Жанр: Любовные романы
Кристалл огня
...или за ним. Будут ходить и впредь — когда ему удастся
отделаться от этой своенравной злоязычной маленькой дьяволицы и обрести
покой и безопасность.
Поклялся он или нет, Марисса должна понимать: в его положении можно
пообещать все, лишь бы вырваться из лап смерти. И все-таки нарушить слово...
Брейс устыдился. О боги, неужели ему суждено пасть так низко и стать
клятвопреступником? Однако положение его все так же безнадежно.
О возможности снова угодить в крепость он не желал и думать. Это привело бы
его к смерти. Что значат его обещания перед лицом жестокой реальности? Но
маленькой содалитке незачем знать об этом.
Ему необходимо придумать, как ускользнуть от нее и двинуться своим путем. Но
прежде всего нужно время, чтобы залечить раны и обрести прежнюю мощь.
Главное для этого — пища и отдых. Значит, Марисса должна выходить его, не
заручившись никакими обещаниями. Брейс подавил чувство вины.
Он не обязан хранить верность ни мужчине, ни женщине. По крайней мере
сейчас. Каждый месяц его заключения в грязной душной камере, каждый новый
удар, наносимый ему, лишал Брейса человеческого достоинства. Теперь в нем не
осталось почти ничего, кроме примитивного стремления выжить. Только это
имело значение. Да, нет ничего важнее элементарного биологического
выживания.
В сущности, предательство не должно удивить ее. Марисса ненавидит мужчин, не
способных, по ее мнению, ни на что другое. Разве он должен разрушать это
давно сложившееся убеждение? Пусть лучше оно послужит и его, и ее целям.
Брейс мрачно улыбнулся. Удивительно, сознание готово извратить любую мысль,
лишь бы успокоить совесть! Застонав от боли, он приподнялся на локте и
кашлянул:
— Что же ты сварила в этом горшке? Может, потушила мясо?
Уловив нотку надежды в его голосе, Марисса усмехнулась:
— Там вегетарианская похлебка.
Брейс нахмурился:
— Без мяса?
— Да. Я вегетарианка.
— Но я отнюдь не вегетарианец!
Она пожала плечами:
— Боюсь, в эту ночь тебе придется смириться с этим.
Брейс разочарованно вздохнул:
— Чтобы восстановить силы, мне нужно мясо, а не... какой-то жидкий
овощной супчик.
— А когда ты ел в последний раз?
— Не помню, — буркнул он. — Может, два-три дня назад.
— И думаешь, твой желудок справится с куском жирного мяса? Да тебя
вывернет наизнанку через пять минут после того, как ты его съешь. Сейчас
тебе нужна только вегетарианская похлебка. Если ты ее одолеешь, завтра я
позволю тебе съесть немного фруктов.
— Позволишь? — Брейс снова приподнялся на локте и посмотрел на
нее. — Но ведь ты мне не нянька!
— Сейчас я для тебя именно нянька, упрямец, — сердито оборвала его
Марисса. — Ты не годишься для моих целей, пока не выздоровеешь. Когда
почувствуешь себя лучше, можешь пойти на охоту, убить любое животное на этой
презренной планете и съесть его целиком! А пока разреши мне заботиться о
тебе так, как я считаю нужным.
Брейс застонал:
— Клянусь пятью лунами, еще ни одна женщина не приводила меня в такую
ярость!
— Еще бы, ведь ты единственный свет в окне для всей Империи!
Марисса сняла горшок с огня, поставила его между ними и протянула Брейсу
ложку:
— Поднимайся и поешь моего супа. Раз уж ты так не хочешь, чтобы я
опекала тебя, не стану кормить тебя с ложки.
Он с усилием сел и взял ложку. Несколько секунд Брейс смотрел, как ест
Марисса. Гордость боролась в нем с отчаянным голодом, но наконец он не
выдержал. Ладно, сказал себе Брейс, вернув себе былую силу, он сможет
отправиться на охоту и добыть настоящую пищу. Он потянулся к горшку с супом.
Несколько минут спустя, с удовольствием съев удивительно вкусный овощной
суп, Брейс, вздохнув, опустился на одеяло:
— Хотя мне не хочется признаваться в этом, но твой суп совсем не плох,
принимая во внимание весьма ограниченные возможности. Ты великолепная
кулинарка.
