Жанр: Любовные романы
Диана и ее рыцарь
.... Он явно собирался отправиться с ней
к ней домой. Тем не менее оставалась одна связанная с этим подарком
проблема.
Диана закусила губу и нахмурилась, обдумывая сложившуюся ситуацию.
— Но ведь я целыми днями здесь. А его нельзя оставлять дома одного — в его-
то возрасте!
— Согласен. Поэтому я и отгородил для него уголок у сарая. Утром ты можешь
привозить его сюда, а вечером забирать домой.
Кэм все предусмотрел! Диана оглядела его со смешанным чувством любви и
неприязни.
— А как к этому отнесется мой котенок?
— Они оба маленькие. И быстро привыкнут друг к другу.
Она снова посмотрела на Кэма. Несколько недель назад у нее не было ничего. А
теперь у нее есть котенок, щенок, скоро появится ребенок... Ей не хватает
мужчины, собственного мужчины. Но нельзя же иметь все, правда?
Диана покачала головой. А Кэм пожал плечами и широко расставил руки с самым
невинным видом. И она тихо засмеялась, подошла к нему, обняла.
— Спасибо, — прошептала она, и глаза ее сияли.
Он поцеловал ее в губы — очень осторожно, словно просто поставил на них
печать симпатии, а потом повернулся и ушел прежде, чем она успела сказать
что-нибудь еще.
А в начале второй недели работы в доме Ван Кирков Диана впервые столкнулась
лицом к лицу с дедом Кэма. В тот день она очень много работала, устала и
пошла в дом немного отдохнуть от жаркого солнца. В библиотеке с высокими
потолками и застекленными книжными шкафами было прохладно и уютно. Она
опустилась в глубокое кресло с высокой спинкой и закрыла глаза.
В такие вот минуты покоя она обычно общалась с малышкой Мией. Говорила ей
ласковые слова, объясняла, как будет устроена ее жизнь, когда она покинет
свою безопасную пещерку и придет в этот мир. Она знала: на самом деле
ребенок не может слышать ее мысли. Но она знала также — что-то передается
этому ребенку через эмоциональную связь между ними, а связь с каждым днем
становилась крепче. Диана надеялась, это и есть любовь.
Она не заметила, как задремала, положив руку на круглый живот. А потом она
вдруг проснулась и увидела, что какой-то старик стоит над ней и пристально
на нее смотрит, словно пытаясь понять, кто она и почему спит в его кресле.
— Ой! — воскликнула она и вскочила так поспешно, как только ей позволял ее
вес. — Пожалуйста, извините меня. Я...
— Сиди, сиди. — Старик сердито погрозил ей тростью. — Просто сиди тут,
девочка. Я хочу посмотреть на тебя.
Она бросила жалобный взгляд на дверь, неохотно опустилась обратно в кресло и
попыталась изобразить на лице улыбку. Она уже знала, кто он такой, а если бы
и не знала, то догадалась бы. Этот морщинистый старик когда-то выглядел так
же, как Кэм, — голубые глаза и все прочее.
— Значит, ты — дочка Джеда Коллинза, — проворчал он. — Ты очень похожа на
свою мать. Когда-то она была одной из самых хорошеньких девочек в долине.
— С..спасибо, — проговорила Диана, смущенная неожиданной встречей. —
Наверное.
Старик кивнул.
— Она сбежала, когда ты еще была малышкой, так ведь? Ты так и не знаешь, что
с ней сталось?
Диана была несколько смущена тем, что этот человек считал себя вправе так
свободно рассуждать о делах ее семьи. Но он, вероятно, причислял себя к
патриархам, старейшинам этих мест. Поэтому она подавила обиду и только
покачала головой:
— Нет, сэр, не знаю.
— Тебе надо бы попросить Кэма разузнать, что и как. Он мог бы ее найти. Этот
парень, считай, может все.
— Я не хочу ничего о ней знать.
Минуту старик пристально смотрел на нее. Потом издал хриплый смешок:
— Ты такой же крепкий орешек, как она, правда? Хорошо. Твой отец был слабак.
Не смог ее удержать. Но кто подумал бы, что у нее хватит жесткости удрать,
бросив собственное дитя? Говорю тебе, никто этого не ожидал.
Его досужие домыслы рассердили ее. Кем он себя воображает, что выносит вот
такие суждения о членах ее семьи? С другой стороны, он говорил о вещах, о
которых никто никогда не решался при ней говорить. И ей стало как-то легче
оттого, что эти вещи вдруг открылись ей в словах старика. Прежде у нее
никогда не было возможности все обдумать как следует, потому что все только
отмалчивались. Теперь такая возможность появилась, и Диана ухватилась за
нее.
