Жанр: Любовные романы
Сон Златовласки
...ающим тоном. — Что приводит людей
сюда?
— Во-первых, красота ландшафта. Виды здесь...
Данте демонстративно повернулся лицом к окну, из которого было видно только
белую пелену тумана.
— О да, — усмехнулся он. — Я могу это понять.
Маккензи неловко откинулась на спинку стула, и он улыбнулся. Возможно, ее
нервозность объяснялась боязнью потерять работу.
Довольный тем, что на пути к осуществлению его плана возникло небольшое
препятствие, он сделал глоток кофе и вернулся к чтению газеты.
— Мистер Карраццо.
Подняв глаза, он удивился, что она еще не ушла лечить уязвленное самолюбие.
— По-моему, люди имеют право знать о ваших планах. Теперь, когда
Эштон
Хаус
принадлежит вам, они беспокоятся за свои рабочие места.
Официантка принесла его завтрак, и он попросил ее налить ему еще кофе. Она
выглядела такой скованной, словно ей не терпелось убраться от него подальше.
Интересно, почему женщина, сидящая напротив, его не боится, хотя временами
нервничает, как школьница?
—
Эштон Хаус
принадлежит мне, — самодовольно заявил
Данте, — и я могу делать с ним все, что захочу.
Он видел, как поднялась и опустилась ее грудь, а пальцы сжались в кулаки.
— Например, то же, что с теми, которые вы уже приобрели?
— Вас это не касается.
— Ошибаетесь, еще как касается! Вы разрушили три прибыльных отеля и
построили на их месте многоквартирные дома. Для чего?
Из мести, подумал он, упиваясь этим словом. Каким оно было сладким! Но этого
никто не поймет. Никто не был в черной яме, куда его бросили семнадцать лет
назад и откуда он с таким трудом выбрался, разодрав в кровь руки.
— Я сторонник прогресса, — небрежно бросил он. — Мир не стоит
на месте.
— И какой прогресс ожидает
Эштон Хаус
? Вы планируете подарить миру
несколько новых шедевров архитектуры в виде многоэтажек?
Отложив нож и вилку, Данте сделал глоток кофе и посмотрел на Маккензи поверх
своей чашки. На ее щеках снова проступил румянец, грудь часто вздымалась и
опускалась, и у него снова возникло ощущение, что здесь что-то не так.
Или, может, все дело в том, что Маккензи Кео оказалась первой, кто не
смирился с неизбежным и решил оказать ему сопротивление. Он не ожидал такого
воинственного настроя от человека, который в начале их встречи так
нервничал.
— Местный совет этого не одобрит.
— Но вы все равно это сделаете?
Это прозвучало скорее как обвинение, нежели вопрос, но Данте проигнорировал
издевку. Он приехал сюда не для того, чтобы обзаводиться друзьями, и ему
было все равно, что о нем подумают. Для этого уже слишком поздно.
—
Эштон Хаус
ждет другая участь.
— Что это значит? — Ее глаза сузились. — Вы все же планируете
не закрывать отель?
Ее глаза наполнились надеждой, но Данте знал, что это продлится недолго.
Откинувшись на спинку стула, он засунул руки в карманы и самодовольно
улыбнулся. Он добился почти всего, что запланировал семнадцать лет назад, и
близость цели дурманила его, как наркотик. Остался последний шаг.
Он не мог думать об этом без улыбки.
— Я собираюсь отель разрушить, — сказал он ей. — Выломать
каждую дверь, каждое окно и оставить его на милость дождя и ветра, пока он
не превратится в руины.
Потрясенная Маккензи лишилась дара речи. Когда она снова смогла говорить, ее
голос звучал так, словно она проглотила наждачную бумагу.
— Зачем вам это делать?
— Потому что я так хочу.
Его голос был холодным как лед, взгляд — безжизненным. Нет, не безжизненным,
поняла Маккензи, присмотревшись получше. Глаза были холодными, но в их
темной глубине бурлил гнев.
Устрашающие глаза страшного человека. Неудивительно, что прежние владельцы
Эштон Хауса
так расстроились, когда уступили ему контроль над отелем.
Бедные Сара и Джонас! Они отчаянно пытались противостоять этому ненасытному
хищнику, но теряли один отель за другим.
