Жанр: Любовные романы
Утраченное сокровище
... ужина прошел в тишине. Выпив кофе, они поднялись наверх.
— У меня завтра с утра важная встреча, — холодно сказал Никос,
снимая рубашку. — Я лягу в соседней комнате, чтобы не будить тебя.
Он хочет спать отдельно? Все изменилось, печально подумала Энджи. Когда она узнала правду, хрупкому
перемирию, установившемуся между ними, пришел конец.
Энджи хотела остановить его, сказать, что она будет рада провести всю ночь
без сна в его объятиях, но не решилась.
Он понял, что наш брак — лишь досадное недоразумение, и начал меня
избегать. Она кивнула.
— Хорошо. Увидимся завтра.
Погруженная в свои мысли, Энджи провела без сна вторую ночь подряд.
Она не принадлежала к тому типу женщин, который нравился Никосу, но хотела
попытаться приблизиться к его идеалу, чтобы облегчить ему следующие два года
жизни.
Уже рассвело, и девушка, встав с постели, подошла к зеркалу и уставилась на
свое отражение.
Она выглядела не так уж и плохо. Никос говорил ей, что у нее красивое тело.
Ему нравились уверенные в себе женщины, и ей придется поработать над собой,
чтобы окончательно избавиться от застенчивости.
Экспериментируя со своим новым гардеробом, Энджи постепенно начала
разбираться, что ей идет, а что нет. Ее внешность изменилась в лучшую
сторону, но ей по-прежнему было далеко до женщин, с которыми привык
встречаться Никос.
Впрочем, его друзья и коллеги приняли ее в свой круг...
Единственная проблема — их с Никосом интимные отношения. В этой области
инициатива всегда исходила от него.
Но неужели мне так трудно взять эту инициативу на себя? В искусстве обольщения Энджи была полным профаном, но ведь до сих пор она не
делала ничего, чтобы намеренно его привлечь... Возможно, ей стоит
попытаться...
Посмотрев на часы, Энджи улыбнулась своему отражению.
У меня есть целый день на то, чтобы превратиться из серой мышки в
обольстительную красавицу. Никос выбрался из вертолета, все еще думая о прошедшей деловой встрече.
Это плод моего воображения или мне действительно труднее, чем
обычно, сосредоточиться на работе? Подойдя к вилле, Никос в изумлении застыл на месте, увидев женщину, стоящую
на крыльце. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял — это Энджи.
— Что ты с собой сделала? — Девушка покраснела, и Никос мысленно
отчитал себя за бестактность. — Имей в виду, ты потрясающе выглядишь...
Просто не похожа на себя.
Она распрямила свои удивительные волосы, и они струились по ее обнаженным
плечам подобно атласному покрывалу, блестящему в лучах заката. Короткое
шелковое платье напомнило Никосу, какие у его жены длинные стройные ноги.
Энджи застенчиво улыбнулась.
— На самом деле это я. Точнее, та часть меня, которую ты еще не видел.
Благодаря тебе я обнаружила, что мне нравится наряжаться. Спасибо за одежду,
которую ты для меня купил.
Никос не знал, что сказать в ответ. Его взгляд был прикован к
соблазнительному вырезу ее платья.
— Ты очень красивая.
— Пойдем наверх, — произнесла она хрипловатым голосом, и Никоса
бросило в жар.
— Сегодня очень жарко...
Энджи соблазнительно улыбнулась.
— Наверху прохладнее.
Порабощенный желанием, Никое проследовал за ней в спальню. Он решил
вычеркнуть секс из их отношений, но разве можно устоять перед ней, когда она
вот так на него смотрит? Впервые в жизни Никос не знал, как вести себя с
женщиной.
Закрыв дверь, Энджи подошла к нему и начала медленно расстегивать его
рубашку.
— У тебя был напряженный день? — мягко протянула она, и все его
тело напряглось.
— Хорошо. — Улыбнувшись, она сняла с него рубашку и провела
ладонью по его мускулистой груди. — Поэтому тебе нужно расслабиться, и
я тебе в этом помогу.