— Вы называете это жесткостью? — вызывающе крикнула она, стараясь не
замечать, что в горле у нее разрастается ком. — Вы считаете жесткой женщину,
которая бросила свою шестилетнюю дочь на человека, не умевшего и не
хотевшего о ней заботиться? — Ее глаза сверкали от злости. Хорошо: лучше
злость, чем слезы. — Я называю это жестокостью, черствостью, эгоизмом.
Старик отступил и явно стал обдумывать ее слова. Похоже, он не привык к
тому, чтобы кто-то не соглашался с его дефинициями.
— Да, наверное, тебе так кажется. Но ведь ты не знаешь, почему она сбежала,
правда? Ты судишь результат, а не причину.
Диана резко втянула в себя воздух.
— Вы совершенно правы. Я сужу результат. Я живу с этим результатом.
Старик усмехнулся.
— Ишь какая ты горячая, — сказал он мрачно. — Я знаю, у моего внука в сердце
всегда было особое место для тебя. — Он нахмурился. — Но все мы должны идти
на жертвы.
— Вы уверены?
— Черт подери, да. — Он опять потряс перед ней тростью. — Он обещал мне давным-
давно, что женится на девушке из одной из пяти семей. И все было на мази,
когда он вдруг показал мне пятки. Оставил бедную девочку в беде. — Он ударил
тростью об пол, но вдруг как-то сразу ослаб и оперся на свою трость. — А
теперь он должен расплатиться за это. — Старик покачал головой. — Кэмерон
хороший мальчик. Я знал, рано или поздно он выправится. Не то что его
никудышный папаша.
Диана удивленно смотрела на старика. Сказанное им явилось для нее открытием.
— Кэм был с кем-то помолвлен десять лет назад, когда вдруг уехал?
— Конечно. С маленькой Мисси Синклер. Теперь он доведет дело до конца.
Появление в дверях Кэма прервало откровения старика.
— Ах, вот ты где, — сказал он деду. — Я не знал, что ты спустился. — Он
посмотрел на Диану, подошел к деду и взял его под руку. — Пойдем. Я отведу
тебя в твою комнату.
— Все в порядке, все в порядке, — бормотал старик. — Просто я тут беседовал
с девочкой Коллинз. Хорошенькая малышка, правда? Совсем как ее мама.
— Вот именно, — согласился Кэм и улыбнулся Диане. — И чем лучше ты ее
узнаешь, тем лучше она тебе покажется.
— Ну, не знаю, не знаю, — ворчал дед, пока его внук уводил его из комнаты. —
Как говорится, поживем — увидим.
Они ушли, а Диана осталась в библиотеке. Она подождет. Она знала: Кэм
вернется, чтобы поговорить с ней. И хотела кое о чем с ним поговорить. О
тайных помолвках, например, или о девушках, оставленных в беде.
Он вошел. Она подняла на него глаза.
— Мне очень жаль, неловко получилось, — сказал Кэм, жалобно улыбаясь. — Он
теперь, как правило, не спускается сюда. Надеюсь, он не сказал ничего
такого, что... что бы тебя расстроило.
Кажется, он боится... И в каком-то смысле боится не зря
.
— Он сказал кое-что, что меня удивило, — сообщила она Кэму. Ей хотелось,
чтобы в ее голосе было поменьше горечи, но в тот момент она не знала, как
себя успокоить. — Оказывается, ты должен был на ком-то жениться десять лет
назад, а вместо этого взял и сбежал куда глаза глядят.
Он сел на ручку ее глубокого кожаного кресла и покачал головой, глядя ей в
лицо. Тот факт, что старая боль еще жила где-то в глубине ее сердца,
возможно, не отразился в ее словах, но тон выдал ее с головой.
— Ди, брось, я не сбежал.
— Все равно. — Диана закусила губу, поняв — она выплескивает сейчас на него
былую ярость, обиду за то, что он ее бросил. Как мама. Странно. Она не
сравнивала эти два события вплоть до сегодняшнего дня, до того, как дед Кэма
навел ее на мысль.
