Жанр: Любовные романы
Рецепт от одиночества
... где они сейчас?
— С Джеральдом. На машине отправились на прогулку.
— Надо понимать, Джеральд приехал с тобой?
Фэй покраснела, как школьница, под любопытствующим взглядом сына, но в этот
момент к ним присоединилась Дорин.
— Пора меняться, — сказала женщина так виновато, что возникло
подозрение, не собирается ли она заплакать.
Фэй наклонилась, чтобы поцеловать сына.
— До завтра. И не беспокойся о детях. Они будут в полном порядке.
В палате, где находилась невестка, Фэй ожидало еще более страшное
потрясение. Элен почти невозможно было узнать. Опухшее лицо покрыто
ссадинами и порезами. Воспаленные язвочки остались в местах поражения кожи
стеклом. Черты лица настолько исказились, что Фэй с трудом признала под этой
маской прежнюю Элен. Грудная клетка пострадавшей была, как и у Джона, в
гипсовых повязках, а над ранеными ногами одеяло вздымалось на высоком
каркасе.
Бессильные слезы медленно катились по изувеченным щекам молодой женщины. Она
увидела Фэй и распухшими губами с трудом выговорила едва различимое
приветствие.
Фэй присела на кровать, взяла руку Элен, пытаясь улыбнуться.
— Здравствуй, Элен. Джон велел сказать, что любит тебя. Сестра в его
палате сообщила, что он сможет позвонить тебе завтра, и вы перекинетесь
парой слов. Минутку пообщаетесь. Он очень беспокоится за тебя и хочет
удостовериться, что лечение идет как надо. Рой и Фэй тоже передают тебе
приветы. Вскоре ты с ними сможешь увидеться.
Отвечать Элен была не в силах. Женщина лишь плакала молча, и Фэй едва не
разрыдалась сама. Только теперь, повидав невестку, она осознала, как долго
придется лечиться бедной Элен, пока та сможет вернуться к нормальной жизни.
— Детей заберу к себе. У меня им будет хорошо, — пообещала Фэй и
заметила огонек благодарности в глазах невестки. — Я хочу, чтобы ты не
беспокоилась о малышах, — добавила она, сочувствуя пострадавшей от
всего сердца.
Не нужно было объяснять, как мучает молодую мать забота о детях вдобавок к
физическим страданиям.
Никому не улыбается долгое расставание с малышами. Элен понимала, что
пройдет много времени, прежде чем она сможет вернуться к своей семье и снова
окружить детей материнской любовью.
Фэй и Джеральд задержались в Олтенрое еще на пару дней, ожидая, пока врач не
сочтет Элен достаточно окрепшей для того, чтобы увидеть детей и выдержать
эмоциональную встряску. С малышами пришлось предварительно поговорить,
объясняя, как серьезно больна их мама и как хорошо нужно себя вести — не
плакать, когда они ее увидят, иначе мамочка ужасно расстроится.
— Она уже может вернуться домой? — спросил Рой, и бабушки
обменялись печальными взглядами: дети были еще слишком малы, чтобы понять
происходящее. Но Элен страстно хотела увидеть дочь и сына, и обе женщины
решили пойти на риск.
Фэй зашла в палату вместе с внучатами, чтобы быть рядом, если Элен почувствует себя плохо, устанет.
На следующий день вместе с детьми Фэй и Джеральд двинулись домой. Ехали с
частыми остановками, чтобы малыши могли размяться. Заглядывали в мелкие
магазины у заправочных станций. Поили детей апельсиновым соком, лакомились
любимыми пирожными с вишнями. Тем не менее путешествие оказалось для детей
скучным и изматывающим. До Мэйфорда было еще далеко, а их уже укачало на
заднем сиденье джипа.
— Бедняжечки мои, — бормотала Фэй, оглядываясь на спящих, когда
они подъезжали к своему городку. — Меня особенно беспокоит крошка Фэй:
как на ней скажется долгое отсутствие матери? Ведь она еще совсем дитя и все
время плачет из-за разлуки с Элен.
— Я понимаю, тебя замучили эти мысли, — сказал Джеральд. — Но
мы же ничего не в состоянии сделать. Можем лишь стараться доставить девочке
радость, занять чем-то. Когда дети пойдут в детский сад, будет легче; потому
что там больше игр и развлечений. Это поможет. И, к счастью, у детей есть
ты: они не попали в руки чужих людей.
— Да уж, — поддакнула Фэй, глядя в окошко. Внезапно она
всполошилась. — Ты сделал неправильный поворот! Вместо того, чтобы
ехать в город, мы едем...
— Ко мне домой, — преспокойно закончил ее мысль Джеральд. —
Наш путь ведет туда.
Фэй разволновалась и сжалась на сиденье.
— Джеральд, я хочу накормить и уложить детей спать как можно скорее.
Сейчас нет времени заезжать к тебе с визитом. Это подождет.
