Коснись меня

Аннотация

Выросшая в далекой Вест Индии Тея Селуин отличается от скучных английских леди, как тропический цветок — от скромных маргариток. С первого же взгляда понимает бесстрашный капитан Пирсон Дрейк, что встретил наконец ту, о которой мечтал столько долгих лет...

Пролог

Лэнгли — Мэнор, Англия Конец 1797 года Раздался крик младенца. Ее сына. Заливающийся криком ребенок был так прекрасен, что у нее защемило сердце и ей захотелось, чтобы этот миг длился вечно. Она произвела на свет новую жизнь. Чудесное невинное дитя. Роженица приподнялась в огромной, с пологом на четырех столбиках, кровати. Приподнялась, не обращая внимания на старания обеих женщин — своей горничной и повивальной бабки — удержать ее. Резкая боль внизу живота сразу же пронзила ее, но она не могла позволить себе поддаться ей. Она должна была видеть своего сына, ведь каждое мгновение рядом с ним — бесценный дар. Боль усиливалась охватившим ее страхом; она почти не сомневалась: скоро появится Лэнгли — появится, чтобы вырвать младенца из ее рук. Нет! Конечно же, нет! Даже ее бессердечный муж не сможет отобрать у нее ребенка, которого они зачали вместе. Тяжелая дверь спальни с грохотом распахнулась. Взгляд Анны метнулся к высокой мужской фигуре, показавшейся в дверном проеме. Он пришел. На его лице было все то же холодное выражение, с которым он постоянно смотрел на нее с того самого момента, как обвинил ее в неверности. Встретившись с ним взглядом, она сразу поняла, что ничего не изменилось. Он ее по-прежнему ненавидел. И намеревался отобрать у нее сына. Как только муж повернулся к повитухе, Анна в отчаянии закричала: — Нет! Прошу тебя, нет! — Дайте мне ребенка. — Это мальчик. Наш сын. Пожалуйста, не делай этого! — Она протянула к мужу руки, моля о сострадании. — Не отнимай его у меня. Ведь я — его мать! Анна уже не пыталась доказывать свою невиновность. Было очевидно, что муж не хотел ей верить. — Джеффри, прошу тебя! Он посмотрел на нее с насмешкой и презрением, и тело ее содрогнулось от горьких рыданий. — Я должен поздравить вас, мадам, с тем, что у вас хватило здравого смысла подарить мне сына. Наследник мне крайне необходим. Но родись сейчас девочка — я не уверен, что даже это обстоятельство могло бы заставить меня вернуться в вашу постель. Эти слова словно отравленный клинок пронзили ее сердце, уничтожая последнюю надежду. Боль по-прежнему усиливалась, и Анна, едва удерживаясь от крика, прикусила губу. Все, хватит! Она слишком долго унижалась перед этим мужчиной и больше себе этого не позволит. Но откуда эта ужасная боль?! Она все возрастала. Разве с рождением ребенка боли не должны прекратиться? Ей очень хотелось спросить об этом повитуху, но Джеффри все еще находился в спальне — а она во что бы то ни стало должна была оставаться сильной. Наконец он взял на руки ребенка, завернутого в пеленки, и вышел из комнаты. Слезы ручьем струились по щекам Анны, но тут началась новая схватка, и она со стоном закусила губу. Когда же боль внизу живота стала невыносимой, она, глядя на повитуху, прохрипела: — Помоги мне!.. К ней бросилась Мелли, ее горничная. — Что с вами, миледи? — Боли. Они вернулись. — Анна встретилась взглядом с повивальной бабкой. — Я думала, что боли должны прекратиться с рож... — Схватки внезапно усилились, и она, не сдерживаясь, закричала. Все вдруг померкло у нее перед глазами, и теперь она почти ничего не видела. Но почему же эта адская боль не прекращается? Что с ней происходит? Учащенно дыша, Анна откинулась на подушки, и повитуха ощупала ее живот. — Успокойтесь, миледи! — сказала она. — Возьмите себя в руки. Вы родили сына без всяких криков. Так постарайтесь уж и для другого младенца. Когда смысл этих слов наконец дошел до нее, Анна в изумлении распахнула глаза: — Для другого?.. Будет еще один младенец? Неужели близнецы? Несмотря на следующий приступ невыносимой боли, Анна содрогнулась в истерическом смехе. Выходит, у нее будет два младенца! Джеффри Селуин, граф Лэнгли, посеял две жизни в ее чрево. Но ведь он наверняка отберет и этого ребенка... Дав себе клятву непременно сохранить ребенка, Анна произвела на свет еще одно дитя. — Девочка! — воскликнула Мелли. Анна протянула руки: — Дайте ее мне! Повитуха завернула кричавшего ребенка в мягкие белые пеленки. — Здоровенькая девочка, уж поверьте. — Она передала младенца матери. Анна взглянула на повивальную бабку, в голосе которой ей послышалось сочувствие, и спросила: — Ты мне поможешь? Повитуха тотчас помрачнела: — Миледи, что вы имеете в виду? — Если мы ничего не предпримем... — голос Анны на мгновение прервался, — мой муж отберет у меня и этого ребенка. Я уже потеряла сына. Неужели мне придется потерять и дочь? Ожидая ответа, Анна затаила дыхание. Она прекрасно понимала: презрение к ней Лэнгли только возрастет, если повитуха передаст ему эти ее слова. Какое-то время пожилая женщина пристально смотрела на нее. Наконец утвердительно кивнула: — Хорошо, я помогу вам, миледи. Мужчина, даже если он знатный человек, не имеет права отбирать младенца у матери. Безмерная радость охватила Анну. Она с улыбкой взглянула на Мелли: — И ты тоже мне поможешь? Мелли смахнула слезы, струившиеся по ее щекам. — Да, миледи. Анна снова улыбнулась. Улыбнулась во второй раз за все пять месяцев, прошедшие с того рокового дня, когда мерзавец Эсткот набросился на нее, а Лэнгли застал их в этот момент. Она заглянула в глаза своей дочери: — Я назову тебя Алтея Джоанна, потому что ты поистине дар Божий, воздаяние мне за то, что страдаю невинно.

Закладка в соц.сетях