Жанр: Любовные романы
Вынужденный брак
...мелла очень полюбила тебя, да и все остальные тоже. Она уже привыкла, что ты
рядом, и расстроится, если ты уедешь в Париж.
- В Нью-Йорке ты говорил, что она быстро утешится.
- Пусть так, но все равно ей будет трудно. И детям. Они уже воспринимают тебя как
свою тетю. Разве есть причина их разочаровывать?
- И что, задержка сделает расставание легче? Я не понимаю, о чем ты говоришь, Паоло.
Что именно ты предлагаешь? Мне кажется, тебе стоит выразиться точнее.
- Все предельно просто. Моя семья считает нас мужем и женой, принимает тебя. Кроме
того, наш первенец родится как раз перед Рождеством.
- Погоди, - она подняла руку. - Ты сказал "первенец".
Возникла неловкая пауза.
- Точно, - наконец согласился Паоло. - Хотим мы или нет, ребенок свяжет нас
навсегда. Я хочу еще детей. - Он пожал плечами. - Моя семья тебя любит. Так почему нам не
остаться вместе? Почему я не могу иметь других детей от тебя?
Как ни мало знала Элен о предложениях руки и сердца, она подозревала, что делают их
обычно более эмоционально. Хотя бы для видимости стараются. Но все равно. С ее стороны
глупо колебаться. Именно об этом она мечтала: чтобы он смягчился и предложил ей остаться с
ним и малышом.
Правда, Элен рассчитывала услышать от Паоло настоящее признание в любви...
- Скажем прямо, - начала она. - Ты хочешь продлить нашу договоренность?
- У меня имеются к тому достаточные основания. У ребенка будут два родителя, а со
временем, возможно, и братья с сестрами.
- А получится?
- Почему нет? Последние несколько недель ты была достаточно счастлива, разве не так?
Мы доказали, что вполне совместимы. У многих пар и того нет.
Неужели он абсолютно ничего к ней не чувствует?
- А как же любовь? Любовь разве ничего не значит?
Вот, она произнесла это. Затаив дыхание, Элен ждала, что теперь будет, не представляя,
как признается ему в своей любви, даже если он спросит. Хотя сейчас вопрос не поднимается.
Он отодвинул тарелку с почти нетронутой едой, провел салфеткой по губам.
- Если бы не ребенок, ты была бы в Париже, а я, вероятно, остался бы в Нью-Йорке.
Думаю, стоит смотреть на вещи реально. Наш брак нельзя отнести к нормальным при всем
желании, но я готов примириться с ним. Вопрос в том, согласна ли ты?
"Если бы не ребенок". Она тупо вновь и вновь прокручивала в уме одну и ту же фразу.
"Хотим мы или нет, ребенок свяжет нас навсегда".
Все предельно ясно. Без ребенка они никогда не были бы вместе. Просто и понятно.
У нее пересохло в горле, хотя бокал был почти пуст. Их горячая дискуссия свела на нет
увлажняющий эффект выпитой жидкости.
- А что я буду с этого иметь? Кроме регулярного секса, естественно. - Ее губы
произносили вызывающие слова сами по себе, не реагируя на внутренний голос, вопящий, что
надо хвататься за предложенное раньше, чем он передумает.
У нее будет именно то, что она хочет, - семья, дети... Вот только получать это так...
Его глаза пронзали ее насквозь, желваки на щеках угрожающе заиграли.
Злится. Превосходно, значит, они квиты. Она тоже не собирается унимать свою злость.
- Я, значит, бросаю свою работу, квартиру, кардинально меняю жизнь. Скажи мне,
Паоло, что ты предлагаешь мне взамен за эти милые отношения, подразумевающие
обслуживание твоих сексуальных потребностей и вынашивание твоих детей?
По тому, как перекосился его рот, она поняла, что челюсти сцеплены намертво.
- Похоже, я совершил ошибку, - произнес он сквозь зубы. - Мне казалось, тебе самой
этого хочется.
В мозгу полыхнула вспышка ярости.
- А не приходило тебе в голову, что у меня есть собственные соображения по этому
поводу? Кем ты себя мнишь - моим отцом?
