Жанр: Любовные романы
Через тернии
...леана тут же предложила свою помощь.
Но это мало помогло: Катерина последовала за ней в кухню.
— Нели Воланакис закончила плести корзиночки, — попыталась сменить
тему разговора Анна. — Ее дочь Кэтти принесет их утром в день свадьбы.
— Спасибо, Анна. Я сама наполню их розовыми лепестками.
— Если не возражаешь, это сделаем мы с Деспиной. У тебя и так хватит
дел.
Катерина кивнула.
— Хорошо. А Андреас купил обручальные кольца? Ребекка вышила подушечки,
но кольца нужно к ним прикрепить лентой. — Мать нахмурилась. —
Надо позвонить и узнать, приготовила ли она ленту.
Элеана поставила чашки и молочник на поднос. Анна взяла блюдо с миндальными
пирожными.
— Мужчины к ним не прикоснутся, но, если я не поставлю их на стол,
Димитрис будет ворчать. А поставлю, обязательно скажет, что пирожные к кофе
им не нужны. Мужчины, кто их поймет? — Она окинула взглядом
поднос. — Вроде бы все. Пойдемте, присоединимся к ним.
Трое мужчин стояли перед телевизором и смотрели футбол. Димитрис проклинал
вратаря, пропустившего гол, отец Элеаны тоже был изрядно раздражен.
— Выключи телевизор, — попросила Анна, ставя поднос на кофейный
столик. У нас гости.
— Чепуха, — проворчал он. — Какие гости, они члены семьи.
— Разве можно разговаривать в то время, когда ты ругаешь
игроков. — Она бросила на мужа строгий взгляд. — Вот останешься
один, кричи сколько угодно.
А сейчас садись и пей кофе.
— О Боже! — Димитрис закатил глаза. — Неужели мужчина уже не
хозяин в своем доме!
Сцена была знакомой, Элеана наблюдала ее множество раз. Ее отец разыгрывал
подобные, когда Анна и Димитрис навещали их.
— Конечно, хозяин ты. Обязательно надо, чтобы я это подтвердила?
Димитрис бросил взгляд на поднос.
— Ты принесла пирожные? Зачем? Нам не нужны пирожные к кофе. Они могут
отбить вкус бренди.
— Катерина и Элеана не пьют бренди, — возразила Анна. — Ты не
подумал, что пирожные нравятся нам?
— После десерта еще и пирожные? Ты не уснешь, у тебя будет болеть
желудок.
— Я и так не усну. Ты храпишь после того, как выпьешь.
— Я вообще не храплю.
— Откуда ты знаешь? Ты что, слышишь во сне самого себя?
Димитрис развел руками.
— Ладно, давай не будем? У нас же друзья в гостях. Ты приготовила
прекрасный обед. Теперь пора расслабиться. — Он махнул рукой Элеане.
Подойди сюда, мое сокровище.
Она подошла, и Димитрис обнял ее за талию.
— Когда вы собираетесь пригласить нас на обед в новый дом?
— После того, как вернутся из свадебного путешествия, — решительно
заявила Анна. — Не раньше. Это плохая примета.
Димитрис не обратил на слова жены никакого внимания.
— Скоро здесь появится малыш. А может быть, он уже есть, а вы нам
просто не говорите?
— Ты слишком много болтаешь, — вмешалась Анна. — Разве ты не
слышал, как Элеана сказала, что они собираются подождать годика два? Элеана,
детка, не обращай на него внимания.
— Эх, внуки! Сначала у вас родится мальчик, он будет футболистом. А
потом девочка. Тогда брат сможет присматривать за сестренкой.
— Два мальчика, — решительно вмешался в разговор Георгос. —
Тогда они смогут играть в одной команде.
— Девочки, — торжественно объявила Элеана. — Они умнее и,
кроме того, станут помогать мне по дому.
— Нет, мальчик и девочка.
— Если вы, два старика, закончили планировать внуков, — спокойно
сказал Андреас, освобождая Элеану из объятий отца, — я забираю ее
домой.
— Старики? Кто сказал, что мы старики? — вскипел Георгос.
— Что вы будете делать дома? Еще рано, — вторил ему Димитрис.
— А ты как думаешь? — вмешалась Анна. — Они же молодые,
влюбленные.
