Жанр: Любовные романы
Головоломка
...умал, тебя бросили...
— Это Нолли бросили, — перебила его Делия. Морис и Лесли оставили
ее одну в коляске на лестничной площадке перед дверью моей квартиры.
Написали записку, что хотят выспаться.
— Что ж, теперь они выглядят неплохо, — угрюмо заметил Джонатан.
— Дело не в этом! — воскликнула Делия, сверкая глазами. — Для
них жизнь без ребенка — настоящая мука. Они это сделали ради меня, хотели
помочь мне.
— Не понимаю...
— Я переехала в Транквилити Каслз, чтобы изолироваться от людей. Там
никто не пришел бы ко мне так беспардонно, как Оуэн за газетой, никто не
посмел бы вторгнуться в мою жизнь, безжалостно разбить мое сердце...
— Значит, он разбил твое сердце? — напряженно и недовольно спросил
Джонатан.
— Мне так казалось, — спокойно ответила она. — И я думала,
что окончательно утратила веру в людей и никогда уже не смогу радоваться
жизни, быть счастливой. Как хорошо, что все это позади...
— Делия! — Он поднялся из кресла, поспешно приблизился к ней,
выпил виски и взял ее за руки. — Делия...
В этот момент в двери появилась Лесли.
— Простите за беспокойство, но Нолли захотела пить, а в кухне стоит
огромная собака. Кажется, она против того, чтобы я приближалась...
— Ах, да! — Джонатан отпустил руки Делии. — Сейчас я уведу
его.
— Лучше это сделаю я! — Делия решительно направилась к выходу.
— Но ты ведь... — попытался было остановить ее Джонатан.
Но она перебила его, сказав:
— Если я собираюсь остаться здесь, то должна найти с Робби общий язык.
Морис, увидевший, что сестра идет в сторону кухни, рванулся за ней, но
Джонатан удержал его.
— Она хочет преодолеть свой страх, — пояснил он гостю. —
Дадим ей шанс.
— Робби, лежать! — скомандовала Делия, подойдя к собаке.
Пес наклонил голову набок, раздумывая, потом медленно растянулся на полу,
покорно положив голову на лапы.
— Хороший, — ласково сказала Делия и, затаив дыхание, положила
ладонь на собачью голову. — Хороший.
Морис и Джонатан, напряженно следившие за происходившим, с облегчением
вздохнули и обменялись улыбками.
— Оставайтесь на ужин. Мы вас приглашаем, — сказал Джонатан.
— Спасибо. С удовольствием, — ответил Морис.
— Прости меня, Джонатан, я должна была все рассказать тебе с самого
начала. — Делия поставила в духовку индийские блюда, оставшиеся со
вчерашнего вечера, в то время как он распечатывал и укладывал колбаски на
тарелки.
Морис и Лесли кудахтали в гостиной над своим ненаглядным младенцем. — Я
подумала, если ты узнаешь, что Нолли дали мне всего на несколько дней, то
предъявишь в агентство документы на владение домом и добьешься аннулирования
договора.
— Я так и хотел поступить, — признался Джонатан.
— Что же заставило тебя изменить решение? — Она вопросительно
изогнула черную бровь.
Поцелуй, пронеслось в его голове. Наш первый поцелуй.
— Наша помощь требуется? — На пороге появилась Лесли, за ней
показался улыбающийся во весь рот Морис с малышкой на руках. — О, какая
прелесть! — Увидев Чарли, Лесли присела на корточки и принялась ласково
трепать его по голове. Тот ничего не имел против, а через минуту даже
перевернулся на спину.
— Вы любите болонок? — спросил Джонатан.
— Обожаю маленьких собак! — весело ответила Лесли.
— Нолли от него вообще без ума, — сообщила Делия. — Ты
передала ей эту страсть по наследству! Она многозначительно взглянула на
Джонатана, который сразу понял ход ее мыслей.
— Если уж вам так нравится этот Чарли, можете взять его с собой.
Морис поморщился и собрался было возразить, но Делия не дала ему такой
возможности.
