Коснись меня

Аннотация

Выросшая в далекой Вест Индии Тея Селуин отличается от скучных английских
леди, как тропический цветок — от скромных маргариток. С первого же взгляда
понимает бесстрашный капитан Пирсон Дрейк, что встретил наконец ту, о
которой мечтал столько долгих лет...

Пролог

Лэнгли — Мэнор, Англия Конец 1797 года
Раздался крик младенца. Ее сына.
Заливающийся криком ребенок был так прекрасен, что у нее защемило сердце и
ей захотелось, чтобы этот миг длился вечно. Она произвела на свет новую
жизнь. Чудесное невинное дитя.
Роженица приподнялась в огромной, с пологом на четырех столбиках, кровати.
Приподнялась, не обращая внимания на старания обеих женщин — своей горничной
и повивальной бабки — удержать ее. Резкая боль внизу живота сразу же
пронзила ее, но она не могла позволить себе поддаться ей. Она должна была
видеть своего сына, ведь каждое мгновение рядом с ним — бесценный дар. Боль
усиливалась охватившим ее страхом; она почти не сомневалась: скоро появится
Лэнгли — появится, чтобы вырвать младенца из ее рук.
Нет! Конечно же, нет! Даже ее бессердечный муж не сможет отобрать у нее
ребенка, которого они зачали вместе.
Тяжелая дверь спальни с грохотом распахнулась. Взгляд Анны метнулся к
высокой мужской фигуре, показавшейся в дверном проеме. Он пришел. На его
лице было все то же холодное выражение, с которым он постоянно смотрел на
нее с того самого момента, как обвинил ее в неверности. Встретившись с ним
взглядом, она сразу поняла, что ничего не изменилось. Он ее по-прежнему
ненавидел. И намеревался отобрать у нее сына.
Как только муж повернулся к повитухе, Анна в отчаянии закричала:
— Нет! Прошу тебя, нет!
— Дайте мне ребенка.
— Это мальчик. Наш сын. Пожалуйста, не делай этого! — Она
протянула к мужу руки, моля о сострадании. — Не отнимай его у меня.
Ведь я — его мать!
Анна уже не пыталась доказывать свою невиновность. Было очевидно, что муж не
хотел ей верить.
— Джеффри, прошу тебя!
Он посмотрел на нее с насмешкой и презрением, и тело ее содрогнулось от
горьких рыданий.
— Я должен поздравить вас, мадам, с тем, что у вас хватило здравого
смысла подарить мне сына. Наследник мне крайне необходим. Но родись сейчас
девочка — я не уверен, что даже это обстоятельство могло бы заставить меня
вернуться в вашу постель.
Эти слова словно отравленный клинок пронзили ее сердце, уничтожая последнюю
надежду. Боль по-прежнему усиливалась, и Анна, едва удерживаясь от крика,
прикусила губу. Все, хватит! Она слишком долго унижалась перед этим мужчиной
и больше себе этого не позволит.
Но откуда эта ужасная боль?! Она все возрастала. Разве с рождением ребенка
боли не должны прекратиться? Ей очень хотелось спросить об этом повитуху, но
Джеффри все еще находился в спальне — а она во что бы то ни стало должна
была оставаться сильной.
Наконец он взял на руки ребенка, завернутого в пеленки, и вышел из комнаты.
Слезы ручьем струились по щекам Анны, но тут началась новая схватка, и она
со стоном закусила губу. Когда же боль внизу живота стала невыносимой, она,
глядя на повитуху, прохрипела:
— Помоги мне!..
К ней бросилась Мелли, ее горничная.
— Что с вами, миледи?
— Боли. Они вернулись. — Анна встретилась взглядом с повивальной
бабкой. — Я думала, что боли должны прекратиться с рож... — Схватки
внезапно усилились, и она, не сдерживаясь, закричала.
Все вдруг померкло у нее перед глазами, и теперь она почти ничего не видела.
Но почему же эта адская боль не прекращается? Что с ней происходит? Учащенно
дыша, Анна откинулась на подушки, и повитуха ощупала ее живот.
— Успокойтесь, миледи! — сказала она. — Возьмите себя в руки.
Вы родили сына без всяких криков. Так постарайтесь уж и для другого
младенца.
Когда смысл этих слов наконец дошел до нее, Анна в изумлении распахнула
глаза:
— Для другого?.. Будет еще один младенец? Неужели близнецы? Несмотря на
следующий приступ невыносимой боли, Анна содрогнулась в истерическом смехе.
Выходит, у нее будет два младенца! Джеффри Селуин, граф Лэнгли, посеял две
жизни в ее чрево. Но ведь он наверняка отберет и этого ребенка...
Дав себе клятву непременно сохранить ребенка, Анна произвела на свет еще
одно дитя.

— Девочка! — воскликнула Мелли. Анна протянула руки:
— Дайте ее мне!
Повитуха завернула кричавшего ребенка в мягкие белые пеленки.
— Здоровенькая девочка, уж поверьте. — Она передала младенца
матери.
Анна взглянула на повивальную бабку, в голосе которой ей послышалось
сочувствие, и спросила:
— Ты мне поможешь? Повитуха тотчас помрачнела:
— Миледи, что вы имеете в виду?
— Если мы ничего не предпримем... — голос Анны на мгновение
прервался, — мой муж отберет у меня и этого ребенка. Я уже потеряла
сына. Неужели мне придется потерять и дочь?
Ожидая ответа, Анна затаила дыхание. Она прекрасно понимала: презрение к ней
Лэнгли только возрастет, если повитуха передаст ему эти ее слова.
Какое-то время пожилая женщина пристально смотрела на нее. Наконец
утвердительно кивнула:
— Хорошо, я помогу вам, миледи. Мужчина, даже если он знатный человек,
не имеет права отбирать младенца у матери.
Безмерная радость охватила Анну. Она с улыбкой взглянула на Мелли:
— И ты тоже мне поможешь?
Мелли смахнула слезы, струившиеся по ее щекам.
— Да, миледи.
Анна снова улыбнулась. Улыбнулась во второй раз за все пять месяцев,
прошедшие с того рокового дня, когда мерзавец Эсткот набросился на нее, а
Лэнгли застал их в этот момент. Она заглянула в глаза своей дочери:
— Я назову тебя Алтея Джоанна, потому что ты поистине дар Божий,
воздаяние мне за то, что страдаю невинно.

Закладка в соц.сетях