Жанр: Любовные романы
Диана и ее рыцарь
...езирали ее и ее семью — до недавнего времени. Они утопали в роскоши, когда
она и ее отец едва сводили концы с концами. По крайней мере, так казалось со
стороны.
Узнав их ближе, она поняла, что у них были свои проблемы, свои скелеты в
шкафу. Богатство меняет приоритеты, но трудности всегда одни и те же.
Жизненный путь, по какой бы земле он ни пролегал, никогда не бывает устлан
одними розами.
Кэм взял ее за подбородок и поглядел ей в лицо.
— Мы выпутаемся, Диана, — сказал он твердо. — Обещаю тебе. Как-нибудь где-
нибудь я найду способ спасти семейное достояние.
Она не могла ему не поверить. В конце концов, он всегда был ее рыцарем.
Через два дня, когда Диана только-только подъехала к дому Ван Кирков, Кэм
выбежал ей навстречу.
— Диана, мне нужна твоя помощь, — сказал он без вступлений. — Пожалуйста,
отыщи Дженни и скажи ей, чтобы она увезла маму в город.
Такая просьба сразу встревожила Диану: миссис Ван Кирк не выходила из дома с
того самого дня, как упала и получила травму.
— Зачем?
— Найдите какой-нибудь предлог. Ее надо увезти отсюда. Оценщики и люди из
банка пришли осматривать дом. Это убьет ее. Она сложит два и два... и
получит ноль.
— Зачем они пришли? — спросила Диана, не в состоянии самостоятельно сложить
два и два.
— А ты как думаешь? Они хотят произвести замеры, оценить стоимость
имущества. — Он мрачно посмотрел на нее. — Давай скажем так: воронье
начинает слетаться на падаль.
Грозные слова. Диана вздрогнула, мороз пробежал у нее по коже. Но она нашла
Дженни и уговорила ее увести маму в город присмотреть кое-что в магазинах.
Делать реальные покупки было невозможно, по крайней мере в обозримом
будущем. Она видела, как они уезжали в маленьком спортивном автомобиле
Дженни, причем миссис Ван Кирк постоянно жаловалась, что ей слишком тесно.
Едва они успели скрыться за поворотом, подъехал роскошный лимузин
бизнесменов. Диане они показались похожими на стаю хищных акул.
Кэм вышел им навстречу, повел по имению и все время быстро что-то говорил.
Она спросила себя, что он может плести им сейчас. Хотя они, казалось,
внимательно слушали.
А когда он ввел их в дом, раздались страшные крики. Подбежав к парадному
входу, Диана увидела, что шум поднял дед Кэма.
Вбежав в библиотеку, где Кэм старался успокоить старика, она услышала
проклятия, которые были в ходу много лет назад. Шокированные оценщики и
банкиры сбились в кучу у дальней стены.
— Вон из моего дома! — кричал старик. — Гнусные кровососы! Чтоб духу вашего
здесь не было! Я скорей сдохну, чем уступлю вам. Воры! Где мое ружье?
— Уведи их, — сказал Кэм остановившейся перед ним Диане. — А я запру
старика.
Она вывела гостей из библиотеки и вернулась обратно. И с изумлением услышала
собственные слова:
— Я посижу с ним. — Диана ужаснулась собственному предложению. Меньше всего
на свете ей хотелось сидеть с обезумевшим от ярости стариком. Но, с другой
стороны, она не могла и помыслить, что он останется здесь один взаперти. Он
был слишком старым, слишком почтенным членом семьи, чтобы с ним можно было
так обращаться.
— Правда? — Кэм обернулся на дверь. — Спасибо, Ди. Как-нибудь сочтемся.
Он вышел вслед за остальными и запер за собой дверь, а она осталась с его
дедом. Старик перестал кричать. Его лицо стало серым, как зола. Он опустился
на диван. Диана быстро налила в стакан воды из графина и подала ему. Он пил
долго и постепенно оживал. Потом хмуро посмотрел на нее.
— Они хотят отнять у меня мой дом, — сообщил он. — Я не могу им это
позволить.
— Кэм постарается уладить дело, — возразила она, хотя желала бы иметь больше
веры в то, что дело можно уладить. — Мне кажется, им просто нужна кое-какая
информация.
Старик долго молчал. Ей стало казаться, что он просто забыл о ней. Но он
вдруг повернулся и посмотрел на нее из-под лохматых бровей:
— Я хочу кое-что рассказать тебе, девочка. О семье, дружбе и истории.