— Неужели ты в состоянии отказать своим драгоценным женщинам в этом
маленьком капризе, братик? К тому же, Чарли не задержится у вас надолго.
Меньше чем через три месяца вернется его хозяин.
Закрыв дверь за ушедшими гостями, Джонатан повернулся к Делии.
— Теперь нас только трое — ты, я и Робби.
— Да уж, сегодня тебе удалось отделаться сразу от двух нежеланных
постояльцев! — согласилась она. Он не ответил. — Теперь, когда
Нолли вернулась к родителям, а Чарли приобрел других временных хозяев, я
могу серьезно заняться поиском жилья.
— Меня немного беспокоят ваши отношения с Робби. — Джонатан
задумчиво почесал затылок.
— Что ты имеешь в виду? — Делия нахмурилась.
— Сегодня ты, конечно, совершила героический поступок, но как дела
пойдут дальше...
Что, если тебе захочется пить посреди ночи или еще что-нибудь?
— И что? — Делия смотрела на него непонимающим взглядом.
— Мне не хочется истерик, — признался Джонатан. — Быть может,
тебе не следует спать одной?
— Не беспокойся. Я уж как-нибудь постараюсь справиться со своими
эмоциями, — строго ответила Делия.
— Если ты так в этом уверена...
— Уверена. Спокойной ночи, Джонатан.
Он долго не мог заснуть. Теперь, когда Нолли исчезла из его дома, ему стало
отчетливо понятно, что Делия не потеряла в его глазах своей
привлекательности. Даже наоборот. Он еще больше уверился в неподдельности
искренних, глубоких чувств, зародившихся по отношению к этой женщине. За
восемь с половиной лет ему не доводилось испытывать ничего похожего.
Конечно, заговаривать об этом с ней было рановато, тем более, после
пережитых ею разочарований.
Ее опыт любви с первого взгляда закончился полным крахом. Он знал, что
должен подождать.
Ей требовалось время и пространство. Хорошо, что ему пришло в голову так
обустроить комнату для нее... Кроватка! И как он мог забыть об этом?
Надеясь, что Делия все еще занята переводом в кабинете, Джонатан взбежал по
ступенькам наверх, мечтая успеть убрать детскую кроватку, которую тайно
поместил в ее комнате. Но Делия как раз стояла возле нее и задумчиво водила
ладонью по окрашенной в белый цвет деревянной спинке, когда он появился на
пороге.
— Откуда здесь взялось это? — спросила она сдавленным голосом.
— Я принес ее с чердака. Подумал, Нолли в ней будет удобнее. — Он
замолчал, а когда тишина стала давить на них обоих, продолжил:
— Это кроватка моего сына. Он был в машине с Линдой, лежал в
специальной люльке на заднем сиденье. Говорят, она осталась бы в живых, если
бы не бросилась в момент столкновения к нему... — Он беспомощно развел
руками. — Николасу было всего шесть месяцев...
— Джонатан, я искренне тебе сочувствую. Я ведь ничего не знала о твоем
малыше... — Ее чуткое сердце беззвучно застонало.
— Они ехали на обычный осмотр к врачу.
— Почему ты ничего не рассказывал мне о ребенке? — тихо спросила
Делия.
— Мне очень больно вспоминать об этом, — еле слышно ответил он.
И она, задыхаясь от волнения и сопереживания, крепко обхватила его и прижала
к себе.
Теперь ей стало понятно, кому принадлежала солнечная комната с коробками,
почему он так умело ухаживал за Нолли... И не хотелось думать о том, чего
ему стоило убрать из этой комнаты ради нее вещи сына, принести с чердака его
кроватку...
— Давай уйдем отсюда? — прошептала Делия.
— Надо унести кроватку...
— Завтра. Я сама позабочусь об этом, но не сегодня. — Она
проводила его до двери в спальню и задумалась. Разве можно было оставлять
его одного наедине со страшными воспоминаниями?
— Наверное, мне лучше побыть с тобой...
— Это входит у нас в привычку, — заметил он.
— Не все привычки плохие. — Ей показалось, она уловила тень
улыбки, осветившей его серые глубокие глаза. — Я просто буду рядом,
чтобы ты не чувствовал себя одиноким.
