Жанр: Любовные романы
Ключ от твоего дома
...тро. Если вы
подождете секунду, то я свяжу вас с ней. Ее зовут Дайан.
Эйли отключила трубку, не веря своим ушам. Нет, твердила она себе, это,
должно быть, какая-то ошибка. Роналд Флеминг не мог быть владельцем дома.
Дом принадлежал Эйли. Мими отдала его Эйли, потому что знала, что ее сыну
плевать на старый дом и он продаст его при первой же возможности...
— Эйли?
Она подняла глаза и увидела, что Гарретт взволнованно смотрит на нее.
— Что-то не так? Ты поговорила с агентом?
— Да, — ответила она, слабо контролируя свой голос. — Они
сказали, что это не детская шутка. Сын Мими выставил дом на продажу.
— Но ты ведь говорила, что Мими отдала дом тебе, — сказал он,
присев рядом с ней на край кровати.
Глаза Эйли наполнились слезами.
— Я тоже так думала.
Гарретт долго смотрел на нее, потом погладил ее по коленке.
— Может, это все просто недоразумение. Нужно позвонить адвокату Мими и
все узнать.
— Я не знаю имени ее адвоката. Единственный человек, кому я могу
позвонить, — это Клэр, но сейчас я не могу этого сделать, в Австралии
сейчас глубокая ночь.
И Эйли тяжело вздохнула. Она отказывалась верить в то, что ее дом
действительно продается...
— Да, я надеюсь, ты прав, это всего лишь глупое недоразумение. Завтра я
позвоню Клэр и все узнаю. Что там насчет твоего агента по безопасности в
Швейцарии? Он нашел этого парня?
— Ловушки расставлены. Они ждут, пока он в них попадет.
— И когда это должно случиться?
— Будем надеяться, что в ближайшие сорок восемь часов.
— А он точно в Швейцарии, а не на пути в Техас?
— Два часа назад видели, как он заходил в швейцарский отель.
— И они сразу тебе сообщат, если что-то изменится, да?
— Безусловно. Не знаю, как ты, а я ужасно голоден. Пойдем на кухню и
посмотрим, чем там можно перекусить.
Эйли прекрасно понимала, что предложение Гарретта поесть было лишь попыткой
отвлечь ее от мыслей о продаже
Висты
и угрожающей им опасности, но она все
равно была благодарна ему за это.
— Сегодня замечательная погода, давай устроим пикник.
Гарретт шел вместе с Эйли в лес. Их ожидал приятный пикник, но мысли его
были совершенно о другом. Он не знал, огорчаться ли ему, что он не продолжил
собирать информацию о
Висте
или, наоборот, вздохнуть с облегчением.
Если бы он узнал, что гостиница принадлежит Роналду, то давно бы поручил
своему адвокату приобрести ее на его имя. Тогда именно он, а не Роналд мог
распоряжаться гостиницей как угодно, в пику Эйли или... Гарретт вздохнул. В
любом случае все слишком запуталось, и размышлять об этом сейчас нет смысла.
По крайней мере до тех пор, пока он не разберется во всем.
Отогнав тревожные мысли, Гарретт расстелил покрывало на траве в том месте,
которое выбрала Эйли.
— Прекрасный денек. Даже не верится, что сейчас январь, — сказала
она, доставая приготовленную еду. — Хотя неизвестно, какая погода будет
завтра. Понять странности природы невозможно, приходится просто наслаждаться
ее прелестями.
— Да, того же мнения я придерживаюсь насчет женщин, — сказал
Гарретт, откинувшись назад.
Эйли положила виноградинку ему в рот.
— Кажется, Нерон ел виноград, когда горел Рим, — улыбнулся
Гарретт.
— Хуже. Он играл на скрипке. Эх, мужчины, никакой от вас пользы, один
вред!
— Я почти обижен.
Она поддразнила его улыбкой.
— Ну, если ты попытаешься убедить меня в обратном, то я, так и быть,
сделаю одно исключение. Для тебя.
Он обнял ее за шею и поцеловал.
— Ну, хорошо, хорошо, у тебя получилось. — Эйли с трудом
отстранилась от Гарретта.
Вручая ему бутерброд, завернутый в пленку, и выбрав еще один для себя, Эйли
попросила:
— Расскажи мне о своей семье.
— Что, например, тебя интересует?