Потрясение сменилось яростью.
— Зачем разрушать такое красивое здание? И что делать служащим отеля?
Небрежно пожав плечами, Данте вернулся к своему завтраку.
— Полагаю, искать другую работу.
Внутри у Маккензи все кипело от ярости.
— Так просто?
— Если они работали в таком, как вы говорите, первоклассном отеле, им
не составит труда найти себе достойное место.
С каждым его жестоким ответом ее гнев усиливался. Но она не собиралась
спокойно наблюдать за тем, как он разрушает красивое здание, в котором ее
родители сорок лет назад отпраздновали свою свадьбу. Должен быть какой-
нибудь способ спасти отель от этого безумца, но ей понадобится время, чтобы
его найти.
— И когда все это произойдет? — спокойно спросила она. —
Учитывая, что все номера забронированы более чем на год вперед, вы дадите
нам год? Полтора? Сколько времени вы готовы дать персоналу на поиски новой
работы?
Он покачал головой.
— Нет.
— Что вы имеете в виду под
нет
?
— Нет смысла тянуть с этим год, если через полгода все служащие могут
разбежаться. Придется искать им замену на оставшееся время. К чему мне
лишние проблемы?
— Итак... сколько времени у нас есть?
— Отель закроется через три месяца.
— Что? Это невозможно. Не...
— Мисс Кео, за долгие годы в бизнесе я понял, что нет ничего
невозможного. Отель будет закрыт, и точка.
— Но я... я не позволю вам это сделать. Данте рассмеялся, и это
распалило ее гнев.
— И как же вы собираетесь мне помешать?
— Я постараюсь убедить вас в том, что этот отель может принести вам
большую прибыль, чем вы думаете. Я приготовила для вас отчеты, проекты...
— Я вас уже выслушал, — возразил он. — Вы сказали, что люди
приезжают сюда из-за красивого ландшафта. — Он небрежно указал ей
головой на пелену тумана за окном. — Думаю, они не много потеряют, если
я закрою отель.
Маккензи так сильно сжала руки в кулаки, что побелели костяшки пальцев.
— В Холмах Аделаиды зима, мистер Карраццо, а зимой у нас иногда бывает
туман. Не каждый день. Лишь время от времени. Сегодня один из таких случаев.
Данте выглядел скучающим. Выражение его лица говорило, что ему не терпится с
этим поскорее покончить.
— Три месяца. Это все, что у вас есть.
Ее гнев достиг предела.
— Вы сошли с ума! Как быть с предварительными договоренностями? У нас
запланированы свадьбы и конференции. Люди внесли задаток. Мы не можем
аннулировать их заказы.
— Они будут аннулированы, но клиенты получат компенсацию. Как менеджер,
вы этим займетесь.
Маккензи усмехнулась.
— Хотите сделать из меня козла отпущения, мистер Карраццо? У вас это не
выйдет.
— Отказываетесь выполнять свою работу, мисс Кео? Я могу вас рассчитать раньше. Скажем, сегодня?
Перспектива остаться без работы на три месяца раньше не привлекала Маккензи.
Ей повезло больше, чем многим. Она неплохо зарабатывала и жила в уединенном
коттедже в горах, но на сколько ей хватит денег, которые будут выплачены при
расчете? С другой стороны, она как можно скорее должна что-то сказать, чтобы
уйти отсюда, пока он ее не узнал.
— Раз так, — решительно произнесла она, — вы не оставляете
мне другого выбора. Я ухожу. Сегодня же.
В глазах Данте промелькнуло удивление. Наверное, он думал, что она будет
умолять его не лишать ее работы.
Он цинично поднял бровь.
— Ждете, что я буду упрашивать вас остаться?
Увольнение давало ощущение свободы. Теперь, когда ей больше не нужно
дорожить рабочим местом, она могла высказать ему все, что о нем думает.
— Знаете, мистер Карраццо, — произнесла она, натянуто
улыбаясь, — несмотря на то, что мы о вас слышали, я думала, с вами
можно договориться, воззвав к лучшему, что в вас есть. Но у вас нет лучшей
стороны, не так ли? Вы бессердечный мерзавец. Не понимаю, как вы можете
спокойно спать по ночам.
Он криво усмехнулся.
