Жанр: Любовные романы
Уступить искушению
...ан догадался о ее невежестве. Она быстро прошла мимо него в
холл; весь ее вид говорил о том, что он
имеет дело с деловой женщиной, не желающей тратить время попусту.
Арман кивнул кучеру и закрыл дверь. Он не знал, радоваться ли ему или
огорчаться. Говоря по правде, ему и в голову не
приходило, что она согласится приехать. Когда он получил записку, в которой
Жаклин писала, что соглашается на его
условия, это стало для него настоящим потрясением. В ответ Арман написал, что
ждет ее с нетерпением и пришлет за ней
экипаж, однако в душе он был убежден, что она никогда не согласится сыграть роль
обыкновенной шлюхи и отошлет его
кучера обратно с каким-нибудь новым предложением или пожеланием, чтобы он
катился ко всем чертям.
И вот теперь она стояла перед ним и судорожно стаскивала перчатки с озябших
рук. Ему вдруг захотелось немедленно
провести ее в библиотеку и в течение двух часов объяснять ей, что происходит с
женщинами, которые торгуют своим телом,
а потом засунуть ее обратно в экипаж и отправить домой; но где-то в глубине души
Арман понимал, что не сможет сделать
это. Егб невероятно возбуждал тот факт, что она находится так близко от него и в
любую минуту готова исполнить его
желания, а воспоминания о страсти, с которой она отвечала на его поцелуи тем
вечером на балу, будоражили его
воображение.
Арман понимал, что Жаклин презирает его за то, как, по ее мнению, он
зарабатывает себе на жизнь; к тому же он не
разрешил ей остаться во Франции, чтобы отомстить за смерть близких ей людей. В
довершение всего воспитание
мадемуазель Дусет исключало возможность союза между ней и простолюдином, но это
только делало ее приход еще более
желанным.
- Зачем вы заговорили о нашем соглашении в присутствии кучера? - со злостью
проговорила Жаклин, расстегивая
плащ. - Вы, видимо, плохо представляете себе, что такое такт. Надеюсь,
дальнейшее не станет достоянием сплетен...
Ее слова вновь напомнили ему о том, что она здесь не по своей воле, и Арман
почувствовал угрызения совести.
- Боитесь, что ваш драгоценный маркиз не будет в состоянии понять и простить
вам ту жертву, которую вы собираетесь
принести ради его спасения? - В голосе Армана послышалось раздражение.
- Думаю, немногие сочли бы ту плату, которую вы требуете от меня, достойной и
честной, но я не желаю, чтобы об этом
было известно всему миру. Вы со мной не согласны?
Арман тяжело вздохнул. Он не хотел, чтобы вечер начинался со ссоры.
- Мадемуазель, вам не нужно беспокоиться: Том - преданный слуга, который
работает у меня уже много лет. Обещаю,
что о вашем визите не узнает никто.
Жаклин кивнула и принялась оглядываться по сторонам, не зная, что делать
дальше. Арман подошел к ней и помог снять
плащ. Под плащом оказалось серое платье с глухим воротом, даже отдаленно не
напоминавшее тот соблазнительный наряд, в
котором Жаклин присутствовала на балу. Она надела это платье нарочно, чтобы
выглядеть как можно менее привлекательной,
но оно все равно не могло скрыть ее красоты.
Арман невольно улыбнулся, рассматривая ее.
- Я приказал слугам приготовить небольшой ужин, - сказал он, распахивая перед
ней дверь.
Жаклин прошла за ним в большую комнату, в которой было очень тепло и уютно.
Посреди комнаты стояли два стула,
обитые шелком, и небольшой овальный стол, уставленный великолепными приборами из
хрусталя, тончайшего фарфора и
серебра. Аппетитный запах жареного цыпленка и тонкого вина щекотал ноздри
Жаклин. Она вдруг вспомнила, что уже больше
суток ничего не ела.
- Еда довольно простая: я не хотел, чтобы кто-то мешал нам, и отослал всех
слуг. - Арман подошел к столу и
отодвинул для Жаклин стул. - Мадемуазель, прошу вас.
