Жанр: Любовные романы
Сон Златовласки
...драгоценности, а это не драгоценности.
Маккензи почувствовала, как чувство радости после замечательного дня
покидает ее. Данте Карраццо в очередной раз указал ей на ее место.
Быть любовницей Данте действительно не так уж плохо. Но вот шлюхой — ужасно!
— Мне не нужны ни драгоценности, ни одежда, ни что-либо другое. Я не
принадлежу к типу любовниц, которым нужно платить за ласки.
— Нет? А я всегда считал, что все любовницы одинаковые. И какая же ты?
Маккензи тяжело сглотнула.
— Ты же знаешь, что меня бы здесь не было, если бы не твой шантаж.
Его взгляд посуровел, губы искривились в язвительной усмешке.
— А-а, понятно: любовница по принуждению. Как антипод корыстной
любовницы, я полагаю? Ты так себя видишь? — Он безжалостно разглядывал
ее лицо, словно ища в нем признаки слабости. — Или ты вообразила себя
любовницей-альтруисткой? Самоотверженной девственницей, жертвующей собой во
имя спасения груды старых кирпичей? — Он улыбнулся, довольный
собственной остротой. — Да, я думаю, последнее. Вот только я не помню
никаких девственниц.
— А это имеет значение? — возразила она. Ее раздражало то, что он
над ней смеялся и его выводы были недалеки от правды. Впрочем, то
удовольствие, которое она получала, едва ли можно было назвать
жертвой. — Я пошла на эту сделку не ради тряпок и безделушек. Да, мне
пришлось с тобой спать, но это единственное условие, на которое я
согласилась. Не усугубляй ситуацию. Не превращай меня в шлюху, за которую ты
меня принял, когда обнаружил в своей постели.
Ее голос сорвался, и она, отвернувшись, закусила нижнюю губу, чтобы сдержать
подступившие к глазам слезы.
Сильные руки обхватили ее за плечи, и она почувствовала тепло его мощного
тела.
— Я так не считаю.
Она попыталась отстраниться, но он не отпустил ее.
— Тогда ничего мне не покупай. Достаточно того, что я делю с тобой
номер, который, наверное, стоит целое состояние.
Вздохнув, он коснулся губами ее уха.
— Но теперь ты часть моей команды и тебе нужна одежда. Ты же знаешь,
что я прав.
— Я не стану носить одежду, выбранную консультантом бутика и оплаченную
тобой.
Данте обернулся, и на этот раз его улыбка была искренней.
— Прекрасно! Тогда иди и выбери сама. Но чтобы не возникло
недоразумений, я сразу предупреждаю, что заплачу за одежду.
Маккензи попыталась возразить, но он теснее прижал ее к себе и закрыл ее рот
поцелуем.
— Позволь мне закончить, — произнес он, отстранившись. — Я
вычту ее стоимость из гонорара, который выплачу тебе за твое участие в этом
проекте. Мы вместе обговорим сумму, хорошо?
Маккензи заглянула в его глаза и тут же пожалела об этом. Утонув в их
бездонных глубинах, она забыла, о чем они спорили.
— Ладно, — наконец ответила она. — Мы поговорим об этом.
Он снова поцеловал ее.
— А теперь иди в ванную. И поторопись, пожалуйста! У меня есть кое-
какие планы на твой счет.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Неделя выдалась весьма продуктивной. К вечеру пятницы Данте уже закончил
финансовый отчет по общему проекту с Куинном и отправил его по электронной
почте сотрудникам своего офиса в Мельбурне. Проект должен был еще пройти
архитектурную проверку для получения разрешения администрации. Маккензи
отправилась за покупками вместе с Кристин, наконец признав, что ее гардероб
скудноват для поставленных задач.
Данте был приятно удивлен тем, что у женщины, которую он сделал своей
любовницей, оказалась такая потрясающая деловая хватка. Маккензи всюду
следовала за ним, проявляя неподдельный интерес к проекту и давая очень
толковые советы.
Дни проходили хорошо, а ночи еще лучше!
Услышав звуковой сигнал электронной почты, Данте пожалел, что не выключил
компьютер. Письмо было от Эдриана, и он нахмурился, когда прочитал его тему:
Дата закрытия "Эштон Хауса
.
Эдриан сообщал, что одна крупная туристическая фирма пожелала забронировать
номера для своих клиентов на следующие три года, и спрашивал, какой ответ
дать.