— Тогда у меня было много причин уехать, — сказал он, взяв ее руку в свою и
прижав к груди. Он думал, она все поняла. Правда, он никогда не рассказывал
ей о готовящейся женитьбе, которая так и не состоялась, в основном потому,
что знал — это не всерьез. Так называемая невеста придерживалась того же
мнения. — Я хотел избавиться от страшного давления деда. В частности, он
требовал, чтобы я женился на девушке, на которой я не желал жениться. — Кэм
вдруг замолчал, потом признался: — Честно говоря, я даже забыл ее имя.
— Мисси Синклер?
Кэм пристально посмотрел на Диану:
— Если ты знала, зачем спрашивала?
Она пожала плечами. От волнения ее подташнивало.
— Ты предлагал ей выйти за тебя замуж?
— Нет. — Продолжая говорить, он играл ее пальцами. — Все было совсем не так.
Мой дед и дед Мисси договорились нас поженить, когда мы только появились на
свет. Я не имел к этому никакого отношения. Никогда.
Диана сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
— А где она теперь? Все еще ждет тебя?
— Ты смеешься? — Он сам засмеялся и продолжал шутливо-жалобным тоном: — Она
оказалась эгоисткой. Не захотела подождать десять лет и вышла замуж за какого-
то парня, которого действительно любила. Странно, правда?
Диана наконец подняла голову и взглянула в его голубые глаза:
— А ты не любил ее? Ни капельки?
Он поднес ее пальцы к губам и поцеловал, все время пристально глядя ей в
глаза.
— Нет, Диана, я ее не любил, и она меня не любила. Зато наши деды любили
думать, что мы с ней поженимся. А мы восставали против этой затеи. Она с
самого начала была обречена на провал. Только мой дед и помнит теперь. И ты
забудь. Тогда это было глупо, а теперь и вовсе ничего не значит.
Диана закрыла глаза. На самом деле она не имела права допрашивать его. Он
волен обручаться с кем угодно, жениться на ком угодно. У нее нет на него
никаких прав. Только вот его поступки могут ранить ее больнее, чем любые
поступки любого другого человека.
Ох, если бы она смогла выполнить свое первоначальное намерение и держаться
от Кэма подальше! А теперь слишком поздно. Она мчится прямо в пропасть на
взбесившемся поезде, и избежать катастрофы уже нельзя.
Глава 9
Малышка Миа теперь шевелилась очень часто. Прикосновения легких крыльев
бабочки превратились в ощутимые толчки. Диана приходила в восторг от этих
ощущений. Чувствуя движения Мии, она закусывала губу и думала:
Вот ты где,
моя дочурка! Развивай свои маленькие ножки. Скоро ты будешь на них бегать
.
Но ей становилось грустно оттого, что она не могла ни с кем поделиться
своими чувствами. И однажды вечером она не выдержала. Миа толкалась
необыкновенно сильно. Диана, смеясь от восторга, подошла к Кэму,
смотревшему, как рабочие устанавливают шпалеры, и тихонько попросила:
— Дай руку.
Кэм только вернулся после встречи с какими-то банкирами и выглядел просто
потрясающе в деловом костюме и солнечных очках. Он посмотрел на нее
вопросительно, но сделал то, о чем она просила. И она положила его руку на
свой теперь очень большой живот.
Минуту он стоял неподвижно, потом поднял на нее удивленный взгляд:
— Боже праведный! Это же...
— Да, — ответила она с нежной улыбкой. — Разве не прекрасно?
Его голубые глаза засияли.
— Невероятно! Просто чудо.
Диана восторженно кивнула.
Кэм схватил ее за руку и оттащил за беседку, подальше от посторонних глаз.
— Наверное, очень здорово — чувствовать новое живое существо внутри себя, —
сказал он и опять положил руку ей на живот, на сей раз скорее с осознанной
надеждой. — Ди, это же замечательно.
— Я просто не могу тебе описать свои чувства, — согласилась она. — Я теперь
словно другой человек.
Он оглядел ее с ног до головы, широко улыбаясь, и погладил по щеке.
— Нет. Ты осталась прежней. Просто внутри тебя раскрылись новые цветы.
Она радостно улыбнулась, и вдруг, поддавшись какому-то порыву, поспешно
поцеловала его, И тут же убежала — продолжать работать. Но его реакция
согрела ее до глубины души. Она любит своего ребенка, и как прекрасно
разделить это свое чувство с кем-то, хотя бы отчасти. Диана была счастлива
уже одним сознанием того, что ее ребенок тут, с ней. Она думала о маленьком
существе, которое готовилась привести в этот мир, и все беспокойства, все
прочие заботы куда-то исчезали.