Она смущенно смотрела на него. Арман позаботился о конфиденциальности их
встречи - значит, он не желал унизить ее.
Но ужин не входил в их договор - это было нечто слишком личное: если она
согласится, Арман может подумать, что
переспать с ним она тоже соглашается по доброй воле. Что-то подсказывало ей, что
он не набросится на нее так грубо, как
это сделал Никола в Консьержери, но все равно речь шла об изнасиловании: она
пришла к нему не по своей воле, а потому,
что у нее не было другого выхода.
- Мадемуазель? - Хозяин дома выжидающе смотрел на нее, и она не могла не
отметить, как он красив. Арман был
чисто выбрит, черный жакет сидел на нем идеально и подчеркивал его могучие
плечи, под светло-желтыми брюками
угадывались длинные мускулистые ноги. Действительно необыкновенный человек,
подумала Жаклин, он способен
приспосабливаться к любой обстановке с ловкостью хамелеона, меняя внешность,
манеры, акценты так же легко, какой
менял костюмы. Сейчас он был самим собой, и она это чувствовала. Впрочем, ей не
было нужды узнавать его лучше: она
здесь всего лишь для выполнения своих обязательств.
От этой мысли Жаклин содрогнулась.
- Мадемуазель, - тихо проговорил Арман, с огорчением отмечая, что ей не
хочется подойти ближе к нему, - прошу
вас, садитесь.
- Я не голодна, - раздраженно ответила она, словно он предлагал ей какую-то
гадость. - Я хорошо поела, прежде чем
отправиться к вам.
Словно в отместку за такую наглую ложь, ее желудок заурчал так громко и
красноречиво, что Жаклин мгновенно залилась
стыдливым румянцем.
Арман с улыбкой посмотрел на нее.
- Видимо, вы не до конца утолили свой голод, - заметил он и начал поднимать
серебряные крышки, прикрывавшие
блюда на столе. - Должен сказать, что цыпленок в сметанном соусе является моим
самым любимым блюдом. Что здесь
еще? А, телятина с гарниром из овощей, яйца в бульоне и на десерт фрукты, сыры и
пирожные. Возможно, все эти блюда
очень просты, но вы ни за что не скажете, что они невкусные.
От голода и ароматных запахов у Жаклин сводило живот, и она подумала, что
сейчас ей покажется вкусным все, что
угодно. Но она сказала себе, что приехала сюда не ужинать и что ей нужно как
можно скорее уладить все дела.
- Месье Сент-Джеймс, вы прекрасно знаете: я здесь не затем, чтобы ужинать,
а... - В этот момент она поняла: ей просто
нечего сказать. Замолчав, она беспомощно взглянула на него.
Арман изо всех сил старался не рассмеяться.
- Так зачем же вы приехали? - спросил он, изображая полнейшее непонимание
того, о чем идет речь.
Жаклин бросила на него негодующий взгляд. Она не позволит ему насмехаться над
собой!
- Я хотела подчеркнуть, - неторопливо произнесла она, - что этот вечер
является деловой встречей, и не более того.
Если вы не возражаете, я бы предпочла поскорее уладить наши дела.
Он удивленно взглянул на нее.
- Мадемуазель, простите меня за мою бестолковость, - он закрыл блюда крышками
и торопливо пододвинул стул на
место, - я совершенно не понял, что вам так не терпится оказаться обнаженной в
моих объятиях. Конечно же меня не может
не радовать ваш энтузиазм, но хочу предупредить, что так как вы должны провести
со мной всю ночь, то чем раньше мы
начнем, тем дольше я буду наслаждаться вашим великолепным телом. - Одарив Жаклин
приветливой улыбкой, Арман
протянул ей руку: - Желаете подняться в мою спальню прямо сейчас?
Его слова подействовали на нее как ледяной душ. Господи, целую ночь! Она
совсем забыла, что согласилась провести с
ним ночь. Какая глупость! Когда он назвал свою цену, она решила, что это будет
короткое свидание, которое займет не
Польше часа, и ей даже не придется полностью раздеваться. Теперь он заявляет ей,
что собирается заполучить ее
обнаженную, чтобы насладиться ее телом! Жаклин была уверена, что ее сейчас
стошнит или она потеряет сознание. Вполне
возможно, что произойдет и то и другое.
