Жанр: Любовные романы
Cон на яву
...ь душ.
Она долго стояла под теплыми струями воды. Сквозь шум воды до нее донесся
звонок телефона. Никто не позвал ее, и она решила, что звонила подруга ее
матери.
Переодевшись после душа в свитер и старые джинсы, Айрин почувствовала себя
лучше.
В зеркале отражалось ее лицо с веснушками.
Разве такая простенькая женщина может всерьез привлечь такого красивого
мужчину, как Эдвард? Нет, конечно. Она еще не сошла с ума, чтобы в это
поверить. Цветы всего лишь его прощальный дар. Если бы он хотел с ней
встречаться, он сказал бы ей об этом вчера ночью.
Она спускалась вниз, когда мать крикнула из кухни, что накрыла в гостиной и
что присоединится к ней через минуту. Сев за стол, накрытый на двоих, она
обняла мальчиков, которые залезли к ней на колени. Она вдыхала аромат
детских макушек и думала, что грех ей желать от жизни чего-то большего.
Зазвонил телефон, и мать прибежала из кухни.
— Должно быть, опять Эдди, — сказала она небрежно. — Он уже
звонил, но ты была в душе.
Я сказала ему, чтобы перезвонил позже.
Майкл успел тем временем соскользнуть с колена матери и взять трубку
телефона.
— Мама уже здесь! — радостно сообщил он. — Сейчас позову.
Мамочка, иди к телефону! — позвал Майкл.
Айрин медленно встала — сердце колотилось, ладони вспотели, — подошла к
Майклу и взяла у него трубку.
— Алло, — произнесла она еле слышно.
— Айрин, это я, Эдвард.
Звучание рокочущего баритона отозвалось странным ощущением в позвоночнике.
— Эдвард, огромное спасибо тебе за цветы, но не стоило так сильно
разорять свой зимний сад.
— По-моему, стоило, если они доставили тебе удовольствие. Я звоню,
чтобы узнать, свободна ли ты в выходные.
— Я не знаю... — растерянно произнесла Айрин.
— Я подумал, что мы могли бы поужинать в субботу и сходить в кино. Или
просто встретиться где-нибудь и погулять. Что ты предпочитаешь? — Не
получив сразу ответа, он заговорил снова. Теперь его голос звучал мягче.
Айрин, только не делай из этого проблему. Ты сказала, что не готова к
серьезным отношениям. Полагаю, тебе просто нужно время, чтобы выбраться из
тех тисков, в которые ты себя загнала. Считай, что мы с тобой просто друзья
и можем иногда вместе проводить свободное время. Без всяких обязательств.
Каждый имеет право в любой момент отказаться. Если кому-то из нас захочется
более серьезных отношений, мы вместе обсудим это, как взрослые люди. Ты
согласна?
Глаза Айрин потемнели. Невидящим взглядом она уставилась в стену комнаты. Он
говорит так, словно предлагает заключить сделку.
Она сама не знала, радоваться ей или обижаться на недостаток эмоций в его
голосе.
— Айрин, ты слышишь меня?
Его спокойный тон вернул Айрин к необходимости что-то ответить. Она глубоко
вздохнула. Возможно, то, что он предложил, самое разумное в такой ситуации.
Никто никому ничем не обязан.
— Кино и ужин в субботу звучат привлекательно, — осторожно сказала
Айрин.
— Отлично. Я заеду около семи, предварительно заказав билеты на
последний сеанс. Какой фильм ты хотела бы посмотреть?
Айрин захлопала ресницами. Ей стало немного стыдно, что она и представления
не имеет о том, что сейчас идет в кинотеатрах. Она ни разу не была в кино
после рождения близнецов.
— Полагаюсь на твой выбор, — поспешила ответить она.
— Я приготовлю тебе сюрприз, — нежно пообещал он.
6
— Он снова пригласил тебя! — произнесла Джун таким тоном, словно
ее дочь объявили нобелевским лауреатом.
— Успокойся, мама. Мы встречаемся как друзья, — мягко предупредила
Айрин, кивнув на мальчиков, которые с интересом смотрели на покрасневшее
лицо матери.
Джун среагировала моментально.
— Ну, разумеется, вы всего лишь добрые Друзья.
— Давай ужинать, — предложила Айрин.
— Как скажешь, дорогая. Сейчас принесу!
И Джун понеслась на кухню, не чуя под собой ног от радости за дочь.