Данте на некоторое время забыл про
Эштон Хаус
и теперь ощущал, как внутри
у него нарастает знакомая волна гнева и обиды. Эти чувства жили в нем
постоянно последние семнадцать лет, ожидая возможности вырваться наружу.
Наверное, пришло время принять окончательное решение. Какой смысл тянуть? Он
обещал Маккензи подумать, и по крайней мере она не сможет обвинить его в
том, что он не выполнил эту часть сделки.
Напечатав всего два слова:
Откажи им
, он отослал сообщение и поспешил
выключить компьютер, пока не пришло еще какое-нибудь срочное письмо.
Чтобы немного отвлечься, Данте подошел к окну и посмотрел на панораму
вечернего Окленда под серыми облаками. Он обнаружил, что с нетерпением ждет
возвращения Маккензи. Кристин с радостью взяла ее под свое крылышко и теперь
показывала ей лучшие магазины в городе. Они уехали уже давно, и это
означало, что она скоро вернется.
У Данте внезапно пришла в голову идея. Улыбаясь, он направился в ванную.
Маккензи устанет после напряженного дня. Что поможет ей расслабиться лучше,
чем спа?
Маккензи тихо наблюдала за тем, как во сне вздымается и опускается грудь
Данте. Она впервые видела, чтобы он так рано лег спать. Данте был неутомимым
трудоголиком, и если его одолевала усталость, он спал как убитый.
Она тоже очень устала. Эти сумасшедшие десять дней стали для нее настоящим
мастер-классом в области финансирования недвижимости.
Совместный проект Данте и Стюарта Куинна с каждым днем набирал обороты, и
Маккензи испытывала удовольствие от того, что участвовала в нем. Но еще
большее удовольствие ей доставляло находиться каждый вечер в постели с
Данте.
Перекатившись на спину, она уставилась в потолок, вспоминая, как хорошо ей
было с ним сегодня.
Едва она вошла в номер, как он заключил ее в объятия и, не обращая внимания
на рассыпавшиеся пакеты и коробки, подхватил на руки и понес в спальню.
Почувствовав слабую тянущую боль внизу живота, Маккензи облегченно
вздохнула. Со дня на день все разрешится. Хорошо, что она не стала
беспокоить Данте по пустякам. Это внесло бы напряжение в их отношения.
В минуты страсти Маккензи забывала обо всем и боялась, что Данте в конце
концов завладеет ее сердцем. Как бы им ни было хорошо вместе, их отношения
не могли продолжаться вечно. Данте ограничил их двумя неделями, но прошло
уже больше времени, и не было никаких признаков того, что он от нее устал.
Определенно это что-то значило: после всех волшебных ночей, проведенных
вместе, Данте, похоже, испытывал к ней какие-то достаточно нежные чувства.
Он уже не считал ее шлюхой и проявлял к ней максимум уважения. Этого было
вполне достаточно, чтобы обратиться к нему. Она не упоминала об
Эштон
Хаусе
с того дня на яхте. Возможно, пришло время прощупать почву и снова
затронуть эту тему.
Следующие несколько дней пронеслись как одно мгновение. Вместо ожидаемых
спокойных выходных после сумасшедшей недели в Окленде им предстояла поездка
в Веллингтон, где Данте должен был провести проверку выбранной им
недвижимости. Таким образом, они провели выходные в обществе агентов по
недвижимости, а также посетили несколько торговых комплексов и пустых
офисных зданий. Когда у них осталась пара свободных часов, они решили
прогуляться вдоль берега Восточной бухты в окружении других пар и семей с
детьми. Свежий ветер трепал их волосы и одежду.
По пути Данте остановился, чтобы купить мороженое. Он был, как никогда,
разговорчив, и она с интересом слушала его рассказ об архитектурных
особенностях зданий, обрамлявших бухту. Он никогда еще не был таким
открытым, и Маккензи уже собралась заговорить с ним об
Эштон Хаусе
. Но тут
Данте заявил, что у нее на губе шоколад, и когда он наклонился, чтобы его
слизнуть, Маккензи не стала портить это волшебное мгновение. Они ничем не
отличались от других влюбленных, и она почему-то хотела, чтобы их считали
таковыми. Момент был упущен.
Ночью они страстно любили друг друга до тех пор, пока не заснули от
усталости. Ну разве найдешь время, чтобы спокойно поговорить?