- Мадемуазель, с вами все в порядке? Вы так побледнели... - Его голос звучал
озабоченно, но в нем слышались
насмешливые нотки.
- Я... я думаю, мне все же стоит немного перекусить. - Жаклин направилась к
столу. - Я действительно голодна.
Арман двинулся вслед за ней.
- Как пожелаете, - сказал он, пододвигая ей стул. - Может быть, глоток вина
вернет румянец вашим щекам? - Взяв
бутылку, он налил в стакан немного рубинового напитка.
Неожиданно Жаклин подумала, что если ей удастся как следует напоить Армана,
то он заснет раньше, чем осуществит
свое намерение. Тогда она снимет с него одежду, накроет одеялом, а так как
наутро он не будет ничего помнить, она может
заявить, что выполнила свое обещание и теперь ждет от него того же самого.
Франсуа-Луи будет спасен, а ее девственность
не пострадает. Великолепный план, подумала она и улыбнулась.
Арман поставил бутылку на стол и сел.
- А вы разве не выпьете? - спросила Жаклин самым любезным тоном, на какой
была способна.
- Нет.
Улыбка медленно сползла с ее лица.
- Почему?
- Потому что я вообще не пью, - просто ответил он, протягивая ей аппетитно
пахнущее блюдо. - Кусочек цыпленка?
- Что значит вообще не пьете? - удивилась Жаклин.
- Я не пью спиртное, - пояснил Арман, накладывая ей еду на тарелку.
Жаклин была в замешательстве. Возможно, он страдал каким-нибудь заболеванием?
Вряд ли. Судя по могучей фигуре,
такое объяснение вряд ли можно было считать приемлемым.
- А почему вы не пьете? - не выдержав, спросила она. Арман пожал плечами и
уставился в свою тарелку.
- Потому что я так решил, - глухо ответил он.
Жаклин поняла, что ему не по себе, но это только еще сильнее возбудило ее
любопытство. За то время, которое она
провела с ним во Франции, ей ни разу не удалось увидеть, как он пьет вино. Когда
он изображал приступ кашля в ее камере и
надзиратель предложил ему промочить горло, Арман настоял на том, чтобы вино
заменили на воду. Во время их долгого
путешествия к побережью он иногда пил прозрачную жидкость из бутылки; тогда
Жаклин думала, что это нечто очень
крепкое. Даже на балу, когда он поцеловал ее, она не почувствовала запаха
алкоголя. Все мужчины, которых она знала,
включая ее отца и Франсуа-Луи, любили хорошие вина и бренди. Даже она отдавала
должное вину во время обеда. Жаклин
поняла, что впервые видит человека, который не пьет, и с изумлением уставилась
на него.
Арман заметил ее взгляд и улыбнулся.
- Не нужно смотреть на меня так, словно у меня выросла вторая голова, -
насмешливо сказал он.
- Извините, но я еще ни разу не встречала мужчину, который не пьет вина. -
Жаклин опустила глаза.
Некоторое время они молча ели. Арман понимал, что ее любопытство было вполне
естественным, но воспоминания о
причинах, по которым он отказывался от спиртного, все еще казались ему слишком
болезненными. Он посмотрел на Жаклин:
длинные ресницы прикрывали глаза, делали ее еще более привлекательной. Еще ни
одна женщина не вызывала в нем таких
чувств, какие разбудила Жаклин.
Неожиданно Арману захотелось, чтобы его гостья расслабилась и почувствовала
себя спокойнее. Она приехала к нему не
по своей воле, но что бы ни случилось между ними этой ночью, он не желал, чтобы
это стало для нее кошмаром: слишком
много тяжелых испытаний выпало на ее долю в последнее время.
- Раньше я много пил, - начал он свой рассказ. - Мне казалось, что это очень
весело. Так как я никогда не напивался
до потери сознания, то считал, что могу держать себя в руках.