— Вы поэтому прислали ко мне в номер женщину? Полагали, что мне
необходимо развлечься, пока моя нечистая совесть спит?
На ее щеках проступили красные пятна. Она отвела взгляд, притворяясь, что ее
интересует туман за окном, но ее руки нервно теребили салфетку на коленях.
— Не понимаю, о чем вы.
Данте улыбнулся, но его улыбка напомнила ей оскал голодного льва.
— О женщине, которая оказалась в моей постели прошлой ночью. Вы здесь
менеджер. Только не говорите, что не посылали ее в мой номер.
Маккензи перевела взгляд на него. Ее губы были плотно сжаты. Резко
поднявшись, она уронила мятую салфетку.
— Я не собираюсь это слушать.
Встав, он преградил ей путь к выходу.
— Вы, правда, думали, что, подложив мне в постель женщину, заставите
меня передумать насчет отеля?
Ее подбородок взметнулся вверх, руки снова сжались в кулаки.
— И где же эта шлюха сейчас, мистер Карраццо? Ждет вашего возвращения
для повторного оказания услуг? Меня удивляет, как вы вообще встали с
постели.
Его глаза вспыхнули ледяным огнем.
— Вы прекрасно знаете, что она ушла. Вы же сами ей платите.
— Я понимаю, почему женщины спят с вами только за деньги, мистер
Карраццо, но уверяю вас, что мы никого к вам не посылали. Возможно, никакой
женщины и не было. Скорее всего, она лишь плод вашего воображения. Может,
пропустите меня? Мне еще нужно освободить кабинет.
Данте стиснул зубы. Она смеялась над ним. Зеленые глаза сверкали, словно
изумруды, за стеклами очков.
Зеленые глаза?
Он мысленно перенесся в прошлую ночь. Волосы женщины разметались по подушке,
открывшиеся глаза выражали удивление. Не карие, как он предполагал, а
зеленые.
Такого же яркого изумрудного цвета, как у стоящей перед ним женщины!
Мысленно Данте распустил ей волосы, снял с нее униформу и очки. Этого
оказалось достаточно, чтобы он убедился в правильности своей догадки.
Внутри у него все клокотало, как в жерле вулкана. Ее игра была закончена. Он
уперся руками в бока.
— Скажите мне, — процедил он сквозь зубы, — кто лучше в
постели, я... — он выдержал паузу, — или Ричард?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
От потрясения у Маккензи перехватило дыхание. Она уже давно не думала о
Ричарде. Неужели она произнесла его имя во сне прошлой ночью?
Странно, потому что с Ричардом ей никогда не было так хорошо, как с
любовником ее мечты.
Но ужаснее всего было то, что Данте Карраццо узнал в ней женщину, которая
провела с ним ночь. Которую он принял за шлюху.
Ее сердце наполнилось леденящим ужасом.
— Я... я понятия не имею, на что вы намекаете, — в отчаянии
солгала она, не зная, что ей делать.
— Хотите сказать, что Ричард никогда не говорил вам о том, что вы
разговариваете во сне?
К их столику подошла официантка за пустой посудой, и Маккензи поняла, что их
беседу следует продолжить в другом месте.
— Если вы закончили ваш завтрак, мистер Карраццо, думаю, нам лучше
перебраться ко мне в кабинет.
— А может, в мой номер? — язвительно произнес он. — Прошлой
ночью вы чувствовали себя там как дома.
— Хватит! — отрезала Маккензи, не обращая внимания на удивленные
лица посетителей, и направилась к выходу. Данте Карраццо последовал за ней.
Как ей противостоять этому ужасному человеку теперь, когда он знает, что
занимался с ней сексом?
— Вам не следовало это говорить, — сказала она, как только он
вошел следом за ней в кабинет и закрыл за собой дверь.
— А вам не следовало забираться в мою постель.
— Я не говорила, что была там.
— Этого и не нужно. Ваша реакция на имя Ричард — убедительное
доказательство.
Маккензи отвернулась.
— Это ничего не доказывает. Меня просто сбили с толку ваши слова.
— Тогда почему вы пулей вылетели из ресторана?
— А вы как думаете, что я должна была делать после ваших обвинений?
Немного помедлив, Данте протянул руку и повернул ключ в замке.
— Что вы делаете? — запаниковала она.