Ей было немного тревожно оттого, что она станет растить ребенка одна, что в
жизни девочки не будет отца и ее семья будет неполноценной. Она долго
мучилась, прежде чем решилась стать матерью-одиночкой, долго спорила сама с
собой. Насколько это честно по отношению к ребенку? Справится ли она? Она
осознавала риск, знала: ей будет трудно. Но еще она знала, что сделает так,
чтобы ребенку было хорошо, чего бы ей это ни стоило. А приняв решение,
больше не оглядывалась назад.
Диана начала покупать детские вещи и планировать переделку второй спальной
комнаты в детскую.
— Я покрашу комнату, — предложил Кэм. — Тебе нельзя дышать запахом краски. Это может повредить Мие.
Она поймала его на слове, и они прекрасно провели субботний день, занимаясь
делами и играя с котенком и с Билли. Пока Кэм красил стены детской в розовый
цвет, Диана пекла шоколадное печенье и обустраивала спальное место для
щенка.
Потом они достали удочки, пошли на озеро и поймали несколько рыбешек. Ловили
и сразу отпускали, как в добрые старые времена. Диана приготовила салат на
ужин, а потом Кэм достал ее гитару и, сидя на диване, наигрывал старые-
старые мелодии и тихонько пел, а она сидела рядом и слушала.
Великолепный день. Таких дней Диана хотела для своей малышки — дней, полных
счастья и любви. Если бы она знала, как сделать так, чтобы у нее было
побольше подобных дней!
Когда Кэм собрался уезжать, она пошла с ним к его машине. Стрекотали
кузнечики, квакали лягушки у озера. Он нежно поцеловал ее. Она знала, этого
нельзя позволять, но его поцелуй был таким сладким, так успокаивал... Она
прислонилась к нему, а он слегка обнял ее.
— Что бы сказал твой отец, если бы мог видеть тебя сейчас? — спросил он.
Диана подумала минуту.
— Если бы он мог видеть меня сейчас, он бы, наверное, выскочил с ружьем и
стал прогонять тебя домой, — сказала она, смеясь.
— Наверное, ты права, — подтвердил Кэм. — Мне часто кажется, может, даже лучше, что его больше нет.
— Знаешь, мне иногда его не хватает, — задумчиво сказала она. — Мне жаль,
что он не увидит Мию.
— Зато он не сможет испортить жизнь и ей, — цинично заметил Кэм.
Диана вздохнула. Она знала — он прав, но ей не хотелось, чтобы он был прав.
Если бы у нее был нормальный отец! Но, с другой стороны, что значит
нормальный отец?
— А ведь под конец он извинялся передо мной, — сообщила она Кэму.
— Правда?
Она кивнула:
— Он рассказал мне всякое такое, чего я никогда раньше не знала и что многое
объясняло. О своей неуверенности, о том, как он раскаивался, что так скверно
обращался с мамой. Мне потребовалось время, чтобы обдумать его слова,
оценить настоящее значение в моей жизни разных мелочей, разных деталей. Его
признания уже сами по себе заполнили какие-то пробелы, позволили совершенно
по-иному взглянуть на вещи.
— Однако тому, что он тебе сделал, нет оправдания, — мрачно сказал Кэм.
Злость закипала в нем каждый раз, когда он вспоминал синяки на ее руках.
— Да, знаю. Я хотела бы простить его, но это трудно. Я только недавно стала
хотя бы пытаться понять его. И мою маму. И то, как они поступали.
Кэм крепче обнял ее:
— Ты заслуживаешь лучших родителей.
Диана вздохнула:
— Я стараюсь не осуждать их. В каком-то смысле они совершили только то, на
что были способны.
Он так не думал, но оставил свое мнение при себе. Если ей требуется простить
их, чтобы жить стало проще, пусть прощает. Тут для него нет проблемы. Но сам
не простил им горя, которое они ей причинили, и знал — он до конца дней
своих будет стараться ее утешить.
Билли заскулил в доме, требуя внимания. Они рассмеялись.
— Знаешь, мне, наверное, пора, — сказал Кэм. Он посмотрел на Диану из-под
полуопущенных ресниц. Посмотрел на ее губы, на ее грудь, на расстегнутый у
горла ворот блузки. Кровь в нем стала закипать, дала себя знать чисто
мужская реакция, и он понял — ему действительно лучше уйти.
Диана кивнула, но не повернулась к нему спиной.
Ему хотелось ее поцеловать. Ему хотелось сделать гораздо больше. Он знал,
что оставаться дольше небезопасно. Взяв себя в руки, он отпустил ее и
повернулся к машине, но, прежде чем сесть за руль, оглянулся. Это стало его
роковой ошибкой.