— Ну, какая у тебя семья. Расскажи о маме, папе, братьях, сестрах.
Откашлявшись, Гарретт торжественно начал:
— Несмотря на то, что я уже неоднократно обвинялся в бесчеловечности, у
меня все же были мама и папа. Они уже умерли...
— Извини, мне очень жаль. Это давно произошло?
— Да. Мама умерла много лет назад, и я ее не помню. А папа... он умер
три года назад от рака.
— А братья или сестры?
— Нет, я единственный ребенок в семье.
— Правда? Я тоже. А у тебя были близкие отношения с отцом?
— Нет.
— Он бил тебя или...
— Ну, для того, чтобы меня бить, ему нужно было хотя бы подойти ко мне,
а я не помню, чтобы отец хоть раз занимался со мной.
— Правда?
— Да.
— Но... он ведь был твоим единственным родителем, кто же тогда
заботился о тебе?
— Первые несколько лет после смерти матери со мной сидели няни. А через
шесть лет отец женился во второй раз.
— И какой была твоя мачеха?
— Просто ангел.
Эйли буквально опешила — столь стремительна была перемена, произошедшая с
его голосом и выражением лица, когда он заговорил о своей мачехе.
— Расскажи мне о ней, — попросила она.
— Добрая, понимающая, всегда рада помочь. Я готов был сделать ради нее
все, что угодно.
Эйли немного помолчала, пытаясь представить женщину, заслужившую такие
добрые слова.
— Тебе повезло, — сказала Эйли, откусив бутерброд.
— Повезло, — согласился Гарретт.
— Ну, не считая того, что у тебя был такой никудышный отец, тебе все-
таки повезло, — подумав, подытожила Эйли.
Гарретт рассмеялся.
— Что такое?
— Никудышный? Я разное слышал об отце, но ты меня развеселила. Впрочем,
все жалели меня за мое неудачное детство.
— Ну, от меня жалости ты не добьешься. Я и не такое видала в детстве.
Поэтому действительно считаю, что тебе повезло.
— Да нет, — пожал плечами Гарретт, — я не ждал от тебя
жалости. Просто то, что ты сказала, совсем не похоже на то, что я обычно
слышу. Это меня и рассмешило.
— Ну что ж, я рада, что кажусь тебе смешной.
— Нет, Эйли, — поспешил сказать он и взял ее за руки. — Ты
совсем не кажешься мне смешной. Наоборот, ты совершенно потрясающая. И
необычная...
— Ну, ладно, ладно! Хватит мне льстить. А то я уже начинаю краснеть.
— Это не лесть, я действительно так считаю.
Эйли нахмурилась, глядя на него, пытаясь определить, серьезно ли он говорит,
но не увидела ничего, кроме искренности в его глазах.
— Давай не будем усложнять ситуацию, — сказала она.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что у нас сейчас и так достаточно событий, на целый
сериал хватит. Прячусь невесть где от преступника, который разгуливает на
свободе, в то время как мой дом собираются продать, даже не спросив меня об
этом.
— А то, что я нахожу тебя потрясающей, по-твоему, усложняет ситуацию?
— Конечно, усложняет, — огрызнулась Эйли. — Ты пойми — я
сейчас нахожусь не в лучшем положении. Не контролирую себя. И проявить
излишнюю симпатию к тебе было бы ошибкой.
— Почему?
— Ты еще спрашиваешь!
— Ну да, я просто не могу понять тебя...
— Потому что ты миллиардер, а я всего лишь держу гостиницу, хотя,
впрочем, и ее у меня скоро отнимут. Ты живешь на Восточном побережье, а я —
в центре Техаса. Первого февраля ты уедешь. Влюбиться в тебя — полное
безумие.
— Хм... Ты явно обдумывала положение вещей, и не раз.
Эйли смутилась. Она действительно много раз размышляла об этом.
— Если я изначально понимаю, что что-то невозможно, то я и не
расстраиваюсь, когда это не происходит.
— О, Эйли, — вздохнул Гарретт, — только ты со своим
рациональным складом ума могла такое выдумать.
— С моим складом ума все в порядке! — сердито возразила она.
— Конечно, в порядке. — Он обнял ее, притянул к себе и нежно
коснулся губами ее шеи. — Ну, тогда какие планы?
— Планы? — переспросила она тихо, отвлеченная его поцелуем.