— Это далеко не шедевр, — смущенно ответила Марисса. — Это от
голода он показался тебе таким вкусным.
Брейс не спускал с нее глаз.
— Почему ты так смотришь на меня?
— А почему ты отвергаешь мою искреннюю похвалу? — тихо спросил
он. — Почему судишь обо мне не по моим поступкам, а по чьим-то
рассказам?
— С чего ты взял, что это так?
— Потому что ничем пока не заслужил твоего презрения. Ты согласилась бы
с этим, если бы была честна с собой.
Противоречивые чувства охватили Мариссу. Он прав, черт побери! Брейс
раздражен, порой даже высокомерен, но его нельзя обвинить в том, что он не
обращается с ней как с равной.
За исключением того момента, когда он изо всех сил прижимал ее к себе.
При этом воспоминании краска залила ее щеки. Никогда еще Марисса не
испытывала ничего подобного, и осознание этого разгневало ее. Здесь
проявилось мужское стремление повелевать в своем худшем виде, и она не
должна была поддаваться ему.
— Ты обманываешься, полагая, что тебе удастся сыграть на моем
сочувствии, — возразила она. — Я сужу о тебе только по твоим
действиям. Ты всего-навсего надменный мужчина, требующий постоянной заботы и
невероятно усложняющий мое предприятие. А уж твои вопросы! — Марисса
раздраженно махнула рукой. — Думай лучше о том, чтобы поскорее
восстановить силы, только тогда мы сможем заняться спасением моей сестры.
Это устроит меня более всего.
— Да, но это не устроит меня.
Удивленная Марисса умолкла и посмотрела ему в лицо. Глаза его пылали от
гнева.
Раздражение охватило ее. Ну почему все начинается сначала? Почему этот
невыносимый мужчина никак не угомонится?
— Так что же тебе надо? — спросила она. — Каковы твои планы?
В самом деле, каковы мои планы?
— спросил себя Брейс. Зачем подгонять ее,
требовать каких-то признаний, а потом с особой силой ощущать жестокость ее
предательства. Нет, лучше уж считать Мариссу хитрой, коварной и вероломной,
какой она и хотела предстать перед ним. Не стоит копаться в ее душе, ибо она
скрывает ранимость и делает вид, будто озабочена лишь предстоящим делом. Так
будет лучше для них обоих.
— Мне нужно подробнее узнать обо всех деталях этой операции, —
сказал он.
Держись за это, как за соломинку, в этом твое спасение, твердил себе Брейс.
Твои вопросы не должны иметь отношения к ее внутреннему миру. Пусть она
считает, что ты готов помогать ей. Только при этом условии удастся выиграть
время.
— А что ты хотел бы знать?
— Ну, для начала, почему похитили твою сестру?
Она рассмеялась и покачала головой:
— Ты задал самый трудный вопрос. Я не знаю, почему Кандру похитили.
Хотя охотились именно за ней, поскольку мужчины не взяли ни одной другой
женщины.
Брейс нахмурился:
— Неужели ничто не указывает на причину похищения?
Щеки Мариссы порозовели. Она понимала, что должна рассказать ему все.
Интересно, верит ли он в бесконечность превращений, как верит в это ее
народ?
Она решила рассеять его сомнения:
— Мы с Кандрой близнецы, при этом она — Странница. Это единственная
причина ее похищения.
Он удовлетворенно кивнул:
— Значит, Странница? Мне приходилось слышать об их странной силе. Таким
даром наделены только женщины-близнецы. — Брейс помолчал. — Но мне
рассказывали, что на Мораке одну из близняшек всегда изгоняют. — Его
взгляд стал непроницаемым. — Так вот почему ты стала содалиткой, верно,
Марисса? Ты оказалась близнецом, лишенным этой силы, той, кто обречен на
изгнание.
Она не могла отвести взгляда от Брейса. Что же выражают его глаза? Сожаление? Отвращение? Насмешку?
— Да, — ответила Марисса, — я та, удел которой — изгнание.
Меня принесли в жертву во имя стабильности наших законов и спокойствия тех,
кто их создал.
Она посмотрела Брейсу в глаза, не пытаясь скрыть правду или приукрасить
безжалостную реальность. Уже давно Марисса смирилась со своей судьбой и
никогда не позволит мужчине снова заставить почувствовать себя ущербной.
— А создали эти законы мужчины, — тихо завершил ее мысль
Брейс. — Поэтому ты так ненавидишь нас, да?