Никос уставился на нее.
— Анджелина,
agape тои, не надо...
— Почему? Ты сам научил меня получать удовольствие от секса, поэтому
если тебе что-то не нравится, можешь винить только себя.
Пока он искал подходящий ответ, Энджи расстегнула его брюки и опустила на
пол вместе с трусами. Сняв с себя платье, она начала покрывать поцелуями его
шею и плечи. Ее волосы, упавшие вперед, щекотали его кожу, ее пальцы нежно,
словно крылья бабочки, ласкали его возбужденную плоть.
— Анджелина... — взмолился Никос, — довольно...
— Довольно? — промурлыкала она, озорно улыбаясь.
— Теперь моя очередь. — Подняв ее на руки, Никос отнес ее на
кровать и лег поверх нее.
— О да... Никос... Прошу тебя, да... — простонала Энджи, и звук ее
голоса растворился в глубоком страстном поцелуе.
Все было замечательно, сказала себе Энджи неделю спустя, одеваясь для
званого ужина, на который пригласили их с Никосом. Конечно, он не любил ее,
но зато был ласков в постели и не стыдился появляться с ней в обществе.
— Нам обязательно туда идти? — спросила она мужа, когда он вошел в
спальню.
Нахмурившись, мужчина потянулся за пиджаком.
— У тебя нет причин стесняться. Ты очень умная женщина и свободно
говоришь по-гречески. Ты прекрасная спутница для любого официального
мероприятия.
От неожиданного комплимента Энджи покраснела.
— Спасибо, но я имела в виду не это. Просто я подумала, было бы лучше,
если бы мы остались дома.
— Мы всю прошлую неделю
оставались дома
, — протянул Никос. В его
темных глазах сверкали искорки веселья. — Дай мне немного передохнуть.
Энджи улыбнулась.
— Что, устал?
— Ты ненасытная. Я и понятия не имел, что женился на сексуальном
маньяке.
Она рассмеялась.
— Каков учитель, таков и ученик.
Никос привлек ее к себе и поцеловал в губы.
— Димитрий тоже будет там. Если тебе придется с ним разговаривать, не
подпускай его ближе чем на два метра.
Может, я ему небезразлична, раз он не хочет, чтобы я флиртовала с
другими мужчинами? Банкетный зал отеля был полон гостей, и Энджи забеспокоилась, увидев среди
них мать Никоса.
— Мама — один из организаторов этого мероприятия, — сказал Никос,
поймав ее встревоженный взгляд. — Оно проводится каждый год. Здесь
находится большая часть сливок афинского общества. Не волнуйся, веди себя
естественно. Мы уйдем сразу же, как только я кое с кем поговорю.
Во время ужина Энджи болтала с соседом справа, юристом из Афин, но ни не
секунду не забывала о том, что Никос сидит рядом и разговаривает со стройной
блондинкой.
Он имеет полное право наслаждаться обществом других женщин, напомнила себе
Энджи.
Наконец ужин закончился, и девушка вышла на террасу, чтобы подышать свежим
воздухом.
Погруженная в раздумья, она не сразу обнаружила, на террасе этажом выше
разговаривают два человека. Ими оказались Никос и его мать. Интуитивно
чувствуя, что услышанное ей не понравится, Энджи хотела выдать свое
присутствие, но ноги и язык ее не слушались. Она села в кресло и замерла в
напряженном ожидании.
Мать и сын говорили по-гречески, Энджи прекрасно все понимала.
— Значит, она ее сестра?
— Да.
— Тогда может быть только одна причина, по которой ты женился на
женщине вроде нее. Она тебя шантажировала, не так ли? — произнесла
Элени глухо. — Она наверняка угрожала обратиться в прессу или сделать
что-то еще более ужасное...
— Я люблю Анджелину, — перебил ее Никос — И больше не хочу
говорить о ее сестре.