Она посмотрела на дверь. Конечно, Кэм скоро придет ей на выручку.
— Если только это не слишком длинная история.
— Сядь.
У него была своя манера говорить — резкая, пугающая. Диана села.
— Думаю, ты знаешь все про пять семей. Как наши предки трудились сообща,
чтобы создать тут приличную жизнь для тех, кого они любили. Эти связи были
еще сильны в дни моей молодости. С годами они немного ослабли. Но двое из
нас остались друзьями, как прежде. Я и Джаспер Синклер. Кое-кто называл нашу
дружбу историей. Мы были единственными в нашем поколении живыми потомками
группы друзей, которые вместе освоили золотоносные поля Калифорнии в
середине XIX века. Эти люди нашли тут свое богатство, свою судьбу и основали
пару городов в долине Голд-Даст-Велли. — Он покачал головой. Его
затуманенный взор был явно обращен в прошлое. — И мне, и Джасперу с детства
внушали, что наш долг — сохранить достоинство этих мест в истории и
культуре. Другие семьи вроде как рассеялись по разным причинам. Нет, они
живут тут рядом, но их дети уже не гордятся тем, чем должны бы гордиться. А
Ван Кирки и Синклеры несут в крови историю золотой лихорадки.
Диана кивнула. Она уже знала, что десять лет назад Кэм должен был жениться
на девушке из семьи Синклер.
— Джаспера уже нет, но у него остался выводок внучек. Я всегда говорил, что
если Кэм не выберет одну из этих хорошеньких курочек, то он не тот человек,
которым я его считал. Видишь ли, я обещал Джасперу постараться сделать так,
чтобы все было как в старину. Традиции кое-что значат. Они не дают угаснуть
культуре. Так сказать, поддерживают огонь в очаге.
Диана глубоко вздохнула и решилась высказать свое мнение по этому поводу:
— Знаете, в наши дни, в наш век непросто заставить молодых людей вступить в
такой вот заранее оговоренный брак. Просто жизнь сейчас устроена по-другому.
Старик смерил ее пронизывающим взглядом:
— Бывает, такие заранее оговоренные браки оказываются удачнее тех, в которые
люди вступают по своей воле. Взять, к примеру, твоих родителей. То был брак
по любви. А что из него вышло?
Диана рассердилась: как смеет он вот так без стеснения высказываться о делах
ее семьи?
— Мистер Ван Кирк! — начала она сухо.
Но он не стал ее слушать.
— Ты знала, что твой отец и мой сын, отец Кэма, были добрыми друзьями, когда
вы еще не появились на свет? А проще говоря, собутыльниками. — Он строго
наклонил голову. — Я винил его. То есть твоего отца. Теперь я понимаю — они
оба были просто слабаками. У них были схожие проблемы. Забавно, правда?
— Скорее трагично, — сказала она, но так тихо, что старик ее не услышал.
Он сердито посмотрел на нее:
— Так вот, думаю, ты понимаешь, что Кэм должен жениться на одной из тех
девочек. Другого пути у него нет. Или он женится, или нашей семьи больше не
будет. — Он пожал плечами, как бы отпуская ее. — Такие вот дела. Прости.
Прежде чем старик успел сказать еще что-нибудь, вошел Кэм, и Диана с
радостью встала и предоставила ему отвести своего деда в спальню. Она
чувствовала себя опустошенной. Она поняла, что старик хотел ей сказать. Но
ему не стоило утруждаться. Диана и так понимала, что Кэм никогда не женится
на ней. Она носит ребенка другого мужчины. Кроме того, Кэм вообще не хочет
ни на ком жениться. Разве его дед не знает?
Но если все это так, почему она опять плачет?
Кэм сидел в темной библиотеке, смотрел на луну и думал, почему все
получилось так скверно. В руке он держал полный золотистой жидкости
определенного сорта хрустальный бокал и время от времени отпивал из него. Но
в основном он был занят своими мыслями.
Праздник должен был состояться на следующий день. Все работали до позднего
вечера и собирались продолжить завтра с раннего утра, чтобы закончить все
приготовления до прибытия гостей. Кэм чувствовал страшную усталость, но
усталость эта была больше эмоциональная, чем физическая.
Завтра их сад наполнится гостями. Множество девиц из
подходящих
семей будут блистать роскошными летними нарядами. Большинство их
приедут, просто чтобы побывать на празднике, повеселиться, повидать друзей.