— Вы хотели уединения? Теперь нам точно никто не помешает. — Данте
подошел к ней, и она пожалела, что пошла в кабинет. Внезапно комната
уменьшилась, воздух будто зазвенел от напряжения. — Чего вы хотели
добиться своей маленькой ночной проделкой?
Маккензи попятилась назад, но он последовал за ней, и она оказалась в
ловушке. Одна его рука легла на стол, вторая — на подоконник. Его
широкоплечая фигура преграждала ей выход. В тактике запугивания этому
человеку, похоже, не было равных, и ее бросило в жар.
— Я не вижу смысла продолжать этот бессмысленный разговор, и к тому же
вы отказались от моих услуг. Вам лучше пойти и сообщить о своем решении
персоналу, а я пока соберу вещи.
— Почему вы не хотите об этом говорить? Потому что ваш хитрый план
провалился? — Данте провел рукой по ее плечу. Его горячие пальцы
обожгли ее кожу через ткань блузки, и она содрогнулась. Как такое было
возможно? Безусловно, прошлой ночью Данте Карраццо доставил ей огромное
удовольствие, но как она могла продолжать реагировать на него сейчас, когда
так его ненавидит? Разве можно было не испытывать к нему ненависти, когда он
собирался сделать такое с
Эштон Хаусом
?
Маккензи напряглась. Ее выводило из себя то, что он считал, будто все
вокруг, включая ее, были готовы лезть из кожи вон, лишь бы ему угодить.
— Какой еще план?
— Задобрить меня, чтобы я передумал насчет отеля. Должен сказать, вы
очень инициативны и проделали впечатляющую работу.
Маккензи отрицательно покачала головой. Как хорошо, что он не мог слышать
участившийся стук ее сердца!
— А я должна сказать, что у вас богатое воображение. А теперь вы не
могли бы оставить меня одну?
— Насколько я помню, прошлой ночью вы не возражали, когда я к вам
прикасался. Вам это даже доставляло удовольствие.
Она не хотела это слушать. Чувства, которые она испытывала прошлой ночью и
сейчас, когда он коснулся ее руки, оставались для нее загадкой. Они были
незнакомыми и слишком новыми для нее. Она не понимала, почему именно этот
мужчина заставлял ее таять.
Раздосадованная, она опустила руки и попыталась пройти мимо него.
— Вы сошли с ума! Немедленно пропустите меня!
В ответ он улыбнулся и преградил ей путь, так что они столкнулись друг с
другом. Маккензи тут же отпрянула. В этот момент он протянул руку и, сняв с
девушки очки, положил их на стол.
— Эй!
Данте еще шире заулыбался.
— У вас очень красивые глаза, — сказал ей он. — Они
необычного изумрудного оттенка. Я знаю, что видел их раньше.
Маккензи отвернулась.
— У многих людей зеленые глаза, — глухо отозвалась она,
почувствовав, что его рука коснулась ее затылка. Затем послышался щелчок
заколки, и волосы рассыпались по ее плечам. Данте тут же запустил в них
пальцы.
— Ну вот, так гораздо лучше.
— Нет! Отпустите меня! Что вы делаете? Я буду кричать...
Намотав на палец прядь ее волос, Данте наклонил голову и внимательно
посмотрел на девушку.
— На моей подушке остался аромат ваших волос. Почему вы так рано ушли?
— Я все еще не понимаю, о чем вы говорите.
— Вы не можете и дальше притворяться, что в моей постели были не вы.
— Я уже говорила, что вам это, возможно, приснилось.
Потянув Маккензи за волосы, он привлек ее к себе.
— О, это было лучше, чем сон. Намного лучше. — Его голос был
теплым и вкрадчивым. — И в миллион раз приятнее.
Он находился слишком близко. Так близко, что она почувствовала его запах и
мысленно перенеслась на несколько часов назад.
Маккензи упрямо тряхнула головой. Нет, она не должна об этом думать!
— Послушайте, мистер Карраццо...
— Называйте меня Данте.
— Но...
— После того, что было прошлой ночью, мы могли бы перейти на
ты
.
— Прошлой ночью ничего не было, — настаивала на своем Маккензи.
Она попятилась и наткнулась на шкаф.
Данте приблизился и уперся руками в шкаф по обеим сторонам от нее.