В этот момент на террасе послышались другие голоса, и Энджи поняла, что
Никос и его мать отправились искать более уединенное место, чтобы продолжить
разговор.
Энджи сидела, не в силах пошевелиться. Как его мать назвала ее?
Женщина вроде нее. И она не могла опровергнуть эти ужасные обвинения. Она
действительно шантажировала Никоса. Не деньгами, а
фамильным бриллиантом, что, наверное, еще хуже. Он пожертвовал собой, чтобы
защитить свою семью. Солгал, что любит ее, чтобы пощадить чувства матери.
Никос оказался порядочным человеком, в то время как она...
Она — та, кому не следовало находиться рядом с ним.
Какой же она была дурой, когда думала, что ему ничего не нужно от женщины,
кроме секса. Никос оказался благородным человеком. Но он не любил ее и
никогда не полюбит.
Я заварила эту кашу, мне ее и расхлебывать. Я могу его отпустить... Должна. Она вернется в Англию, найдет нотариуса, который составит документ,
подтверждающий, что она отказывается от своих прав на бриллиант Брандизи.
Она вернется домой, но не к своей старой жизни. Энджи любила свою работу, но
больше не собиралась жить с матерью. Ее общественная жизнь отныне не будет
ограничиваться лекциями в музее.
Было бы неправильно взять с собой одежду, подаренную Никосом,
поэтому по возвращении я первым делом отправлюсь за покупками. Новый
гардероб поможет мне начать все сначала. Я уже не прежняя Энджи. Теперь я —
Анджелина. Но как ей уехать сейчас, когда она так сильно любит Никоса?
Глаза Энджи наполнились слезами. В течение нескольких секунд она колебалась
— по закону они связаны друг с другом на ближайшие два года. Она могла
остаться и надеяться, что со временем Никос полюбит ее. Ей следовало бы...
Мне следует перестать обманывать себя. Расправив плечи, Энджи вытерла глаза и дала себе слово научиться жить без
Никоса.
Глава десятая
— Я не верю своим глазам! Ты так изменилась! У меня никак в голове не
укладывается... Неужели ты собираешься переехать в Грецию?
— Почему нет? Я всегда увлекалась историей Древней Греции и не понимаю,
почему не сделала этого раньше. — Энджи подняла коробку с книгами,
чтобы отнести ее на чердак. — Вечером меня не будет.
Миссис Литтлвуд фыркнула.
— Полагаю, ты идешь с кем-нибудь из своих заумных друзей в музей на
очередную лекцию?
— Не угадала, — поднявшись на чердак, Энджи поставила коробку
рядом с остальными. — Я иду в Олдвич на премьеру новой пьесы.
Совершенно одна, добавила она про себя.
Вернувшись с Крита, она стала чаще бывать в обществе; за ней начали
ухаживать несколько мужчин, но все получили отказ. До окончания
бракоразводного процесса Энджи не собиралась ни с кем встречаться...
Потому что ни один из ее новых ухажеров не был похож на Никоса. Они ему в
подметки не годились.
— Дорогая, если ты лелеешь мечту о своем миллионере, то зря теряешь
время. Если ты хотела привязать его к себе, тебе не следовало возвращать ему
бриллиант. — Мать сложила руки на груди. — Но мужчина вроде него
все равно не смог бы обрести счастье с такой, как ты.
Спустившись с чердака, Энджи пристально посмотрела на мать.
— Этот бриллиант принадлежит ему, и поэтому я его вернула. Уверена, при
других обстоятельствах мужчина вроде него был бы счастлив с такой, как я. К
несчастью для нас обоих, поведение Тиффани чуть не разрушило его семью. Это
всегда будет стоять между нами. Я ушла от него по собственному желанию и не
собираюсь возобновлять наши отношения.
Мать Энджи нахмурилась.
— Так зачем же красить губы, если он этого не увидит?
— Я крашу губы не для него, для себя. Отныне я буду это делать
всегда. — Энджи прошла в гостиную и продолжила собирать вещи.