Он выпрямился на стуле.
- О чем ты?
- Он тоже строил для меня планы. И никогда не спрашивал моего мнения.
- Я спас тебя от отца!
- Да, но теперь ты делаешь то же самое - говоришь мне, что надо и что не надо. Я
думала, что могу сама распоряжаться своей жизнью, - и целых двенадцать лет так и было. А
потом явился ты.
Минуту они ели друг друга глазами. Потом он взглянул на часы и поднялся.
- Пора возвращаться. - Не дожидаясь ее, сунул официанту несколько банкнот и вышел
из ресторана.
Всю дорогу до виллы оба молчали. "Феррари" слушался Паоло, как дополнительная часть
его тела, четко вписываясь в повороты, уверенно пожирая километры. Неудивительно, что
Паоло так любит свою удивительно покорную машину.
Элен радовалась тишине. От их споров и жарких лучей солнца голова у нее
раскалывалась. Затормозив у крыльца, Паоло задержался ровно настолько, чтобы вывести Элен
из машины, после чего немедленно скрылся в доме.
- Как тебе понравилось озеро? - спросила Кармелла, направляясь к машине. Даже
одетая для работы в саду, с прядями, выбившимися из строгой прически, мать Паоло выглядела
собранной и элегантной.
- Оно восхитительно, - ответила Элен, улыбаясь пожилой женщине. - Я даже не
представляла такого великолепия. Как вам повезло иметь его совсем рядом.
- А где же Паоло? Я думала, мы выпьем кофе вместе. - Кармелла взмахнула рукой в
садовой перчатке. - Хотя он, конечно, торопится собираться. Вот несчастье, что ему
приходится уезжать так поспешно.
- Поспешно?
Кармелла слегка нахмурилась.
- Он ведь сказал тебе о поездке в Нью-Йорк? Сегодня ночью он уезжает.
- Ах, да, - ответила Элен, стараясь скрыть тот факт, что время его отъезда - новость
для нее. - Конечно.
Элен направилась в их комнаты, чтобы найти Паоло. Ей следовало принести извинения, и
это, учитывая события дня, совсем ее не радовало.
Войдя в спальню, она увидела лежащий в ногах их кровати открытый чемодан.
Из гардеробной появился Паоло, держащий в руках рубашки и несколько шелковых
галстуков. Бросив взгляд в ее сторону, он направился прямо к чемодану, затем принялся
освобождать от вешалок рубашки. Его подчеркнутое невнимание было как пощечина.
- Почему ты не сказал мне, что уезжаешь так скоро?
- Какая разница?
Его слова больно укололи ее.
- Как долго тебя не будет?
Он аккуратно уложил рубашки и галстуки в чемодан, снова направился к гардеробной.
- Неделю, может, две.
У Элен сжалось сердце. Ей хотелось все время находиться рядом с Паоло. Сворачиваться
ночью рядом с ним, засыпать, убаюкиваемой его ласками. После многих лет одиноких ночей
никакой охоты возвращаться к ним у нее не было.
- Мы долго разговаривали с твоей матерью. - Ее слова были встречены ледяным
молчанием. Элен собралась с мужеством. Подождала его возвращения в комнату, чтобы
продолжить:
- Она сказала, что ты работаешь ради самой работы - ни ты, ни фирма не получат за это
денег.
- Это правда, - пожал он плечами. - Что с того?
- Ранее я сказала, что тебе не обязательно браться за это дело, потому что у тебя денег и
так достаточно. Хочу попросить прощения. Я ведь не знала.
- Но ты была права. У меня действительно достаточно денег. Ты невысокого мнения обо
мне, зачем портить общую картину?
- В общем, я просто хотела сказать, что мне очень жаль.
Слабое оправдание. Готовя кофе, Кармелла сообщила ей, что его фирма ведет борьбу с
картелем могущественных фармацевтических компаний, имеющих деловые интересы на трех
континентах. Речь шла о компенсациях жертвам фальшивых медикаментов. Многие из
пострадавших были дети.
А это перекликается с ее работой, связанной с образовательными программами для
женщин и детей стран третьего мира, которой она так гордилась.