Ее глаза сверкнули.
— Да, это так. Теперь ты удовлетворен?
— Нет, Марисса.
Его глубокий низкий голос возбуждал Мариссу. По ее спине побежали мурашки, в
ушах раздался звон, а тело охватила жаркая истома. Она яростно затрясла
головой, пытаясь избавиться от этих незнакомых ей чувств и опасаясь попасть
в их власть.
Во имя Хрустальных Огней, неужели именно так мужчины и действуют на женщин?
Горячими взглядами, глубокими низкими голосами, завораживающими словами?
Нет, она не из таких женщин!
— Что еще ты хочешь узнать? — спросила Марисса. — Я уже
устала от этого допроса!
Он посмотрел на нее оценивающим взглядом:
— Ты сказала, что не понимаешь, почему похитили твою сестру. Но может,
ты знаешь, кто ее похитил и где прячет? Если нет, боюсь, твое предприятие
обречено на неудачу.
— Имя похитителя мне известно, хотя еще предстоит узнать, куда он
спрятал Кандру.
— И кто же он?
Марисса колебалась. Ну вот и настал этот момент, подумала она. Если это не
повергнет Брейса в ужас, не заставит отказаться от своих обещаний, уже ничто
не остановит его. Она облизнула губы и несколько секунд молчала.
Брейса охватило беспокойство.
— Марисса?
Она вздохнула и подняла глаза:
— Человека, похитившего мою сестру, знают все. Он гнусный негодяй,
который странствует по Империи, сея на своем пути ужас и разрушения. —
Она сделала паузу и с усилием добавила: — Его зовут Фирокс.
Глава 3
Сначала Брейс изумился, затем его охватил леденящий ужас. Фирокс... Марисса
решила найти Фирокса и потягаться с ним. Но понимает ли она безнадежность
такого предприятия? Должна понимать, ведь она все же мораканка. А уж им
лучше, чем другим народам Империи, известна глубина порочности Фирокса.
Тревога за нее наполнила его душу. Ведь скоро она лишится и его помощи. Но
возможно, это даже к лучшему. Тогда Мариссе придется переосмыслить свой
замысел и признать, что он безнадежен. Да, убеждал себя Брейс, таким образом
он окажет ей не просто услугу, а спасет ее жизнь.
— Значит, Фирокс? И ты готова потягаться с ним? — спросил он с
нарочитой небрежностью. — И как, по твоим предположениям, нам удастся
сделать это? Ведь Фирокс не только располагает всеми видами оружия, но и
возглавляет банду отпетых негодяев.
Марисса выдержала его пристальный взгляд. Она ожидала услышать гневную
тираду, смахивающую на бунт. Его неожиданное спокойствие взволновало ее.
Интересно, проявил бы Брейс Ардейн такое же бесстрашие, подумала Марисса,
если бы знал, что Фироксу нужен он сам? И что она должна только доставить
его к нему?
Чувство вины и раскаяния охватило ее, но Марисса взяла себя в руки. Она не
могла позволить эмоциям ослабить ее решимость. Благополучие Кандры важнее
всего на свете. Общность их душ предопределена самой судьбой.
— Я еще не продумала в деталях, как справиться с Фироксом, —
призналась Марисса, преодолев сумятицу мыслей и обращаясь к конкретным
проблемам. — Многое зависит от того, где он находится и каковы его
планы. Но подумаем о более близких задачах. Ты должен восстановить силы до
того, как мы отправимся на Тутелу, ближайшую станцию межпланетного
сообщения. Оказавшись там, мы будем скрываться до тех пор, пока не
раздобудем сумму, достаточную для того, чтобы пополнить наши припасы и
установить местопребывание Фирокса. Тогда мы переберемся поближе к нему.
— Зачем ты затеяла все это, Марисса? — тихо спросил Брейс. Он
подался вперед, не отрывая от нее пытливого взора. — Ты чересчур
прагматична для такого милосердного поступка, к тому же услуги
отвратительных тебе мужчин столь же просто найти, как и отказаться от них.
При этих словах Мариссу охватила паника, в ее мозгу пронеслись варианты
возможных ответов. Она заставила себя улыбнуться.
— Только отчаянный человек может сразиться с Фироксом, а по-моему,
сейчас самый отчаянный ты. В заточении надежда покинула тебя, а сейчас она
появилась.