Но он также знал — кое-кто, главным образом члены его семьи, надеются, что
какая-то девушка ему особенно понравится и он станет за ней ухаживать.
Желательно, чтобы это была одна из самых богатых девушек. Желательно, из
одной из пяти семей. Они очень надеются, что он вступит в брак, чтобы его
собственную семью не выставили из родового дома.
Но этого не случится. Как бы он ни хотел спасти свою семью от разорения, он
не мог жениться на той, которую не любил. И не мог разлюбить ту, на которой
не мог жениться. Кэмерон застонал, вытянулся в кресле и закрыл глаза. Он не
должен был позволять матери устраивать этот праздник. Не должен был никому
позволять лелеять подобные надежды.
Сегодня днем Дженни подняла этот вопрос в разговоре с ним.
— Послушай, — сказала она, наставив на него кухонный нож, которым резала
овощи. — Слепому видно, ты без ума от Дианы и не хочешь жениться ни на одной
из тех девиц, которые завтра явятся сюда. Я даже не уверена, что ты вообще
хочешь быть тут, среди нас. — Она картинно потрясла перед ним ножом, и он
отступил на шаг, опасаясь, что она его заденет. — Так почему бы тебе не
схватить Диану в охапку и не сбежать с ней куда-нибудь подальше? Брось ты
нас. Мы либо выплывем, либо потонем и без тебя.
Он покачал головой:
— Я не могу этого сделать.
— Почему?
— Потому что оказывается, хотя я десять лет пытался об этом не думать, но
кровь гуще воды. Я — часть семьи, и мне небезразлично, что с ней станет.
Дженни посмотрела на него как на безумца:
— Ты не можешь просто уехать и счастливо жить с девчонкой, которую любишь?
— Нет.
Дженни снова смерила его взглядом и сказала:
— Ну и дурак. — Но ее глаза стали влажными, и она вдруг повернулась и обняла
его — в первый раз с тех пор, как они были детьми.
Дело, конечно, осложнялось и еще одним обстоятельством. Кэм не был уверен,
что, даже реши он уехать вместе с Дианой, она захотела бы уехать с ним. Он
знал, она относится к нему с большой теплотой, знал, что она скучала без
него и сердилась, когда он вдруг взял и уехал, да еще так надолго, а ее
бросил.
Но почему она не говорит ему, кто отец Мии?
Он ничего не знал о том мужчине, по вине которого она вот-вот станет
матерью. А причина, с его точки зрения, могла быть только одна: она по-
прежнему любит этого человека, надеется, что он вернется и будет выполнять
свои обязанности отца. А если она до сих пор ждет того мужчину, как он смеет
становиться на ее пути?
Ему хотелось бы лучше понимать женщин. Их образ мысли почему-то оставался
для него тайной. Как только ему начинало казаться, что он понял женщину, она
вдруг оказывалась словно в другом пространстве и начинала действовать
совершенно не с тех позиций, с каких действовал он.
Взять, например, Джину, женщину, с которой он жил довольно долго. Кэм
считал, что их отношения — идеальные отношения двоих взрослых людей, дружба
и секс без каких-либо обязательств. Она сама это предложила, и он с радостью
принял ее условия. А потом она вдруг захотела выйти замуж. Ее желание стало
для него шоком. Он быстро понял, что не любит ее и не хочет прожить с ней
жизнь. Он объяснил ей это, и она тут же уехала.
А через несколько месяцев вернулась и заявила, что беременна от него. Он
чувствовал себя как в ловушке, понимал, что над ним нависла угроза, но решил
поступить как подобает. Они стали готовиться к свадьбе, но это было для него
пыткой. Он ненавидел ее, ненавидел будущего ребенка...
И ненавидел себя за эту ненависть к ним.
А потом Джина погибла в автокатастрофе. Он почувствовал себя еще более
несчастным. Ему было жаль ее, жаль ребенка. Он мучился оттого, что плохо с
ней обращался. Ему надо было быть с ней нежнее.
А потом медицинская экспертиза показала, что это был вовсе не его ребенок.
Несколько месяцев он пребывал в полной растерянности и не мог даже подумать
о том, чтобы начать встречаться с кем-то еще. Кэм больше не доверял ни одной
женщине и начал задумываться о том, будет ли ему когда-нибудь хорошо с какой-
нибудь из них.
А потом он приехал домой и увидел Диану. Он быстро понял, что, вероятно,
любит ее и всегда любил. Тот факт, что это было безумно, безнадежно, не
волновал его. Жизнь всегда обходилась с ним не так, как ему хотелось бы.