Арман говорил спокойно, но гордости за свое прошлое в его голосе не было:
видимо, его желание рассказать ей о себе
являлось своего рода дружеским жестом.
- Мне казалось, что я неуязвим. У меня было все, о чем только может, мечтать
молодой человек. Отец оставил мне
огромное наследство, а я следил за тем, чтобы хоть иногда, протрезвев,
заниматься делами. Сначала все шло хорошо, но
потом я начал все чаще проводить время в компании с бутылкой. Однажды я сделал
глупость и потерял много денег. Мне
следовало отнестись к этому как знаку свыше и остановиться, но я воспринял
случившееся лишь как забавное
недоразумение.
- Неужели потеря денег может быть забавной? - удивилась Жаклин.
Арман равнодушно пожал плечами:
- А почему бы и нет, когда, потеряв деньги в одном деле, я получал в
несколько раз больше в других. Я вкладывал
деньги в торговлю сахаром, табаком, чаем, шелком. Когда твой бизнес состоит из
многих предприятий, нет ничего
страшного, если одно из них в какой-то момент не принесет дохода. Фактически
этого всегда следует ожидать. Так как дела
не слишком страдали от моего пьянства, я не видел причин, по которым мне
следовало остановиться.
Арман замолчал. Жаклин не торопила его. Она понимала, как трудно дается ему
эта исповедь.
Неожиданно ей вспомнилось, как напрягся Арман, когда на балу лорд Престон
спросил его: "Наскучило сидеть одному,
или в ваших подвалах кончилось вино?" По-видимому, борьба ее собеседника с
алкоголем была широко известна, что делало
его объектом для насмешек. Жаклин почувствовала, как все в ней восстает против
такой несправедливости. Впредь если ктото
в ее присутствии позволит подобную шутку в отношении Армана, она не
задумываясь залепит наглецу пощечину.
- Почему вы замолчали? - негромко спросила она.
Арман колебался. Он не ожидал, что они будут обсуждать эту тему, и не был
готов для разговора. С другой стороны,
теперь у него не оставалось другого выбора, кроме как рассказать ей все - слухи
еще не дошли до Жаклин только потому,
что она отказывалась бывать в свете и общалась только с Харингтонами, которые
ничего ей не рассказывали о нем, так как
сэр Эдвард был старым другом его отца и очень любил Армана; по его мнению, все
случившееся должно было остаться в
прошлом.
- Из-за меня погибло несколько человек, - с трудом произнес Арман. - Находясь
в очередном пьяном загуле, я не
смог помешать этому. После того случая я дал себе клятву никогда не прикасаться
к спиртному.
Решительный тон, которым были произнесены последние слова, означал, что
разговор на эту тему закончен. Арман
казался совершенно спокойным, и только по тому, как плотно сжались его губы,
можно было догадаться, что признание
далось ему с большим трудом. Жаклин даже пожалела о том, что завела разговор на
эту тему; она чувствовала, что стала
свидетельницей чего-то очень личного и болезненного для него, и это вызвало у
нее искреннее сочувствие. Но именно
сочувствие к нему она испытывать не собиралась. Он не был ее другом. Он просто
спас ее за деньги, а теперь обещал спасти
Франсуа-Луи в обмен на ее девственность. Все в нем было грубым и примитивным,
как и должно быть при отсутствии
благородного происхождения. И все же ее тронуло то, что Арман приоткрыл перед
ней завесу своего прошлого.
- Как ваш английский? - неожиданно спросил он.
- Не слишком хорошо, - ответила она. - Думаю, у меня нет способности к
языкам.
- Вы хотите сказать, что не желаете их учить? Думаю, мадемуазель, вам нужно
отнестись к этому более серьезно, иначе
вы не сможете жить в Англии.
Так как Жаклин не собиралась этого делать, его предупреждение мало ее
обеспокоило.
- А где вы научились говорить по-французски без акцента? - спросила она.