— Ты думаешь? — горько усмехнулся Брейс. — И моего отчаяния
достаточно, чтобы одолеть целую армию кровожадных преступников? Ведь я
должен выступить один против них всех!
— Но ведь ты великий и могучий воин, обретший новые силы и возможности
для битвы.
— Я был великим и могучим воином, — грустно возразил он. — О,
это было целых два цикла назад. — Его голова поникла. — Клянусь,
Марисса, я не уверен в своих силах.
Это действительно так, поняла Марисса, заметив сомнение и страх в его
взгляде. Но почему? Ведь он мужчина! А мужчины неколебимо уверены, что они
средоточие вселенной и наделены всемогуществом. Но взор Брейса явственно
выражал нерешительность.
Марисса колебалась. До сих пор было ясно, что надо вытащить Брейса из
темницы и заставить отправиться с ней на поиски Фирокса. Обменять его на
сестру и убраться восвояси. Все очень, очень просто.
Но годится ли Брейс для такой задачи? Марисса предполагала, что ей придется
преодолевать лишь нежелание физически ослабевшего мужчины сотрудничать с
ней, особенно когда он узнает, кто похитил Кандру. Но теперь Марисса
осознала, что душевные раны, оставшиеся после темницы в его душе, куда
глубже телесных. Она не ведала, как помочь ему.
Марисса поднялась, подбросила дров в костер и взяла в руки закопченный
горшок.
Брейс нахмурился:
— Что ты собираешься делать?
— Согреть воду. Тебе нужно помыться. Я больше не могу выносить твой
запах, а нам предстоит спать рядом.
Без лишних слов Марисса вышла из пещеры с горшком под мышкой. Брейс долго
смотрел ей вслед, размышляя о своем. Он заметил ее озабоченный взгляд, когда
открыл ей свои сомнения.
Брейс уже жалел, что признался ей в своей постыдной слабости. А что, если
Марисса решит, что на него не стоит тратить время и силы, и бросит его
здесь? Без нее он не выживет — по крайней мере сейчас.
Но еще больше его тревожило то, что ему тяжело расставаться с ней. Почему
так случилось? Неужели инстинкт возобладал над решимостью думать только о
себе самом?
Брейс усмехнулся. Старые привычки умирают с трудом, но их необходимо
искоренить. С этого момента ему придется вести себя более осмотрительно с
хорошенькой маленькой содалиткой. И расстаться с ней при первой возможности.
Зачарованно глядя в огонь, он вспомнил то, что очень удивило его. Марисса
сказала, что выбрала его как лучшего воина. Но в нынешние времена таких
воинов множество. И есть куда более простые и надежные способы найти себе
спутника и помощника, а Марисса далеко не глупа.
Да, Марисса не глупа, но ведь и он не идиот. По какой-то загадочной причине
ей нужен именно Брейс, и никто другой. Значит, у Мариссы есть план. И план
этот включает в себя куда больше, чем она намерена рассказать ему...
Когда Марисса вернулась, пламя костра уже пылало вовсю. Она посмотрела на
Брейса и тут же отвела взгляд в сторону.
— Тебе надо раздеться, — сказала она, подвешивая горшок над огнем.
— Вряд ли это мне удастся. У меня нет сил даже снять ботинки, и
сомневаюсь, что справлюсь с брюками.
— Только без фокусов. Я не расположена к шуткам.
— Никаких фокусов, Марисса. Обещаю тебе.
Глубоко вздохнув, она наклонилась, расшнуровала его башмаки и сняла их.
После этого подняла взгляд на Брейса:
— Завернись в одеяло и спусти брюки, насколько сможешь.
Брейс спустил их до середины бедер. Когда он попытался нагнуться, мышцы
пронзила острая боль. Он выпрямился.
— Это все, — задыхаясь, сказал он.
Марисса запустила руку под одеяло. Прикоснувшись к покрытой волосами коже,
она инстинктивно отдернула руку, но все же заставила себя взяться за пояс,
спустила штаны ниже колен, а потом стянула их.
Сознание того, что Брейс прикрыт только одеялом, странно возбуждало ее.
Никогда еще Мариссе не приходилось быть рядом с обнаженным мужчиной.
У нее было богатое воображение. Раина, предводительница содалиток и
наставница Мариссы, часто укоряла ее в мечтательности.