До возвращения в Окленд Данте взял ее с собой на остров Вайхеке. На этот раз
они осматривали здания, которые со своими тропическими садами, теннисными
кортами и бассейнами скорее напоминали дворцы, нежели обычные жилые дома. За
этим последовала бесконечная череда встреч с архитекторами, финансистами и
юристами, и Маккензи было некогда думать ни о чем, кроме работы.
Пока до нее, наконец, не дошло! Тянущая боль внизу живота неожиданно
прекратилась. И у нее была задержка, чуть ли не на неделю.
Маккензи уставилась на голубую полоску и поняла, что ее жизнь кардинально
изменилась. Она была беременна.
Страх пронзил ее словно удар ножа, и ей пришлось опереться о край ванны,
чтобы удержать равновесие. И что теперь прикажешь делать?
Она не просто была беременна. Она ждала ребенка от Данте Карраццо и не
знала, как ему об этом сказать. Ничего более ужасного с ней не могло
произойти!
Маккензи уставилась на свое отражение в зеркале, ища изменения во внешности,
связанные с беременностью.
Ребенок... Как она будет воспитывать его в одиночку? Вряд ли ей удастся
надолго задержаться на работе, даже если она ее и найдет.
Что же делать, черт побери?
Маккензи тяжело вздохнула. Сначала надо сходить к врачу, чтобы знать
наверняка, а пока ничего не говорить Данте. Вдруг результат теста окажется
неправильным? Даже и не мечтай, сказали ее усталые глаза в зеркале.
Данте позвал ее завтракать, и при одной только мысли о еде к горлу
подступила тошнота. А может, она просто боялась его реакции?
Включив душ, Маккензи встала под струи воды и принялась намыливать себя. Ее
ладонь непроизвольно задержалась на животе. Какая из нее получится мать? Ее
собственные родители, долгие годы мечтавшие о ребенке, с отчаяния прибегли к
помощи передовой технологии. И Маккензи не сомневалась, что была любима и
желанна.
И вот теперь она сама забеременела по чистой случайности. Из-за собственной
небрежности, если быть честной. Означало ли это, что она будет любить своего
ребенка меньше? Упаси боже!
Как Данте отнесется к своему отцовству? Ей ничего не было известно ни о его
происхождении, ни о воспитании. Она знала, что он может быть страстным и
очень нежным. Но у него была и другая, темная сторона. Та, которая
заставляла его разрушать все вокруг.
Душевая кабина наполнилась паром, и перед глазами все затуманилось. Одно
оставалось кристально ясным: ее ребенок заслуживал лучшего отца, чем
жестокий Данте Карраццо. Решение, которое он примет относительно будущего
Эштон Хауса
, определит, какое место он будет занимать в жизни ее ребенка.
Возможно, Данте еще удивит ее своим поведением. Возможно, нежность, с
которой он в последнее время относился к ней, говорила больше, чем о простом
уважении. Возможно, если он передумает разрушать отель, она позволит ему
принимать участие в воспитании ребенка.
Но если он не откажется от своих планов, она сделает так, чтобы малыш как
можно меньше общался со своим отцом. Правда, в глубине души она надеялась,
что до этого не дойдет.
Выключив воду, Маккензи быстро вытерлась и надела халат. Спрятав упаковку от
теста в сумочку с туалетными принадлежностями, она на свинцовых ногах вышла
из ванной.
Данте сидел за столом и читал деловую хронику.
— Что-то ты долго, — проворчал он, не поднимая глаз от газеты.
Мужчина налил ей кофе, но от аромата крепкого напитка к горлу подступила
тошнота, и она отодвинула чашку.
— Данте, нам надо поговорить.
— Звучит зловеще! — Судя по его тону, он не был готов к серьезному
разговору. Затем он поднял голову, чтобы сделать глоток кофе, и, увидев ее
лицо, нахмурился.
Маккензи отвернулась.
— Что у тебя на уме?
— Так, пара вещей.
— Давай выкладывай. — В его голосе слышалось нетерпение.
Она подняла глаза и посмотрела на него.
— Ты помнишь о своем обещании насчет
Эштон Хауса
?
Данте напрягся, его лицо посуровело.
— Обязательно обсуждать это сейчас? У нас через час встреча с Куинном.
— Данте, это не может больше ждать.
— А как же наша сделка?
Маккензи собралась с силами и решительно произнесла:
— Ты говорил, что это продлится неделю, максимум две.