Какой-то звук в дверях заставил его открыть глаза и сесть прямо. Диана
медленно вошла в комнату.
— Я думал, ты уехала домой, — сказал он.
— Я поехала, но пришлось вернуться. Мы забыли убрать в прохладное помещение
несколько гирлянд, которые свили уже вечером. Я не хотела оставлять их на
всю ночь в тепле.
Кэм кивнул.
— Выпьешь со мной немного? — предложил он.
— Нет, спасибо.
— Она подошла ближе и присела на ручку
его кожаного кресла. — Мне пора домой. Я просто зашла на минутку.
— А я вот сижу тут и думаю о тебе. О нас.
Она вздохнула:
— Кэм, нет никаких
нас
.
— Это я заметил. Диана, скажи, почему так?
Ее удивил его тон.
— Завтра тут будет праздник, — сказала она сухо. — Считается, что на этом
празднике ты выберешь себе невесту, которая спасет вашу семью. Это начисто
смывает все возможные
нас
.
Он покачал головой и отпил из стакана.
— Я не могу принять такое объяснение, Ди. Между нами существует стена, и я
начинаю понимать, что воздвигла стену именно ты.
— Странно. Не я виновата в том, что у тебя есть долг перед твоей семьей. Это
часть наследия рода Ван Кирков. Это как девиз на воротах родового замка. Ты
должен сделать то, что должен.
— Не должен.
— Нет, должен. Ты сам знаешь, ради этого ты вернулся сюда. Ты принадлежишь
чему-то, что не можешь игнорировать. Долг, ответственность — называй как
хочешь, но это часть тебя, и ты должен сделать то, чего от тебя ждут.
Он уставился на нее в темноте. Вдруг она права? Вдруг он действительно
должен сделать то, чего от него ждут?
Он очень сильно любил деда, но почти так же сильно сопротивлялся его
диктатуре. Ван Кирк-старший постоянно пытался управлять его жизнью, и раньше
он восставал против него. Именно поэтому он захотел стряхнуть с себя золотую
пыль родного города, уехать, забыть об установлениях семьи и начать жить по-
своему. И вот теперь он вернулся в лоно семьи и действует так, словно
прошедшие десять лет были страшной ошибкой. Готов ли он на сей раз выполнить
желание деда?
Нет. Все происходящее — просто безумие.
— Диана, я тысячу раз говорил тебе: я ни на ком не собираюсь жениться.
— Правда? — Она впилась ногтями в ворот своей блузки и нервно дергала его. —
Знаешь, мне кажется, ты не должен делать таких заявлений.
Он нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Твой дед сказал, ты дал ему обещание. Давным-давно. И теперь, когда твоя
семья нуждается в тебе, ты должен это обещание выполнить. — Она знала, что
почти кричит, но ничего не могла поделать. Ей стоило больших усилий
сдерживать чувства, которые готовы были вот-вот вырваться наружу. — Ты
должен сорвать миленький цветочек с одного из пяти кустов, найти
супербогатую невесту и спасти дом, спасти наследие — все, все. Это твой
удел, твое предназначение. Так тебя воспитали.
Он с удивлением уставился на нее:
— Ты что говоришь? Ты в своем уме?
— Просто я внимательно слушала твоего деда. И поняла — ты возненавидишь
себя, если не сделаешь то, что тебя с детства приучили считать своим долгом.
И тут ты ничего не можешь поделать.
Кэм выругался про себя и потряс головой. Его раздирали сомнения.
— А я получила совершенно обратное воспитание, — продолжала Диана дрожащим
голосом. — Мой отец всегда говорил мне, что я — жалкая оборванка и не должна
строить иллюзий и крутиться вокруг мальчишки Ван Кирка. Что эта публика
никогда не примет меня. Тогда я ему не верила, но теперь вижу — он был мудр
и понимал правду жизни.
—
Правду
... — насмешливо произнес Кэм. — Это не правда. Это чья-то
бредовая выдумка под маской реальности. Ты упала в кроличью нору, Диана.
Перестань слушать Безумного Шляпника.
Она почти рассмеялась:
— Твоего деда?
Кэм кивнул.