— Жизнь тяжела, а люди жестоки, — однажды сказала Раина. —
Рассчитывай на малое, тогда тебя не постигнет разочарование.
И вот теперь она здесь, в пещере, наедине с обнаженным мужчиной, непривычно
возбужденная и смущенная его присутствием. Надежды, мечты — для чего все
это?
Только для унижения женщин! Марисса почувствовала отвращение к себе. Дура!
Грезящая о плотских утехах самка! А все это от желания разделить ложе с
мужчиной! Несмотря на все попытки совладать с этим желанием, оно все же
настигло ее. У женщин Мораки течет в жилах горячая кровь, ими движут те же
примитивные инстинкты, что и мужчинами. И именно поэтому ими так легко
управлять.
Она поднялась и подошла к костру, пытаясь справиться с собой. Марисса
смотрела на языки пламени, жадно лизавшие поленья.
Искры от костра уносились вверх и гасли в воздухе. Дым уходил наружу через
отверстие в потолке пещеры.
Было видно, что в небе мерцают звезды, и почему-то они наполнили болью душу
Мариссы.
Где-то там, на одной из планет Империи, ее ждет Кандра и думает, почему
сестра не спешит к ней на выручку.
От этой мысли у нее сжалось сердце, и она потупила взор.
Кандра, милая
сестра, почему ты не отвечаешь на мой призыв? — молча вопрошала
она. — Почему сейчас, когда я нужна тебе больше всего, ты не даешь
знать о себе? Осознаешь ли ты опасность, грозящую нам?
— Ты что-то странно задумчива сегодня, — тихо заметил
Брейс. — Не хочешь сказать мне, в чем дело?
Мариссу удивил его вопрос. Тряхнув головой, она заставила себя вернуться к
реальности.
— Нет, — ответила девушка. — Я просто немного устала. Давай-
ка лучше займемся тобой. После мытья ты сможешь немного поспать.
— Ну что ж, — улыбнулся Брейс. — Я рад доставить тебе
удовольствие.
Марисса порылась в мешке, достала из него несколько тряпок и мыло. Сняв с
огня горшок с закипающей водой, она повернулась к Брейсу.
Его взгляд скользнул по предметам, которые она вынула из мешка.
— Да ты предусмотрительная маленькая мошенница!
— Нам надо выжить, — бросила она. — А я больше не могу
выносить твой запах.
Марисса намочила тряпку и намылила ее.
— А теперь стой тихо и не мешай мне.
На лице Брейса заиграла улыбка, но он промолчал. Марисса смыла с его лица
запекшуюся кровь и очистила рану, которая оказалась неглубокой. Но шрам,
наверное, останется.
— Что, плохо дело?
Марисса покачала головой:
— Да нет, ничего страшного. Жаль, у меня нет иголки и ниток, чтобы
зашить бровь.
— Меня это не прельщает.
Она оставила это замечание без ответа и вернулась к своему занятию. Скоро
все лицо было промыто, но царапины и синяки стали еще заметнее. Марисса
осторожно промокнула его.
Затем принялась за торс, руки и спину. Прикосновение пальцев к его теплому
телу повергло ее в трепет. Однако Марисса старалась спокойно продолжать свое
дело. Брейс помогал ей, как мог, но от слабости едва шевелился.
Вымыв Брейса, Марисса подумала, что, стараясь не причинять ему лишних
страданий, обхаживала его слишком нежно. Впрочем, сказала она себе, это лишь
для того, чтобы сберечь его силы.
Наконец она обмыла его ноги до середины бедер, после чего протянула тряпку
Брейсу:
— Остальное вымой сам.
Он удивленно приподнял брови:
— Но почему? У тебя так замечательно получается.
Она едва не задохнулась от гнева.
— Будь ты проклят, Брейс Ардейн! Не хватало еще, чтобы я этим
занималась!
Она сунула тряпку ему в ладонь и отвернулась:
— Дальше управляйся сам.
Покончив с мытьем, Брейс бросил тряпку в горшок.
— Теперь можешь повернуться.
Ирония, прозвучавшая в его голосе, не укрылась от внимания Мариссы. Она
быстро обернулась:
— Тебе доставляет удовольствие насмехаться надо мной? А я ведь спасла
тебе жизнь, будь ты проклят! И за одно это заслуживаю уважения.
Он покосился на нее:
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски красива, когда злишься?
Марисса замерла от изумления, но тут же ее охватила ярость.
