Жанр: Любовные романы
Ты будешь моей
...овой разбиться от любого неосторожного прикосновения. Но
сейчас она хотела не нежности, она хотела секса: горячего, неуемного,
страстного.
Продолжая смотреть в глаза Вудроу, Элизабет положила другую руку ему на
плечо. Тело его было таким красивым, таким сильным! Трепеща, она погладила
пальцами завитки волос на его груди, вокруг сосков, а затем, не в силах
устоять, прижалась губами к месту, где билось его сердце и провела языком
вниз по его теплой коже. Она ощутила вкус соли, услышала бешеное биение его
сердца, и рука ее скользнула еще ниже.
Вудроу дернулся от этого прикосновения, напрягся и застонал.
— Мне это словно снится, — выдохнул он, — пожалуйста, не буди меня.
Возбужденная его желанием, Элизабет слегка толкнула его, и он откинулся
назад на софу.
Они занимались любовью долго и ненасытно, пока оба не упали в изнеможении.
— Док? — слабым голосом спросил Вудроу. — Может, ты приняла какую-то
таблетку, пока меня
не было?
— Угу, — смеясь, ответила Элизабет.
— Или, быть может, это последствия свежего деревенского воздуха?
Она игриво взглянула на него.
— Ты не жалуешься?
— Черт возьми, нет! Ты можешь проделывать эти штуки в любое время, как
только... — Зазвонил телефон, и Вудроу зарычал от досады. Придержав Элизабет
за бедра, он прижал ее к себе. — Я не хочу отвечать. — Но, возможно,
это важно.
Потянувшись, она достала с дальнего конца стола телефонную трубку и
приложила ее к его уху. Бросив на нее хмурый взгляд, Вудроу прогремел в
трубку: — Пусть это будут хорошие новости.
Послушав секунду, он разочарованно произнес: — Сейчас? — затем
вздохнул и добавил: — Хорошо. Мы приедем как можно скорее. — Что-то
случилось? — с тревогой спросила Элизабет.
Вздохнув, Вудроу покачал головой. — Нет. Это Эйс. Все мои братья
собрались в доме. Они хотят с тобой познакомиться.
Неотрывно глядя на дорогу, Элизабет с тревогой спросила: — Зачем им нужно знакомиться со мной?
Вудроу протянул руку и ободряюще погладил ее по колену. — Не надо так
напрягаться. Они не кусаются. — Меня не волнует, кусаются они или нет,
— ответила она. — Тогда что же? — спросил он. Элизабет сжала руки.
— Я чувствую себя так, будто меня пригласили в королевский дворец на
смотрины.
Он откинул голову назад и захохотал. — В мужчинах семейства Таннер не
течет королевская кровь, уверяю тебя. — Вудроу неуклюже
притянул ее к себе одной рукой, держась другой рукой за руль. — Они всего
лишь хотят познакомиться с тобой, и все. — Тебе легко говорить, —
жалобно произнесла Элизабет. — Не тебя будут рассматривать.
Когда они подъехали к дому, Вудроу опустил руку с ее плеча.
Возле дома стояло несколько машин. — Похоже, все уже здесь, — сказал
Вудроу, затем добавил: — Даже Вит.
— Вит? — повторила Элизабет.
— Мой сводный брат.
Он припарковался возле огромного внедорожника.
— Готова? — спросил Вудроу, держась за ручку автомобильной дверцы.
Проглотив комок в горле, она кивнула и открыла дверцу со своей стороны.
Вудроу, быстро выскочив из машины и обежав ее спереди, помог ей выйти и,
положив руку ей на спину, повел к крыльцу.
Дверь распахнулась, прежде чем они успели к ней подойти.
— Вот они! — раздался голос Эйса. Он вышел вперед и сжал обеими руками руку
Элизабет. — Вы были правы насчет краснухи, — сказал он. — Совсем недавно
звонила Мэгги...