— Может быть, разочаруем их и останемся? — тихо предложила Элеана,
но Андреас покачал головой.
— Не поможет.
— Но я не выпила кофе.
— Тебе ни к чему кофеин.
— Опять решаешь за меня?
— Забочусь о тебе, — уточнил Андреас. — Несколько часов назад
у тебя болела голова. И, если не ошибаюсь, болит до сих пор.
Надо было отдать должное его наблюдательности. Не говоря больше ни слова,
она 5 Через тернии обернулась к Димитрису и поцеловала его в щеку, потом
подошла к отцу и только потом к Катерине и Анне.
Прощание затянулось минут на десять. Наконец молодые люди добрались до
машины, и вскоре уже Андреас выехал на шоссе. — Ты бросил меня на
растерзание львам.
— Не то столетие, дорогая, — сообщил он с кривой усмешкой. —
А так называемые львы в сердце своем просто пушистые котята.
Это было не осуждение, а констатация факта.
— Быть единственным ребенком в семье иногда страшно тяжело.
— Только если ты позволяешь это.
Головная боль усилилась, и Элеана закрыла глаза.
— Играешь роль психолога-любителя?
— Нет, друга.
А, наконец-то он определил свое место.
Друг! Это понятие предполагает привязанность, но привязанность — плохая
замена любви.
— Как твоя голова?
Боль в висках никак не проходила и, если не принять обезболивающих таблеток,
могла перейти в мигрень.
— На месте, — сообщила Элеана и вновь закрыла глаза, потому что
свет фар встречных автомобилей доставлял ей дополнительные мучения.
Всю оставшуюся дорогу Андреас молчал, за что она была ему благодарна. Как
только машина остановилась перед домом, Элеана открыла дверцу и,
повернувшись, чтобы попрощаться, застыла на месте — дверца с его стороны
тоже была открыта.
— Даже не вздумай возражать, — предупредил он.
— Отстань от меня, — устало отмахнулась Элеана. — Теперь ты
собираешься играть роль няньки?
Ответом было молчание. И, выйдя из машины, она поднялась по ступенькам к
парадной двери.
Дома Андреас быстро отыскал обезболивающее и протянул ей две таблетки вместе
со стаканом воды.
— Прими.
Проглотив таблетки, Элеана бросила на него сумрачный взгляд.
— Слушаюсь, сэр.
— Не дерзи, — добродушно сказал он.
Черт бы его побрал! Она не хотела, чтобы Андреас о ней заботился. Его доброта просто обезоруживала.
Элеана понимала, что должна была воспротивиться, когда он взял ее за руку,
подвел к софе и посадил к себе на колени. Но это было так приятно, что слова
протеста замерли на губах.
Таблетки начнут действовать только минут через десять. После чего Элеана
встанет, поблагодарит его, проследит за тем, как он уходит, запрет дверь и
ляжет в постель.
Временно сдаваясь, она щекой прижалась к его груди. А когда Андреас обнял ее
крепче, услышала ровное биение его сердца. Так было уже много раз в ее жизни
— в бытность ребенком, другом, потом любовницей.
Воспоминания, как кадры кинопленки, сменяли друг друга. Долговязая школьница
с расцарапанными коленками, тогда она преуспела в танцах и получила первую
премию на фортепьянном конкурсе. Но ничто не могло сравниться с близостью,
возникшей между ними в последние три месяца, это было волшебство, настолько
завораживающее, что равного ему не могло быть в мире...
Элеана ощутила его губы на своих волосах, и дыхание ее стало ровным и
спокойным.
Когда она проснулась, сквозь шторы пробивался дневной свет. Элеана лежала на
краю огромной постели в главной спальне, покрывало было откинуто в сторону.
Недоуменно оглядев себя, она обнаружила, что на ней надеты лишь тонкие
кружевные трусики.
Тут дверь комнаты открылась, и на пороге показалась высокая фигура Андреаса.
— А, проснулась. Голова прошла?
— Ты остался? — Голос ее прозвучал тихо и неуверенно.
Судя по всему, он только что вышел из душа: волосы его были влажны и
спутаны, бедра обвязаны полотенцем.
— Ты не очень-то хотела, чтобы я уходил.
О Боже! Ее взгляд упал на лежащую рядом смятую подушку. Неужели они...
Нет, разумеется, этого не могло быть. Она бы помнила... Так ведь?