— Но кто говорит о визите? Ты с детьми переезжаешь жить ко мне.
— Жить к тебе?
Сердце Фэй бешено забилось. Она боялась верить его словам, смысл которых
истолковала по-своему.
Джеральд с улыбкой повернулся к ней, всем своим видом показывая, что ее
мысли для него не секрет.
— В твоей небольшой квартире для двух детей места не больше, чем в
домике Дорин. А в моем доме места сколько угодно, и что еще важнее, у меня
большой сад. Дети могут часами играть на воздухе. Им представится прекрасная
возможность побегать и растратить избыточную энергию.
Ошеломительно! Внезапно севшим голосом Фэй сказала:
— Ты очень добр, Джеральд, и, конечно, спорить нечего — моя квартира не
очень вместительна, а детям будет прекрасно играть в саду. Но пойми, двое
резвых малышей внесут в твою жизнь много беспокойства. Ты подумал об этом?
— Я люблю маленьких. И всегда любил, — ответил Джеральд, продолжая
улыбаться.
— Но...
— Не спорь, — строго сказал не терпящий возражений мужчина,
притормозив у запертых чугунных ворот с искусным орнаментом. Он открыл
ворота, высадил пассажиров и загнал машину в гараж.
Детей на руках внесли в дом. Сонные, раскрасневшиеся, они испуганно
озирались.
— Это не бабушкин дом, — с недовольным видом заявил Рой.
Крошка Фэй, раскрыв рот, уставилась на бабушку, потом бросилась к ней.
— Это мой дом, — объяснил Джеральд. — Вы немножко поживете у
меня. Бабушка тоже будет жить здесь, — успокоил он малышей.
В это время во дворе послышался лай, детские глазенки округлились от
неожиданности.
— Собаки! — взволнованно воскликнула маленькая Фэй, оглядываясь по
сторонам. — Собаки, бабуся. Они лают.
— У вас есть собаки? — с надеждой спросил Рой, и хозяин кивнул.
— Есть, две большие и две маленькие...
— Собаки-детки? — загорелись глаза малышки.
— Щенки, — снисходительно поправил сестру Рой.
— Да, щенята лабрадора, — сказал Джеральд. — Они живут в
своем домике, но я им разрешу приходить и играть с вами после ужина, пока не
придет время спать. — Он взглянул на бабушку Фэй. — А ты не хочешь
сходить с ребятами наверх и показать, где будет их спальня? Я отнесу наверх
складную кроватку и установлю ее. Пока ты постелишь малышке, я принесу
детские вещи. Искупай детей, переодень в пижамы. Тем временем я позабочусь
об ужине для них...
Прошло два часа. Фэй отправилась укладывать детей, а Джеральд вывел из дома
лабрадоров. Следы их присутствия в помещении были заметны: на полу валялись
обрывки газет, на кресле осталась собачья галета, а на мягком светлом ковре,
где дети играли со щенками, лежал мячик. Четвероногих и обнимали, и хватали
так, что те катались, как шарики, не устояв на слабых ножках, и лаяли.
Детский безудержный смех был наградой бабушке и хозяину дома.
Там и сям Фэй находила антрацитовую шерсть взрослых собак. Они вели себя
чинно, были добродушны и лишь с беспокойством следили, как дети бурно
ласкали щенят. А те неистово крутили хвостами и взвизгивали, стараясь
лизнуть маленьких человечков в лицо.
Собачье семейство безусловно покорило детей. Они легли спать в радостном
настроении, получив обещание Джеральда, что завтра снова смогут играть с
новыми друзьями.
Наспех прибрав в комнатах, хозяин и гостья совершенно без сил уселись в
гостиной напротив горящего камина.
Фэй строго взглянула на Джеральда.
— Ты уверен, что выдержишь наше присутствие в течение многих недель? Ты
берешь на себя большую ответственность.
Свет в комнате они выключили. За окном давно стемнело, и лишь отблески огня
из камина плясали на потолке. Джеральд повернулся к Фэй. Багровый свет и
тени вылепили странную маску на его лице.
Поднявшись с кресла, он подошел к обитому парчовой тканью дивану, где
прикорнула Фэй. Она выжидающе следила за ним. Рот вдруг пересох, сердце
забилось, заставляя ее задыхаться.
Он сел на диван рядом с ней.
— Я не собираюсь уклоняться от ответственности, Фэй.
— Неужели, дорогой? — спросила она взволнованно.
Джеральд ответил улыбкой, погладив ладонью щеку женщины.
— Да, с тех пор, как умерла Джулия, я увиливал от всего, что могло
побудить меня чувствовать ответственность за другое человеческое существо.
Мне необходимо было пожить с ощущением свободы. Казалось, эта свобода нужна
мне навсегда, но пришлось все-таки осознать, каким пустым, одиноким оказался
мой мир. Слишком долго я позволял себе плыть по течению. Я боялся признать,
что, любя женщину, почти потерял ее.