Удивительно, как Эдварду легко удается очаровывать женщин, с легким
раздражением подумала Айрин, глядя вслед матери.
— Звонил тот человек, который прислал цветы? — спросил Майкл и
полез к матери на колени.
— Да, мой зайчик.
— Он мне понравился, — важно сообщил ей Майкл.
— И мне тоже по нравился, — сказал Николае и попросился к матери
на колени.
Прижав их к себе, Айрин задумалась, хорошо ли, что все члены семьи оказались
на стороне Эдварда Фроста. И чем это может обернуться для них в дальнейшем?
Но в первую очередь знакомство с Эдвардом Фростом обернулось для Айрин
совершенно другой жизнью. С ним она стала посещать театры, выставки,
концерты. Он водил ее в ночные клубы, где они танцевали, в кино, даже
уговорил покататься на коньках. Несколько раз просил ее посетить с ним
аукционные распродажи антикварной мебели. Практически они стали видеться
каждый день то за ланчем, то за ужином. Айрин удивлялась, что, несмотря На
развлечения, продолжает успевать делать все, что делала и раньше. У нее как
будто сил прибавилось. Айрин с удовольствием приобщилась к той жизни,
которая раньше проходила мимо нее. И все-таки ощущение, что она живет не
своей жизнью, оставалось.
В то субботнее утро перед Рождеством Айрин смотрела из окна кухни на возню
воробьев около кормушки в саду. С мыслями об Эдварде она не расставалась
теперь ни на минуту. За прошедшие недели она привыкла к его обществу.
Она отдавала себе отчет, что с каждым днем он нравится ей все больше, и это
серьезно беспокоило ее. Она так и не сумела разобраться в нем. Эдвард с
первого дня знакомства поразил ее своей выдержкой и умением держать
дистанцию при любых обстоятельствах. Его холодная сдержанность настораживала
и пугала Айрин. Несмотря на постоянное общение, ей так и не удалось
проникнуть за тот барьер, которым он оградил себя. Самое смешное, что
накануне Эдвард обвинил ее в том же самом.
— Скажи, что нужно сделать, чтобы уничтожить возведенную тобой
баррикаду? — нежно спросил он, когда они возвращались из театра.
— Я тебя не понимаю.
— Ты понимаешь, что я имею в виду, Айрин.
Он говорил, как всегда, непринужденно и доброжелательно, но Айрин уловила в
его голосе недовольные нотки.
— Извини, я действительно не понимаю.
Эдвард надолго замолчал, ведя машину, а потом заговорил о спектакле, который
они смотрели в театре. Иногда ей казалось, что он сам разыгрывает с ней Какую-
то пьесу, роль героини в которой совсем не подходит ей, Айрин Лэнгтон. Его
прощальные поцелуи оставляли чувство неудовлетворенности.
Айрин принялась энергично перемывать тарелки после завтрака. Похоже, она
снова зашла в тупик. Чем больше времени она проводит с Эдвардом, тем сильнее
становится ее потребность в нем. Вот такая закономерность. Она усмехнулась и
прикусила губу. Может, им пора стать любовниками, чтобы избавиться от
сжигавшего ее изнутри огня? Господи, какие глупости лезут ей в голову! Не
так она устроена, чтобы отдаться мужчине телом, не впустив его в свое
сердце. Здесь уж ничего не поделаешь. А стать для него просто очередной
любовницей кажется ей слишком оскорбительным.
Айрин откинула назад голову и расправила плечи. Может, она поступила не
правильно, отгородив близнецов от общения с Эдвардом?
Возможно, тогда их отношения были бы более естественными, чем сейчас? Она
жила словно в двух разных мирах. В одном мире она обедала в дорогих
ресторанах, где ее обслуживали за большие деньги, в другом меняла по ночам
простынки детям и считала каждый цент. Но мысль, что дети могут привязаться
к Эдварду, полюбить его, вызывала в ней внутреннее сопротивление. Это было
бы нечестно по отношению к мальчикам, ведь Эдвард ясно дал ей понять, что
постоянство не его удел. Дружба между ними или не дружба, как ни назови их
отношения, а вечно они длиться не могут.
Айрин тяжело вздохнула. Но мальчикам, которым Эдвард понравился с первой
встречи, всего этого не скажешь. Она закончила мыть посуду, вытерла руки и
поставила на плиту чайник. Надо приготовить теплое питье с лимоном для Джун.