Он увидел, что она стоит тут, рядом, с развевающимися на ветру волосами, ее
губы полуоткрыты, а глаза затуманены, — и потерял голову. Двумя быстрыми
шагами он преодолел разделявшее их расстояние, и она даже не успела
произнести слово протеста, как он уже целовал ее, крепко и горячо.
Она не оттолкнула его, как он того опасался. Вместо этого она обвила руками
его шею и прижалась к нему. Его губы шевелились на ее губах, язык проникал в
нее, жадный и горячий, а она принимала его — сперва с радостью, потом с
восторгом, потом просто с дикой страстью.
Именно этого он и ждал, жаждал, вожделел. Все сомнения, все вопросы о том, с
кем на самом деле Диана хочет связать свою жизнь, рассеялись и испарились.
Кэм держал ее в своих объятиях, и именно тут она и должна была находиться.
Теперь он мог предъявить свои права на нее, и, если какой-то другой мужчина
вознамерится их оспорить, пусть лучше захватит оружие.
Задыхаясь в его объятиях, Диана спрашивала себя, откуда взялась эта страсть.
Желание завладело ею, зажгло внутри ее пламя, подобного которому она прежде
не ведала. Она вдруг сделалась мягкой, как масло, она таяла от его
прикосновений. Диана знала, что это безумие, игра с огнем, но ничего не
могла поделать. Она жаждала большего, жаждала лихорадочно, всем своим
существом.
Билли опять заскулил, и волшебство исчезло. Они оба стояли, тяжело дыша,
потрясенные тем, что только что пережили.
— О боже, — сказала Диана, глядя на Кэма широко открытыми глазами.
— Ух, — согласился он и, взяв ее лицо в обе руки, посмотрел ей в глаза так,
словно увидел в них нечто бесценное.
— Тебе... лучше уйти, — сказала она, отступая и мотая головой, словно для
того, чтобы прогнать искушение.
Он кивнул.
— Правильно, — сказал он голосом хриплым от еще не улегшейся страсти. Он не
рискнул снова прикоснуться к ней. Вместо этого он послал ей воздушный
поцелуй, а потом вскочил в машину и уехал.
Диана следила за машиной, пока свет ее фар не исчез за поворотом. Тогда она
закусила губу и спросила себя:
Почему мне так нравится страдать?
— Чем более жадной ты становишься, — сказала она вслух, — тем сильнее будешь
тосковать о нем, когда он уйдет.
Но, с другой стороны, она не могла не признать, что в данный момент это ее
не слишком беспокоит. Теперь в ее жизни есть еще одно воспоминание.
Несомненно, очень дорогое воспоминание.
Подготовка к празднику шла полным ходом. До торжественной даты оставалось
подождать всего пару дней. Дженни с головой погрузилась в выбор музыки и
музыкантов, прослушивала не только лицеистов, но и разные другие группы. Все
свободное время уходило на приготовление угощений. В основном это были
холодные закуски: сандвичи, пирожки, пирожные, фрукты. Роса раскладывала
ингредиенты, а Диана и Дженни принимались резать и смешивать. Роса
командовала плитой. Дженни мыла подносы. Диана складывала приготовленные
блюда в разные емкости, и они все вместе ставили их в огромные холодильники.
Миссис Ван Кирк тем временем занималась прочтением подтверждений участия в
празднике и приготовлением карточек с указанием места за столами каждого
гостя.
— Все пять семей прибудут в полном составе, — радостно сообщала она всем и
каждому. — Я насчитала уже одиннадцать подходящих девиц. А будет еще больше.
Когда они узнают, что Кэмерон ищет жену, тут же выстроятся в очередь. Он,
знаете ли, пользуется популярностью.
Диане не надо было об этом рассказывать. Она все знала и так, и на сердце у
нее лежала тяжесть. Она понимала — идут последние минуты ее общения с Кэмом.
Его семья хочет, чтобы он женился на богатой. Именно так он и вынужден будет
поступить. Он, возможно, еще не знает об этом, но она-то знает.
Кэм чувствовал себя виноватым в том, что оставил свою семью в беде десять
лет назад, и теперь готов искупить этот грех и сделать так, чтобы его родные
жили в достатке и благополучии. Следовательно, он должен жениться. Просто он
еще не думал об этом спокойно, без лишних эмоций.