— Для нас. На оставшиеся дни.
— Получить от них максимум удовольствия, — Эйли прильнула к его
губам и, откинувшись на покрывало, потянула Гарретта за собой.
Гарретт не мог возражать против плана, который составила Эйли. Находиться в
компании потрясающе красивой и обаятельной женщины, которая предлагает тебе
невероятный секс и при этом ничего не требует? Черт побери, это мечта любого
мужчины!
Конечно, мысли о том, что будет потом, все-таки напрягали его. В конце
концов, Эйли — дочь его мачехи. Что случится, когда она узнает, что его
мачеха — одновременно и ее родная мать?
Он попытался отвлечься от этих мыслей, обещая себе, что разберется со всем
позже. В конце концов, Эйли сама предложила ему наслаждаться друг другом без
всяких обязательств. Почему же он должен чувствовать себя виноватым?
Он оглянулся. Эйли была в доме и разговаривала с Клэр по телефону. Он даже
представлять не хотел, как этот разговор подействует на Эйли. Она обожала
свой дом, и, естественно, ей было невыносимо больно с ним расставаться.
Почему же он сам оставался сейчас во дворе, а не в доме вместе с Эйли? Ответ
был очевиден. Гарретт не хотел видеть ее страданий, не хотел, чтобы ей было
больно. Он и так получил уже достаточно свидетельств того, как тяжело ей
пришлось в жизни.
Тяжело вздохнув, Гарретт заставил себя встать и пойти в дом.
Эйли подняла край своей рубашки, чтобы вытереть слезы.
— Все в порядке, Клэр, — пыталась она уверить подругу, —
прошу тебя, не думай, что во всем я виню Мими. Она же не знала, что умрет.
Она думала, что у нее впереди полно времени, чтобы изменить завещание.
— Но ты же знаешь, она не хотела, чтобы дом достался отцу. Она знала,
что он все равно продаст его. Именно поэтому она мечтала, чтобы он достался
тебе! — раздавался из трубки возмущенный голос Клэр.
— Да, мне бы тоже этого хотелось, — отвечала Эйли, всхлипывая.
— О, если бы я могла помочь тебе, ты знаешь, я бы сделала все
возможное! А может... может, тебе купить его?
— Купить? Я и мечтать об этом не могу! Ты же знаешь, какие сейчас цены
на недвижимость в Остине.
— Просто ненавижу своего отца! Скупой и бессердечный! Почему он не
унаследовал доброе сердце Мими?
— Не вини его, Клэр. Зато у тебя точно такое же доброе сердце, как у
твоей бабушки. Ладно, я пойду, я и так отняла у тебя много времени. Спасибо
тебе за все.
— Мне так жаль, Эйли... Если вдруг тебе понадобится моя помощь, то я
всегда рада... — виновато произнесла Клэр.
— Спасибо. Люблю тебя.
Отключив телефон, Эйли закрыла лицо руками и дала волю слезам, которые до
этого сдерживала. Она обещала себе поплакать только один раз. Затем она
сумеет взять себя в руки и жить дальше.
Но сейчас ей нужно было немного времени, чтобы пожалеть себя, чтобы
выплакать всю тоску, засевшую внутри.
Чем я заслужила такое? — спрашивала она себя, и слезы катились по ее
лицу. Преданная одними родителями, она попала к другим, которые следовали
своим нелепым традициям и совершенно не понимая ее. Когда и они отвернулись
от Эйли, она все же смогла выстоять, справиться без чьей-либо помощи.
Переехала в другой город, устроила там свою жизнь, а все ради чего? Ради
того, чтобы в один прекрасный день ее вышвырнули из собственного дома!
— Эйли?
Она обернулась. В дверях стоял Гарретт. Он подошел, присел рядом на диване.
— Плохие новости?
— Да. Видимо, Мими так и не успела переписать свое завещание.
Гарретт обнял ее. Эйли уткнулась лицом в его грудь и снова зарыдала.
— Это нечестно. Мими хотела, чтобы дом принадлежал мне. Она хотела, чтобы о доме заботились...
— Конечно, хотела.
— А ее тупица-сынок даже не подумал о том, как его мать любила этот
дом. Все эти годы он так и норовил продать его. Он никогда не понимал
Мими...
— Эйли, зато ты понимала ее.