— Андреас...
Слова замерли у нее на губах, — сбросив полотенце, он натянул на себя
трусы, потом брюки. Каждое движение сопровождалось завораживающей игрой
мышц. Не в силах произнести ни звука, Элеана смотрела, как Андреас надевает
рубашку и застегивает пуговицы.
Заметив, что за ним наблюдают, он улыбнулся. Улыбка вышла теплой, даже
слишком теплой для того, чтобы предназначаться человеку, с которым
находишься в ссоре.
— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоей расческой?
Она открыла и закрыла рот, как рыба, вытащенная из воды, но слова не шли.
Поэтому она беспомощно махнула рукой в направлении ванной.
Увидев, что Андреас скрылся за дверью, Элеана начала лихорадочно соображать,
чем бы прикрыть наготу. Он вошел как раз в тот момент, когда она сбросила с
себя простыню, и ей пришлось торопливо натянуть ее обратно.
— Я приготовлю кофе, — сказал Андреас. — И чего-нибудь
поесть. Десяти минут тебе хватит?
— Да. Спасибо, — кивнула она и удивилась своему разочарованию,
когда Андреас вышел из комнаты.
А чего еще можно было ожидать? Что он подойдет к ней и поцелует? Начнет
соблазнять? И все же где-то в глубине души Элеана желала его... очень
желала.
Через десять минут она спустилась в кухню, наполненную ароматом
свежеприготовленного кофе. Андреас как раз выкладывал омлет на тарелки, где
уже лежали поджаренные ломтики хлеба, только и ждущие того, чтобы их
намазали маслом.
— Ого, — удивилась Элеана, окинув стол оценивающим
взглядом. — У тебя здорово получается!
— Готовить завтрак?
Одетая, она могла держаться с ним на равных.
— Наряду со многим другим, — признала Элеана и подошла к
кофеварке.
Черный, крепкий, с двумя кусочками сахара — для начала дня лучше не
придумаешь.
— Тебе налить?
— Налей, пожалуйста. — Он поставил тарелки на стол. — Иди
поешь.
Элеана села на табуретку и заглянула в свою тарелку.
— Мне слишком много.
— Ешь! — приказал Андреас.
— Ты совсем как Катерина.
Протянув руку, он поймал ее за подбородок и повернул лицом к себе.
— Нет, я совсем не такой.
Поцелуй был чувственно нежен и необычайно ласков, и, когда он осторожно
отстранил ее, она испытала искреннее сожаление.
— Мне пора. Не забудь, сегодня вечером мы идем на прием к Маннингам. Я
позвоню днем, и мы договоримся о времени.
До свадьбы оставались считанные дни, напряжение возрастало. Катерина как
будто неожиданно обнаружила множество дел, которые требовали немедленного
разрешения, и к концу дня Элеане стало казаться, что уик-энд на Тасмании ей
просто приснился.
Желая чувствовать себя как можно более уверенной, Элеана выбрала длинное,
обтягивающее платье, глубокий вырез которого позволял любоваться ее слегка
загорелой, золотистой кожей. Минимум драгоценностей — тонкая золотая
цепочка, простой золотой браслет и ажурные сережки. Вечерние туфли на
высоких каблуках довершали картину. Элеана внимательно изучила свое
отражение в зеркале.
Черный цвет всегда считался в одежде классическим, неподвластным капризам
переменчивой моды. Она нашла, что выглядит прекрасно. А если кто-нибудь
обратит внимание на легкие тени под глазами, у Элеаны найдется объяснение и
этому: из-за множества обязанностей перед свадьбой невеста просто обязана
выглядеть несколько утомленной.
Андреас обещал забрать ее в половине восьмого, хозяева приема, на который
они собрались, жили далеко от их дома. Элеана отдала бы все, что угодно,
лишь бы не ехать, у нее не было никакого желания встречаться с
многочисленными светскими приятелями и знакомыми. Но, увы, альтернативы не
существовало.
Как только машина подъехала к дому, она быстро спустилась по ступеням и
заняла место рядом с водительским. Андреас бросил на нее беглый взгляд, и
Элеана усомнилась, способен ли он по-настоящему понять, сколько усилий стоит
ей выглядеть безмятежной. Нервы ее были явно не в порядке, она чувствовала
себя марионеткой, чьими движениями управляет искусный кукловод.