— Должна признать, ты выглядишь лучше, хотя, конечно, не идешь ни в
какое сравнение с моей Тиффани.
— А я и не стремлюсь на нее походить. Я такая, какая есть, мама, и
горжусь этим. — Протянув руку, девушка взяла со столика фотографию
маленькой Тиффани, такой трогательной и невинной. — Я возьму снимок с
собой, потому что хочу запомнить сестру именно такой.
А не коварной разлучницей. Эти слова застали ее мать врасплох.
— Конечно, ты всегда была очень умна, но Тиффани...
— Тиффани мертва, мама. Нам всегда будет ее недоставать, но жизнь
продолжается. — Энджи посмотрела на часы. — Я попрощаюсь с тобой
прямо сейчас, потому что из театра отправляюсь прямиком в аэропорт. Как
только я обоснуюсь в Греции, пришлю тебе свой адрес, и ты сможешь переехать
ко мне.
— Это безумие. — Ее мать нахмурилась. — Ты еще даже не нашла
работу.
— У меня высокая квалификация, и я свободно говорю по-гречески. Для
начала я собираюсь в качестве добровольца принять участие в археологических
раскопках.
— В качестве добровольца? Зачем тебе это? — Миссис Литтлвуд не
смогла скрыть своего отвращения. — Мне никогда тебя не понять,
Анджелина.
— Ты права, мама, — тихо произнесла девушка, — но это не
имеет значения. Мне нравится быть самой собой.
Пьеса закончилась, и Энджи вместе с остальными зрителями покинула здание
театра.
Одни пойдут в ресторан, другие — домой, а я полечу в
Грецию. На мгновение её пронзила мучительная боль.
Смогу ли я когда-нибудь забыть его? Борясь с приступом хандры, Энджи подняла руку, чтобы остановить проезжающее
мимо такси, но тут рядом с ней у обочины притормозил черный лимузин.
Дверца открылась, и из машины вышел Никос.
В течение нескольких секунд Энджи тупо смотрела на него.
Это действительно он или у меня начались галлюцинации? Затем она обнаружила, что все женщины, выходящие из театра, бросают в его
сторону восхищенные взгляды. Только Никос мог вызывать такую реакцию у
противоположного пола.
Что он здесь делает? Сердце девушки бешено заколотилось, но разум нашел логичное объяснение его
приезду.
Разумеется, он прилетел в Англию не для того, чтобы увидеть
меня. Никос занимается бизнесом. Филиалы его компании находятся во всех
уголках земного шара. Наверное, он прибыл в Лондон, чтобы заключить
очередную сделку... Внезапно Энджи захотелось, чтобы он сейчас оказался в Бразилии или еще в какой-
нибудь далекой стране. Она боялась, что может не пережить еще одной разлуки
с ним.
Целый месяц она пыталась убедить себя в том, что справится без него, но его
внезапное появление застало ее врасплох...
Ведь жизнь без него была жизнью лишь наполовину.
— Что ты здесь делаешь, Никос? — притворно небрежно спросила
Энджи.
— Заключаю важную сделку.
Она кивнула.
— Надеюсь, она будет успешной.
— Переговоры только начались, — спокойно произнес Никос, и она
уставилась на дорогу в ожидании следующего такси.
Мне нужно уехать прежде, чем я совершу какую-нибудь
глупость. — Уверена, у тебя все получится.
— Я рассчитываю на это. Садись в машину, Анджелина.
— Прости? — Их взгляды встретились, и ее сердце пропустило
несколько ударов. — Я не могу никуда с тобой поехать. Мой самолет
вылетает через два часа. В такую дождливую погоду мне едва хватит времени на
то, чтобы добраться до аэропорта.
— Я отвезу тебя туда, — заявил Никос тоном, не терпящим
возражений, и, взяв Энджи за руку, повел ее к машине. Усевшись вместе с ней
на заднее сиденье, он наклонился вперед и дал указания водителю.
— Куда ты собиралась, Анджелина?