- Я понятия не имела, как важно твое участие. Продолжая перебирать вещи в чемодане,
Паоло все же повернул голову, впервые удостоив ее должным вниманием.
- А если бы я работал за деньги, то это было бы неважно? Боюсь, твое понимание
важности какого-то дела мне недоступно. К примеру, с чего ты решила, что выполнение твоей
работы важнее, чем забота о ребенке?
- Это не правда! Я так не считаю. Теперь он повернулся к ней всем корпусом.
- Тогда почему ты хочешь вернуться в Париж, к старой жизни?
- Я никогда этого не говорила. Ты сам распланировал мое поведение именно так.
Он буркнул несколько слов по-итальянски, дополняя их ожесточенной жестикуляцией.
- А о чем мы разговаривали сегодня утром? Ты ясно дала понять, что между работой и
воспитанием ребенка выбираешь работу.
- Не помню, чтобы мы обсуждали возможность выбора. Ты сообщил мне, каковы твои
планы и как мне надлежит их исполнять. Относительно выбора ты не сказал ни слова. И уж
конечно, ты не потрудился проконсультироваться со мной относительно моего мнения.
Никогда он не считал зеленый горячим цветом, но сейчас ее глаза прожигали его, как два
лазерных луча. Щеки пылали от негодования, грудь поднималась и опадала.
Замерев, Паоло пытался сохранить спокойствие. Страстность, ощущаемая в ней сегодня,
будила его собственные подавляемые инстинкты. Она всегда была красива, но злость делала ее
величественной. Уставившись на ее грудь, он едва не застонал.
Ему вовсе не хотелось, чтобы она злилась. Хотелось, чтобы ее грудь трепетала совсем по
другим причинам. Он должен обладать ею до сегодняшнего отъезда.
Паоло выдавил смешок, пытаясь смягчить напряжение. Положил руки ей на плечи.
- Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Сестра предупреждала меня, что
беременные часто бывают излишне эмоциональны. Сегодня мне следовало это учесть, избавив
тебя и от слов, сказанных в запальчивости, и от извинений.
- Нет! - Она отбросила его руки. - Не смей меня опекать. Беременность тут ни при
чем!
- Тогда объясни, - покладисто предложил он, придвигаясь ближе и обнимая ее за
шею. - В чем дело?
Смена тона застигла Элен врасплох. Глаза ее внезапно стали слишком большими для
побледневшего лица, дыхание оставалось прерывистым, выдавая внутреннее смятение другого
плана.
- Речь о моем праве самой принимать решения, - откликнулась она. Ее голова уступала
его руке, хотя в глазах отражалось нежелание подчиниться.
- А я тебе не позволяю, так? - Его другая рука присоединилась к первой, их пальцы
осторожно перебирали ее волосы.
- Вот именно. Ты ждешь, что я буду вести себя, как твой драгоценный "феррари".
- Разве?
- Да! Крутишь руль налево - машина едет налево. Крутишь направо - машина
направо.
- Что тут скажешь? - Его руки переместились к ней на спину. - Это же машина.
- А я нет. Тем не менее ты ждешь от меня того же. - Задрожав, она почувствовала, как
его пальцы забрались под юбку и скользнули внутрь трусиков.
Он закрыл ей рот поцелуем, обволакивая ее своим запахом.
Элен вскинула руки к нему на плечи, вцепились в них, словно боялась упасть. Ее глаза не
отрывались от его глаз.
- Твоя проблема в том, что тебе не нравится, когда я не хочу подчиняться. Тебе
невдомек, что иногда мне хочется самой сесть на место водителя. И я вполне в состоянии
управлять.
Он опустил голову к ее шее, ощущая дрожь во всем теле.
- Дьявол, - пробормотал он. - У меня и правда проблемы.
- Ты согласен? - Ее голос прервался, потому что его пальцы сновали сейчас вокруг
чувствительной плоти.
- Никогда еще я не чувствовал себя настолько неадекватным. Там, где замешана ты, я
теряю контроль над ситуацией. Желание полностью подчиняет меня, сводит с ума.