— И никакого секса? — спросил он почему-то шепотом.
Она решительно покачала головой. Джонатан крепко обнял ее и поцеловал в
макушку.
Потом, лежа рядом, Делия долго слушала его.
Он взахлеб рассказывал о Линде, о маленьком Николасе, о долгих годах
страдания и одиночества. Она умела слушать. Не перебивала и не задавала
лишних вопросов, ловила каждое слово, нежно гладя его по голове, особенно,
когда речь заходила о самом страшном.
Наконец он выговорился, вычерпал до дна души накопившуюся боль и замолчал.
Делия, уставшая задень, вздремнула, обняв его, и, как ей показалось, когда
она открыла глаза, прошло совсем немного времени. Но за окнами уже брезжил
рассвет.
Джонатан полусидел-полулежал, откинувшись на подушки, неотрывно и восхищенно
смотрел на нее. На нем не было футболки, и кожа на его мощных плечах красиво
блестела в первых розово-оранжевых лучах солнца, проникавших в спальню
сквозь широкое окно.
— Только не подумай, пожалуйста, что я воспринял тебя и Нолли, как
замену утраченному, — сказал он, едва заметив, что она проснулась.
Делия недоверчиво улыбнулась.
— Я все понимаю, Джонатан...
— Хорошо, я признаюсь тебе честно: сначала мне пришло в голову нечто
подобное. — Он нервно провел рукой по волосам. — Я подумал, что
хорошенькая мамочка с малышкой посланы мне самим Богом и, если в доме вновь
появятся женщина и ребенок, то моя жизнь наполнится новым смыслом... Теперь
я сознаю, что был не совсем прав...
— Ты уверен, что не ошибаешься? — осторожно спросила она.
— Абсолютно уверен. Нолли уже нет, я свыкся с этой мыслью, а мое
отношение к тебе с каждым часом, с каждой минутой становится более
серьезным, все мои мысли — лишь о тебе, Делия... — Джонатан хотел поцеловать
ее, но не смел.
Рано, слишком рано! — твердил он себе.
Только бы не спугнуть, только бы завоевать ее доверие...
— Я вчера так много рассказал о себе. И, представляешь, мне стало
легче. — Он многозначительно замолчал.
— Хочешь, чтобы я поведала тебе о своей жизни? — спросила Делия,
поняв намек.
— Я был бы тебе очень признателен. Разумеется, ты можешь сделать это,
когда возникнет такое желание и если оно возникнет. Мне кажется, такие
беседы помогают расстаться с прошлым и сделать смелый шаг в будущее, —
с чувством произнес он.
— Конечно, я обязательно расскажу тебе все, но в другой раз,
хорошо? — Она нежно провела ладонью по его щеке.
— Согласен. Признаться честно, мне хочется поговорить сейчас совершенно
о другом. — Джонатан помолчал в нерешительности, засунул руку под
одеяло и ласково, едва касаясь, положил ее на живот Делии. — О твоей
потрясающей родинке...
Сначала она ничего не могла понять и растерянно смотрела на него, но потом
догадалась.
— Значит, ты заходил в ванную в то утро! Ты видел меня,
бессовестный! — шутливым тоном, слегка покраснев, воскликнула
она. — А я удивлялась, почему твоя рубашка и пуловер оказались в
корзине под моим полотенцем?
Он уткнулся в ее плечо, наигранно застыдившись, и рассмеялся.
— Эта родинка просто невероятная. Как только я увидел ее, во мне
вспыхнула страсть...
— Страсть? — Она неодобрительно повела бровью.
— Если бы я сказал
любовь
, то ты все равно не поверила бы мне,
правда?
— На лжеца Оуэна ты, конечно, не похож... — Делия замолчала.
— Эта родинка на твоем животе... — начал Джонатан, но, по-видимому,
боялся закончить фразу.
— Договаривай! — потребовала Делия.
— Эта родинка ужасно сексуальная.
— Но страсть — это далеко не все, — серьезно сказала она.