— Почему вы исчезли? Сегодня утром мне вас не хватало.
Маккензи покачала головой.
— Нет.
Подняв руку, он провел кончиками пальцев по ее щеке и шее.
— Нам обоим еще столько всего предстояло узнать друг о друге.
Маккензи глубоко вдохнула.
— Повторяю еще раз, вы меня с кем-то путаете. Его рука скользнула вниз
по ее плечу, едва не задев ее грудь.
— Глупо все отрицать, когда нам так хорошо было вместе.
Она попыталась сбросить его руку, но у нее ничего не вышло.
— Послушайте, это уже переходит всякие границы. Мне нужно собрать вещи,
а вам — начать разрушать отель.
— Думаю, прямо сейчас нам обоим не терпится заняться кое-чем другим.
— Нет!
Данте улыбнулся, но его глаза оставались холодными. Маккензи задрожала,
словно жертва перед хищником, готовящимся ее проглотить.
— Я знаю, что вы получили удовольствие от секса прошлой ночью, так же
как и я.
— Нет, не получила!
Не успели эти слова сорваться с ее губ, как Маккензи захотела взять их
назад, чтобы не видеть блеск триумфа в его бесстыжих темных глазах. Она
поднесла руку к губам, но было уже слишком поздно, и ей не удалось сдержать
крик отчаяния.
— Ничего страшного, мисс Кео, — сказал он, положив обе руки ей на
плечи. — Вы попытались, но провалились. Не вините себя за это.
Его покровительственный тон привел ее в бешенство. У нее не осталось средств
для защиты, но она могла атаковать.
Решительным движением Маккензи сбросила его руки.
— Я поражаюсь вашей самоуверенности, мистер Карраццо. Вы обнаруживаете
в своей постели женщину и думаете, что она оказалась там для того, чтобы
удовлетворить ваше сексуальное желание. Что вы за человек?
— Человек, который привык ценить оказанное ему внимание.
— Звучит так, словно я вас ждала.
— А разве это было иначе? Вы находились в моем номере. Лежали
обнаженная в моей постели. Ночной портье предупредил, что мне приготовили
сюрприз в знак приветствия. Какая предупредительность! Единственное, о чем я
сожалею, это о том, что не смог в полной мере насладиться своим подарком.
Почему вы так быстро ушли, мисс Кео? У нас не было времени узнать друг
друга.
Внезапно факты сложились воедино, и Маккензи поняла весь ужас ситуации.
Карраццо думал, что она забралась к нему в постель, чтобы его задобрить.
Заметил ли он набор местных вин и сыров на кофейном столике? Видимо, нет.
Он спокойно отнесся к тому, что руководство отеля подложило ему в постель
женщину. То, что она прошлой ночью не оказала ему сопротивления, говорило не
в ее пользу.
Маккензи зажмурилась. Она смогла бы уйти, если бы захотела. У нее было много
времени, прежде чем ее разум окончательно отключился. Как она может
притворяться, что не хотела заниматься с ним любовью, когда сама проявляла
активное участие?
Как же объяснить ему, что она находилась в его номере совсем по другой
причине?
У нее было два варианта поведения: либо признаться, что она, засидевшись на
работе, решила заночевать в единственном свободном номере, и выставить себя
полной идиоткой, либо подыграть ему и уйти с достоинством.
Принятие решения не отняло у нее много времени.
— А какой смысл мне был там торчать? — Маккензи гордо вскинула
голову. — Когда все закончилось, вы через минуту уже спали.
Очевидно, ее оскорбление попало в точку. Надменная маска мигом исчезла с его
лица.
— Через минуту? Мне запомнилась каждая секунда этой минуты.
Она пожала плечами.
— Да не переживайте так, все нормально.
Его глаза сузились, и Маккензи догадалась, что нанесла ему самое обидное
оскорбление из всех возможных.
— Вы не хотели подождать до утра и ближе со мной познакомиться?
Она снова пожала плечами.
— Простите, но мне эта идея показалась нелепой, и вы бы со мной
согласились. Я поняла, что вы не принадлежите к тому типу людей, которые
меняют свое решение после одной ночи страсти.
Ему захотелось что-нибудь разбить. Она не только усомнилась в его мужской
силе, но и стала первой женщиной, которая решила отказаться от близких
отношений с ним. И это ему совсем не понравилось.