Она дышала с огромным трудом, слова становились все сбивчивее.
- Ты знаешь, что я имею в виду.
- Но это правда. Оставляю это на твое усмотрение. - Паоло неохотно отнял свои руки,
снял ее ладони со своих плеч. Изумленная, она моргнула, пошатнулась, внезапно утратив
поддержку, а он медленно спросил:
- Чего ты хочешь? Предоставляю тебе возможность выбирать, будем ли мы сегодня
заниматься любовью или нет. Решай.
Ее тело уже пылало, дыхание прерывалось в предвкушении того, что должно случиться.
Она была полностью готова к сексу, все чувства обострились, нервы обнажились. Так какой же,
спрашивается, может быть выбор?
Паоло думает, что сделал достаточно, чтобы возбудить ее. Что она зашла слишком далеко
и отдастся ему, стоит только протянуть руку. Вожделение исходило из его темных уверенных
глаз, свиваясь вокруг нее в ожидании. Но не такого рода выбор ее устраивает, хоть ей и
потребуется сейчас вся имеющаяся в наличии решимость.
Ладно, пусть смотрит. Медленно, чувственно она провела ладонями вдоль своего топа и
скрестила руки, словно собираясь сорвать его с себя. Паоло следил за ней, отмечая каждое ее
движение. Вот его зрачки расширились, он чуть качнулся вперед, словно мысленно подстегивая
Элен. Она прочла в его глазах жажду, физически ощутила предвкушение.
- Вообще-то, - сказала она, плавно заканчивая начатое движение, невинно сложив руки
на груди, - учитывая, что тебе так скоро ехать, может, это не самая лучшая идея. Давай не
будем прерывать твои сборы.
Его ноздри раздулись, глаза недоуменно расширились.
- Ты говоришь "нет"?
Настала ее очередь приподнять одну бровь.
- Разве что ты действительно хочешь.
До постели они не добрались, по крайней мере с первого раза. Паоло овладел ею там, где
она стояла, со страстным безумием приподняв, прижимая к себе. И только когда волны
последних содроганий затихли, оба рухнули в постель, чтобы снова заняться любовью.
Прошло немало времени, прежде чем они опомнились.
- Теперь мне пора идти, - прошептал Паоло ей в ухо, быстро поцеловав. Должно быть,
она задремала, пока он принимал душ и переодевался. - За мной скоро придет машина.
Ее придавила страшная тяжесть, а головная боль, оставшаяся после дня, проведенного на
озере, стала невыносимой. Даже усталость от любовных ласк откликнулась болью. В панике
она подскочила, села на кровати.
- Я не хочу, чтобы ты уезжал.
- Мне надо. Но относительно нашего разговора за ланчем.., ты была права. Я никогда не
спрашивал, чего ты хочешь. Но я совершенно уверен, что мы сможем построить семью. - Он
быстро поцеловал ее в губы, взял пиджак и направился к двери.
Ее сердце ухнуло в груди. Надо ли сказать ему, пока он не уехал? Сказать ему правду -
что она любит его и останется с ним на любых условиях?
- Паоло. - Даже раньше, чем зубы вонзились в нижнюю губу, она знала, что не сможет.
Паоло не любит ее, раз оставляет так неожиданно. Последнее, что ему захочется услышать, -
это ее признание. Да он и не поверит. Но нельзя позволить ему уйти, не оставив себе хоть
каплю надежды, что-нибудь, за что она могла бы зацепиться. - Мне надо спросить тебя кое о
чем.
- О чем?
- Я знаю, что этот ребенок очень важен для тебя. Но мне надо знать... - она
замешкалась, - мне надо знать, важна ли и я тоже для тебя.
Паоло прищурился и усмехнулся, словно удивляясь наивности вопроса.
- Ты спрашиваешь после всего, что между нами было? Конечно, ты важна для меня. Не
говоря уж о сексе, ты носишь моего ребенка.
Боль пробудила ее от беспокойного сна. Волны боли поднимались изнутри, судорогами
сводило все тело. Потом к горлу подступила тошнота, и почти с облегчением она двинулась в
сторону ванной. Это, должно быть, просто пищевое отравление, хотя она и помнит, что едва
касалась ланча, а об ужине вообще забыла из-за усталости.