— Ее здесь нет? — спросила Элизабет, и при мысли о том, что она будет одна в
мужской компании, паника ее усилилась. — Нет. Она повезла ребенка в
город к нашему семейному врачу. Она звонила мне несколько минут назади
сказала: он подтвердил ваш диагноз.
Тот факт, что им потребовалось подтверждение ее диагноза, по какой-то
необъяснимой причине подействовал на Элизабет удручающе. Она изобразила
улыбку. — Я рада. Вот видите, все обошлось.
Все еще держа ее за руку, Эйс повел ее внутрь. — Проходите,
познакомьтесь с нашими братьями.
Элизабет шла рядом с ним. Она очень удивилась, когда он, минуя гостиную,
повел ее в кабинет. Это навело ее на мысль, что разговор предстоит весьма
необычный.
Элизабет вошла в комнату и на миг остановилась — ей показалось, будто в этом
помещении совершенно нет воздуха. Присутствующие встали при ее появлении,
пять Таннеров, включая Эйса и Вудроу, и они, все вместе, были такими
огромными, такими подавляющими, что у нее перехватило дыхание.
Эйс отпустил ее руку и похлопал по плечу ближайшего брата. — Это
доктор Райлэнд Таннер.
Сходство братьев потрясало. Одни и те же иссиня-черные волосы, одни и те же
темно-голубые глаза. И все же они все были совершенно разными.
По скованной позе Рая Элизабет определила: он более сдержанный, чем Эйс, и
привык относиться к жизни с настороженностью. Лицо его казалось неподвижным,
взгляд — твердым. Весь его облик выражал силу и властность.
Впрочем, Рай был не лишен приятных манер. Сделав шаг вперед, он протянул
руку. — Рай, — сказал он и улыбнулся. — Элизабет, — ответила
она.
— А вот это Рори, — произнес Эйс, подходя к другому брату. Он ласково
потрепал его по щеке. -Он самый младший в семье, короче, избалованный
ребенок.
Рори обхватил ладонь Элизабет сразу двумя руками и подмигнул. — Не
верьте ни одному его слову, мадам. Он просто ревнует, ведь это я воплотил в
себе весь интеллект и всю красоту семьи.
Он очень симпатичный, подумала она, очарованная его глазами. Они были такими
же голубыми, как у его братьев, но более мягкими и искрящимися смехом. И
прежде чем она успела опомниться, он поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Полегче, Рори, — предупредил его Вудроу из-за спины Элизабет.
Рори взглянул на Вудроу, затем отошел, что-то бормоча себе под нос. —
А вот и последний брат, Вит, — сказал Эйс.
Вит, хотя и такой же красивый, как остальные братья, был совсем на них не
похож. У него были светло-песочные, с выгоревшими на солнце прядями волосы.
И он смущался. Элизабет поняла это по тому, что он не отрывал своих глаз от
шляпы, которую держал в руках, и теребил пальцами ее края.
Когда Вит взглянул на нее, она увидела огромные, как блюдца, глаза цвета
старого виски. Очарованная его смущением, она протянула руку:
— Привет, Вит. Меня зовут Элизабет.
Мальчишеский румяней, окрасил его щеки.
— Рад познакомиться с вами, мадам.
Эйс сделал пригласительный жест рукой.
— Не желаете ли присесть, Элизабет?
Она быстро огляделась вокруг, увидела диван и расставленные вокруг него
кресла. Нет, подумала она, это не формальная встреча.
Элизабет уселась в ближайшее кресло. Вудроу быстро сел рядом с ней, опередив
Рори, который уже собирался занять это место. Эйс присел на краешек
письменного стола. Уперев одну руку в бок, он улыбнулся ей доброй улыбкой.
— Наверное, вы удивились, почему я пригласил вас сюда, — начал он.
Элизабет обвела взглядом братьев, затем медленно кивнула.
— Да. Признаюсь, я была несколько обескуражена.