Находиться рядом с ним в замкнутом пространстве было настоящей пыткой. Ей
ужасно хотелось запустить пальцы в его густые черные волосы, прижаться
губами к его чувственным губам...
— В Грецию.
Почему бы не сказать ему правду? — Ты полюбила мою страну.
При других обстоятельствах его самодовольное выражение лица вызвало бы у нее
улыбку, но сейчас ей стало очень грустно, но она попыталась скрыть свои
истинные чувства.
— Конечно. Не понимаю, почему я не ездила туда раньше. Для начала я
собираюсь принять участие в археологических раскопках, но надеюсь найти
постоянную работу в Греции и остаться там.
Пройдя лабиринт перегруженных лондонских улиц, они наконец выехали на шоссе,
ведущее к аэропорту.
— Почему ты покинула Крит, не попрощавшись со мной?
Энджи отвернулась и уставилась в окно, боясь, что глаза выдадут ее чувства.
— Это показалось мне наиболее правильным решением.
— Я получил документы от твоего адвоката.
— Хорошо. Теперь ты свободный человек.
— К сожалению, нет. — В его тоне не было ни следа прежней
уверенности, и она, нахмурившись, посмотрела на него.
— Что-то не так с документами?
— С ними все не так.
— Ничего не понимаю... Адвокат заверил меня, что для развода нет
никаких препятствий. Он все тщательно проверил.
Его взгляд задержался на ней.
— Он не учел один важный факт...
Энджи похолодела.
— Что? Что он упустил?
— Что я люблю тебя, и это делает наш развод невозможным.
Потрясенная, Энджи молчала.
— Я люблю тебя и не позволю тебе со мной развестись, так как уверен —
ты тоже меня любишь. — Он придвинулся ближе и запустил руку в ее
волосы. — Ты уехала из-за того, что подслушала мой разговор с матерью,
ведь так?
— Я... она... — Его пальцы коснулись шеи Энджи, и ее сердце
учащенно забилось. — Почему ты так считаешь?
— Это единственно объяснение твоего бегства. До ужина мы с тобой
занимались умопомрачительным сексом. Все было замечательно. Но за всю
обратную дорогу ты не произнесла ни слова, а наутро собралась и уехала.
Энджи сглотнула.
— Разве имело смысл ждать два года, когда все можно было сделать сразу
же? Ты заслуживаешь того, чтобы тебе позволили жить своей жизнью. Мне
казалось, таким образом я причиню меньше боли другим людям, в том числе
твоей матери.
— Моя мать меня сейчас не интересует, — тихо произнес Никос,
проведя пальцами по ее щеке. — Точно так же, как твои мать и сестра. В
данный момент меня интересуешь только ты, и я приехал сюда потому, что готов
продолжать жить своей жизнью, но только вместе с тобой.
Энджи немного отстранилась.
— Никос...
— Когда я впервые встретил тебя в Лондоне я был страшно зол на всю вашу
семью, и то, что ты отчаянно защищала отвратительное поведение своей сестры,
сильно меня обидело.
— Тиффани вела себя ужасно, — прошептала Энджи, — но все же
она была моей сестрой.
— И твоя преданность ей делает тебе честь,
agape
тои. Но тогда я думал только о том, как бы поскорее вернуть
бриллиант матери.
— Теперь я это понимаю. Наверное, ты очень о ней беспокоился.
— Маме пришлось через многое пройти, но она сильная женщина, а отец
получил хороший урок. Мы снова этим занимаемся... — простонал Никос,
зарывшись лицом в ее плечо, — мы говорим о наших семьях, когда мне
хочется говорить только о
нас. — Никаких
нас
не существует. — Энджи попыталась отстраниться, но
у нее ничего не вышло. — Я совершила ужасный поступок, заставив тебя на
мне жениться, но тогда ты казался мне бесчувственным самонадеянным эгоистом.