- Моя мать была француженкой, - ответил Армад. - Хотя Англия стала ее вторым
домом, она настояла на том, чтобы у
меня и моей сестры Мадлен были французские няни. Мать считала, что французский
язык красивее, чем английский. Кроме
того, меня отослали на учебу во Францию, где я пробыл несколько лет до начала
революции. Именно тогда я понял, что
монархия в этой стране обречена.
- А почему ваша мать оставила Францию? - удивилась Жаклин. Она не могла
представить, как можно было отказаться
от красоты и утонченности ее страны.
Арман улыбнулся, и Жаклин невольно отметила, что улыбка очень идет его
мужественному лицу.
- Мать безумно влюбилась в моего отца, который был англичанином; они
познакомились во время его путешествия по
Франции. Когда пришло время отцу возвращаться в Англию, они тайно обвенчались, и
мама уехала вместе с ним.
- Но почему тайно? Из-за того, что он увозил ее в другую страну? - В глубине
души Жаклин была уварена, что ей
никогда бы не позволили жить вне Франции. Ее отец с большим трудом смирился уже
с тем, что она собиралась перебраться
в дом Франсуа-Луи, земли которого находились по соседству.
- Нет, мадемуазель, национальность тут не имела значения. Моя мать была
старшей дочерью маркиза де Валенте, и отец
не мог допустить, чтобы она стала женой простого торговца. Представляете, какие
дети могли получиться в результате этого
мезальянса? - В голосе Армана зазвучала неприкрытая насмешка.
Жаклин почувствовала себя весьма неловко. То, о чем он говорил, в точности
описывало отношение к ней ее отца.
Любовь и даже простое взаимное уважение редко наблюдались в браках между знатью.
Если двое молодых людей из
высшего общества влюблялись друг в друга и становились мужем и женой, это
считалось настоящим везением.
- Когда мой отец пришел к моему деду и попросил руки его дочери, тот был вне
себя от ярости. Он приказал выгнать
отца и велел ему никогда больше не приближаться к своему дому, а дочери
пригрозил, что лишит ее титула, если узнает о
попытках увидеться с моим отцом. - Арман замолчал и внимательно посмотрел на
Жаклин.
- Очевидно, ваша мать не приняла его слова всерьез...
- В ту же ночь мои родители сбежали вместе. Они поженились и немедленно
покинули Францию.
- А как же ее отец? - спросила Жаклин. - Он выполнил свои угрозы?
- Считая, что такой брак долго не продержится, он решил дать матери еще один
шанс и, подождав три месяца, написал
ей, что готов простить ее и аннулировать брак. Он даже подыскал ей достойную
пару - молодого графа, который с
пониманием отнесся к тому, что его нареченная уже не девственница.
Упоминание о девственности было неприятно Жаклин, но не из-за деликатности
темы, а потому, что она должна была
лишиться ее к следующему утру. Однако она сказала себе, что сейчас не время
терзаться из-за подобных проблем.
- И что же сделала ваша мать?
- Написала, что не собирается оставлять моего отца, что она счастлива как
никогда в жизни и готова отказаться от
титула.
- Тогда ваш дед оставил ее в покое?
- Разумеется, нет; он был на редкость упрямым сукиным сыном. Через несколько
недель он написал дочери, что
находится при смерти и просит ее приехать, надеясь в последний "аз увидеться
перед уходом в иной мир. При этом он просил,
чтобы она приехала одна. Отец не хотел ее отпускать и был прав. Когда мать
приехала, она обнаружила, что дед жив и здоров:
он тут же запер дочь в своем доме и начал заниматься Расторжением брака, надеясь
заставить ее выйти замуж за графа. Отец
отправился во Францию через день после отъезда матери. Когда он прибыл в замок,
его туда не пустили - дед сказал ему,
что мать расторгает их, брак и больше не желает его видеть.
- И он в это поверил? - поразилась Жаклин.
- Как бы не так. Он достал пистолет и наставил его на деда, заявив, что если
ему немедленно не отдадут его жену, то он
проделает большую дыру в груди своего тестя. Дед не поверил, что отец выполнит
свою угрозу, и только рассмеялся в
ответ. - Арман замолчал и сделал небольшой глоток воды из своего бокала.