Мать вот уже третий день не вставала с постели из-за плохого самочувствия, и
Айрин вызвала врача, опасаясь, что она подхватила вирусный грипп, которым
сейчас многие болеют. К ночи у нее появился удушливый кашель, а утром
поднялась высокая температура.
Айрин несла матери кружку теплого питья с лимоном и медом, когда в дверь
позвонил доктор Кулидж.
Голос его звучал бодро, пока он осматривал Джун, но, спустившись с Айрин в
гостиную, где близнецы смотрели мультфильмы, тихо сказал:
— У нее тяжелый грипп, который может дать осложнение на легкие. Не
разрешайте ей вставать с постели. Антибиотики и обильное теплое питье.
Протирайте ей лицо и руки влажным полотенцем.
— Спасибо, доктор.
— Если вашей маме станет хуже, позвоните мне обязательно.
Айрин кивнула и поморщилась от боли в голове, которой мучилась с самого
утра.
— Э, да вы и сами выглядите неважно, — сказал доктор
Кулидж. — Срочно примите аскорбинку. Не запускайте. Похоже, инфекция
гуляет в вашем доме. Откровенно скажу, на Рождество вам всем придется
посидеть дома. Вы поняли меня, миссис Лэнгтон?
— Поняла, доктор. Спасибо вам.
Айрин проводила доктора Кулиджа, открыв дверь в морозное утро, и быстро
закрыла ее, задрожав от холодного воздуха.
— Мальчики, одевайтесь теплее-, пойдем в аптеку покупать бабушке
лекарства! — крикнула она близнецам. — На обратном пути зайдем в
кондитерскую, и я куплю вам ваших любимых пирожных.
Она знала, что Мики и Ники расстроятся из-за того, что им не дали посмотреть
до конца любимую телевизионную передачу для детей.
На улице у нее снова начался озноб. К счастью, идти было недалеко — все
магазины и аптека находились рядом на одной улице. После возвращения домой
Айрин с каждой минутой становилось все хуже и хуже. На головную боль
пожаловался перед ланчем и Ники. Есть он не хотел, даже от любимого
пирожного отказался.
Айрин поднялась к матери, поправила ей постель, дала лекарство и поставила
на тумбочку очередную кружку с теплым питьем. Спустившись вниз, она
обнаружила, что Ники неподвижно лежит в гостиной на диване в обнимку с
любимым большим зайцем. Когда он отказался от шоколадки с рождественской
елки, Айрин окончательно стало ясно, что и он заболел. Пока только Мики
ведет себя как обычно. О Боже, как обидно! Сколько было планов на
рождественские каникулы и у нее, и у детей!
Надо бы перенести Ники в детскую, подумала Айрин. Склонившись над ним, она
почувствовала дурноту и чуть не упала. Голова раскалывалась от боли, глаза
закрывались. Приняв таблетку аспирина и выпив крепкого чаю, Айрин постелила
Ники в гостиной на диване, переодела его в теплую пижаму и закутала в
одеяло. После чего дала ему средство от простуды и напоила клюквенным
морсом. Хорошо, что в этом году она впервые решила дать всем служащим фирмы
оплаченный отпуск на Рождество, начиная с этой субботы. Продуктов им тоже
должно хватить на несколько дней, а в понедельник она все равно собиралась
съездить на рождественский базар. К тому времени она будет чувствовать себя
гораздо лучше. Можно будет попросить Ларри присмотреть за ребятами и мамой.
Нет, подумала Айрин, Ларри нельзя здесь находиться. Он может заразиться и
принесет инфекцию в свою семью. Ничего, как-нибудь сама справлюсь, сквозь
боль и жар подбадривала она себя. Приткнувшись в угол дивана, на котором
лежал Ники, Айрин почувствовала, как на нее наваливается сонливость. И вдруг
вспомнила, что они с Эдвардом собирались вечером встретиться. Надо позвонить
ему и предупредить, что она не сможет никуда пойти.
Разговаривать пришлось с Рандольфом, но через десять минут зазвонил телефон
и она услышала баритон Эдварда:
— Рандольф сказал мне, что Джун заболела.
Что с ней?
— Тяжелый грипп с возможным осложнением на легкие. Ники тоже заболел.
Извини, Эдвард, я не смогу сегодня вечером встретиться с тобой.
Он помолчал немного.