— Зачем вы притворялись, что ничего не было, даже после того, как я вас
узнал?
Небрежно откинув назад волосы, Маккензи усмехнулась.
— Ночной эпизод не относится к тем вещам, в которых хочется
признаваться. Я подумала, что будет лучше все отрицать.
— А что, если бы эпизод повторился?
Она помедлила.
— Я вас не понимаю.
— Вы сказали, что я не изменю своего решения из-за одной ночи страсти,
и были абсолютно правы. Но что, если у вас будет больше времени? Не удастся
ли вам заставить меня передумать, как считаете? Ее глаза сузились.
— Мне нужно собрать вещи. У меня нет времени выслушивать всякие
глупости.
— Я советую вам не спешить. Вы смогли бы кое-чему научиться. Возможно,
вам будет интересно узнать, что большинство людей не достигают своей цели
только потому, что слишком рано сдаются.
— Спасибо за урок, но, если вы хотите успеть на совещание с персоналом,
вам следует поторопиться.
— Я не шучу, — сказал Данте.
Маккензи ответила не сразу.
— Насчет чего?
— Насчет того, чтобы снова заняться с вами сексом.
Где-то зазвонил телефон, в коридоре загремела тележка уборщика.
— Это не смешно, — наконец произнесла Маккензи. Ее голос прозвучал сдавленно и напряженно.
— Я и не смеюсь.
Похоже, он действительно не шутил. Его взгляд был полон решимости. Решимости
вернуть ее в свою постель. При этой мысли по ее спине пробежала дрожь.
Она глубоко вдохнула.
— Я не собираюсь с вами спать.
— Но вы уже со мной переспали.
— Это было ошибкой. Это не должно было произойти и больше не
повторится.
— Даже если я передумаю?
Маккензи не доверяла этому человеку, но в тоже время она не могла полностью
исключать возможность, что он может по какой-то причине передумать разрушать
отель.
— Что вы имеете в виду? — на всякий случай спросила она.
— Кажется, вы относитесь к тем людям, которые пошли бы на все, лишь бы
спасти ваш драгоценный отель.
— Да, я не хочу, чтобы
Эштон Хаус
закрылся. Никто этого не хочет,
кроме вас.
— В таком случае я даю вам шанс его спасти.
— Вы измените свое решение, если я буду с вами спать? Я вам не верю.
Его темные глаза засверкали.
— Придется поверить. Если вы откажетесь со мной спать, отель будет
закрыт. Разрушен. Я даю вам шанс спасти его.
Маккензи часто заморгала.
— Вы ожидаете, что я соглашусь быть вашей любовницей?
Он небрежно пожал плечами, словно она не приняла приглашение на ленч.
— Только на какоё-то время.
— А если я соглашусь, вы не закроете отель?
— Я подумаю.
— Подумаете?! Что это, черт побери, за сделка?
— Это самое выгодное предложение, которое вы сегодня получите.
— А откуда мне знать, что вы действительно собираетесь подумать? Какие
вы можете мне дать гарантии?
— Никаких.
Маккензи покачала головой.
— Вы действительно спятили.
Взяв картонную коробку, она вынула оттуда полпачки бумаги для принтера и
начала бросать туда вещи со своего стола.
Когда Маккензи потянулась за фотографией, Данте остановил ее, схватив за
запястье. Она осуждающе посмотрела на него.
— Может, в бизнесе вы и знаете толк, но, что касается отношений с
людьми, вам еще многому нужно учиться.
Данте не отпустил ее.
— Подумайте о моем предложении, — заявил он. — Вы готовы
через несколько минут признаться своим сотрудникам, что вам представилась
возможность спасти отель и сохранить их рабочие места, но вы ею не
воспользовались?
— Я не собираюсь идти на это совещание.
— Тогда им это скажу я.
Потрясенная, она уставилась на него, не веря, что он способен на подобную
жестокость.
— Я скажу им, что менеджер отказывается со мной сотрудничать и у меня
нет другого выхода, кроме как закрыть отель.
— Вы не посмеете! Он улыбнулся.
Просто безумие какое-то! Неужели он говорит серьезно? Маккензи подумала о
служащих: о регистраторше Натали, которая
...Закладка в соц.сетях