Эйс сделал глубокий вдох.
— Скажу прямо, — произнес он, выдыхая воздух. — Речь пойдет о Лауре. Как вам
известно, ваша сестра оставила Лауру на попечение Мэгги, сказав, что если с
ней что-то случится, то пусть она отдаст ребенка нашему отцу. Но старик умер
через несколько дней после смерти вашей сестры, поэтому Мэгги принесла
ребенка сюда. — Он помолчал и взглянул на Элизабет. — Но теперь
ситуация усложнилась. Мы с Мэгги любим девочку так, словно она наша
собственная дочь, и мы хотим ее удочерить, однако прежде нам надо решить
некоторые юридические вопросы.
Кровь похолодела у Элизабет в жилах.
— Вы хотите узнать, буду ли я оспаривать ваше право на удочерение малышки?
Эйс пожал плечами, услышав слово
оспаривать
, и покачал головой.
— Нет, мадам, я надеюсь, до этого дело не дойдет. Каждый из нас, — он обвел
рукой всех присутствующих, — имеет одинаковое право на ребенка, но мои
братья согласились отдать девочку мне и Мэгги. Мне хотелось бы знать,
согласны ли вы на это?
В груди Элизабет поднялась буря. Она не была готова к такому разговору.
— Она не имеет никаких прав на ребенка.
Все головы повернулись к дверям, в которых стояла Мэгги, держа на руках
малышку.
— Ну, Мэгги... — успокаивающе проговорил Эйс. — Нет! — вскричала
та, сердито прерывая его и входя в комнату. — Если бы Стар хотела
передать своего ребенка сестре, она сказала бы мне об этом. Но она просила
отдать ребенка Баку.
Боль пронзила сердце Элизабет, открывая старые раны. Она встала, руки и
колени у нее дрожали. — Я хотела бы уйти, — сказала она Вудроу,
направляясь к двери.
Он, вздохнув, последовал за ней.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Вудроу как-то слышал такое выражение -
оказаться- между Сциллой и Харибдой
,
— но никогда не представлял, что это такое на деле... до сих пор не
представлял. Кто-то должен был пострадать в этом деле с ребенком, и в любом
случае Вудроу был бы виноват.
Разрываясь между преданностью семье и все возрастающим чувством к Элизабет,
он вошел за нею в дом, желая чем-то ее утешить, но не зная, как это сделать.
— Может быть, хочешь что-нибудь выпить? — спросил он, затем внутренне
застонал, понимая, насколько тривиально прозвучало его предложение.
Покачав головой, она остановилась возле окна и обхватила плечи руками.
— Я понимаю, Мэгги сказала очень неприятные слова, но она вспылила и
не подумала, какую боль они могли тебе причинить. — Как бы там ни
было, то, что она сказала, правда, — ответила Элизабет, и слезы
навернулись ей на глаза. — Рене не хотела оставлять мне ребенка.
Именно это причиняет мне боль. Рене ненавидела меня. — Она прижала пальцы к
губам.
Чувствуя, что сердце его разрывается на части, Вудроу обнял ее сзади за
плечи. — Вряд ли она тебя ненавидела, — сказал он, прижимая ее к
себе. — Братья и сестры часто ссорятся, но это вовсе не значит, что
они ненавидят друг друга.
Элизабет покачала головой. — Нет. С двенадцати лет Рене стала
откровенно ненавидеть меня, и я не понимала, почему.
Вудроу увлек ее к дивану и посадил к себе на колени. — Расскажи мне о
ней, — мягко попросил он, надеясь, что рассказ о сестре поможет ей понять,
почему они враждовали.
Повисло долгое молчание. Было слышно, как на кухне тикают часы.
Когда Элизабет заговорила, ее голос был таким тихим, что Вудроу пришлось
напрячь весь свой слух. — Она была прелестным ребенком: длинные
светлые волосы и завораживающие голубые глаза. И все ее баловали — знакомые
и незнакомые люди. Она имела необыкновенную способность очаровывать людей и
получать от них то, чего ей хотелось.