— А что, если я найму сиделку к твоим больным? У моих друзей...
— Нет, — не дала ему закончить Айрин. — Я сама не очень
хорошо себя чувствую, так что лучше отложить.
Снова возникла пауза.
— Ты обиделась на меня за вчерашнее?
— Что?
Айрин не могла понять, о чем он говорит.
— Знаешь, у меня такое чувство, что барьер, разделяющий нас, становится
все выше и выше.
Почему мужчины думают, что весь мир должен постоянно вертеться вокруг
них? — с вялым возмущением подумала Айрин.
— Эдвард, моя мать тяжело больна, у сына высокая температура, и я по
всем признакам тоже заболеваю. Вот такие обстоятельства, понимаешь? Я
позвоню тебе.
Объясняться с ним не было сил, пусть думает что хочет. Снова зазвонил
телефон, едва она успела дойти до дивана. Тяжело вздохнув, Айрин вернулась к
телефону.
— Айрин, если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.
На этот раз в его голосе она услышала искреннее беспокойство. Неожиданно ей
захотелось плакать.
— Спасибо тебе. — Она сглотнула слезы. — У нас все будет в
порядке. Но все равно спасибо.
В этот момент Ники попытался взять стакан с апельсиновым соком, который
Айрин поставила на журнальный столик рядом с диваном, задел его своей
игрушкой и стакан полетел на ковер, расплескивая содержимое.
— Мне надо идти. До свидания, Эдвард.
Услышав нежное
до свидания
в ответ, Айрин быстро положила трубку.
Всю ночь ей пришлось подниматься в спальню, где временами бредила мать, и
спускаться в гостиную, где метался в жару Ники, ее маленький мальчик. В
детскую она заходить боялась, только приоткрывала дверь и прислушивалась к
ровному дыханию Мики. Кажется, он пока здоров, бормотала она и шла смачивать
холодной водой полотенце, чтобы протереть лицо и руки Ники. Нет ничего
невыносимей, чем вид больного беспомощного ребенка. Джун ослабела настолько,
что не могла самостоятельно встать с постели, чтобы дойти до туалета.
Айрин уже не сомневалась, что и сама заболела. Ее бил озноб, при этом кожа
была сухой и горячей. Все приходилось делать через силу.
Под утро мать и сын стали вести себя спокойнее и Айрин удалось ненадолго
вздремнуть.
Утром она с трудом заставила себя встать, приготовить всем теплое питье,
завтрак для Майкла, раздать лекарства, смерить температуру. Телефон
зазвонил, когда она несла Ники в ванную комнату. Она была настолько
измучена, что у нее даже не было желания выяснить, кто звонит. Вернувшись в
гостиную, она уложила Ники на диван и увидела Майкла рядом с телефонным
аппаратом.
— Мики, ступай на кухню, поешь, завтрак на столе. Потом поднимись в
детскую и поиграй там. Я не хочу, чтобы еще ты заболел.
— Мам, Эдвард звонил, — важно сказал Майкл. — Я сказал, что
все, кроме меня, заболели. И он сказал, чтобы я помогал тебе. Что мне
делать?
Айрин без сил вытянулась рядом с Ники на диване, все кружилось перед
глазами.
— Слушаться меня и стараться не заболеть, прошептала она, закрыв
глаза. — Я немного полежу, а потом приготовлю тебе ланч.
Ей показалось, что прошло всего несколько мгновений, когда до нее донеслись
голоса из прихожей. С дивана она встать не смогла, а потому тихо сползла на
ковер и лишь после этого, опираясь на стул, поднялась на дрожащих ногах. Ей
удалось дойти до двери, но повернуть ручку не хватило сил. Навалившись на
нее всем телом, она распахнула дверь в прихожую и упала.
— Что здесь творится, черт возьми?! — услышала она знакомый голос.
— Эдвард, — с трудом ворочая шершавым языком в пересохшем рту,
тихо произнесла Айрин, цепляясь за него, — мне очень плохо.
Она увидела размытые черты склоненного над нею лица. В это время послышался
сверху голос Джун — она беспокоилась, что происходит внизу.
— Мама не должна вставать, она упадет и разобьется, — предупредила
Айрин.
— Рандольф! Иди скорей сюда! — крикнул Эдвард.
Громкие звуки болью отдались в голове Айрин, и она страдальчески сморщилась.