Он так и сидел рядом, обнимая ее, пока она не успокоилась и не выплакала
все, что наболело.
— Извини. Я не думала, что так раскисну.
— Иногда нужно давать выход эмоциям.
— Да. Но теперь я точно успокоилась. — И, чтобы доказать это, Эйли
выдавила улыбку. — Ну что, пойдем посмотрим, что у нас есть в
холодильнике?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Гарретт не знал, что хуже. Видеть, как Эйли плачет или как она пытается
делать вид, что все хорошо. Наблюдать и то, и другое было невыносимо больно.
Он сидел на кожаном кресле с ноутбуком на коленях и смотрел, как Эйли, сидя
напротив на диване, читает журнал. На самом деле она даже не понимала, что
написано на страницах. Просто листала эти странички, а мысли ее были
совершенно о другом. И лишь крошечная складка между бровей выдавала, что
мысли ее были далеки от глянцевых страниц журнала. Она по-прежнему думала о
трудностях, которые ждут ее в Остине.
— Ты думала о том, чтобы купить этот дом? — спросил он.
Она резко подняла глаза от журнала, как будто испугавшись его голоса, потом
снова опустила их и, перевернув страницу, ответила:
— Не могу себе этого позволить.
— Откуда ты знаешь, ты ведь даже не узнавала цену?
— Поверь мне. Я знаю. Ты искал участок земли в Остине и должен знать, что цены безумно высокие.
— Ты можешь попробовать взять кредит. Я думаю, вполне получится убедить
кредиторов, что ты будешь выплачивать кредит из прибыли от работы
Висты
.
Она некоторое время смотрела на него, как будто размышляя о том, насколько
это возможно.
— Хорошая идея, но боюсь, не выйдет. Они обязательно потребуют
первоначальный взнос, а мне нечего им предложить.
— Но ты же не можешь знать, пока не позвонишь и не спросишь.
— Спасибо тебе за предложение, Гарретт, и за то, что заботишься обо
мне, но я предпочитаю быть реалистом. Чем больше я буду надеяться, тем
больше расстроюсь, если мне не дадут кредит. А мне его не дадут! —
сказала она твердо. — Я, может быть, не так хорошо разбираюсь в
бизнесе, как ты, но уверена, что не могу рассчитывать на сумму, необходимую
для покупки
Висты
.
— Но...
Его прервал стук в окно. Это была Мэнди, она стояла перед окном гостиной и
махала ему рукой.
— Это и есть твоя подруга? — встрепенулась Эйли.
— Да, — ответил он, чувствуя неприятное волнение. — Это
именно она.
Как только он открыл дверь, Мэнди влетела внутрь с широченной улыбкой на
лице и пластиковой коробкой с тортом в руках.
— Привет, Гарретт! — Она послала воздушный поцелуй в его сторону,
а сама направилась к дивану, на котором сидела Эйли, и, протянув руку,
радостно сказала:
— Привет, я Мэнди!
Эйли встала и, улыбаясь, ответила:
— Здравствуй, Мэнди, я Эйли!
— Мне почему-то показалось, вы не откажетесь от чего-нибудь
сладенького, — сказала Мэнди и, рассмеявшись, погладила себя по уже
очень большому животу. — Наш будущий малыш всегда хочет сладкого. Вот я
и решила принести вам шоколадный торт. Эйли, ты любишь шоколад?
— Шутишь? — засмеялась Эйли. — Я его просто обожаю, я ведь
женщина!
Эйли взяла торт у Мэнди из рук и направилась в кухню?
— Мэнди, может, ты хочешь стакан молока? — бросила она через
плечо.
— Да, пожалуйста.
Когда Эйли вышла, Мэнди восторженно посмотрела на Гарретта и вполголоса
воскликнула:
— Она такая милая!
Гарретт ответил ей взглядом, ясно дающим понять, что ей не поздоровится,
если она решит проболтаться Эйли о том, кем они на самом деле доводились
друг другу.
— Там есть кофе? — крикнул он Эйли.
— На одну чашку, наверно, хватит.
Он еще раз предупреждающе посмотрел на Мэнди и отправился на кухню.
— Сейчас я заварю еще один чайник.
— Да нет, я сама, — ответила Эйли.
— Давай лучше я, у тебя, как я вижу, руки заняты, — сказал
Гарретт, глядя, как Эйли слизывает с пальцев шоколад.