Мы потеряли отца, когда Рене была совсем маленькой, нашей матери пришлось
пойти на работу. Нам не хватало средств на жизнь. В то время, когда я
находилась в школе, Рене оставалась у соседей, но после школы и вовремя
летних каникул она целиком и полностью оказывалась на моем попечении. Я
тогда была совсем юной. Я заботилась о Рене так, словно играла в куклы. Я
кормила ее, купала и одевала. Я обожала ее, она — меня. Вскоре она так
привыкла к тому, что о ней забочусь я, что не позволяла делать это никому
другому, даже матери. Она поднимала жуткий крик, требуя, чтобы к ней
немедленно пришла я. Она росла и становилась все более и более капризной.
Моя любовь и забота больше не приносили ей радости. Постепенно я поняла:
мы... я... испортила ее — и постаралась вести себя с ней строже. — Элизабет
покачала головой. — Но было уже поздно. Рене стала вести себя вызывающе,
уходила из дому, одевалась очень броско. Когда я училась в колледже, но все
еще жила дома. Мать совершенно не знала, что с ней делать. Я перепробовала
все. Говорила с ней то ласково, то строго — ничего не помогало. А потом она
сбежала. — Элизабет содрогнулась и прижалась к Груди Вудроу, словно
воспоминания душили ее. — Это было ужасно. Не знать, где она находится, жива
ли она... Примерно через месяц Рене вернулась домой как ни в чем не бывало.
Мы с матерью так обрадовались, что позволили ей вести себя по-прежнему, не
задумываясь о последствиях.
И это было ошибкой, — с горечью признала Элизабет. — Очень большой ошибкой.
Вскоре Рене снова сбежала, а потом — еще раз. И каждый раз, когда она
возвращалась, она вела себя все более отвратительно. Она крала деньги у
матери и у меня, тратила их бог знает на что. В последний раз, когда Рене
ушла из дома, я уже окончила колледж и жила на своей квартире. Здоровье
матери ухудшалось с каждым днем, но Рене была безжалостна к ней и требовала
все больше и больше денег. В итоге я положила этому конец, взявшись сама
распоряжаться деньгами матери, и теперь Рене приходилось обращаться по этому
вопросу ко мне. О, как она меня возненавидела! Тогда-то она и сказала матери
и мне, что вычеркивает нас из своей жизни.
В последующие годы Рене обращалась ко мне время от времени, обычно тогда,
когда с ней случалась какая-нибудь неприятность. Мать она больше не
навещала, даже не звонила ей. В последний раз я видела сестру на похоронах
матери. Я бы хотела ее возненавидеть, не столько за то, что она сделала мне,
но за ту боль, которую она причинила матери. — Элизабет откинула
голову назад и взглянула на Вудроу. Глаза ее наполнились слезами. — Но я не
смогла. Несмотря ни на что, я по-прежнему ее любила.
— Ты уверена, что чувствуешь себя нормально?
Тронутая заботой Вудроу, Элизабет погладила его по щеке.
— Все в порядке. Правда.
Он накрыл ее руку своей.
— Ты можешь поехать со мной в город за продуктами, это недолго.
Покачав головой, она отвернулась.
— Спасибо, но мне нужно позвонить на работу. С тех пор, как я здесь, я туда еще ни разу не звонила.
Вудроу направился к двери, но, стоя на пороге, оглянулся.
— Если я буду нужен, звони мне.
Когда он ушел, Элизабет направилась в спальню, где лежала ее сумка и
телефон. Сев на краешек кровати, она прижала трубку к уху, слушая
поступившие за последние несколько дней голосовые послания. Внезапно
раздался стук в дверь. Элизабет поколебалась, не зная, как ей поступить,
затем быстро отключила телефон и пошла открывать, решив, что нет никаких
причин таиться.