— И?
— И это время давно прошло. Я была твоей любовницей. Спала в твоей
постели. Соблюдала свою часть договора.
— Не помню, чтобы ты жаловалась.
— Я и не жалуюсь. Просто не уверена, что смогу так продолжать дальше.
— Значит, ты хочешь разорвать наше соглашение?
— Нет. Мне просто нужно знать. Ты обещал мне подумать насчет
Эштон
Хауса
. Я выполнила свою часть договора, а ты?
Он бросил на нее ледяной взгляд. На его щеке дернулся мускул.
— Да, я подумал.
Маккензи похолодела. Ее охватило нехорошее предчувствие.
— И?
— Мое решение остается неизменным.
Потрясенная его словами, она резко поднялась.
— Что? Ты не можешь так поступить после всего, что произошло. Ты
действительно собираешься закрыть
Эштон Хаус
?
— Да. Таково мое решение.
— Но ты не можешь этого сделать. Не сейчас...
— Решение уже принято.
— Когда? Ты не говорил мне, что уже решил. Ты позволял мне продолжать
надеяться...
— Неожиданно ты оказалась полезной в бизнесе. Нам хорошо в постели. Так
зачем разрывать наши отношения?
Его бесстрастная оценка была для нее словно пощечина.
— Полезной в бизнесе? Ты не забыл, что я спасла твою сделку? Без меня
ты бы ее не заключил.
— Я пытался тебя отблагодарить, а ты бросила подарок мне в лицо!
Гнев выжег у нее внутри остальные чувства. Она чувствовала себя полностью
опустошенной. Кровь застучала в висках.
— Я не верю, что ты вообще об этом думал. Ты с самого начала принял
твердое решение и не собирался его менять!
Он поднялся и отшвырнул в сторону газету.
— Можешь думать что хочешь. Ты знала, что шла на риск, принимая условия
этой сделки.
— Но если бы ты об этом подумал, то понял бы, какое это безумие. Не
имеет смысла...
— Вопрос закрыт. Полагаю, это означает, что нашему соглашению конец?
Его вопрос глубоко уязвил ее.
— Неужели ты думаешь, что я после всего этого захочу остаться?
В глубине его глаз промелькнула тень.
— А жаль. Нам было так хорошо вместе.
Маккензи сглотнула.
— Ну если ты так считаешь.
Его глаза засверкали от ярости.
— Я попрошу Куинна передать Кристин, что тебе неожиданно пришлось
вернуться в Аделаиду. — Он достал из бумажника визитку и швырнул на
стол рядом с ней. — Эдриан позаботится о билете.
Маккензи порвала карточку на мелкие кусочки.
— Он этого не сделает, черт побери! Я сама в состоянии забронировать
себе билет.
Данте стоял неподвижно, словно бездушная статуя. Затем поднял руку и
поправил галстук.
— Ладно. Я хочу, чтобы к моему возвращению тебя здесь не было. — С
этими словами Данте повернулся и начал засовывать бумаги в портфель.
Маккензи тупо смотрела на него, не веря, что это произошло. Она перестала
быть полезной, и пришло время от нее избавиться. Она всегда знала, что все
закончится именно так, но не была готова вновь встретиться со своими
страхами.
Куда подевался тот нежный Данте, мужчина, который стер поцелуем шоколад с ее
губ и разжег в ее сердце маленькую искорку надежды? Теперь надежды не было.
Только отчаяние.
Потому что дело не только в потере отеля.
Ее ребенок потерял своего отца.
Навсегда.
— Я думала, ты изменился, — сказала она, уставившись на его
широкую спину. — Надеялась, ты кое-чему научился благодаря сделке с
Куинном. Понял простую истину: не нужно разрушать то, что может принести
выгоду.
— С
Эштон Хаусом
все по-другому.
— Ты и раньше это говорил. Почему по-другому?
— По-другому, и точка!
— Взгляни на то, что ты делаешь. Ты не только разрушаешь красивое
старинное здание, но и портишь жизнь людям, которые там работают, а также
тем, кто любит
Эштон Хаус
, как, например, мои родители, которые там
поженились.
Данте бросил на нее испепеляющий взгляд, словно не хотел ничего знать. Но он
в любом случае ее выслушает. Он заслужил эти жестокие слова!