Знакомый запах одеколона, как всегда, возбуждающе подействовал на нее,
заставил трепетать от желания.
— Как ты себя чувствуешь?
Всего несколько слов, всего-навсего дань вежливости, но почему-то сердце
Элеаны сжалось.
— Прекрасно. — Что еще она могла сказать.
Интересно, приглашена ли Сарита? Она надеялась, что нет, хотя это было
вполне возможно. Даже более чем возможно, ведь день свадьбы приближался, а
это означало, что сопернице придется использовать даже малейший шанс.
Час пик на дорогах уже миновал, но, несмотря на это, дорога отняла у них
почти час. Элеана решила прервать затянувшееся молчание:
— Ты уверен, что наше присутствие на этом приеме обязательно?
Андреас бросил на нее пристальный взгляд.
— Если ты беспокоишься о том, что встретишься там с Саритой, то не
стоит.
У нее не будет возможности устраивать сцены.
— Неужели ты думаешь, что способен остановить ее? — скептически
спросила Элеана.
Он вновь обратил свое внимание на дорогу.
— Увидишь.
— Надеюсь. — Вечер, кажется, обещал быть не таким уж скучным.
Они подъехали к нужному дому как раз вовремя, и Элеана с интересом
посмотрела на стоящий возле него длинный ряд сверкающих машин. На первый
взгляд гостей должно было быть не меньше тридцати.
Пятидесяти, поправила она себя, когда хозяин провел их через гостиную на
крытую веранду. У нее был достаточный опыт в подобного рода мероприятиях,
поэтому ей не составило труда смешаться с толпой приглашенных, время от
времени обмениваясь с кем-нибудь из них ничего не значащими фразами.
Держа в одной руке бокал шампанского, Элеана заверила миссис Маннинг, что
все приготовления закончены, что человек, занимающийся организацией
свадьбы, — бриллиант чистой воды и что она с нетерпением ожидает дня
бракосочетания.
В течение следующего часа ей пришлось повторить это множество раз. Все еще
сжимая тот же самый бокал, Элеана подошла к столу с закусками и, взяв одну
тарталетку с икрой, потянулась за второй.
— Не хочешь оставаться на ужин?
— Как ты догадался? — Она мило улыбнулась незаметно подошедшему
Андреасу.
На его губах появилась легкая ответная улыбка.
— Надо было предупредить меня.
— Зачем?
Желание коснуться ее было непреодолимым, и он ласково провел кончиками
пальцев по щеке Элеаны.
— Мы можем отправиться куда-нибудь и поужинать...
Ее глаза вспыхнули и стали похожими на глубокие темно-серые озера.
— Пожалуйста, не надо...
— О, привет! Рада вас видеть.
Услышав эти слова, Элеана тут же узнала женский голос и, повернувшись,
изобразила на лице вежливую улыбку.
— Сарита!
Та ревниво оглядела Элеану и перенесла все внимание на объект своей страсти,
с видом собственницы положив руку с превосходно наманикюренными ногтями на
рукав его пиджака.
— Неприятности в раю, дорогой?
— С чего ты это взяла? — спросил Андреас, вежливо снимая ее руку.
Тон был любезным, но взгляд — холодным и жестким.
— Язык жестов, дорогой, — пояснила брюнетка.
— Разве? — На его губах появилась ничего не значащая
улыбка. — В таком случае с грустью приходится констатировать, что тебе
недостает опыта.
Браво! — мысленно зааплодировала Элеана. Если забыть о том, что это
касается ее лично, словесная дуэль становилась очень даже интересной.
— Ты знаешь, что это неправда.
— Только по слухам. — В голосе Андреаса появились опасные нотки, и
только глупец мог не заметить их.
— Дорогой, что с тобой? Неужели у тебя такая короткая память?
— Мы с тобой часто встречались, часто сидели за одним столом. Вот и
все.
Сарита с любопытством посмотрела на Элеану.
— Как скажешь. — Она рассмеялась и покачала головой. — Вопрос
в том... поверит ли тебе Элеана. — Затем вновь повернулась к
Андреасу. — Пока, дорогой. Желаю счастья в семейной жизни.
Вызывающе покачивая бедрами, Сарита скрылась в толпе гостей.