На пороге стояла Мэгги.
Элизабет захотелось захлопнуть перед ней дверь, но воспитание не позволило
ей это сделать.
— Могу я чем-то вам помочь? — спросила она.
— Я не вижу машины Вудроу. Он дома?
— Нет. Он уехал в город за продуктами. Оставите ему записку? — Нет, —
сказала Мэгги, вглядываясь в лицо Элизабет. — Я хотела видеть именно вас.
Элизабет замерла и тут впервые заметила, что глаза Мэгги были красными от
слез. Сердце ее дрогнуло, но она гордо вздернула подбородок.
— Зачем?
Мэгги опустила глаза.
— Я понимаю, что была не очень дружелюбна, с вами, — проговорила она
виноватым голосом. — Я сожалею об этом, а также сожалею о сказанном ранее. О
том, что Стар не хотела отдавать вам Лауру.
Элизабет тяжело вздохнула.
— Но ведь вы были правы.
Мэгги всхлипнула.
— Я так люблю малышку! — произнесла она со слезами на глазах. — Я не могу
представить, что расстанусь с ней.
Элизабет словно разрубили надвое. Добрая, отзывчивая ее часть хотела
рассеять страхи Мэгги, утешить ее, но разумная, рациональная часть ее
говорила ей, что это было бы неправильно. Ведь она еще не решила, как ей
поступить с ребенком своей сестры.
— Я очень благодарна вам за все, что вы сделали для моей племянницы.
Мэгги снова всхлипнула, затем подняла залитое слезами лицо.
— Я не знаю ничего о происшедшем между вами, но, зная Стар, могу
предположить: она сама была во многом виновата.
Элизабет печально улыбнулась.
— Я очень сожалею, что Рене умерла до того, как мы смогли найти с ней общий
язык.
Мэгги вытерла глаза рукавом, затем махнула рукой в сторону своего
автомобиля.
— Я привезла некоторые ее вещи. Я подумала, вы захотите их взять.
Прижав руку к сердцу, Элизабет взглянула в сторону машины, и мысль о лежащих
там вещах наполнила ее ужасом. Может быть, эти вещи помогут ей что-то
прояснить.
— Да, спасибо. Я помогу вам внести их в дом.
Вещей оказалось совсем немного. Элизабет и Мэгги перенесли их в дом в три
приема. Когда все
коробки были внесены в комнату, Мэгги устало провела рукой по лицу.
— Я думаю, мне надо идти, — сказала она.
Элизабет, поддавшись какому-то непонятному побуждению, взяла ее за руку.
— Может, вы останетесь, пока я буду их смотреть? — Она опустила
голову, стыдясь признаться в своем страхе. — Мне не хотелось бы заниматься
этим в одиночку.
Мэгги понимающе пожала руку Элизабет. — Я знаю, о чем вы говорите.
Когда Эйс пытался найти семью Стар, он попросил меня вместе с ним посмотреть
эти коробки. — Она содрогнулась.
Испытывая благодарность за поддержку, Элизабет опустилась перед коробками на
колени. — Думаю, здесь нет ничего ценного, — нервно произнесла она.
Мэгги открыла одну коробку. — Нет.- Стар... — Она взглянула на
Элизабет и поправилась: — То есть Рене не оставила после себя много вещей.
— Она заглянула внутрь. — Здесь обувь и какая-то одежда.
Элизабет нагнулась и взяла в руки очень открытое платье, которое, казалось,
целиком и полностью состояло из ремешков, очень похожее на те, которые
обычно одевают на свои выступления стриптизерши. Она отпрянула назад,
прижимая платье к груди.
— О боже, — простонала Элизабет, — я не могу поверить, что Рене носила нечто
подобное.
— Она модно одевалась, — сказала Мэгги, затем подавила смешок.
Элизабет с удивлением взглянула на нее. — Что?