- А потом? Что произошло потом?
- Дед был прав. Мой отец не стал убийцей. Так как он не мог ворваться в
замок, где было много слуг, то просто молча
убрал пистолет и ушел.
- Ушел? - недоверчиво переспросила Жаклин. Арман улыбнулся.
- Да, но не очень далеко - он направился на конюшню, взял самую любимую
лошадь маркиза и вывел ее на лужайку
перед замком. После этого он позвал деда и сообщил ему, что если тот не хочет,
чтобы мозги лошади украсили лужайку, то
должен отдать ему жену, а потом принялся считать до десяти.
Жаклин одобрительно кивнула. По ее мнению, отец Армана поступил очень мудро.
- И что сделал ваш дед?
- Хотя дед не сомневался, что отец не станет стрелять в тестя, в отношении
животного у него такой уверенности, не
было, поэтому он тут же приказал выдать дочь мужу. После этого мама полностью
порвала со своей семьей и больше не
приезжала во Францию.
Рассказ Армана ошеломил Жаклин.
- Вы хотите сказать, что ваш дед, затратив столько сил на возвращение своей
дочери, в конце концов обменял ее на
лошадь?
- Вас интересует, кого он больше любил, не так ли? - спросил Арман.
- Не совсем, но... Ваш отец стал бы стрелять в лошадь? - с любопытством
спросила Жаклин.
- Ни за что. Потом он часто подшучивал над мамой и говорил, что если бы она
не вышла к нему, он увез бы в Англию
лошадь. Отец рассказывал, что это было чертовски красивое животное.
Жаклин звонко рассмеялась. Этот нежный смех, похожий па звук серебряного
колокольчика, показался Арману
волшебной музыкой.
Кончив смеяться, Жаклин сделала большой глоток вина.
- Похоже, спасение людей из Франции является вашей семейной традицией, -
заметила она, чувствуя, что стена
напряжения, стоявшая между ними, пала. Она уже забыла, когда смеялась в
последний раз, и теперь чувствовала себя
необыкновенно легко. Впервые за много месяцев она по-настоящему наслаждалась
жизнью.
Внезапно Жаклин обнаружила, что ее бокал пуст.
- Еще вина? - спросил Арман.
- Пожалуйста. - Жаклин вовсе не собиралась много нить, но вино было
превосходным и помогало ей расслабиться, что,
по ее мнению, было совсем не плохо. - Скажите, - решила она сменить тему, - а
как вы собираетесь спасать ФрансуаЛуи?
Взгляд Армана неожиданно потух.
- Я никогда ни с кем не обсуждала свои планы - это слишком опасно как для
того, кого я спасаю, так и для меня
самого.
- Да, конечно, вы правы, - быстро согласилась Жаклин.
- А как он выглядит? - поинтересовался Арман после неловкой паузы.
- Зачем вам это?
- Профессиональное любопытство. Я же должен знать хоть что-то о человеке,
которого мне предстоит спасти. Почему
бы начать с его внешности?
- Он высокий...
- Выше меня?
- Нет, примерно такого же роста, но не такой большом, - она замялась. - Я не
имела в виду, что он слабый, - Ей не
хотелось, чтобы в ее описании жених выглядел не слишком привлекательно.
- А цвет его волос?
- М-м-м, я не уверена, что помню, - неожиданно сказала Жаклин. - То есть он
всегда носит парик. У него есть
несколько красивых париков, и я ни разу не видела его настоящих волос.
То, что она не видела этого человека без парика, оказалось для Армана
приятной новостью.
- И еще у него красивые голубые глаза.
- Светло-голубые? - уточнил Арман. Неуверенность, с которой она отвечала на
его вопросы, нравилась ему все
больше.
Жаклин задумалась.
- У него ярко-голубые глаза, - наконец заявила она.
- Сомневаюсь в этом. Если бы у него действительно были яркие глаза, для вас
бы не составляло труда сразу вспомнить
об этом.
Жаклин почувствовала, что начинает сердиться.
