джон, это божественно!
О лучшей гармонии с платьем нельзя и мечтать. Она коснулась ограненной
поверхности камня.
— Джо, я страшно рада, — сказала Сесиль, устремив на него нежный
любящий взгляд. — Всегда буду беречь... Это мое бесценное сокровище.
— Я хотел бы быть твоим бесценным сокровищем.
Он протянул к ней руки, и она радостно утонула в его объятиях. Они надолго
припали друг к другу, растворившись в волне взаимного притяжения.
Как обычно, торжественный прием состоялся в конференц-зале роскошной
гостиницы, послужившей впоследствии прототипом всех гостиниц Финикса.
Устроители вечера в каждом углу просторного помещения разместили бары,
отвели место под танцевальную площадку, сцену для оркестра. Желающих
поужинать ожидали небольшие круглые столики, а на длинных столах, накрытых
скатертями, выстроились блюда с закусками.
Сесиль старалась как можно больше танцевать, тем более что ее приглашали
беспрерывно. Джо как будто не возражал, хотя для вида сокрушался по поводу
мнимого неумения проявить себя в танце. На самом деле он был прекрасным
танцором, и она наслаждалась, когда ее партнером был он. Сеси сразу начинала
представлять себя в его объятиях в уединении. По тому, как Джон прижимал ее
к себе все теснее с каждым танцем, как прятал лицо у нее на плече, Сес
поняла, что те же мысли и образы не покидали и ее партнера.
В один из моментов ее пригласил Сэм Ньюман. Джо проводил любимую взглядом.
Легкая улыбка играла на его губах. Партнер Сеси никуда не годился, хотя
неизменно пользовался на таких вечерах успехом. Зато Сеси грациозно порхала.
Джон любил смотреть на нее, когда она этого не замечала. Он упивался изящным
изгибом ее шеи, блеском волос, неповторимыми жестами и движениями. Боже! Она
прекрасна! — в такие моменты думал он.
Джон не мог припомнить более счастливые для себя времена. Все, о чем он
всегда мечтал, вдруг сбылось. Сесиль была с ним такая красивая, горячая и
страстная, он не смел и надеяться, что такое когда-нибудь будет. Когда-то он
считал, что любит ее, как только возможно любить женщину, но теперь понял
свое заблуждение. Каждая минута, проведенная с нею, вызывала еще более
глубокую любовь. Сесиль не во всем сразу открывалась ему. Он и не подозревал
о ее тайных желаниях, страхах и надеждах, которые ему приходилось
разгадывать день за днем. Она, как роза, лепестки которой раскрываются
постепенно. И с каждой новой находкой его любовь к этой женщине возрастала
все больше.
Только одно омрачало блаженство Джонни: она его не любила. Она с
удовольствием проводила с ним время, признавала его как хорошего любовника.
Он ей нравился. И все же она не любила его так всепоглощающе и
безоговорочно, как любил и боготворил ее он, Джон. Но он не привык упускать
из рук победу. Если он чего-то хотел, то шел и добивался. Так же будет и
теперь. Должно быть. Зачем ему все его остальные победы, если он не сможет
добиться одной-единственной, но самой главной в жизни — любви Сесиль.
Джонни обратил внимание, что танцующие остановились, когда оркестр кончил
очередную мелодию. Сеси улыбнулась Сэму, и они пошли к Джо. Приближаясь к
нему, Сеси ускорила шаг. Предназначенная ему улыбка была нежна, она источала
сияние. Джон поднялся из-за столика навстречу ей. Пульс у него бешено
забился. Придет день, когда она полюбит его. Он постарается для этого. Он
сделает все ради этого. Он должен все смочь.
Они уехали задолго до того, как прием закончился. Вкусной еде, отборным
напиткам и светскому общению любовники предпочли общество друг друга. Джонни
вел машину, а Сесиль устроилась рядом, положив голову ему на плечо. На душе
у нее было спокойно. Хотелось спать, но она с замиранием сердца предвкушала
другие радости.
— А-ах! Я очень счастлива сегодня. А ты?
— Думаю, ты можешь с уверенностью сказать то же и обо мне, —
ответил Джон, пожимая плечами.