Эйли улыбнулась.
— Да, у меня всегда так. Если я режу торт, то обязательно вся
перемажусь. Достанешь молоко? — попросила она Гарретта.
— Давай я достану, — предложила Мэнди, заходя в кухню.
— Кстати, — добавила Эйли, — спасибо тебе, что привезла сюда
продукты. В первое утро я проснулась ужасно голодная и жутко обрадовалась,
когда обнаружила, что холодильник забит вкуснятиной.
— Не за что. Рада, что вам не пришлось голодать. А тебе налить молока,
Эйли?
— Да, пожалуйста, — поблагодарила Эйли. Мэнди налила два стакана
молока, и молодые женщины переместились в гостиную.
— Здорово! Давненько у меня не было возможности просто посидеть и
поболтать! — воскликнула Мэнди, удобно усаживаясь в кресле.
Присоединившийся к ним Гарретт специально выбрал себе место между Эйли и
Мэнди.
— Да, у меня тоже, — сухо сказал он.
— У нас сейчас ремонт. Гарретт, наверно, рассказывал. Рабочие
обустраивают детскую, и за ними нужно следить. У них просто золотые руки, но
они то и дело отлынивают от работы, если их не контролировать.
— Твой муж не в городе? — поинтересовалась Эйли.
— Он в Вашингтоне, поехал навестить маму. Но сегодня ночью должен
приехать.
Мэнди поднесла вилку с кусочком торта ко рту и коварно улыбнулась Гарретту.
— Как только Джейс узнал, что к нам заехал Гарретт, да еще и не один, а
с подругой, он тут же решил вернуться.
— Как удачно! — Эйли обратилась к Гарретту: — Теперь ты сможешь
провести больше времени со своим другом.
— Да, — вяло ответил Гарретт, с ужасом представляя, что скоро
Джейс заявится сюда. — Действительно удачно...
Эйли посмотрела сначала на Гарретта, потом на Мэнди.
— Как вы познакомились? Вы и Гарретт.
— Общий друг... — начала Мэнди, но осеклась.
— В колледже, — сказал Гарретт в один голос с ней.
Мэнди опустила голову и принялась за торт, предоставляя Гарретту
выпутываться самому из непростой ситуации.
— Нас познакомил общий друг из колледжа, — стал объяснять Гарретт,
думая только о том, как бы уйти от этой темы. Чем меньше он сейчас соврет,
тем меньше вероятность того, что их истории не совпадут, когда приедет Джейс
и тоже начнет что-нибудь рассказывать.
— Понятно, — сказала Эйли. Ее явно устроила эта информация. —
И когда же вы ждете малыша? — спросила она, и разговор быстро перешел в
совсем другое русло.
Гарретт смог чувствовать себя спокойно. По крайней мере, пока.
— Мэнди такая славная.
— Да, она хорошая, — ответил Гарретт, вытянувшись в кровати рядом
с Эйли.
— Она всего на шестом месяце, а у нее такой большой живот! Просто не
верится.
— Да, она вообще большая.
— Я подумала, что у нее близнецы.
— Вы что только не обсуждали с ней! Странно, что ты не спросила ее об
этом.
— Ну, я боялась, что это ее обидит. Еще подумает, что я считаю ее
толстой, — объяснила Эйли, улыбаясь.
— Она действительно толстая.
— Она не толстая, — поправила его Эйли. — Она беременная. Это
разные вещи.
Она повернулся к ней и подложил руку под подушку.
— Ну хорошо, как скажешь.
— Расскажи мне про ее мужа. Какой он?
— Джейс?
— А разве у Мэнди два мужа? — съязвила Эйли. Гарретт что-то
недовольно пробурчал себе под нос.
— Ну, он хороший парень... — начал он.
— Да, это, безусловно, передает суть вещей, — не унималась Эйли.
— Он ковбой, — невозмутимо продолжал Гарретт. — Ты знаешь
этот тип. Высокий, стройный. Носит ботинки на шнурках и шляпу с полями.
Ходит медленно, говорит медленно.
Эйли задумалась на некоторое время, откинула со лба прядь волос.
— Странно, что у тебя такой друг.
— Чего ж тут странного? — удивился он.
— Ну, понимаешь. Ты компьютерщик, миллиардер и все прочее...