— Ах ты, огромный, наглый...
— ...отвратительный мужчина? — спокойно закончил за нее Брейс.
— Да, — прошипела Марисса. — Так оно и есть.
Схватив его брюки, она сунула их в горшок с водой.
— Что ты делаешь? Вымещаешь злость на моей одежде?
Она бросила на него быстрый взгляд.
— Какой смысл отмывать тебя, если ты снова наденешь эти грязные штаны?
— Пожалуй, никакого. Но значит, мне придется спать голым. Как же ты
будешь чувствовать себя рядом с обнаженным мужчиной?
Марисса нахмурилась:
— И не надейся. Я не собираюсь спать рядом с тобой.
— Да? Но тогда ты будешь просыпаться каждый час и подбрасывать дрова в
костер. Иначе в этой пещере станет зверски холодно. А мне в моем нынешнем
состоянии очень нужно тепло.
Марисса принялась с остервенением стирать брюки Брейса.
— Ладно, — сказала она. — Я согласна лечь с тобой, — но
если ты дотронешься до меня хоть пальцем...
— Я никогда не сделаю ничего помимо твоей воли, Марисса. Поверь мне.
Его голос, низкий и бархатистый, ласкал и завораживал ее, но она не желала
поддаваться этому очарованию.
— Поверить тебе? — Она сердито взглянула на него. — Разве
доверие — необходимое условие нашего договора? Я хочу только твоей помощи.
Она выжала брюки и разложила на ближайшем валуне. Потом снова повернулась к
Брейсу:
— Завернись как следует в это одеяло. — Она подняла с земли два
других. — Мы укроемся этими.
Брейс пожал плечами:
— Как угодно.
Он подвинулся, освобождая ей место поближе к огню.
— Прошу в постель, Марисса.
Она примостилась рядом с ним. Натянув сверху два одеяла, Марисса прижалась к
спине Брейса.
От его запаха у нее перехватило дыхание. К удивлению Мариссы, запах был ей
приятен. Она никогда не думала, что чистый мужчина так хорошо пахнет. Да, с
мужчинами связано многое, о чем она не имеет ни малейшего представления.
— Спокойной ночи, милая дама, — сказал он сонным голосом.
— Я тебе не милая...
Марисса умолкла на полуслове. И что она прицепилась к нему? Брейс — самый
упрямый и высокомерный мужчина из всех, кого она знала. И доставляет ей
слишком много хлопот. Она вздохнула:
— Спокойной ночи.
И постарайся обрести свою прежнюю силу как можно скорее, — мысленно
добавила она. — Чем раньше мы двинемся в путь, тем лучше. А потом я
избавлюсь от тебя. Раз и навсегда...
Брейс, вздрогнув, очнулся от глубокого сна. Сердце его колотилось, все тело
покрылось испариной. Ему приснилось, будто он снова в темнице, а Мардок
жестоко и безжалостно избивает его. Закричав от боли, Брейс понял, что
постепенно погружается в бездонную пропасть безумия.
Сделав над собой усилие, он отогнал от себя ужасные воспоминания. Ему
показалось странным, что ни разу за все циклы заключения он не испытал
ничего подобного. Возможно, это было связано с новым ощущением вновь
обретенной свободы, которую он пока еще не решался признать и принять. А
может, это безумие проникает в глубины его сознания?..
Он сел и огляделся. Где же Марисса?
Потом обвел пещеру сонным взглядом. Никаких признаков маленькой содалитки.
Тяжело вздохнув, Брейс снова лег.
Видимо, Марисса рано проснулась и отправилась в новый набег на деревеньку.
Но долго ли она там пробудет? Предугадать это совершенно невозможно. А вдруг
с ней что-то случилось...
Брейс отогнал от себя эти мысли. Отправляться к ней на выручку бессмысленно.
У него нет сил даже передвигаться, не говоря уже о борьбе.
Впрочем, Брейс чувствовал себя гораздо лучше. Длительный отдых и суп
сотворили чудо. Он взглянул на брезентовый мешок Мариссы. Там, кажется,
осталось немного фруктов...
Звук, раздавшийся за спиной — слабый, но четкий звук шагов, — заставил
Брейса насторожиться. Он быстро обернулся, но было уже поздно. Удар в
челюсть настиг его. Из глаз посыпались искры. Он судорожно хват
...Закладка в соц.сетях