Конечно, это отравление, иначе и быть не может.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Такси преодолело небольшой подъем, и перед глазами открылась панорама Нью-Йорка.
Но сегодня Паоло не ощутил привычного возбуждения, всегда охватывавшего его на пути из
аэропорта, - ни предвкушения приближающейся битвы, ни обычного желания победить.
Вместо этого всеми мыслями он был дома. Сам отъезд стал для него тяжелейшим
испытанием, что уже удивительно. А уж собственная неспособность взять себя в руки,
встряхнуться и продумать свои дальнейшие действия и вовсе удручала.
Хотя нельзя сказать, что Паоло думал именно о доме. Только об Элен. Конечно, он
ощущал вину из-за внезапного брака Сапфир и шейха Халеда Аль-Атига, поскольку не
предусмотрел возможности ее поездки в Джеббаи и того, что Халед посчитает возможным
жениться на ней, руководствуясь мстительными замыслами. Но даже тогда Паоло не был так
выбит из колеи.
Той ночью в Париже его спасла Элен и ее искреннее сочувствие. А сейчас перед его
мысленным взором стояло лицо Элен, такое, каким он видел его в последний раз. Она казалась
такой хрупкой, такой печальной. О чем ей грустить?
Элен спросила его, много ли она значит для него, и он не стал скрывать степень ее
значимости. И все равно лицо ее побледнело, а глаза стали еще прозрачнее. Ждала ли она
чего-то иного? Чего-то еще?
Внезапное воспоминание вспыхнуло в памяти. "А как же любовь?" - спросила она его за
ланчем. И он ответил вполне честно. А позже спросила, насколько она важна для него... Не о
том ли шла речь? Не хотела ли она услышать, что он любит ее?
Ерунда. Это она стремилась покончить с их отношениями. Как можно скорее вернуться в
Париж к своей драгоценной работе, а еще лучше - устроить офис на дому. Не Элен ли
отталкивала его при любой возможности? Сомнительно, что влюбленные так себя ведут.
Нет, решил он, их отношения - чисто физического свойства. Их связывает секс и
будущий малыш. Этого кому хочешь достаточно.
Машина прочно встала в пробке, до гостиницы можно добираться часами. Паоло
попросил водителя высадить его у конторы. В самолете он не смог заставить себя работать,
возможно, и сейчас будет сидеть, уставившись в одну точку, но в офисе все же больше шансов
сосредоточиться на деле.
К тому времени, когда Паоло добрался до гостиницы, он валился с ног, но часы были
потрачены не впустую, ему удалось сильно продвинуться. Завтра можно начать собирать
команду.
- Сэр, тут для вас сообщение, - консьержка протянула ему ключ вместе со сложенной
пополам запиской.
Действуя на автопилоте, Паоло сунул и то и другое в карман и направился к лифтам. Но в
номере, поставив свой портфель, повесив пиджак и плеснув себе глоток виски, заметил
белеющую на столе бумажку, брошенную туда вместе с остальными вещами. Паоло развернул
записку и застыл. Сообщение от матери было предельно кратким: "Срочно. Немедленно
позвони домой".
Элен!
Это сумасшествие - разум подсказывал, что сообщение могло относиться к любому
члену семьи, но сердце инстинктивно знало, что речь идет об Элен и она в опасности.
Трясущимися пальцами Паоло принялся набирать код международной связи. Он не
переживет, если она пострадала или... С ней ничего не должно случиться. Она стала его
частью, частью, терять которую он не намерен.
Неверно набрав номер во второй раз, Паоло испытал вторичное потрясение. У него не
было и мысли об их ребенке - в первую очередь он беспокоился об Элен. Правда резанула его
по сердцу.
Он любит ее.
Внутри шевельнулся страх. Сделанное открытие само по себе производило
ошеломляющий эффект, но куда сильнее тревожили сопутствующие обстоятельства.