- Месье Сент-Джеймс, как вы можете спорить о внешности человека, если никогда
его не видели?
- Извините, - с иронией произнес он. - Прошу вас, продолжайте. Что еще вы
можете рассказать о нем?
Жаклин с ужасом поняла, что образ Франсуа-Луи совершенно стерся из ее памяти.
- В отличие от вас он отдает предпочтение красивой одежде...
- Что вы хотите этим сказать? - Арман удивленно приподнял бровь.
Жаклин почувствовала, что краснеет.
- Я имела в виду, он любит яркие наряды с большим количеством украшений...
- И они соответствуют аристократической моде, - добавил Арман с изрядной
долей сарказма в голосе.
- В общем, да, - согласилась Жаклин. - Хотя после революции мода сильно
изменилась, Франсуа-Луи никогда не
отказывался от ярких камзолов и пышных оборок.
- Очень хорошо, что у него есть твердые жизненные принципы, - насмешливо
заметил Арман, - однако я что-то не
припомню его в зале суда. Может быть, тогда он решил пожертвовать своими
идеалами и оделся по-другому?
- Нет, - честно ответила Жаклин, - его там не было. Взгляд Армана выразил
искреннее изумление.
- Его невесте грозила смерть, а он даже не пришел в суд? Этого не может быть!
Жаклин огорченно вздохнула.
- Франсуа-Луи очень осторожный человек, поэтому после моего ареста он ни разу
не написал мне и не навестил меня. Он
не привык рисковать.
- Все ясно. - В эту минуту Арман понял, что возненавидит свое предстоящее
задание. - Ваш жених не сделал для вас
ничего, когда вы попали в беду, а теперь хочет, чтобы вы бросились ему на
помощь.
- Вовсе нет, - запротестовала Жаклин. - Он прислал мне прощальное письмо. Что
удивительного в желании написать
своей невесте.
- Что вы, это даже трогательно. А вы писали ему прощальные письма из тюрьмы?
- Нет, - призналась Жаклин.
- Почему?
Она не знала, как ответить на этот вопрос. Когда она сидела в камере, ее
мысли были об Антуане, сестрах, даже слугах... Я
думала о том горе, которое революция принесла ее семье. Жаклин почти не
вспоминала о женихе, но ей не хотелось
признаваться в этом Арману.
- Я не писала ему, потому что это могло вызвать подозрения, - солгала она.
- Где письмо, которое он прислал вам?
- В кармане моего плаща. Я принесла его на тот случай, и вы захотите
взглянуть.
- Позже. - Арман некоторое время задумчиво смотрел на нее. - Скажите,
мадемуазель, вы сами выбрали его своим
женихом или это сделал ваш отец?
- Отец, - призналась Жаклин.
- И вам понравился выбор?
- Да, конечно, - ответила она после некоторого колебания.
- Значит, вы любите его? Жаклин снова вздохнула.
- В январе этого года к моему отцу пришел Никола Бурдон и попросил моей руки.
Людовик Шестнадцатый; только что
был казнен, монархия пала, все привилегии и титулы перестали что-либо значить.
Никола посчитал, что теперь он в
одинаковом положении с герцогом де Ламбером и это удачный момент для женитьбы на
его дочери.
- Но ваш отец думал иначе, - уточнил Арман.
- Да, и я тоже. Никола познакомился с отцом в 1788 году, за год до начала
революции. Мне было всего пятнадцать лет,
когда он начал бывать у нас, но уже тогда я чувствовала себя неуютно в его
присутствии, хотя и не могла объяснить почему
- просто какое-то ощущение, что он не тот, за кого себя выдает. Никола всегда
был подчеркнуто вежлив, и отец любил
беседовать с ним, потому что этот человек много знал и рассказывал отцу о
свободе и правах граждан. Кроме того, он
неплохо разбирался в деловых вопросах и часто давал советы отцу о том, куда
вложить деньги. Это особенно помогло после
революции, когда мы потеряли основные источники дохода. Никола продолжал часто
б
...Закладка в соц.сетях