— Я
был бесчувственным самонадеянным
эгоистом, — пробормотал Никос, покрывая поцелуями ее шею. — К тому
же ты вовсе не заставляла меня на тебе жениться. Я мог бы отказаться и
обратиться за помощью к своим адвокатам, но не сделал этого. Я уже тогда был
тобой очарован.
Энджи томно вздохнула, когда кончик его языка коснулся уголка ее губ.
— Это неправда. Ты считал меня некрасивой.
— Я никогда не считал тебя некрасивой. В день нашей первой встречи я
обратил внимание на твои красивые глаза, а когда ты распустила
волосы... — не договорив да конца, мужчина поцеловал ее в губы.
— Ты считал меня жалкой неудачницей, — произнесла Энджи. —
Тебя смущало, что посторонние люди могли увидеть тебя в моем обществе.
— До тебя я не встречал женщин, которые осмеливались бы мне перечить
или были способны поддерживать разговор о древнегреческой керамике на моем
родном языке. Мне понадобилось время, чтобы признать, что ты очень умна, но
я это признал, — поспешно заверил ее Никос. — Я очень тобой
горжусь.
— Ты никогда бы на мне не женился, если бы не Тиффани.
— Тогда я всегда буду ей за это благодарен.
Посмотрев в окно, Энджи обнаружила, что машина остановился.
— Это не Хитроу.
— Нет, но здесь мой самолет, и я надеюсь, ты вернешься на Крит вместе
со мной. Хочешь принимать участие в раскопках? Я не против. Хочешь
оставаться дома и растить моих детей — замечательно. Ты можешь делать все,
что только пожелаешь.
Энджи не верила своим ушам.
— Растить твоих детей?
— Конечно. Я грек, а греки любят детей. — Пожав плечами, Никос
потянулся за пиджаком и достал из кармана коробочку. — Я хочу подарить
тебе это и тем самым замкнуть круг. — Он открыл коробочку, и Энджи,
заглянув в нее, восхищенно воскликнула:
— Но это же бриллиант Брандизи!
— Который по традиции старший сын дарит своей возлюбленной. Ты примешь
его? Выйдешь за меня замуж?
Дрожащей рукой Энджи взяла подвеску.
— Мне было тяжело с ним расстаться, потому что его носила
она. — Тогда носи его и вспоминай то хорошее, что было в твоей
сестре, — мягко сказал Никос, — и знай — я тебя люблю,
agape тои. — Если бы не моя сестра, мы бы, наверное, никогда не встретились.
— Значит, это судьба, — хрипло произнес Никос. Взяв у Энджи
подвеску, он надел ее ей на шею. — Очень тебе идет.
— Боюсь, у меня могут украсть такую дорогую вещь.
Никос улыбнулся.
— Рядом с водителем сидят двое вооруженных охранников, но истинная
ценность подвески заключается в моих чувствах к тебе, не в камне. —
Никос посерьезнел. — Я никогда не думал, что смогу встретить женщину,
которой захочу ее подарить. Я ужасно обращался с тобой,
agape
mou. Ты простишь меня?
— За что мне тебя прощать?
Никос глубоко вдохнул.
— Я был холодным, жестоким и высокомерным. Ты чувствовала себя неловко
в моей постели, но я не позволял тебе уйти.
— Я благодарна тебе за это, — мягко произнесла Энджи. — Ты
открыл мне ту часть меня самой, о существовании которой я даже не
подозревала. Ты заставил меня впервые в жизни почувствовать себя красивой.
Ты дал мне уверенность в себе, которая до сих пор была связана только с
моими профессиональными достижениями. Ты научил меня нравиться себе самой,
превратил из Энджи в Анджелину, и это бесценный дар.
— Так ты не жалеешь о том, что между нами произошло?
— Как можно? Я тоже тебя люблю, Никос. Ты был прав.
Он взял ее лицо в ладони.
— Ты вернешься со мной в Грецию?
— Конечно. — Энджи повернула голову и коснулась губами его
ладони. — Это мой дом, и я останусь там с тобой навсегда.
Закладка в соц.сетях