Он уверял Элен, что она имеет для него значение лишь благодаря хорошему сексу и тому,
что вынашивает его ребенка. Уверял, будто ни на что иное она претендовать не может. И
считал, что поступает правильно, - но стоит только вспомнить ее глаза, такие больные и
растерянные... А он повернулся и ушел...
Дьявол! Он принялся отчаянно тыкать пальцами в кнопки. После невыносимо долгого
ожидания его наконец соединили. Экономка подняла трубку уже после третьего звонка, хотя
там было около пяти утра. И немедля разразилась потоком слез. Но сквозь скороговорку слов
он понял, что сбылись его худшие предположения.
Кровь застыла у него в жилах.
Элен в больнице.
И у нее случился выкидыш.
Элен была полностью опустошена, потеряв жизнь, лелеемую ею последние семнадцать
недель, потеряв надежды и мечты о будущем, которое представлялось ей сейчас суровой
пустыней. Такой же, какую она ощущала внутри себя.
Нет больше ребенка. Малыша, которого можно держать на руках, целовать крохотные
пальчики, укачивать.
Элен выписалась из больницы, сказав, что ей станет лучше в собственной постели, но
причины оставаться на вилле нет. И притворяться уже не надо.
Она потеряла ребенка. В ее любви Паоло не нуждается.
Теперь ей нечего предложить Паоло.
Горе пополам с болью переполняло ее.
Как она хотела этого ребенка! Все их с Паоло соглашения относительно проживания и
воспитания - как мало значения они имели! Все равно это был бы ее малыш, и все равно она
любила бы его и заботилась о нем. Она отдала бы ему всю нерастраченную любовь. Что бы ни
случилось, у ее малыша всегда была бы его мама.
Только ей не пришлось стать мамой.
Ни ребенка, ни будущего, ни надежды, что Паоло ее захочет.
Элен судорожно обхватила руками живот - просто не могла удержаться, даже зная, что
нет смысла и уже слишком поздно.
Как трудно это принять... Конечно, сложно было привыкнуть к мысли о неожиданной
беременности, но примириться с тем, что ребенка больше нет, в тысячу раз сложнее.
Доктора и Кармелла велели ей оставаться в постели и отдыхать, но она уже изнемогала от
бездеятельности, от бесконечных мыслей о том, что было сделало неверно.
Элен в задумчивости бродила по комнате, собирая только то, что уместится в маленькой
сумке. Надо взять такси. Остальное они смогут выслать потом, но ей необходимо уехать
именно сейчас, пока нет Паоло.
Потому что она не сможет взглянуть ему в лицо.
Она потеряла его ребенка; нечего и думать, что Паоло сможет простить ее. Еще одну
сцену ей не вынести, только не теперь. Кроме того, в этом нет смысла.
Нет больше повода затягивать фарс их брака, нет ничего, связывающего их вместе, и уж
конечно, не стоит воображать, что предложение Паоло сохранить семью остается в силе. Элен
опять подвела его, и чем скорее она уберется, тем скорее он сможет найти себе настоящую
жену. Тем скорее найдет кого-то, кого действительно полюбит.
Когда Элен собирала со стола кое-какие мелочи, на глаза ей попалось хрустальное
пресс-папье в виде сердца, которое Паоло подарил ей в Нью-Йорке. Она взяла пресс-папье в
ладони. Сердце ее сжалось при воспоминании о дне, когда Паоло его купил. Он держался так
сурово, настоял на громадной сумме, потраченной на кольцо, хотя она никак не чувствовала
себя невестой, а потом удивил ее, подарив это сердце. И Элен понадеялась, что все устроится.
Ничего не получилось. Слишком много путаницы в их отношениях, слишком мало любви.
Во всяком случае, он хоть сможет дать ход бумагам, подписанным ими обоими много
месяцев назад. Освободится от нее. Неудобства позади, обмана больше не требуется.
Элен осторожно вернула пресс-папье на стол, провела пальцем по его округлым бокам. Не
стоит брать с собой что-то, что будет напоминать, вызовет сожаления. Она поступает
правильно. И выбора нет. Паоло не захотел бы, чтобы она осталась.