Зеленые глаза Фэй притягивали его, как магнит. Лицо Джеральда оставалось
сумрачным.
— Однако же не потерял, нет?
— Может быть, — ответила та.
Фэй не могла даже представить себе, что было бы, если бы он не вернулся к
ней.
— По-настоящему я понял, как много ты значишь для меня, когда начались
твои встречи с Сильвером. — Джеральд смотрел на Фэй со смущенной,
стыдливой улыбкой. — А ты хотела дать мне это почувствовать, не так ли?
Ты ведь просто использовала Сильвера, чтобы преподать мне урок. Он сам
никогда ничего для тебя не значил.
Фэй нахмурилась.
— Я не использовала Дениса Сильвера! Он приглашал меня проводить время
вместе, и я принимала его приглашения, но мы оставались просто друзьями. Ни
с его, ни с моей стороны никогда не было стремления к чему-то большему. В
общем, не может быть и речи о том, что я заигрывала с Денисом.
— А по-моему, он по-настоящему влюблен в тебя, — резко бросил
Джеральд.
Фэй покачала головой.
— Я ему нравлюсь, может быть. Но мы ни разу не переступили границу
дружеских отношений. Не исключаю, что могли бы зайти и дальше, если бы наши
с тобой отношения были иными. Мне он очень приятен, но между симпатией и
любовью, мой дорогой, дистанция огромного размера.
— Надеюсь, он согласится и впредь на роль друга, но не больше. —
Едва разжимая губы, Джеральд выдавливал из себя мучительные слова. — Я
не хочу снова видеть тебя с ним наедине, Фэй. Что бы между вами ни было,
теперь этому конец. Сильвер должен признать это.
— Денис — прекрасный человек. Конечно, он все поймет, — сказала
Фэй неуверенно.
Впрочем, она надеялась, что так и будет. Она же не давала никаких обещаний,
скорее наоборот. С первых минут знакомства оба были откровенны. Денис не
может сказать, будто она лгала ему или что-то скрывала.
— Тем лучше для него, — заключил Джеральд.
Он обвил рукой Фэй, привлекая ее к себе.
— Я люблю тебя. Ты пойдешь за меня замуж, Фэй?
Уступая властному объятию, она позволила себе нежно и горячо прильнуть к
любимому.
— Ты не обязан жениться на мне, — пробормотала Фэй, полушутя,
полусерьезно. — Мы просто можем жить вместе. Теперь обходятся и без
вступления в брак. Возраст не позволяет нам иметь детей, поэтому у нас
свобода выбора. Никого особенно не волнует, женаты мы или нет.
Он нахмурился.
— Я думал, ты хотела выйти замуж.
— Я устала жить так, как живу: приходить каждый вечер в пустую
квартиру, никогда не иметь возможности поделиться с любимым человеком своими
радостями или бедами. Вот что такое одиночество, Джеральд. Мне казалось, ты
любишь меня — ведь сам сказал, что так оно и было. Нас связывала любовная
близость, однако ты не желал, чтобы мы жили одним домом. А мне мало даже
самых приятных амурных утех или возможности сходить куда-нибудь вместе время
от времени. Мне нужен тот, с кем я могла бы разделить свою жизнь.
— И мне тоже, милая, — нежно сказал он. — Правда, не хотелось
признаваться в этом. Я упрямо уверял себя, будто лучше моего образа жизни
ничего не может быть. Однако все время я знал, что мне нужна ты, что мое
жилище пусто без тебя, что оно никогда не превратится в настоящий дом, пока
ты не вступишь в его стены хозяйкой. И я хочу, чтобы ты стала моей женой,
дорогая моя. Ты, помню, говорила, что хотела бы увидеть и услышать, как я
встану и перед всеми заявлю о своей любви к тебе и о том, что мы принадлежим
друг другу. Я готов это сделать!
Долго дожидалась Фэй Стил этих слов от Джеральда и вот услышала их. И
прозвучали они не в лихорадке любовного забытья. Такие обещания могут
вырваться против воли мужчины, а потом, как только остынет кровь, вызывать у
него лишь сожаления. А он признался в минуту доброй тишины и умиротворения
разделенным счастьем.
Взгляд Джеральда горел от нетерпения.
— Итак... Ты выйдешь за меня, Фэй?
Нельзя сказать, чтобы его голос звучал слишком твердо. Джеральд не был
уверен в положительном ответе. Пожалуй, впредь он не будет столь
самонадеянным, иначе навсегда потеряет свою последнюю любовь. Фэй обняла его
и жадно потянулась к нему губами.
— Ну, если ты в самом деле этого очень хочешь.
— Хочу, хочу, — произнес он сдавленным голосом.
И они надолго умолкли. Слова были не нужны.
Закладка в соц.сетях