— А что, по-твоему, будет с бывшими владельцами отеля, Джонасом и Сарой
Дуглас, когда они узнают, что ты собираешься сделать с
Эштон Хаусом
? Они и
так были удручены, когда потеряли отель. Что они испытают, когда от предмета
их гордости останется груда обломков?
На этот раз он повернулся к ней лицом. Его лицо было угрюмым, глаза походили
на черные дыры.
— Надеюсь, эта новость их убьет.
Его безжизненный голос и страшные слова глубоко ее потрясли.
Какой же Данте настоящий — тот умелый любовник, который ласкал ее с такой
нежностью, что у нее на глаза наворачивались слезы, или вот это несчастное
существо, похожее на раненого зверя?
— Что с тобой произошло? — произнесла она вслух свои мысли. —
Что превратило тебя в жестокое чудовище?
Его губы искривились в улыбке, которая больше походила на звериный оскал.
— Ты считаешь меня чудовищем?
— А как еще можно назвать того, кто задумал такое? Особенно после того,
как Дугласы пережили подобную трагедию.
— Трагедию? Джонас проиграл свое состояние в карты. Что в этом
трагичного?
— Разве можно его в чем-то винить? Они лишились обоих сыновей. Каких
родителей не подкосила бы столь тяжелая утрата? А теперь они видят, как все,
что ими было создано, разваливается на глазах. У них практически ничего не
осталось. Откуда такая жестокость? Что такого они тебе сделали?
Данте рассмеялся, но этот звук был больше похож на крик стервятника.
— В любом случае у них осталось больше, чем они оставили мне.
Маккензи охватило предчувствие чего-то ужасного, и она содрогнулась, желая и
в то же время боясь все узнать.
— Что это значит? Больше, чем они оставили тебе?
Данте закрыл портфель.
— У меня важная встреча. Уходи!
— Данте! Нет! — Кинувшись к двери, Маккензи попыталась его
задержать. Она не могла его бросить, когда он так страдал. Она почти
физически ощущала его боль, и, несмотря на все обидные слова, которые он
сегодня ей наговорил, сердце не позволяло ей его отпустить. Данте был
слишком дорог девушке, чтобы она могла спокойно смотреть на его мучения.
И тут ее словно молнией поразило.
Она влюбилась в Данте Карраццо.
Он посмотрел на ее руку, вцепившуюся в его плечо, затем на ее лицо, словно
ожидая, что она начнет возражать, плакать, умолять. Но Маккензи продолжала
молчать, потрясенная тем, что против своей воли влюбилась в мужчину, который
оказался настоящим чудовищем. В воздухе повисла тишина, которую нарушал
только звук работающего кондиционера.
Убрав ее руку, он открыл дверь и ушел из ее жизни.
Лифт достиг первого этажа, и внутри у Данте все подпрыгнуло. Проклятье!
Почему она это сделала, когда все так хорошо шло? Почему она завела этот
разговор? На сегодняшней встрече ему будет очень ее не хватать. А ночью еще
больше.
Оказавшись в вестибюле, он почувствовал запах дождя, и мгновение спустя
стеклянная дверь вывела его в унылый внешний мир.
Он отпустил водителя и отказался от предложенного им зонта. Лучшей погоды
для пешей прогулки в его настроении и придумать трудно.
Почему она спросила об отеле? Последние несколько дней она не выглядела
несчастной, — скорее, наоборот. Она стала для него больше чем
любовницей. Его правой рукой. Неотъемлемой частью. Он привык к тому, что она
всегда рядом. Что заставило ее так поступить?
Косой дождь хлестал его по лицу ледяными иглами. Ему должно было быть
больно, но вместо этого он чувствовал только гнев. Гнев, который всегда его
охватывал при упоминании об
Эштон Хаусе
, только на этот раз гораздо
сильнее.
Его восхищала преданность Маккензи людям, с которыми она работала в отеле,
но ее упрек вывел его из себя. Как она смела жалеть людей, которые были
достойны гореть в аду!
Дождь усилился, и пешеходы побежали искать укрытие, стараясь не упустить
выворачивающиеся от ветра зонты. Свет автомобильных фар прорезал серую мглу
и рисовал замысловатые орнаменты на мокрой дороге, по которой продолжал идти
Данте.
Почему на этот раз ему было так плохо? Он чувствовал себя так, будто
проглотил пушечное ядро и оно тянуло его вниз. Струи дождя текли за шиворот,
мокрая рубашка прилипла к телу, в ботинках хлюпала вода.