Она сняла кольца - простенькое обручальное и блистающее роскошными бриллиантами
кольцо для помолвки. Кожа под ними была светлее, чем везде, - сказывался итальянский
загар. Элен рассеянно потерла ее, словно пытаясь стереть всякий след о прошлых нескольких
месяцах. Положила кольца рядом с пресс-папье. Что бы они ни сказали о ней после отъезда, но
алчной дрянью, загребающей все подряд, не назовут.
При мысли, что придется оставить Кармеллу без предупреждения, у Элен вырвалось
рыдание. Не следовало бы, но она знала, что, если попытается попрощаться, та заставит ее
дождаться Паоло и убедить добрую женщину будет невозможно. Кармелла не поймет, потому
что не знает правды, а время говорить ей не самое подходящее.
Покончив со сборами, Элен подперла пресс-папье письмо для Паоло. Бросила последний
взгляд на комнату, где была счастлива с Паоло, по крайней мере в постели. У нее остаются
хорошие воспоминания, замечательные воспоминания.
Но пора заказывать такси. Элен подняла трубку как раз тогда, когда телефон начал
звонить. Неужели Паоло? Что сказать?
С бьющимся сердцем она поднесла трубку к уху, но там был женский голос. В потоке
итальянских фраз Элен уловила имя Паоло.
- Прошу прощения, - произнесла она по-английски, даже не пытаясь прибегнуть к
своему сомнительному итальянскому. - К сожалению, Паоло в настоящий момент нет.
Что-нибудь передать?
На том конце помолчали.
- Это... Элен?
Элен онемела. Откуда незнакомка знает домашний номер Паоло, не указанный в
справочниках, а тем более знает ее имя? Есть только одна женщина...
- Назовитесь, пожалуйста, - сказала она наконец, пытаясь говорить спокойно, хотя
пальцы ее побелели, сжимая трубку, а в ушах стоял гул.
- Это Сапфир Клем.., то есть... - женщина нервно рассмеялась, - то есть просто
Сапфи. Я старая знакомая Паоло и хотела бы с ним поговорить.
О боже! Элен закрыла глаза, ухватившись свободной рукой за стол. И что ей стоило уйти
пораньше...
Сапфир Клеменджер, та женщина, на которой он бы давно женился, если бы не маленькое
осложнение в виде уже имеющейся жены. Женщина, которую Паоло любил.
Но откуда Сапфир знает об Элен?
И почему звонит на виллу Паоло?
Разве что Сапфир нужна помощь, чтобы спастись от Халеда? К кому еще ей обратиться?
Вот он - шанс исправить совершенное двенадцать лет назад. Наладить отношения между
Паоло и Сапфир. Они заслуживают счастья.
- Мне очень жаль, - произнесла Элен в трубку. - Паоло не будет дома допоздна, вы не
можете позвонить попозже?
- Не смогу, - ответила Сапфир. - Я вот-вот сяду в самолет на Милан. Очень приятно
слышать, что он там будет. Передайте ему, пожалуйста, что я в пути.
Элен положила трубку на место, оперлась обеими руками о стол. Хорошо, что Сапфир
приезжает. По щеке скатилась слеза. Ее собственное разбитое сердце - не причина оставлять
Паоло несчастным. После всего, сделанного им для нее, он заслуживает своего шанса на
любовь.
Она снова сняла трубку, на своем хромающем итальянском заказала такси и выскользнула
из дома.
Она ушла. Второй раз она покидает его, оставив лишь несколько строк объяснений.
Чувство вины за то, что он оставил ее, когда должен был быть рядом, что, может, стал
причиной несчастья из-за своих сексуальных притязаний, - все это чувство испарилось, когда
Паоло пробежал глазами записку.
"Паоло, я не могу остаться после того, что произошло. Мне так жаль малыша. Знаю,
что значил для тебя этот ребенок, но, возможно, оно и к лучшему. Теперь нет нужды
притворяться. Спасибо тебе огромное за то, что спас меня много лет назад и терпел все эти
годы. Прости, но я ничем не могу отблагодарить тебя, хотя ты заслуживаешь
благодарности.
Прощай,
Элен".
Отчаяние, ярость и мука с
...Закладка в соц.сетях