Не в силах сдержаться, Мэгги громко рассмеялась. — Извините, —
произнесла она, поглаживая рукой платье, — вам-то оно точно совсем не
подходит.
Элизабет поджала губы. — Вы думаете, такая старая дева, как я, никогда
не отважится надеть нечто подобное?
Мэгги тотчас же притихла, явно осознав, что она оскорбила чувства Элизабет.
— Нет, — поспешила объяснить она, — я хочу сказать: такая
строгая леди и такое... — она указала рукой на платье, — такое...
такое...
Элизабет поднесла платье к глазам, критически рассматривая переливающийся
материал, затем взглянула на Мэгги и приподняла брови. — Порочное?
Мэгги спрятала улыбку. —
Порочное
— не то слово, которое я
хотела употребить, но оно, я думаю, вполне подходит для описания этого
платья.
Снова переведя взгляд на наряд, Элизабет закусила нижнюю губу, затем
покачала головой. — Нет. Я точно не смогла бы. — Что? — спросила
Мэгги.
Элизабет быстро свернула платье и положила его обратно в коробку.
- О, ничего. Просто глупая фантазия. — Фантазия?
— повторила Мэгги, в глазах ее вспыхнул интерес. — Какая
фантазия? — Это смешно, наверно, очень стыдно признаваться, но мне
всегда было любопытно: а как это -танцевать стриптиз?
Мэгги приоткрыла рот от удивления.
— Не может быть! Только не вы!
Щеки Элизабет вспыхнули от смущения.
— Я же сразу сказала: это смешно. У меня никогда бы духу не хватило
танцевать стриптиз даже перед одним мужчиной, не говоря уж о нескольких.
Кроме того, у меня плохая фигура. — Кто сказал — плохая? — возразила
Мэгги. Она полезла в коробку, достала оттуда наряд из ремешков, а также пару
туфель и сунула это в руки Элизабет. — Наденьте это, — приказала
она, — а я подберу подходящую музыку.
Ошеломленная, Элизабет уставилась на нее.
— Ты с ума сошла? Я не собираюсь устраивать стриптиз перед тобой!
Мэгги закатила глаза.
— А ты и не должны устраивать стриптиз. Только распусти волосы и потанцуй.
Никто не узнает. Все останется между нами, девочками. — Она вставила диск в
проигрыватель, затем слегка подтолкнула Элизабет в сторону спальни. — Чего
ты ждешь? Ведь наступило время для фантазий!
Выгрузив продукты в хозблоке, Вудроу направился в дом. Он очень переживал за
Элизабет, он больше не хотел оставлять ее одну, ведь она за последнее время
пережила столько горя! Вудроу печально покачал головой. Трудно себе
представить, как столь хрупкая и нежная женщина прошла через такие
испытания.
Приближаясь к дому, Вудроу ускорил шаги, и не только потому, что беспокоился
об Элизабет. Он хотел видеть ее. Он уже привык к ее постоянному присутствию
рядом. Вудроу сокрушенно покачал
головой. Конечно, он почувствует себя очень одиноким, когда она уедет домой.
Вудроу остановился.
Одиноким? Когда это я был одиноким? Да, я отшельник. Ни в ком не
нуждаюсь и абсолютно уверен, что никто не нуждается во мне. Ни друзей, ни семьи, ни знакомых. Он отрезал все связи, словно одним взмахом
ножа. Он не хотел, чтобы кто-то путался у него под ногами.
Вудроу тяжело вздохнул.
О чем это я переживаю? Элизабет не останется здесь. Даже если она,
очень захочет остаться, она не сможет это сделать. У нее есть работа в
Далласе, там ее дом. Но эта мысль почему-то его не успокоила. Он снова двинулся к дому и вдруг
увидел автомобиль Мэгги. — О-о... — простонал Вудроу. Боясь худшего,
он побежал к крыльцу, уверенный, что либо найдет Элизабет в слезах, либо
увидит двух таскающих друг друга за волосы женщин. Он рывком открыл дверь и
ворвался внутрь, затем резко остановился, широко раскрыв глаза.