— Мне нужно подышать свежим воздухом, — сказала Элеана вслух и
мысленно добавила:
И выпить еще бокал шампанского. Это поможет успокоить
нервы, уменьшить впечатление от безобразной сцены, свидетельницей которой я
только что стала
.
Железные пальцы Андреаса сцепились на ее запястье.
— Я пойду с тобой.
— А я предпочла бы побыть одна.
— И доставить Сарите лишнее удовольствие?
Дорожки сада заливал яркий электрический свет. Гости сгрудились возле
бассейна, раздавались звуки музыки, приглушенный смех.
— Можешь поверить, меня сейчас меньше всего волнует удовольствие
Сариты.
Хватка его стала крепче.
— Я никогда еще не лгал тебе, дорогая.
— Все когда-нибудь случается в первый раз.
Он помолчал несколько секунд, прежде чем сказать:
— Я не позволю злобным интригам Сариты разрушить наш союз.
Подозрительная мягкость его голоса должна была бы насторожить ее, но сейчас
Элеане было не до таких тонкостей.
— Союз? — с вызовом переспросила она. — Не будем обманывать
себя. Наш так называемый союз есть не что иное, как обоюдовыгодное деловое
партнерство. Ее понесло: слова срывались с языка легко, в голове не возникло
и мысли о возможных последствиях. — Партнерство, скрепленное священными
брачными узами, но направленное на сохранение весьма преуспевающей
финансовой империи. — Улыбка ее выглядела чересчур лучезарной, чтобы
быть искренней...
Реакция Андреаса была быстрой, и Элеана оказалась совершенно неготовой к тому, что произошло дальше.
— Что ты себе позволяешь! — воскликнула она разъяренно, когда он
подхватил ее и перекинул через плечо.
— Везу тебя домой.
— Отпусти меня!
Его молчание свидетельствовало о твердой решимости, и она в отчаянии что
было силы ударила его кулаком по ребрам. Никакого эффекта — Андреас не
отпустил ее до тех пор, пока не донес до машины.
— Мерзавец! — выкрикнула она, не обращая внимания на выражение его
лица, которое заставило бы отступить и человека не робкого десятка.
— Залезай в машину! — скомандовал он, открывая дверцу.
Глаза Элеаны полыхнули гневом.
— Не смей мне приказывать!
Хрипло выругавшись, Андреас притянул ее к себе, наклонился и поцеловал.
Она попыталась было сопротивляться, но он крепко удерживал ее голову. И
Элеана сдалась, мысленно проклиная предательски слабеющее тело. Руки, только
что колотившие по его плечам, замерли и сомкнулись у Андреаса на затылке.
Губы обмякли, она прильнула к нему, уже не думая о том, что всего несколько
секунд назад ненавидела этого человека.
Почувствовав, как содрогнулось его тело, как напряглось, Элеана испытала
ответный импульс желания. Она будто уносилась куда-то, теряя ощущение
времени и пространства, до тех пор пока Андреас не ослабил объятия.
Он поднял голову, посмотрел ей в глаза и в последний раз ласково поцеловал в
губы.
Теперь уже Элеана была не способна ни на что, кроме как послушно сесть в
машину. Почти всю дорогу до дома она молчала. На несколько самых обычных
вопросов Андреаса ответила односложно.
Перед ее мысленным взором снова и снова представал образ Сариты, в мозгу
слышался ее голос, вспоминались слова, сказанные брюнеткой.
Свернув с центральной улицы, машина затормозила на стоянке. Заглушив мотор,
Андреас отстегнул ремень безопасности и открыл дверцу.
Элеана вопросительно взглянула на него.
— Почему мы остановились?
Он протянул руку и расстегнул ее ремень.
— Ты забыла, что не поужинала?
Одна мысль о еде вызвала тошноту.
— Я не голодна.
— Тогда просто выпьем кофе.
Недовольно посмотрев на него, Элеана встретилась с решительным и твердым
взглядом.
— Может, мне тоже можно сказать что-нибудь? Или ты решил установить
диктатуру?
— Ты похудела, бледна, под глазами тени.
— А мне-то казалось, что я выгляжу прекрасно, — возразила Элеана.
— Либо мы ужинаем здесь, либо совершаем набег на наш холодильник.