Она слышала, как Эдвард попросил Рандольфа подняться наверх и успокоить
миссис Гарбер. Интересно, что подумает мать, когда она увидит в спальне
совершенно незнакомого мужчину, подумала Айрин. С появлением в доме Эдварда
она почувствовала себя совершенно беспомощной и настолько слабой, что с
трудом заставляла себя открывать глаза. Он прижимал ее к себе, не давая
упасть, потом поднял на руки, отнес в гостиную и положил на диван рядом с
Ники.
— Лежи здесь, Айрин, и не двигайся. Мне надо поговорить с Джун.
Ники проснулся и захныкал.
— Малыш, все в порядке, не надо плакать, — сказал Эдвард. —
Просто твоя мамочка заболела, как и ты.
— Приподними меня, — попросила Айрин.
Эдвард собрал все подушки с дивана и подложил ей под спину. Айрин притянула
к себе больного сына и стала укачивать его, как когда-то, когда он был
совсем маленьким и плакал среди ночи. И так же, как и тогда, ей ужасно
хотелось спать. Если бы Эдвард побыл в доме еще час или два, она спокойно
заснула бы и проснулась бы совсем здоровой. Бессонная ночь в сочетании с
гриппом ее совсем доконала.
Сверху из спальни, где лежала мать, доносились голоса. Айрин даже
прислушиваться не стала, ею овладела глубокая апатия.
Наверное, она все-таки задремала, потому что, открыв глаза, снова увидела
перед собой внимательные голубые глаза Эдварда.
— Ну вот, все улажено, — сообщил он и взял на руки Ники, который
крепко спал на коленях матери. — Сейчас мы поедем ко мне домой.
— Что? — спросила Айрин, еще не совсем очнувшись от видений во
время короткого сна, порожденных гриппозным жаром. Она решила, что его
последнюю фразу поняла не правильно, потому что мысли путались в ее голове.
Она увидела, как Эдвард передает завернутого в одеяло Ники в руки Рандольфа,
который стоял в дверях комнаты, потом возвращается к ней.
— Айрин, мальчикам нужно будет запасное белье и одежда. Где все лежит?
До нее дошел наконец смысл его слов.
— Эдвард, я не отдам тебе детей. Я в состоянии сама позаботиться о
них. — Айрин готова была заплакать от слабости.
— Я не забираю у тебя детей, милая. Мы поедем ко мне все вместе: ты,
Джун, близнецы, — терпеливо втолковывал ей Эдвард.
— Я никуда не поеду, это мой дом, к тому же скоро Рождество.
— Рождество переезжает в мой дом.
— Ни в коем случае, — тихо, но упрямо заявила Айрин.
— Послушай, Айрин, ваши с бабушкой подарки для детей уже лежат в
багажнике моей машины. Коробка с игрушками мальчиков находится там же.
Осталось только собрать их одежду — и можно будет ехать.
— Как же ехать? Моя мать, наша одежда.., разволновалась Айрин.
— Все упаковано и находится в машине.
— Ты упаковал мою мать? — с ужасом спросила она.
— Вещи в багажнике, дети и Джун на заднем сиденье, — с улыбкой
ответил Эдвард, которого развеселил непритворный ужас Айрин.
— Ее лекарства... — Напрягая сознание, Айрин превозмогала
пульсирующую боль в голове.
— Говорю тебе, мы обо всем позаботились.
Сообразив, что в таком состоянии Айрин ему не помощница, Эдвард решил
действовать самостоятельно.
— Где чемодан? — спросил он у нее.
— Большая спортивная сумка в темной комнате, там, в прихожей, слева от
входной двери.
Эдвард поднялся в детскую и нашел в шкафу и в ящиках комода все необходимое.
Когда же он успел засунуть всех в машину? — подумала Айрин и снова
задремала.
— Поставлю сумку в багажник и вернусь за тобой, — услышала она
голос Эдварда и с трудом подняла тяжелые веки.
Скинув плед, она встала с дивана. Снова начался сильный озноб, от которого
лязгали зубы и подгибались ноги. Она успела дойти до двери, ухватилась за
ручку двери, чтобы передохнуть, и в этот момент вернулся Эдвард.
— Что, черт побери, ты делаешь?! — закричал он.
— Не кричи на меня, — поморщилась Айрин. — И не смей мною
командовать, — еле слышно сказала она.