Для себя Диана все решила. Она выдержит этот бал, а потом поедет домой и всю
оставшуюся жизнь не будет иметь никакого дела с Ван Кирками. Ни с одним из
них. А еженедельную доставку цветочных украшений в их дом она возложит на
Пенни. Это единственный способ сохранить покой и рассудок. Будет непросто,
но она исполнит свой долг перед ребенком и одолеет боль. Иначе никак.
Кэм сидел в машине и смотрел на дом Ван Кирков. Он побывал в Сакраменто,
провел кое-какие изыскания и привез новости для Дианы, которая там, в доме,
работала над подготовкой бала. Он не знал, как она воспримет то, что он
собирался ей сказать. Кэм даже не знал, как сам это воспринял.
Дедушка говорил, мама Ди оставила дочь, когда та была совсем маленькой, и
что никто не знает, почему она так поступила. То ли она сбежала с другим
мужчиной, то ли у нее просто больше не было сил терпеть мужа-пьяницу. Но
если так, почему она бросила свою дочку? Теперь найти ответы на эти вопросы
гораздо легче, чем тогда, когда не было ни компьютеров, ни свободного
доступа к некоторой официальной информации.
Сперва Кэм не собирался предпринимать ничего такого. В конце концов, если бы
Диане это было нужно, она бы сама навела справки. А самовольные действия
казались ему просто недозволенным вмешательством в ее личную жизнь. И все же
ему очень хотелось узнать правду.
И вот он сидит и думает, стоит ли говорить Диане, что он сделал. И что
узнал.
Нужна ли ей эта правда?
Но сказать надо. Произнося про себя проклятия, он вышел из машины и
направился в дом искать Диану.
Та была явно чем-то взволнована.
— Привет! — торопливо сказала она. — Мне надо поговорить с тобой. Понимаешь,
мне звонил Бен.
Кэм тут же ухватился за это обстоятельство:
— Зачем?
— Он настаивает, чтобы я продала ему свои права на нашу общую землю. — Она
смотрела на Кэма тревожно и жалобно. — Как ты думаешь, что мне делать?
Кэм колебался. Он так и не смог узнать ничего определенного об участке.
Причин отказать Бену вроде бы не было, но что-то во всем этом деле ему не
нравилось.
— По-моему, тебе стоит подождать, — сказал он.
— Подождать — чего? — спросила она нетерпеливо. — Мы же видели землю. Она
много не стоит. А я найду применение деньгам. — Диана погладила свой круглый
живот. — У меня скоро будет ребенок, знаешь ли.
— Знаю. — Он улыбнулся радости, которой она загоралась каждый раз, когда
упоминала о ребенке. — Я пытался понять, почему он так стремится выкупить у
тебя эту землю, но до сих пор мне не удалось узнать ничего, никакого намека
на то, что кроется за его нетерпением.
Он шел к Диане, чтобы рассказать, что он узнал о ее матери, но теперь,
взглянув на нее, решил подождать. У нее слишком много забот. Его рассказ еще
больше взволнует ее, а волнения ей ни к чему. Немного подумав, Кэм пожал
плечами:
— Тогда, черт подери, возьми и продай ее. Почему нет?
— Хорошо. Я позвоню ему и попрошу подготовить бумаги. Бен сказал, что пошлет
мне чек, как только я подпишу договор. — Она смотрела на него нерешительно,
подняв брови. — Послушай, может, эти деньги могли бы пригодиться твоей
семье?
— Брось! — Он улыбнулся ей. — Нам нужно неизмеримо больше, чем то, что ты
получишь. Но все равно я ценю твое предложение. Спасибо.
Она кивнула:
— Ну хорошо. — И нахмурилась, уловив тревогу в его глазах. — Кэм, как идут
поиски денег?
Он покачал головой и слабо улыбнулся:
— Никак. Учитывая современное состояние экономики, никто не хочет рисковать.
Ей было больно видеть тоску на его лице.
— А твое дело в Сен-Диего? Ты не думал... продать его? — Она с трудом
выговорила эти слова.
— А ты как полагаешь? — Он провел рукой по волосам. Ему уже было неловко за
свой резкий тон. — Конечно думал. Я даже пытался выставить его на аукцион.
Но покупателей пока не нашлось.
— Ох... — Она начинала понимать, что дела обстоят действительно скверно. Ван
Кирки, вполне возможно, лишатся дома, которым их семья владела больше ста
лет.
Странно, что это пугает ее. Какое ей, казалось бы, до них дело? Эти люди
пр
...Закладка в соц.сетях