Это значит, что он войдет в дом вместе с ней, станет вести себя как хозяин в
кухне, а потом... Ей не хотелось думать о том, что будет потом.
Позволить ему остаться означало смириться...
Ничего не поделаешь, вздохнула она, потянувшись к дверной ручке.
Это был знакомый греческий ресторанчик, где их хорошо знали, поэтому сразу
же провели к облюбованному ими столику в глубине зала. Приглушенно звучала
музыка, затрагивающая потаенные струны лущи.
Андреас попросил принести кофе, но Элеана отказалась. Кофе по-гречески
слишком крепок.
— Чай. И очень слабый, — сказала она и с удивлением услышала, что
он заказал рагу из баранины с маслинами. — Но... но я не хочу есть.
Это было одно из самых любимых ее блюд. И, когда оно появилось на столе,
Элеана невольно задержала на нем взгляд, вдыхая пряный аромат, поэтому не
стала спорить, когда Андреас, наколов кусочек на вилку, дал ей попробовать.
Вкус был изумительный, и, взяв другую вилку, она тоже принялась есть. На
что, видимо, и рассчитывал Андреас. Хлеб был горячий, с хрустящей корочкой.
Элеана даже выпила бокал красного вина.
— Ну как, лучше?
Трудно было не улыбнуться в ответ. Она уже ощущала расслабляющее действие
вина, несколько снявшего напряжение.
— Да.
— Еще чаю?
Элеана отрицательно покачала головой.
— Хочешь посидеть еще или пойдем?
Сколько она ни старалась, понять что-нибудь по выражению его лица оказалось
невозможным. Ясно было, что Андреас чего-то ждет, но чего именно?
Элеана перевела взгляд на площадку, где уже танцевали несколько пар.
Какая-то часть ее существа жаждала физического контакта, его объятий, тогда
как другая полнилась мучительной болью — слишком свежи были воспоминания об
убийственных намеках Сариты.
— Обожаю эту музыку. Она такая жизнерадостная.
Осознает ли она, какая тоска слышится в ее голосе? — подумал Андреас.
Какой хрупкой и ранимой выглядит? Ему захотелось ударить кулаком по столу, а
еще лучше, сомкнуть пальцы на горле Сариты.
Больше же всего он желал бы оказаться с Элеаной в спальне и заниматься с ней
любовью до тех пор, пока у нее не осталось бы ни тени сомнений в искренности
его чувств. Однако весьма сомнительно, что она предоставит ему такую
возможность. Во всяком случае, сегодня.
Так что оставалось лишь занять выжидательную позицию. Но завтра, мрачно
пообещал Андреас самому себе, я получу все необходимые доказательства. И
будь я проклят, если стану ждать хоть один лишний день!
Потянувшись через стол, он взял руку Элеаны, поднес ее к губам и поцеловал каждый палец по очереди.
— Потанцуем?
Ее охватила такая дрожь, что она испугалась, как бы он этого не заметил.
Боже, разве можно рискнуть по собственной воле прийти к нему в объятия!
А что потом? Что? Позволить Андреасу отвести ее домой и уложить в постель?
Но это ничего не решит. Хуже того, лишь усугубит положение.
— Неужели танец со мной представляет для тебя такую проблему? —
мягко спросил он, глядя в ее до предела расширившиеся глаза.
— Да, представляет.
В его взгляде блеснул огонь, уголки рта приподнялись.
— Поверь мне, это взаимно.
Элеана не отвела глаз, а ведь еще час назад была от него в ярости. И от
Сариты. В особенности от Сариты!
Тут Андреас коснулся губами ее виска, и она сдалась. Неужели так будет
всегда? — мелькнула предательская мысль. Одна улыбка, одно
прикосновение губ... А разве этого недостаточно — влечения и сексуального
удовлетворения без всякой любви? Многие женщины довольствуются меньшим.
Гораздо меньшим...
Андреас вывел ее на танцевальную площадку, обнял, и она уже была не в
состоянии сосредоточиться ни на чем, кроме своих внутренних ощущений и
музыки, будоражащей чувства и заставляющей сердце биться быстрее. Хотелось
закрыть глаза и полностью отдаться чудесному моменту.
Однако волшебство длилось недолго. Потом оркестр сделал перерыв, и они с
Андреасом вернулись к столу.
— Хочешь еще выпить?
—
...Закладка в соц.сетях