Следующие две недели промелькнули незаметно. Любовники были неразлучны. Он
уезжал только на тренировки или на игру. Они подолгу разговаривали — о ее
работе, его увлечении компьютерами, интересах помимо спорта. Джон развернул
перед нею идею создания летнего лагеря для нуждающихся детей. Беседовали обо
всем и, кажется, ни разу не умолкали по той причине, что им больше не о чем
говорить или надоело слушать друг друга.
Работа над книгой успешно продвигалась вперед. Интервью получались
содержательные. Сеси везло и с другими материалами. Лопес и адвокат,
выступавший его защитником, прислали копии ряда документов и своих заметок.
Ей удалось также раздобыть протоколы судебных заседаний, изложение заявления
адвоката, поданного в порядке апелляции.
Сеси целыми днями сидела над выцветшими документами, изучая показания
свидетелей, рапорты полицейских, выводы юристов. Постепенно действующие лица
драмы ожили в сознании будущего автора, и вскоре у нее сложился рабочий план
для большинства разделов книги. Однообразные, бесплодные месяцы, когда ее
творческий потенциал упал до нуля, ушли в прошлое. Теперь чувства расцвели,
наполняя ее энергией и волей творить. Джон интересовался ее работой,
расспрашивал, как идут дела, иногда давал советы. На нее произвела огромное
впечатление проницательность Джона.
Как-то он даже пообещал, что попробует устроить ей интервью с кем-нибудь из
клана Хауардов. Сесиль уставилась на него в изумлении.
— Что-о? По-моему, ты размечтался. Известно, что Хауарды никогда не
дают интервью.
Усмешка тронула губы Джона.
— Я бы не утверждал это столь категорично. Кажется, Эндрю Хауард
обожает футбол. Больше того, болеет за
Мустангов
. И Чак Расби с ним
знаком. Уверен, я исхитрюсь и добьюсь, чтобы ты была представлена ему,
могла, хотя бы накоротке, побеседовать с ним. Если хочешь, я попрошу у него
интервью.
— Еще бы я не хотела! Для моей книги ничего важнее нет.
Она бросилась к нему в объятия с неистовыми поцелуями, и разговор
закончился, как нередко уже случалось, в постели. Без любовного пыла
блаженство тех счастливых недель было бы невозможным.
Но в райском саду Сесиль затаилась змея — его любовь к спорту, его
профессии.
Аризонские мустанги
уже сыграли почти половину сезона, когда
самые худшие опасения Сеси оправдались: Джон получил травму. Сначала его
дважды сбили в первом тайме, но он вставал, отряхивал пыль, каждый раз без
травм. Однако в конце матча его с невероятной жестокостью атаковали снова.
Джона вынесли за линию поля. Он лежал там неподвижно и был без сознания.
Что, если Джон умрет? Неужели она потеряет его? Она не представляет себе
жизни без него. Она любит его безмерно. Никто никогда не был ей так дорог.
Они стали частью друг друга. Если Джо мучается, она тоже корчится в
мучениях. Если бы Джон умер, это значило бы, что убивают ее, Сесиль By.
В больнице Святого Мартина, куда доставили Джона, она услышала от врача:
— Сотрясение. По-видимому, у него лишь обычные симптомы:
головокружение, отключение сознания, потеря ориентации. Однако я хотел бы
понаблюдать за ним пару дней. Здесь ему будет лучше, если вдруг появятся
признаки внутричерепного кровоизлияния или повышенного давления. Просто мера
предосторожности, вы понимаете. Я этих ребят знаю. Если его отпустить домой,
он пожелает выйти на поле в следующее же воскресенье.
— Доктор, могу я сейчас его увидеть?
— Да, конечно, если хотите.
Джон лежал на кровати с закрытыми глазами. Лицо его было бледно, но когда он
приоткрыл веки, взгляд уже был ясным. Он слабо шевельнул губами.
— Привет, любимая. Хорошо еще, что они ударили меня по голове, иначе
досталось бы мне самому, а?
Сесиль заставила себя улыбнуться шутке и взяла его за руку.
— Ты не должен разыгрывать передо мной героя.
— Не должен? Ну ладно. Тогда признаюсь: чертовски болит голова. Когда
впервые после падения пришел в себя, то не мог даже сообразить, где я.
Надеюсь, я не очень огорчил тебя.
Сесиль опять заставила себя радужно улыбнутьс
...Закладка в соц.сетях