— Тобою покомандуешь, как же! — заворчал Эдвард, ухмыльнулся и
недоверчиво покачал головой. — Только посмотрите на нее, еле на ногах
держится, но все равно будет делать по-своему. Знаешь, даже самым сильным
женщинам дозволено иногда болеть. А у большинства представительниц
прекрасной половины рода человеческого бывают выходные.
— Возможно. Но кроме меня некому заботиться о близнецах и моей матери.
— Ошибаешься. — Эдвард легко, как пушинку, подхватил ее на руки.
— На ближайшие несколько дней вы все находитесь под моей защитой. И
будет лучше, женщина, если ты научишься подчиняться. Насколько легче иметь
дело с твоей матерью. Она не спорит, ей не приходится объяснять элементарные
вещи.
Меня не проведешь, мелькнуло в воспаленной голове Айрин, я никогда больше не
буду бессловесной рабыней мужчины.
— Ненавижу тебя, — простонала она, прижалась щекой к его груди и
закрыла глаза.
— Чудесно. — Эдвард заглянул в лицо Айрин. — Говорят,
ненависть сестра любви.
— Врут! — тихо, но твердо сказала она, не открывая глаз.
— Должно быть, я сошел с ума, — пробормотал себе под нос Эдвард.
Он вернулся в гостиную, закутал Айрин в плед, несмотря на ее протесты, и
вынес из дома.
Рандольф запер входную дверь, и они направились к машине, из окон которой
смотрели ее мать и близнецы, закутанные как полярники на Северном полюсе.
Больше двух суток Айрин в основном спала.
Она позволила себе расслабиться после того, как у Ники к утру в воскресенье
окончательно нормализовалась температура. Эдвард настоял на осмотре всех
больных своим лечащим врачом, который подтвердил диагноз и рекомендовал все
то же самое: постельный режим, теплое питье и продолжение курса антибиотика.
Накануне Рождества пошел снег. Айрин проснулась в очередной раз во второй
половине дня и обнаружила, что впервые с начала болезни у нее не
раскалывается от боли голова.
Было приятно лежать, ни о чем не думать и смотреть за окно на медленно
падающий снег.
Снизу доносились какие-то звуки, потом послышался детский смех, и губы Айрин
дрогнули в слабой улыбке. Значит, с мальчиками все в порядке. Слава Богу!
Зашел Рандольф и сообщил, что ее матери стало значительно лучше. Он принес
ей крепкий мясной бульон с крошечными гренками и настоял, чтобы она поела в
его присутствии. Надо было отдать ему должное, несмотря на мягкость манер,
Рандольф умел убеждать. Айрин подчинилась ему неохотно, но в результате не
заметила, как выпила без остатка весь бульон с хрустящими гренками. Пока она
расправлялась с бульоном, Рандольф неторопливо рассказывал ей, какими
лечебными свойствами обладает мясной отвар, и в доказательство приводил
примеры из древней истории.
Айрин действительно вскоре почувствовала приток жизненных сил. Ей вдруг
стало невыносимо, что дети встречают сочельник без нее.
Она заставила себя сесть в постели и огляделась. Спальня, в которую ее
поместили, оказалась той самой, которая понравилась ей больше всех остальных
во время экскурсии по дому с Эдвардом. Она была выдержана в золотисто-
светлых тонах. Огромный персидский ковер с вытканными в центре яркими
цветами устилал пол. Айрин спустила босые ноги, и они утонули в нем по
щиколотку. Она встала, слегка пошатнулась и медленно пошла в ванную комнату.
Несколько раз ей пришлось отдыхать прежде, чем она смогла привести себя в
порядок и одеться. Больше всего мороки было с волосами. За два дня они
спутались так, что на щетке остался целый клок волос после того, как она их
расчесала. Вернувшись к постели, она села отдохнуть, удивляясь, как можно
было так ослабеть за два дня болезни. Она не могла вспомнить, чтобы раньше
такое с ней случалось. Разумеется, ей приходилось болеть гриппом, но все
ограничивалось насморком и кашлем в течение недели без всяких последствий.
Грипп тоже бывает разным, как и люди, усмехнулась она.
Айрин вышла на площадку и снова услышала детский смех. Дойдя до лестницы,
она остановилась отдохнуть и полюбоваться гирляндами из свежих ветвей
остролиста и плюща, которые свисали с перил и тянулись дальше, вдоль стен
холла внизу.
Праздничное
...Закладка в соц.сетях