Ему должно было быть холодно. Но он чувствовал только пустоту.
Неожиданно он вспомнил ее лицо, когда она пыталась его остановить. Он думал,
что она что-то скажет, но ее полуоткрытые губы застыли в молчании, а глаза
наполнились ужасом.
Это он был во всем виноват. Он сделал с ней такое. Использовал как вещь в
своих собственных целях.
Данте остановился у светофора в ожидании зеленого сигнала. До него наконец
дошла горькая правда. Маккензи не заслуживала, чтобы с ней так обращались.
Рано или поздно она все равно бы узнала, что он не собирается менять свои
планы насчет отеля. Возможно, ему следовало объяснить ей причину. Впрочем,
это вряд ли кто-то способен понять.
Но в любом случае он не имел права так с ней поступать. Причинять ей боль.
Перед его, глазами снова предстало ее лицо, застывшее от ужаса.
Боже, что он натворил?!
Не дожидаясь зеленого света, он повернул назад.
Войдя в номер, Данте бросил на пол портфель и пиджак, не обращая внимания на
то, что с него ручьями текла вода. В столовой Маккензи не оказалось. На
столе все еще стояли тарелки и ее нетронутый кофе. В спальне на кровати
лежал собранный чемодан, но открытый шкаф был полон одежды, которую она
купила здесь.
Он нашел ее сидящей в халате на краю ванны. Она сморкалась в платочек, глядя
на что-то в другой руке.
Вдруг она подняла голову, и пушечное ядро внутри него налилось свинцовой
тяжестью, когда он увидел ее красные, опухшие глаза.
— Данте! Ты вернулся. — Нахмурившись, она быстро спрятала то, что
держала в руке. — Что с тобой случилось?
Но в данный момент его больше интересовало то, что она прятала, чем ее
вопрос. Причина его возвращения была уже забыта.
— Что там, черт побери?
— Я... Я просто собирала вещи, — пролепетала Маккензи, смущенно
поднявшись. Все еще пряча что-то под халатом, она принялась складывать в
сумочку туалетные принадлежности. Быстро оглядевшись, Данте заметил на полке
незнакомую картонную коробочку и, достав ее, вынул из нее листок с
инструкцией.
— Что это? — спросил мужчина, хотя надпись на коробочке уже
подтвердила его худшие опасения. Он посмотрел на Маккензи. — Зачем
тебе, черт побери, тест на беременность?
Она вызывающе вскинула подбородок.
— Я хотела с его помощью узнать, горячая ли вода в кране. А ты как
думаешь, для чего он мне понадобился?
— Покажи мне то, что у тебя в руке.
— Зачем? Это не твое дело. Ты уже отказался от моих услуг. Причем во
второй раз.
— Покажи!
Она фыркнула. Ее нижняя губа дрожала, когда она неохотно высунула руку из-
под полы халата и протянула ему полоску теста. У него перехватило дыхание,
тяжесть внутри стала невыносимой.
— Доволен? Эта полоска означает отрицательный результат. — Но ее
голос звучал неубедительно, да и информация на упаковке противоречила ее
словам.
Данте растерянно посмотрел на нее, не зная, что должен чувствовать в такой
момент. Но понимал: произошло нечто чрезвычайно важное.
— Ты беременна?
Застонав, она снова опустилась на край ванны и закрыла лицо руками.
— Да.
Данте не смог удержаться от вопроса, который первым делом пришел ему на ум.
— Чей это ребенок?
Маккензи резко подняла голову.
— А ты как думаешь?
— Откуда мне знать? Мы впервые встретились, когда ты ждала меня ночью в
моей постели. Откуда мне знать, в скольких постелях ты побывала до этого,
преследуя свои цели?
Повернувшись, она посмотрела на него.
— Я не ждала тебя той ночью, Данте. Я просто спала в свободном номере,
потому что допоздна засиделась на работе, а рано утром у меня была назначена
встреча. Ничего больше.
Он скептически покачал головой. Будь это правдой, она бы с криками выскочила
из постели, когда он пришел.
— А как насчет твоего друга Ричарда?
Маккензи усмехнулась. Или, может, всхлипнула? Он не был уверен.
— Он уже в прошлом.
— Но он более вероятный отец ребенка, чем я. Я знаю тебя сколько, три
недели
...Закладка в соц.сетях