— Это лишь начало. — Он приблизился к ней, и она уже чувствовала,
что забывает обо всем на свете: о нанесенных ей мужчиной обидах, о клятвах
самой себе никогда больше не связываться ни с одним из них. — Если я
заговорю о любви, ты ведь не поверишь мне, правда? — повторил он.
На этот раз она не могла не ответить на его вопрос.
— Еще неделю назад я без раздумий ответила бы
нет
.
— А теперь?
— А теперь я, кажется, рада буду поверить любому твоему слову...
Поцелуй меня, Джонатан.
Он начал целовать ее страстно, горячо. И она отвечала ему, чувствуя, что
готова всецело отдаться его власти, раствориться в нем, пойти за ним, куда
угодно.
В аэропорту Сиэтла Александр и Эва взяли напрокат старую
хонду
болотно-
зеленого цвета. Ничего лучшего не оказалось: к девяти часам утра все более-
менее приличные машины уже были разобраны приезжими бизнесменами.
Александр гнал изношенный автомобиль на максимально допустимой скорости. Оба
молчали, — каждый прикидывал возможные варианты предстоящего наказания
за свои шалости.
— Лучше будет, если ты подождешь меня здесь, — сказал он Эве,
когда они наконец остановились на Грин Эппл-стрит рядом с дядиным домом.
Александр вышел из машины, прошел в сад, взбежал на крыльцо.
Сейчас половина десятого, Джонатан давно на работе подумалось ему. Если эта
женщина еще здесь, придется разговаривать с ней. А дальше придется
действовать по обстановке.
Осторожно открыв дверь собственным ключом и отключив сигнализацию, он
огляделся. В доме царила тишина.
Неужели никого нет? — размышлял Александр, заглядывая в пустую кухню, в
гостиную...
Решив, что должен осмотреть все комнаты, а потом позвонить в офис, он
поднялся по лестнице, открыл дверь в спальню и застыл в изумлении. На
кровати, обнявшись, лежали мужчина и женщина. Мгновенно поняв, кто перед ним
и что произошло, он довольно улыбнулся, осторожно прикрыл дверь, сбежал на
цыпочках вниз и вышел из дома. До калитки сада его проводил откуда-то
появившийся Робби. Пес, приветливо помахивал обрубком хвоста и молчал,
оберегая покой хозяев.
— Все в порядке! Мы летим обратно! — воскликнул Александр,
усаживаясь в машину.
— И ради этого стоило тратить столько денег? Прерывать наш
отдых? — Лицо Эвы недоуменно вытянулось.
— Стоило! Это стоило гораздо большего! Поверь мне. — Глаза его
светились радостью.
Эпилог
— Любимая, у меня для тебя сюрприз! — весело прокричал в трубку
Джонатан. — Мы летим в Венецию! На целую неделю! Я уже купил билеты!
Делия вскрикнула от восторга и чмокнула малыша Бобби в нежный лобик.
Жемчужина Италии, загадочный город, построенный на воде, давно будоражил ее
воображение и не однажды снился. Она вот уже на протяжении года учила
итальянский и бредила поездкой в сказочную Венецию.
Джонатан ничего не говорил ей о своей задумке. Он давно решил, что устроит
ей праздник, и ждал февраля — именно в это время проходит знаменитый
венецианский карнавал.
Делия чуть не плакала от счастья, прижимая к груди ребенка, кружа с ним по
комнате. За последние несколько месяцев она вымоталась и мечтала об отдыхе.
Когда первая волна восторга схлынула, Делия задумалась.
— Как же нам быть с тобою, ангелочек мой? — спросила она у
восьмимесячного сына и взгрустнула.
Когда Джонатан вернулся вечером, то прямо с порога заговорил с женой.
— Не знаю только, куда мы денем Бобби...
Быть может, попросим Марту понянчиться с ним?
— Не беспокойся. Я уже все продумала. — Делия лукаво подмигнула
мужу и кивнула на собранные детские вещи. — Он поживет у любимых дяди
Мориса и тети Лесли! Им давно пора рассчитаться с долгами!
Закладка в соц.сетях