— Ты постоянно даешь мне разные определения. То миллионер, то
миллиардер.
— Со счетом в банке, как у меня, все эти слова звучат совершенно
одинаково.
— Не думай, что быть миллиардером так весело.
— Правда? А каково это? Расскажи мне.
— Это отвратительно. За сутки знакомства ты становишься нужен всем.
Люди, которых ты и знать не знаешь, норовят подобраться к тебе поближе и что-
то от тебя получить. Деньги. Партнерство в бизнесе. Работу. Учишься очень
быстро понимать, что людей интересуешь отнюдь не ты, а твои деньги.
— Ужас, — подытожила Эйли, с пониманием посмотрев на Гарретта.
— Да, ужас. И все в твоей жизни меняется. Ты живешь как будто за
стеклом. За каждым твоим словом и движением следят. Твое прошлое становится
главной темой для обсуждения. Люди предпринимают все, что выведать твои
секреты.
Она игриво улыбнулась.
— Ну, и какие же секреты есть у тебя? А, мистер Миллер?
Чувство вины кольнуло его. У него был только один секрет. И женщина, которая
лежала сейчас рядом с ним, могла больше всего пострадать от этого секрета.
Дотянувшись до ночника, он погасил свет.
— У меня нет секретов.
— Да брось, у всех они есть.
— Я думаю, что уже рассказал все свои секреты.
— Какие? Про отца?
— Очень немногие знают о моем детстве, и я бы не хотел, чтобы об этом
знал кто-то еще.
— Я не собираюсь никому рассказывать, если тебя это беспокоит.
Услышав обиду в голосе Эйли, он обнял ее и прижал к себе сильнее.
— Я доверяю тебе и совсем не боюсь, что ты кому-то расскажешь. Имея
таких родителей, ты, как никто, можешь понять, каково мне было.
— Одиноко.
— Да, именно одиноко. Хотя я понял это только годы спустя.
— Когда появилась твоя мачеха?
— До того, как она появилась, я не осознавал, что у меня что-то было не
так. Я думал, что все отцы такие же, как мой. Работают целыми днями и
остаются в офисе допоздна. Не обнимают на ночь, не спрашивают, как дела,
ничего такого...
Она провела пальцами по его щеке. Ему показалось, что ее нежность отозвалась
в самом сердце.
— Ты хотел его любви, — сказала она мягко. — Тебе не хватало
любви.
Гарретт никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так точно описал его ощущения.
— Да, — ответил он, воссоздавая в памяти образ маленького
мальчика, который засыпает в обнимку с плюшевым мишкой, потому что ему не
хватает ласки, заботы со стороны его отца.
Когда Гарретт уезжал, тоскующий взгляд Эйли лишил его покоя. Но ведь не мог
он поехать к Мэнди и Джейсу с ней вместе! Именно об Эйли он и собирался с
ними говорить. Он больше всего боялся, чтобы Джейс не приехал раньше и не
потребовал, чтобы Эйли встретилась с матерью.
Скорее всего, Джейс, так же как и Мэнди, решит, что Гарретт нарушил свое
обещание, пойдя на контакт с Эйли.
Как только Гарретт вышел из машины, Джейс выскочил на улицу с явным желанием
его убить. Гарретт поднял руку.
— Я могу все объяснить.
— Ну, попробуй, — сказал Джейс, засовывая руки в карманы джинсов.
Он был вне себя от ярости. — Мы пообещали Барбаре оставить Эйли.
— Ты пообещал. Я ничего не обещал.
Джейс уже открыл было рот, чтобы обозвать Гарретта лжецом, но осекся,
осознавая, что в действительности это правда.
— И более того, — продолжил Гарретт, — я знал, как Барбара
страдала из-за того, что Эйли не хочет видеться с ней. А так как я не в
родстве с Эйли, то подумал, что она будет настроена менее враждебно по
отношению ко мне, чем к тебе или Эдди. Я хотел поговорить с Эйли, убедить ее
встретиться с Барбарой. Или в крайнем случае просто уговорить ее отдать
Барбаре необходимый документ.
— Ну и что, тебе удалось? — недоверчиво спросил Джейс.
Гарретт нахмурился, в который уж раз подумав о том, как непросто сложились
их с Эйли отношения.
— Пока не с
...Закладка в соц.сетях