— Несмотря ни на что, я люблю старика. — Он пожал плечами. — И ты права. Я
дал определенные обещания. И на мне лежит определенная ответственность. — Он
протянул руку, схватил Диану и стянул к себе на колени. Оказавшись вдруг в
его объятиях, она вздрогнула от неожиданности. — Но я никогда не женюсь на
женщине, которую не люблю, — сказал он, — и это ты можешь зарубить себе на
носу.
— Кэм... — Она постаралась высвободиться, но он не мог ее отпустить.
Он был тверд, силен, неизбежен, и она сразу поняла — ей его не остановить.
На самом деле она и не хотела его останавливать, и, когда его губы коснулись
ее губ, они оказались так горячи, что она содрогнулась. Его страстность
потрясла ее, и ее страсть очень быстро поднялась навстречу. Жар его губ на
ее коже охватил ее целиком. Она утонула в его поцелуе, как тонет пловец в
теплом, манящем водовороте, и он завертел, закружил ее. Иногда она поднимала
голову над водой, чтобы вздохнуть, но на самом деле ей хотелось оставаться
там, внизу, в пучине его поцелуев. Их нежная сила кружила ей голову,
воспламеняла желание.
Кэм так долго этого ждал! И теперь, движимый вырвавшимся на свободу
импульсом, он целовал ее сильнее, глубже, стремился охватить ее всю целиком.
Он проник под ее одежду, коснулся ее нежной плоти, узнавал ее, и ласкал, и
парил в этом наслаждении, как орел в потоке горячего воздуха. Сейчас она
принадлежала ему, и он должен был взять ее или погибнуть.
Верхние пуговицы блузки Дианы были расстегнуты, его горячие губы скользили
по ее груди, а она таяла в его объятиях, и ее движения в такт его страсти и
тихий, едва слышный голос молили о большем.
— Еще, — шептала она. — Пожалуйста, еще.
Все мысли о долге и обязательствах были забыты. Сама способность мыслить
исчезла. Осталось только чувство, такое сильное, что Диана испугалась. Она
принадлежала Кэму. Навсегда. Добро и зло ничего не значили. Она хотела
только его и никого больше. Остальное — его забота.
И вдруг он отстранился.
Она подалась к нему, задыхаясь, почти моля о продолжении, но он смотрел на
нее совершенно спокойно — воплощение дисциплины и самоконтроля.
— Вот видишь, Диана, — сказал он. — Это самое
нас
существует независимо от
твоего желания. С этим ты не можешь не согласиться. А я ни на ком не могу
жениться, потому что хочу тебя больше, чем хотел когда-либо кого-либо. — Он
усадил ее обратно на ручку кресла и встал. — Увидимся утром, — сказал он и
ушел.
А Диана осталась сидеть там, где сидела, потрясенная до глубины души, еще
дрожа, как лист на ветру. Она как мягкая глина в его руках. Он может делать
с ней все, что захочет. Ее тело ответит в унисон. Она совершенно беспомощна.
Беспомощна перед лицом любви.
Глава 10
Время праздника пришло!
Все было готово для замечательного бала. Кэм позвал на помощь старых
школьных приятелей, и они развесили в саду фонарики и оживили сделанный
много лет назад искусственный ручей, который тек теперь через весь сад,
бурля и пенясь, словно горный поток. Кэм даже ухитрился разместить фонарики
под водой через неравные промежутки, так что вода сверкала, будто ее
постоянно освещало солнце.
Гости начали собираться незадолго до наступления вечера. Веселое
возбуждение, казалось, витало в воздухе вместе со звуками музыки и ароматом
цветов. Диана знала очень немногих гостей — только родственников Кэма,
которые пару раз приходили помогать готовить праздник. Большинство отпрысков
пяти семей учились в частных школах, и у Дианы не было случая познакомиться
с ними, а те, кого она когда-то знала, казалось, не узнавали ее.
Одним из удачных преимуществ гавайского стиля был тот факт, что никто даже
не предложил ей надеть форму французской официантки, чего она опасалась
вначале. Диана смогла облачиться в красивое длинное платье и украсить
прическу цветами. И выглядеть не хуже большинства гостей.
— Я вполне сойду за одну из приглашенных дам, правда? — говорила она себе,
лавируя между гостями. Однако она разносит подносы с бокалами, не так ли?
И сразу становится ясно, кто она на самом деле.