Элизабет стояла на кофейном столике и пританцовывала под неистовую музыку,
раздававшуюся из его проигрывателя. Волосы ее мягкими волнами струились по
плечам, она была одета в золотистое обтягивающее платье, целиком сшитое из
ремешков. Она раскачивала бедрами, и извивалась в такт бешеному ритму
барабанов.
— Что за чертовщина здесь происходит? — вскричал Вудроу.
При звуке его голоса Элизабет подпрыгнула, чуть не упав со столика, а Мэгги,
сидевшая в кресле
и хохотавшая, испуганно вскочила на ноги. Обе женщины в ужасе уставились на
него. Первая обрела голос Мэгги.
— Вудроу, — сказала она и сглотнула. — Что ты здесь делаешь?
Он с шумом захлопнул входную дверь.
— Живу я тут, ты не забыла? Что здесь происходит, черт возьми?!
Мэгги подбежала к кофейному столику и закрыла спиной Элизабет. —
Понимаешь, — нервно произнесла она, — я привезла сюда некоторые вещи Стар, и
Элизабет решила примерить одно платье, чтобы посмотреть годится ли оно ей.
Нахмурившись, Вудроу скрестил руки на груди. — Зачем тебе это надо? —
спросил он Элизабет. — Ты собираешься танцевать стриптиз при лунном свете?
Оскорбленная язвительным тоном Вудроу, она протянула руку и отодвинула в
сторону Мэгги. В крови ее все еще играл адреналин, вызванный эротическим
танцем. — А что, еще как станцую! — проговорила она, уперев руки в
бока. — Мэгги сказала, что у меня очень хорошо получается.
Это замечание было таким смешным, что Вудроу чуть было не рассмеялся, но
сдержался. Элизабет стояла перед ним в обтягивающем золотистом платье, грудь
ее высоко вздымалась. Он сглотнул, затем открыл рот, потом опять сглотнул.
Осознав, какой эффект она произвела па Вудроу, Элизабет накинула на его шею
лежащий под ее ногами газовый шарф, притянула его к себе и спросила распутно-
игривым тоном: — А ты как думаешь, Вудроу, смогу я танцевать стриптиз?
Мэгги прочистила горло, напоминая им о своем присутствии. Когда ни Элизабет,
ни Вудроу не отреагировали, она растерянно пробормотала: — Я лучше
пойду, — и быстро юркнула к выходу.
Дверь за ней захлопнулась.
Вудроу не мог пошевелиться. — Что с тобой? — поддразнила его Элизабет.
— Проглотил свой язык? .
Зарычав, он сгреб ее в охапку и снял со стола. Прижав ее к себе, он широким
шагом направился в спальню.
Вудроу резко бросил Элизабет на кровать, затем плюхнулся рядом с ней, Она
обвила его шею руками. — Ты так и не ответил на мой вопрос: получится
из меня хорошая стриптизерша?
Он зацепил пальцем тонкий ремешок, который соединял узкие полоски лифа.
Сладко застонав, Элизабет запустила руки в его волосы и притянула к себе его
голову. Она дрожала от желания. — Я не знаю точно, — сказала она,
неровно дыша, — но, по-моему, по правилам посетителям нельзя дотрагиваться
до танцовщиц.
Вудроу навис над ней, подминая ее под себя. — Я никогда не любил
соблюдать правила.
На следующее утро Элизабет и Вудроу сладко спали, прижавшись друг к другу,
когда их разбудил автомобильный гудок. Вудроу вскочил на ноги и, зарычав,
как медведь, подошел к окну.
Сонно моргая, Элизабет села в кровати, прикрывая одеялом обнаженную грудь.
— Кто это?
— Мой чертов бра
...Закладка в соц.сетях