— О, дорогая моя, вы выглядите просто превосходно! — воскликнула миссис Ван
Кирк, оглядывая Диану с ног до головы. — Мне так нравятся эти цветы у вас в
волосах. Вы похожи на сказочную принцессу! Мистер Ван Кирк, отец Кэма,
ненадолго заехавший домой, выглядел наполовину раздраженным, наполовину
довольным. Он кивнул в знак согласия с мнением своей супруги, но сказал
только:
— Эй! А ведь я знавал твоего отца. Мы с ним были добрыми друзьями. О господи! Хорошие были времена.
Ей вовсе не хотелось слушать его рассказы.
Все хвалили такой красивый ручей, и огни, и музыку, а когда время коктейлей
незаметно перешло в обеденное время, появились гавайские блюда.
Диане надо было убедиться, что еды хватит всем и все могут свободно подойти
к столикам, так что она была очень занята и практически никого больше не
замечала. Но время от времени ее взгляд отыскивал в толпе Кэма. И каждый раз
она видела его в окружении женщин.
— Я уверена, он получает огромное удовольствие, — сказала Дженни, на этот
раз скорее весело, чем обиженно. С ней был ее нынешний друг, Адам. Он ходил
за ней как тень всюду, куда бы она ни направлялась, демонстрируя абсолютную
покорность, что, кажется, нравилось Дженни.
Диана наполняла бокалы пуншем, сдобренным мятой и зеленым шербетом, когда
Дженни подошла и слегка толкнула ее локтем.
— Смотри, там, у водопада. Три главные кандидатки.
Она подняла голову и посмотрела на трех красивых молодых женщин.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, хотя сильно опасалась, что знает
ответ.
— Нам надо, чтобы Кэм женился на одной из них. Это самые богатые девицы.
— И самые красивые, — добавила Диана немного обиженно.
— Ну, знаешь, вон та, справа, Джули Рэнсом, не особо красива, — заметила
Дженни. — Но у нее прекрасный характер.
— Замечательно. Все лучше и лучше.
— А тебе-то какое дело? Он должен выбрать одну из них.
— Я знаю.
— Говорят, эта рыжая, Тина Джастис, слишком доступна, но мила. А вон та,
посередине, — Грейс Синклер, младшая сестра Мисси, на которой Кэм должен был
жениться много лет назад. Ее считают чуть ли не самой привлекательной
девушкой в долине. Ты не согласна?
— О да, — сказала Диана с болью в сердце, глядя на стоящую среди толпы
красотку в парчовом сари. — Она так и блистает.
— Да. И мне кажется, она очень нравится Кэму. Давай попробуем свести их.
Согласна?
Дженни вопросительно посмотрела на нее, словно хотела увидеть, как она
отреагирует, но Диана не доставила ей удовольствия подсмотреть ее горе.
— Пожалуй, займись этим ты, — сказала она безразличным тоном. — У меня,
видишь ли, тут еще множество дел.
С одной стороны, хорошо, что Дженни считает ее теперь скорее союзницей, чем
врагом, но, с другой стороны, она может оказаться в очень сложном положении.
А это ей ни к чему. Диана намеревалась любой ценой устраниться от процедуры
сватовства.
Еще несколько часов, — сказала она себе, — и ты будешь свободна. Ты больше
никогда не станешь иметь дела с этим семейством. Другой вопрос — сможешь ли
ты забыть
.
Вскоре после этого она невольно услышала, как три кандидатки обсуждали Кэма,
совершенно не обращая на нее внимания. Она на кухне доставала из духовки
сырные палочки, когда они забежали туда смыть над раковиной какое-то
пятнышко с платья рыжеволосой девицы.
— Говорят, его мать изо всех сил старается заставить его выбрать сегодня
себе невесту, — говорила рыжая.
— Сегодня? — повторила Грейс и посмотрела в окно в надежде увидеть Кэма.
— Да. Ты еще не танцевала с ним?
— Дважды. — Грейс вздохнула и откинула голову. — Он просто мечта. Я так и
таяла в его объятиях. Если мне удастся снова поймать его, я постараюсь
завлечь его за деревья, подальше от посторонних глаз. Я готова вспомнить все
старые уловки, все способы заставить мужчину сделать предложение. И если его
мать заинтересована...
— Я с ним еще почти не общалась, — сказала Джули сердито. — Вы двое,
посторонитесь. Дайте мне испытать судьбу.
Рыжая девица задумчиво нахмурилась:
— Говорят, у него есть подружка здесь, в долине. И она беременна.
Грейс кивнула:
— Что ты об этом думаешь?
Джули гордо вскинула голову:
— Думаю, я могу противопоставить себя какой-то девчонке из
...Закладка в соц.сетях
